Сейчас или никогда

Джон резко отстранился, заправляя член в штаны и кое-как застегивая рубашку, не в силах сказать ни слова. — Глазам своим не верю! Теперь я вижу все твои «мне нужно побыть одному» и «я помогаю своему новому другу-детективу», — кричала Мэри. — Мерзавец, ты все это время лгал мне! Давно ты стал педиком? Чего тебе не хватало?! — Я, пожалуй, вас оставлю, — Шерлок поднялся на ноги и тоже принялся приводить себя в порядок. Внешне он выглядел абсолютно спокойным. — О, не стоит беспокоиться, — презрительно скривила Мэри губы, повернувшись к нему. — Это я ухожу. Мерзость какая! — Мэри, подожди… — попытался заговорить Джон, хотя не представлял, что мог сказать в свое оправдание в этой ситуации. Мэри сделала несколько шагов и обернулась. — Заткнись, Джон, ты, чертов извращенец! Ты унизил меня хуже некуда, я бы еще поняла, если бы это была женщина, но это просто не укладывается в голове! Это же тот тип, из ресторана, да? Тогда все началось? — Мэри… Она молча сорвалась с места и направилась к выходу. Джон бросил ошалевший взгляд на Шерлока, который стоял, скрестив руки, и молча наблюдал за разыгравшимся семейным скандалом, причиной которого был он сам, и бросился вслед за женой, решив разобраться с ним позже. На окраине сознания маячила мысль, что Шерлок вовсе не был удивлен ее появлением. Ему удалось догнать жену уже на улице, когда та пыталась поймать такси. — Мэри, подожди. Дай мне все объяснить. — Что, к чертям, ты можешь объяснить?! — проорала Мэри, вырывая свою руку из его хватки. — Что ты любишь, когда тебя имеют в зад, и забыл предупредить об этом меня, когда делал предложение?! Убирайся к черту, я сегодня же заберу свои вещи и съеду. Я не потерплю такого унижения. У Джона лопнуло терпение. — Правда, Мэри? Ты чувствуешь себя униженной? А как же Дэвид и Майкл — твои любовники? Думала, я не в курсе? — Я имела на это право, после того, что ты сотворил со мной! Из-за тебя я никогда не смогу родить ребенка, ты это понимаешь?! Но ты! Как ты посмел изменить мне, да еще так мерзко?! Не желаю тебя больше видеть. Перед ней притормозил кэб. Она приоткрыла дверь и вдруг снова повернулась к почти бывшему мужу: — О, скажи напоследок, кроме него у тебя еще кто-то есть? — О чем ты? — Видимо, нет. Ты настолько убог, что на тебя клюют одни извращенцы. Не думала, что ты дойдешь до такой стадии отчаяния! — зло ухмыльнулась она. — У тебя есть «доброжелатель», от которого я получила сегодня сообщение о твоей измене. Поэтому и приехала. Чтобы убедиться, что это просто невозможно. Предатель, — она села, захлопнула дверцу, и машина тронулась с места. Простояв на улице добрых пять минут, осознавая только что случившееся, Джон вдруг очнулся и бросился назад в морг, к счастью, не встретив никого из руководства — его вид сейчас был далек от принятого в обществе мнения о том, как должен выглядеть врач. Буквально ворвавшись в помещение морга, Джон застал только Молли, которая со стаканчиком кофе сидела за столом и что-то писала. — Ой, Джон, я думала, ты уже в кабинете. Хотела тебе набрать, ты ведь забыл докум… — Где он? — не дослушав ее, задал вопрос Джон, осмотревшись: кроме них двоих здесь больше никого не было. — Кто? А, мистер Холмс? Ушел, наверное, — пожала та плечами и немного покраснела, пряча взгляд. — Понятно, — Джон уже был на полпути к дверям, когда Молли снова окликнула его. — Документы, Джон, — девушка держала их в руках. — Да-да, спасибо. Поднявшись в кабинет, он швырнул бумаги на стол, сбросил халат, вымыл руки, умылся. Несколько раз глубоко вздохнул. — Разве не этого ты хотел? — заговорил он, обращаясь к своему отражению в зеркале. — Теперь ты свободен. Развод теперь — пустая формальность. Почему тогда так тошно от самого себя? Потому что так не делается, твою мать, — он впечатал кулак в стену, и, прихватив куртку с портфелем, бросился вон из кабинета. Рабочий день еще не закончился, но сейчас ему было на это глубоко наплевать. Всю дорогу до Бейкер-стрит Джон не мог успокоиться. Он был очень зол, потому что уже успел осознать, что все это подстроил Холмс. Почему? Почему он так с ним поступил? Разве они не говорили обо всем? Разве он не объяснял ему, почему не может взять и бросить ее? Чем он заслужил это? Последний вопрос был из области риторических. — Шерлок! — он позвал его, как только захлопнул входную дверь, но ему не ответили. Он вбежал наверх, чтобы обнаружить Холмса, спокойно сидящим в своем кресле с сигаретой в руках. — Какого дьявола произошло в больнице? — О, прости, мне казалось, ты тоже был там и видел, что твоя драгоценная жена нас застукала. Сожалею, — саркастично усмехнулся он, выдыхая дым. — Шерлок, какого черта? Зачем? Почему ты так поступил со мной? — Я тебя не понимаю. — Не прикидывайся! — Джон был почти что в бешенстве. — Что ты привык говорить о совпадениях? — Вселенная в редких случаях ленива, — скучающим тоном протянул Холмс. — Это ты был тем «доброжелателем», кто отправил ей сообщение. Я не понимаю, почему? Мы говорили с тобой обо всем, я рассказал тебе, почему не могу оставить ее, я… — Ты сказал, что не разведешься с ней, только если она сама не пожелает уйти, — поправил его Шерлок, не отрицая всего остального. Джон не верил своим ушам. — И ты считаешь, что это «она сама» так решила? Так не поступают, Шерлок! Господи, да что творится в твоей голове? — А в твоей? — вдруг резко изменил тон Шерлок, затушил сигарету и поднялся на ноги. — Я имел в виду не такой разрыв! — А какой, Джон? Подождать, пока она состарится и умрет?! — Как ты можешь так говорить?! Я имел в виду потенциально возможную ситуацию, когда она решает уйти к другому человеку мирно. — К чему это лицемерие, Джон? — Шерлок скрестил руки, пристально глядя ему в глаза. — Что? — опешил Уотсон. — Я рассказал тебе все, поделился одним из самых страшных событий в моей жизни, рассказал о не родившемся ребенке, не лгал тебе, а дал понять, почему я не могу развестись, мы с тобой поговорили, и ты, черт подери, принял это! — Брось, сначала ты остался с ней из жалости, а потом все вошло в привычку, и ты просто боялся что-то изменить в своей жизни, хотя был ей, мягко говоря, недоволен. Тебе было удобно плыть по течению, упиваясь чувством вины. Как ты ко мне-то подошел — просто удивляюсь. — Просто заткнись, Шерлок. — Правда глаза колет? — Из-за меня она потеряла ребенка, — Джон заговорил даже слишком спокойно. — Я превратил ее жизнь в ад. И да, моим долгом было помочь ей пережить это. Я думал, ты в состоянии понять это. Я очень ошибался. — Ты разочарован, — хмыкнул Шерлок. — Отличная дедукция. Да. — Я больше не мог делить тебя с ней! Это выше моих сил! — Смею напомнить, что это ты выступил инициатором наших с тобой отношений. В годовщину нашей с Мэри свадьбы! Но не переживай, больше не придется. Когда Джон стал спускаться по лестнице, он был почти уверен в том, что Шерлок попытается его догнать, остановить, переубедить, даже извиниться, однако ничего этого не случилось, только у самого выхода его настиг звук с грохотом захлопнувшейся двери гостиной. Удаляясь от дома 221Б по Бейкер-стрит, Джон с каждым шагом ощущал заполняющую грудь огромную пустоту. Казалось, он должен был встретить ее как старого приятеля, но теперь она стала как будто еще больше, чем до знакомства с Шерлоком Холмсом. Он чувствовал себя запутавшимся и не был до конца уверен в правильности своего решения, но как он мог снова довериться ему после того, что он устроил? На душе скребли кошки, и больше всего сейчас ему хотелось просто провалиться сквозь землю. Погруженный в свои мысли, Джон дважды столкнулся с прохожими и чуть было на автомате не перешел улицу на красный свет. Когда загорелся зеленый, он уже собрался ступить на переход, торопясь поскорее попасть в метро, когда возле него притормозил автомобиль представительского класса, преграждая ему дорогу. Пока он в недоумении смотрел на машину, стекло напротив заднего пассажирского сиденья опустилось, и Джон увидел, как к нему обращается мужчина средних лет с крючковатым носом и весьма надменным выражением лица. — Мистер Уотсон. Настоятельно рекомендую вам присесть в машину. — Кто вы такой? — Майкрофт Холмс. Брат вашего непутевого любовника. Все еще ничего не понимая, Джон сел в машину. Собеседник не торопился нарушить молчание и заговорил лишь тогда, когда они тронулись с места. — Успокоились немного? — Что происходит? — Происходит то, что мой брат — полный идиот. Но это, я думаю, вы знаете и без меня. — Я не понимаю, почему мы говорим о Шерлоке. Почему мы вообще с вами говорим. Это он вас просил? — О, он бы никогда меня об этом не попросил, — усмехнулся он. — Знаете, мистер Уотсон, я с самого начала был против вас. — Удивили, — невесело улыбнулся Джон. — Сейчас все против меня. Даже ваш брат. — Здесь вы ошибаетесь, — Холмс-старший взял лежащую на сиденье рядом папку и передал Джону. — Шерлок определенно не подарок, и вы вправе послать его куда подальше, но для начала взгляните. Думаю, вам будет интересно. Джон с сомнением взглянул на нее, потом на этого странного человека, но папку взял и раскрыл. В ней лежала стопка документов, и как врач Джон сразу понял, что держит в руках чью-то историю болезни. Он вчитался в имя пациента и замер. В его руках была медицинская карта Мэри Морстен-Уотсон. Следующие несколько минут он листал страницы одну за одной, внимательно вчитываясь в каждую строчку. Мэри говорила, что в больнице потеряли ее медкарту много лет назад, поэтому ей пришлось заводить новую, уже после двадцати лет. Он уже собирался спросить, почему он должен видеть все это, когда его взгляд зацепился за справку из гинекологии с диагнозом «бесплодие», датированную 2001 годом. Джон не заметил, как папка выскользнула у него из рук, и листы рассыпались по полу салона автомобиля. Документы свидетельствовали о том, что его жена в принципе не могла иметь детей. Что она никогда не была беременна. — Не может быть, — почти шепотом проговорил Джон, уставившись в пустоту. «Нет, не может быть, чтобы она лгала мне все это время. Да и как бы ей удалось? Это же Мэри, мы с ней столько лет прожили вместе. Неужели ты такой кретин, Джон Уотсон?» Ответ напрашивался сам собой. — Мой брат обратил внимание на то, что, по вашим словам, будущая миссис Уотсон не позволила вам отвезти ее в вашу больницу — только к конкретному врачу, в кабинет к которому вас не пустили. Ему показалось это подозрительным. Он попросил меня проверить ее личные данные, что я воспринял с определенной долей скептицизма. Однако выполнил его просьбу. И наткнулся на тот любопытный факт, который сейчас так шокировал вас. Кроме того, в этом рецепте, — Майкрофт поднял несколько рассыпавшихся листов и нашел нужный: — указан очень любопытный препарат. Очевидно, именно он помог вашей жене избавиться от некоторых женских проблем, а затем ловко использовать отмену препарата в инсценировке выкидыша. У вас не было шансов. — Как я мог не знать? Я чертов доктор. — Не вините себя. Эта женщина весьма ловко сыграла на вашей порядочности и без труда просчитала вашу реакцию на свой план. А на деле она обыкновенная аферистка, которая никогда не была беременна — из-за врожденной патологии это физически невозможно для нее. Все, чего она хотела — это остаться в Лондоне. У нее как раз должна была закончиться студенческая виза. — Поверить не могу, — Джон потер ладонями лицо, чувствуя, что его голова вот-вот треснет от свалившейся на него правды, от осознания того, что несколько лет он переживал из-за смерти своего несуществующего ребенка, мучился чувством вины перед женщиной, которая на самом деле его использовала и обманула. А Шерлок? Его поступок, конечно, был аморальным, но в свете открывшейся информации уже не казался чем-то запредельным. Шерлок… Джона осенила догадка. — Минуточку. Шерлок все это знал? — О том, что собой представляет ваша жена? Да, со вчерашнего вечера. Хотя подозревал он ее давно. С момента вашего рассказа. — Он знал и… — Он не хотел так с вами поступать, посчитав, что это «жестоко», — Майкрофт скривился. — Он обмолвился о ваших словах о том, что вы будете свободны, если миссис Уотсон пожелает сама оставить вас. Тогда я понял, что он задумал. Судя по вашей реакции, задуманное он осуществил. Должен сказать, блестящий план, в духе моего дорогого братца. — Почему тогда вы сказали, что он идиот? — против воли улыбнувшись, спросил Джон, чье дыхание постепенно приходило в норму. Вся его жизнь, наконец-то, приходила в норму. — Потому что прежде он всегда руководствовался только доводами рассудка, но после встречи с вами в игру вступили эмоции. Которые далеко не всегда служат ему хорошую службу. — Что вы имеете в виду? — То, что я по-прежнему убежден, что мой брат совершил ошибку, — он многозначительно посмотрел на Джона, его оценивающий взгляд смерил его с ног до головы. — Но я никогда прежде не видел его таким счастливым, даже несмотря на все ваши трудности. Поэтому, если вы уже хотите броситься на Бейкер-стрит, то мы на месте. Джон будто очнулся. Ему казалось, что они долго куда-то ехали, даже не задумывался, куда именно, а сейчас понял, что все это время они кружили по району. Он уже хотел открыть дверцу и выйти, как вдруг в его голову пришла еще одна мысль. — А как вы вообще оказались здесь? — Вчера во время нашей с ним беседы Шерлоку не хватило одной лишь этой информации, и он попросил привезти ему эти бумаги, необходимость в коих, очевидно, уже отпала, — Майкрофт кивнул на валявшиеся теперь на полу документы. — Я привез, и очень удачно застал вас. Поразительно, до какой степени сентиментальности он дошел. Он решил, что не может так с вами поступить, а если и расскажет все, то вы ему не поверите, решив, что он делает это из ревности или чувства собственности, которое, как мы знаем, ему не чуждо. — И, возможно, он был прав. — Что ж, считает мой брат это жестоким или нет по отношению к вам, но, вопреки его мнению, мне не безразлично его счастье. Поэтому всего доброго, Джон. — Спасибо, мистер Холмс. — Зовите меня Майкрофт. Полагаю, мы с вами будем часто видеться. Простояв на улице еще несколько минут, приходя в себя, Джон вдруг вспомнил, как в первый раз оказался у этой двери, как его терзали сомнения относительно их отношений, какая вспыхнула между ними страсть, как он, не задумываясь, убил ради Шерлока человека, и как Холмс потом целовал его, вжимая в кирпичную стену недалеко от здания злополучного колледжа. Он открыл дверь и вошел. В квартире было тихо, и не было никаких гарантий, что Шерлок никуда не ушел. Впрочем, это было неважно. Поднимаясь по лестнице, Джон думал о том, что ему больше некуда спешить. Теперь он знал на все сто процентов, что его место именно здесь. Рядом с этим невероятным, невозможным, великолепным гением. Который сидел в своем кресле у камина и снова курил. Он не повернул головы в его сторону и, казалось, вообще не заметил его появления. Джон молча подошел и вырвал сигарету у него изо рта. — Курить вредно. В ответ Холмс только тихо хмыкнул, наблюдая за тем, как тот тушит ее в пепельнице, но Джон заметил, что его плечи немного расслабились, хоть взгляд оставался настороженным. — Скажи, ты всегда будешь такой задницей? — опустившись перед ним на корточки, с теплой улыбкой спросил Джон, положа руки на его колени. — Вопрос предполагает, что ты остаешься. — Вопрос был риторический, — усмехнулся он, прежде чем притянуть его голову к себе для поцелуя. — Люблю тебя, гениальный засранец, — прошептал Джон, прерывая его и заглядывая в зеленые глаза. — Ты говорил с Майкрофтом, — несколько раздосадованно заключил Холмс. — И вовсе не такой он невыносимый, как ты рассказывал, — не сдержал смешка Джон, заправляя ему за ухо непослушную прядь волос. …Теперь уже Шерлок набросился на его губы, отпуская себя, поверив, наконец, что Джон вернулся, Джон с ним, Джон больше никуда не уйдет. Каждой клеточкой кожи Уотсон чувствовал, как бесконечно любит этого человека. Что всю жизнь он мог прожить во лжи и даже об этом не узнать. Как не узнать истинного чуда любви. — Шерлок. — Мм? — Х значит Хэмиш.