Сейчас или никогда

— Джон?! — голос супруги раздался столь неожиданно, что Джон едва не подпрыгнул на месте. Он был уверен, что она крепко спит, когда вошел в дом. — Да, — разумеется, этот великолепный вечер, который он провел с Шерлоком, не считая убийства маньяка, не мог закончиться хорошо: было уже около шести часов утра. — Где ты был?! — продолжала негодовать Мэри. — Как и всегда — на работе. — Прекрати врать мне, сейчас же! — она скрестила руки, плотнее запахнув халат. — В каком смысле? — В прямом, Джон! — Мэри подошла к нему вплотную, заглядывая в глаза. — Кто она? — О чем ты говоришь? — устало вздохнул Джон, находясь в шаге от признания и последующего за этим развода, настолько он устал от вранья. — Не прикидывайся идиотом и не считай дурой меня! Я знаю, что у тебя есть другая женщина! — почти кричала она. — Ты не в себе, — Джон обошел ее, прошел в спальню и принялся раздеваться, чтобы надеть пижаму. — Все началось в день нашей годовщины! — она пришла за ним в комнату. — Ты тогда просто сбежал от меня к ней, соврав, что тебя вызвали в больницу! Джон спиной ощущал, как ее взгляд вот-вот просверлит в нем дыру. Незаметно сделав глубокий вдох, он ответил, продолжая неспешно переодеваться: — Что за глупости? Я поехал на операцию. — Лжец! Я встретила днем Стэмфордов, мы перебросились парой фраз о погоде, после чего я намекнула твоему другу, что было бы неплохо, если бы он перестал загружать тебя сверхурочно и вызывать на экстренные случаи по выходным. И знаешь, что он мне сказал? Что тебя не вызывали так уже полгода. Полгода, Джон! А годовщина нашей свадьбы была три месяца назад! А когда у нас в последний раз был секс, я даже не вспомню! — Ладно, — вздохнул Джон, закончив натягивать пижаму, и сел на кровати. — Я соврал. Я был не в больнице. — С кем ты был, Джон? — казалось, она была готова устроить настоящую истерику. И он мог бы даже в это поверить, если бы не знал о ее собственных приключениях. — Мне просто хотелось побыть одному. Такое бывает, Мэри. Та с минуту молчала, после чего села рядом с Джоном. — Джон, посмотри на меня, — она выдержала паузу, дожидаясь, пока муж поднимет на нее взгляд. — Посмотри мне в глаза и скажи, что у тебя нет другой женщины. — У меня нет другой женщины, — по крайней мере, в этом он ей не солгал, проскочила в его голове эта ироничная мысль. — Ладно, — кивнула она, поджав губы. — Тогда зачем тебе пароль на телефоне? — В самом деле, Мэри? — вскинул Джон бровь, про себя отмечая, что начал делать это в точности как Холмс. — По-твоему, я не имею право на крошечный клочок личного пространства? Я не прячу там номера многочисленных любовниц. «Только одного любовника» Который, по мнению Джона, не заслуживал этого унизительного статуса. — Куда тогда ты исчезаешь? — Иногда мне правда хочется побыть одному, ты же тоже не всегда проводишь время со мной, — Джон выразительно посмотрел на жену, но та сделала вид, что не поняла намека. — Иногда я помогаю моему новому другу, он детектив и ему требуется ассистент с медицинским образованием. — Ты не говорил мне о нем, — несколько напряженно сказала она. — Где вы познакомились? — Ты тоже рассказываешь мне не обо всем, что происходит в твоей жизни, Мэри. В больнице, он был там по делу полиции, — даже слишком легко соврал Уотсон. — Ты никогда особенно не интересовалась моей работой, с чего такой интерес теперь? — Ладно, — через несколько минут странного молчания, Мэри спокойно сказала: — Будешь завтракать? — Да, спасибо. Когда жена вышла на кухню, Джон тяжело вздохнул и потер ладонями лицо. Да, он был прав с самого начала: просто не будет. Выхода из этого тупика он по-прежнему не видел. Он так и просидел, толком не думая ни о чем. Вечерний стресс и бессонная ночь давали о себе знать, поэтому, когда Мэри позвала его к столу, он мечтал только о том, чтобы после еды завалиться в постель и проспать все воскресенье. *** Несмотря на то, что Холмс вроде бы принял текущее положение вещей, он все равно становился раздражительным каждый раз, когда Джон получал сообщение или звонки от жены, огрызался, срывался на полицейских и на Лестрейде. Вот и сейчас, спустя почти месяц после дела таксиста, когда они вернулись с очередного дела о шантаже и компромате, успешно разоблачив преступника и с чистой совестью сдав его на руки полиции, он был как никогда хмурым и замкнутым. Шерлок не разговаривал с ним всю дорогу, как только Джону позвонила Мэри уточнить, будет ли он к ужину. Вся эйфория от раскрытого преступления моментально улетучилась из этих зеленых глаз, обещая скорую бурю. Джон старался не обращать на это внимания, понимая, что во всем виноват только он. Но он также видел, что и Шерлок не был готов его отпустить. Приходилось всеми силами поддерживать баланс, шаткое равновесие, мечась между двух огней в надежде не сойти с ума. Войдя в квартиру, Шерлок молча сбросил пальто и направился прямиком к микроскопу, не сказав Джону ни слова. Тот вздохнул, закрыл дверь и не спеша снял куртку. Любовник делал вид, что все его внимание целиком занимал эксперимент, но за время, проведенное с ним, Уотсон давно научился различать все оттенки его настроения. Сейчас он изображал вселенскую занятость, боясь сорваться, чтобы не ссориться с Джоном, и последний не мог не чувствовать свою вину за все происходящее. Твердо пообещав себе не дать втянуть себя в ссору, Джон прошел на кухню, включил чайник, сделал несколько бутербродов, радуясь, что накануне наведался в супермаркет. За время его приготовлений Шерлок не проронил ни слова, хотя Джон был уверен, что тот все-таки отрывался от своего микроскопа, чтобы бросить на него несколько красноречивых взглядов. Разлив чай по чашкам и разложив на тарелке бутерброды, Джон подошел к Шерлоку и, остановившись у него за спиной, принялся ненавязчиво разминать его плечи. Сохранять напускное безразличие к его действиям тому удавалось недолго. Когда Джон постепенно спустился пальцами от шеи ниже, задевая не застегнутую пуговицу рубашки, Шерлоку не удалось скрыть неконтролируемый вздох, хотя он продолжал делать вид, что смотрит в микроскоп. — Что ты делаешь? — наконец, не выдержал Холмс, когда руки Джона спустились еще ниже. — А на что похоже? — он не отрывался от своего занятия, медленно расстегивая следующую пуговицу и продолжая ласкать его. — У меня масса вариантов. — Это приглашение к чаю. — Я не голоден. — Ты уверен? — Джон коснулся губами его шеи, что окончательно заставило Холмса капитулировать. — Черт с тобой, — прорычал Шерлок, вскакивая со стула и впечатывая Джона в стену, накрывая его губы своими, даря властный поцелуй. — Ты сам напросился, — с коварной улыбкой добавил он, прежде чем увести довольного таким эффектом любовника в спальню. Джон любил Шерлока во всех его проявлениях, даже в самых раздражающих. Любил, когда он с восторгом бросался в новое дело, обожал наблюдать за тем, как он решает загадки одну за другой, как обрушивает обличающие речи на преступников и отдельных представителей Скотланд-Ярда. Наслаждался его игрой на скрипке и тем, как он выглядел в эти моменты. Он был влюблен в его улыбку, голос, глаза, неизменно следующие за ним, даже когда они были не вдвоем. Он любил в этом заносчивом самолюбивом засранце все до мелочей. Любил их нежный секс, любил страстный, любил спонтанный, как в тот раз, когда они чуть не уронили с кухонного стола микроскоп. Обожал его провоцировать, как с легкостью шел на провокации и с его стороны. Тонул и оживал в его глазах каждый раз, в особенности когда он брал его так, как сейчас — неистово, жестко, но одновременно рассыпая по его телу нежные поцелуи и нашептывая признания. *** — Шерлок, не стоит так злиться из-за каждого ее звонка, — спустя полчаса Джон неспешно перебирал его волосы, пока они лежали в обнимку на кровати. — Ничего не могу с собой сделать, — после нервного вздоха отозвался тот. — Я устал делить тебя. Я почти ненавижу ее. — Мне тоже нелегко, — Джон нежно провел по его щеке тыльной стороной ладони, все больше чувствуя себя загнанным в угол. — И ненавижу ее все сильнее, с каждым твоим возвращением домой. — Шерлок, прошу, не мучай меня еще больше. Джон разомкнул объятья и приподнялся, чтобы дотянуться до сигарет Шерлока, которые лежали на тумбе вместе с зажигалкой. Ноги мерзли на холодном полу, но взглянуть на любовника он сейчас был не в силах. Он с самого начала знал, что они рано или поздно зайдут в этот тупик. Знал, и позволил себе увлечься им, позволил себе испытывать это запретное чувство, вести эту двойную жизнь, потому что не смог устоять перед желанием, понятным всем людям, — просто быть счастливым. А теперь он чувствовал себя виноватым не только перед Мэри, поскольку первоначальное безразличие к измене было лишь самообманом, но и перед Шерлоком, которого втянул в это болото. — С каких пор ты куришь? — недовольным тоном поинтересовался Холмс, когда Джон сделал четвертую затяжку, наполняя спальню запахом сигаретного дыма. — А что, это позволено только тебе? — он лишь слегка повернул голову в его сторону. — Просто спросил. — Я тоже не справляюсь, Шерлок. Вот и все. Вдруг Джон почувствовал, как матрас позади него прогнулся, а в следующую секунду он ощутил мягкие объятия нежных рук. Шерлок прижимал его к себе, оглаживал его плечи, легко касаясь губами его шеи. — Извини, Джон. Ты знаешь, что меня иногда заносит. — Прекрати, — улыбнулся Джон, затушив остатки сигареты в пепельнице. — Если кто и виноват во всем, то это точно не ты. — Мне тоже не нравится видеть, как ты страдаешь. — Тогда закрой глаза, — прошептал Джон, разворачиваясь к нему и притягивая его к себе для поцелуя. Шерлок охотно целовал его в ответ, обнимая ладонями лицо, пока они оба вновь не оказались в горизонтальном положении. — Это можно прекратить, только стерев мне память. Впрочем, я уверен, что даже в этом случае все бы повторилось. Ты бы находил меня в любой реальности, а я бы каждый раз шел за тобой без оглядки. Потому что я уже просто не представляю, каково это — жить и не знать тебя, Шерлок. — Я тоже люблю тебя, Джон. Шерлок с жаром отвечал на ласки партнера, его руки бродили по его спине, пояснице, сжимали ягодицы, срывая стоны, его губы не выпускали из плена ни на секунду, заставляя желать расстаться с реальностью, остаться в этом мире, принадлежавшем только им двоим. — Джон, я должен тебе кое-что сказать, — вдруг заговорил Холмс, прерывая единение губ. — Ммм? — тот совсем не хотел отрываться от своего занятия. — На самом деле, в тот вечер в ресторане, я пытался соблазнить не тебя, а ту симпатичную брюнетку, которая сидела за столиком позади тебя. В шоке от услышанного, Джон резко приподнялся, заглядывая в сделавшееся абсолютно непроницаемым лицо любовника. — Шерлок, ты сейчас издеваешься? — Да, — выдержав небольшую паузу, вдруг расхохотался тот, закрыв ладонями лицо. — У тебя очень, очень хреновое чувство юмора. — Что же, вероятно, это мой единственный недостаток. — Ты ужасен. Ненавижу тебя, — проворчал Джон, который на долю секунды позволил себе усомниться в этом невыносимом засранце. — Докажи. Джон был не способен долго выдерживать этот томный взгляд и изображать равнодушие. Вместо этого он склонился к нему, снова и снова пробуя эти неповторимые требовательные губы, целуя соблазнительную шею, впитывая каждый сорвавшийся стон. Пока на его телефоне не раздался очередной звонок. — Извини, — он неловко перекатился с него и встал, стараясь не замечать в момент переменившегося настроения любовника, добрался до мобильника и принял вызов. — Да, Мэри. Я же сказал, что буду. Приеду к девяти, — он повесил трубку и повернулся к Шерлоку, который теперь сидел с нечитаемым выражением лица. — Мне надо идти. — Иди. Джон вздохнул и, приводя себя в порядок перед тем, как начать одеваться, спросил: — Следов нет? — Нет, Джон, следов нет, — огрызнулся Шерлок и направился в ванную. — Послушай… — Тебе пора, — дверь захлопнулась у самого его носа. Больше всего на свете Джону сейчас захотелось заорать на весь белый свет от этой безысходности. Очень некстати вспомнились не съеденные бутерброды и остывший чай, так и оставшиеся нетронутыми на столе. *** Этой ночью Джон спал плохо. Кое-как съев приготовленный женой ужин, он сказал, что плохо себя чувствует, и отправился спать раньше нее, избегая любых более-менее содержательных разговоров. Он понимал, что находится на грани срыва и счел за лучшее ретироваться, пока Мэри заканчивала с очередным тортом, который ей заказали на детский день рождения. Раньше он удивлялся, почему она решила стать кулинаром, забросив медицину, но потом увидел, что она действительно получает от этого удовольствие, и больше не заговаривал об этом. Думая о прошедшем вечере, он долго не мог заснуть, потом полночи его терзали невнятные сны, потому к моменту, когда зазвонил будильник, он чувствовал себя уставшим, будто и вовсе не ложился. Когда он закончил с шестым по счету пациентом, на его рабочем телефоне раздался звонок. Звонила патологоанатом, которая просила его спуститься и забрать заключение о пациенте, который умер на операции месяц назад. Джон знал, что в этом его вины не было, но у полиции возникли тогда вопросы, поэтому были назначены дополнительные экспертизы. Для собственного спокойствия Джон попросил сделать для него копию медицинского заключения о вскрытии. Он спустился на нулевой этаж, где обычно в больницах располагается морг. Несмотря на то, что он был хирургом и военным доктором, он старался не задерживаться в этом отделении и по возможности избегать его, потому что присущая таким местам тишина действовала ему на нервы и вызывала не самые приятные воспоминания со времен военной службы. Однако на этот раз мертвой тишины не было. Уже в коридоре он услышал знакомый голос, пытающийся в чем-то убедить сотрудницу морга. В замешательстве он распахнул дверь и замер. Шерлок стоял спиной к нему, склонившись с небольшой лупой над одним из трупов, и доказывал патологоанатому Молли Хупер, рыжеволосой девушке, пришедшей на работу в Бартс около двух лет назад, что этот человек никак не мог умереть собственной смертью. — Посмотри, это же следы от инъекций! Его отравили, что привело к заражению крови. — Шерлок, но это не похоже на… — Проведи еще один анализ, и ты убедишься, что я прав, — нетерпеливо перебил ее Холмс. — Уверен, ты обнаружишь, что ему ввели смертельную дозу ботулина. Сообщи об этом инспектору, и, возможно, тогда ты, наконец, дождешься от него приглашения на свидание. — Добрый день, — оповестил о своем присутствии сбитый с толку Джон. Оба повернулись к нему. — О, привет, Джон, спасибо, что зашел, — улыбнулась Молли. — Я бы сама поднялась, но… — она кивнула на Холмса. — Ой, вы, должно быть, не знакомы. Это… — Отнюдь, мисс Хупер, — перебив девушку, очаровательно улыбнулся Шерлок, глядя на него. — Мы уже не раз виделись, верно, доктор Уотсон? — Разумеется, мистер Холмс, — несколько настороженно отреагировал Джон. — Какими судьбами? — Заглянул к мисс Хупер позаимствовать кое-что для эксперимента. И провести исследование прямо здесь, — он указал на тело, лежащее на столе перед ними. Оно было все в синяках, а рядом лежал стек. — От этого зависит алиби убийцы… — Любопытная у вас работа, мистер Холмс. — Это точно. Молли, — он вновь обратился к девушке, пока что-то писал в блокноте, — ты не могла бы помочь мне вот с этим? — он передал ей вырванный лист. Девушка прочла записку и смутилась, но, немного нервно улыбнувшись, кивнула, мельком взглянув на Джона. — Хорошо. Пойду, посмотрю, что можно сделать. — Спасибо, — в голосе Шерлока прозвучала почти искренняя благодарность, что окончательно сбило Джона с толку. За то время, что он знал его, он успел убедиться в том, что этот человек не славился особым дружелюбием и точно не расточал свое красноречие на «пустые» формальности вроде благодарности или извинений. Исключение составлял только он сам, Джон Уотсон. Как только за Молли закрылась дверь, Джон спросил, скрещивая руки: — И что ты здесь делаешь? — Ты же все слышал. Пришел проверить алиби Доусана, мы с тобой занимались его делом неделю назад. И мне действительно нужны пальцы для эксперимента. Куда же еще идти за этим, если не в морг? — Логично, — усмехнулся Джон, подходя ближе. — А теперь озвучь реальную причину твоего появления в моей больнице. — Ну, — Шерлок сделал шаг ему навстречу, притягивая его ближе за ворот халата, — на самом деле, я сказал тебе правду. И еще я хотел извиниться за вчерашнее. — Даже не знаю, — улыбнулся Джон, и натянутая внутри пружина немного ослабла. — И что же ты собирался делать? — Я увидел на столе у Молли документы о вскрытии, на них был стикер «Джон Х. Уотсон». Я убедил «закончить все дела, не обращая на меня внимания», то есть, позвонить тебе, чтобы ты пришел за ними сейчас. Тебе переживать не о чем, твоей вины в его смерти нет. Кстати, что обозначает Х? Ты не говорил, что у тебя есть второе имя. — И сейчас не скажу, — усмехнулся Уотсон. — Давно ты знаешь Молли? — На самом деле, уже полгода периодически появляюсь здесь по делам полиции и собственной инициативе. Эксперименты требуют специфических составляющих. Ну, ты понимаешь. — Еще как, — закатил Джон глаза, вспоминая содержимое холодильника на Бейкер-стрит. — Твое счастье, что у меня на сегодня больше нет записи, а то тебе пришлось бы долго ждать меня в этом холоде. — Я знаю, как согреться, — проурчал Шерлок ему на ухо. — Неужели? Тот без слов приник к его губам, целуя нежно и обнимая, прижимая к себе крепче. Джон отвечал на поцелуй, пока не спохватился, где они находятся. — Стой, — он настойчиво отстранился. — Так нельзя, сюда могут войти. — Вообще-то, выполнение моей просьбы у Молли займет достаточно времени. Минут двадцать, а может, и полчаса. Сюда кроме нее сейчас никто не придет. — Шерл… — Джон не смог договорить, поскольку тот вновь заткнул его поцелуем, подталкивая за ширму. — Шерлок, — проворчал Джон, когда тот прижал его к стене, — нам не нужно, чтобы нас увидела даже одна Молли. — На самом деле, моя просьба состояла в том, чтобы она пошла пообедать. — Ты издеваешься? — Джон уставился на него, продолжая обнимать вопреки собственным протестам. — Нет, это ты издеваешься, — тот впился губами в его шею, лишая остатков самоконтроля. Одной рукой вцепившись в кудрявую шевелюру, второй Джон бродил по его груди, пока тот вновь не принялся целовать его, расстегивая пуговицы его рубашки и вжимаясь своими бедрами в его. Покончив с рубашкой, он бесцеремонно сжал его член сквозь брюки, вызвав неконтролируемый стон любовника, а потом нырнул рукой прямо под них и принялся без стеснения ласкать его, вновь впиваясь в его шею и уже не заботясь о том, что могут остаться следы. Джон не остался в долгу и проделал с ним то же самое. Они ласкали друг друга, и привычную для морга тишину нарушало только сбившееся дыхание обоих, звуки поцелуев и еле уловимого шороха одежды. — Джон, — простонал Шерлок, находясь на грани, — что такое Х? — Я расскажу… — пытаясь совладать со сбившимся дыханием, ответил Джон, — только если нам придется рассылать всем приглашения на совместное торжество. Его короткий смешок утонул в последовавшем за ним стоне, а озвученная в шутку мысль на удивление решила задержаться в его голове именно сейчас. Впрочем, она не была такой неприятной, как несколько лет назад. — Я сейчас… — вдруг выдохнул Шерлок, кончая Джону в кулак и впиваясь в его губы горячим поцелуем. Продлился он недолго, и вот Шерлок уже опустился на колени перед любовником и, не давая тому опомниться, вобрал его член в рот. — Черт, что же ты со мной делаешь, — простонал Джон, запрокидывая голову и вцепляясь в темные кудри. Он уже был на грани, поэтому много времени, чтобы довести его до кульминации, Шерлоку не потребовалось. — Невероятный. Невероятный и чокнутый. — Прости, Джон, — облизывая влажные губы, тихо сказал Шерлок, не выпуская его член из рук, и взглянул ему в глаза. — У тебя мастерски выходят извинения, — лениво улыбнулся Джон, ласково продолжая перебирать его волосы и гадая, за что конкретно он так просит прощения. Шерлок же с легкой улыбкой вновь начал посасывать головку члена, водя по нему рукой, и Джону оставалось только наслаждаться отголосками оргазма и легким шумом в голове. — Что это за дерьмо, черт возьми?! У Джона чуть сердце не остановилось, когда он распахнул глаза. Прямо напротив них стояла его взбешенная жена. — Миссис Уотсон, — нахально улыбнулся Шерлок, наконец, выпустив член изо рта, и пошло облизал губы. — Рад встрече.