Яойные хроники

      «Ты же не предашь меня?»       Всё чаще крутился этот вопрос в голове. Возникало странное чувство при этой фразе. Злость однозначно и… Страх? Нет, Злой Король не знает, что такое страх. Даже близко. Это подвластно лишь жалким человечишкам и слабакам. Однозначно это было какое-то недовольство. Как иначе объяснить, что он чувствовал при мысли, что Томоэ покинет его? Променяет на человека, как уже многие говорили об этом.       Внутри поселились сомнения, несмотря на весомые доказательства обратного. Убивать он стал чаще, будто посвящал каждую каплю пролитой крови дикому лису. Хвастался, и хотелось всё чаще воскликнуть: «Смотри! Это ради тебя! Это для тебя! Обрати на меня внимание!». Томоэ лишь скрывал свои эмоции за веером и разворачивался, будто интерес тут же угасал.       Акира-Оу хмурил брови, растягивал губы в недовольстве, приоткрывая рот. Хотел догнать, вцепиться в плечо и развернуть, предъявить всё, что кроилось в душе. Однако молчал. Просто смотрел в спину уходящему лису, что чаще исчезал, не объяснялся и отсутствовал дольше обычного.       «Ты же не предатель?»       За спиной горело здание, полыхая кроваво-красным, согревая спину в зимний период. Томоэ стоял близко. Смотрел странно. По-другому. Злой Король улыбался, точнее ухмылялся, скалил клыки. Хвастался. Ждал, словно его должны по голове погладить и сказать: «Ты молодец, хороший мальчик».       Подцепил пальцами белоснежную прядь волос. Потянул на себя, прикасаясь губами к белоснежным нитям в руке. Своеобразное уважение? Томоэ манил, цеплял до глубины сердца, если таковое вообще имеется. Единственный, кто имел хоть какое-то весомое значение жизни.       Лис был невозмутим. Рукой махнул в сторону, освобождая волосы, вызывая лёгкое удивление у Акиры-Оу. Обычно было по-другому, позволял делать всё, что заблагорассудится. Естественно, в определённых рамках. Сейчас же был холоден, недоступен.       «Что не так?» — … бессмысленные убийства…       Бессмысленные? Да что за глупости несёт этот лис. Акира-оу стал всё реже и реже понимать своего товарища. Будто нить, связывающая их, натягивалась, истончалась. Секунда за секундой. Ещё немного и лопнет.       Он не мог отпустить Томоэ. Только смерть их может разлучить. Томоэ не может его бросить вот так. Они должны быть вместе несмотря ни на что. Разве это не всегда так?       Акира-Оу терял доверие по отношению к дикому лису. Заставлял своих слуг периодически следить за «братом», докладывать, что тот делает и потом спокойно выдыхать. Томоэ ничего такого не замышлял. Он не бросит его, променяв на смертного.       Даже когда он прямо спросил — Томоэ лишь рассмеялся и подколол: откуда в голове Акиры-Оу такие странные мысли? Кто его подначивает, и под чьё влияние попадает, раз смеет сомневаться в преданности единственного достойного противника, единственного, кого признаёт по силе. Некровного собрата и товарища по оружию.       Может, показалось? — … Акира-оу? — Томоэ лежал перед ним, подпирая голову рукой и внимательно смотрел. — О чём ты задумался? — Может, переедем? — вдруг предложил в ответ, лишь бы скрыть свои мысли.       Порой казалось, что Томоэ может читать, о чём он думает. А уж в свете последних терзаний и вовсе на лице всё написано, как бы старательно не скрывал. Лис всегда его читал, как открытую книгу. Трудно было утаить свои намеренья, только если тот не становился более… Невнимательным. — У Короля драконов имеется дворец, — и довольная хитрая ухмылка добрый старый Томоэ.       Они поделят добычу и всё будет хорошо. Акира-оу незаметно вздохнул с облегчением — кажется, он всего лишь надумал. Томоэ не бросит, Томоэ будет рядом.       Рука касается длинных волос, через пальцы текут пряди. Острый ноготь царапает подбородок, но лис не бьёт по руке — хотя не любит такое. Злой Король наклоняется ближе, горячо выдыхает, стараясь сдержать трепет внутри. Всё сжимается в груди, органы скручивает в тугой узел, будто от страха. Не хочет закрывать глаза.       Происходящее — мираж — Томоэ… — конец фразы утопает в пустоте, растворяется на чужих губах. Тёплых, мягких.       Томоэ не сопротивляется, но и не отвечает. Просто позволяет целовать себя. Чуть жёстче обычного, позволяет покусывать губы, пальцами цепляться за волосы на затылке, сжимать их.       Акира-оу не может остановиться. Целует до исступления. Грубо, больно, отчаянно. Только в ответ горечь. Вязкая, прилипающая на губы и кончик языка. В груди образуется пустота и хочется закричать. Только он играет до самого конца. Растягивает ухмылку, скалит зубы, смеётся.       Между ними нет любви, которую обычно испытывают люди. Между ними крепкая прочная связь, в которой они не принуждают друг друга ни к чему. Тогда от чего так плохо и противно? — И кто из нас ещё задумался? — притворно вздыхает Акира-оу, покачав головой. — Действительно, — хмыкает Томоэ в ответ.       А потом сжигает их прочную связь, разрывает красную нить. Уходит, предаёт, бросает.       Акира-оу готов сжечь дотла весь мир, чтобы посыпать пеплом голову Томоэ, окропить кровью его кимоно, сломать его слабость до хруста костей…