На всю жизнь

       – Парень, ты что мне принёс? Мы уже отсняли сцену с дракой, где была нужна эта паршивая пластиковая подделка! А теперь для крупных планов снова требуется нормальное, острое лезвие, а не эта хрень, тебе понятно? – возмущённо набросился на белокурого юношу из отдела реквизита Дженсен Эклз, угрожающе размахивая перед ним Первым Клинком, зубья которого были щедро окрашены в алый цвет. Блондинчик испуганно закивал и попятился, на ходу пытаясь спрятать фальшивый нож с белой рукояткой, которым Дин отрубил кисть Каину, в карман. Проблема заключалась в том, что их неизменный менеджер по реквизиту сериала, мамочка на съёмочной площадке, Робин неожиданно заболела, и за предоставление мачете, ножей, пистолетов и прочей ерунды временно отвечал её ассистент. Тот действительно старался, и обычно его мелкие оплошности лишь забавляли остальных, но в этот раз Дженсен был непреклонен. – Эй, Стив, погоди! – возникший в поле зрения Джаред, уже полностью готовый к съёмкам, трусцой подбежал к ним. – Не обижайся на Эклза, он просто не с той кривой ноги встал. А ножик оставь, вдруг пригодится, ну и принеси заодно тот, что поприличнее, окей? – взяв реквизит и похлопав по плечу уходящего парня, он обернулся к Дженсену с широкой улыбкой во весь рот. И откуда у этого ребёнка-переростка столько оптимизма? – Мои ноги ни в чём не виноваты, придурок, – сердито проворчал Эклз, – просто кто-то не умеет работать. – Ещё вчера ты ржал вместе со мной, когда Стив забыл зарядить лэптоп Сэма и притащил нам взамен свой. С Бэтменом на заставке и приклеенными сердечками на крышке. – Это было вчера. Давно. А сегодня он меня бесит. И ты тоже, если хочешь знать, – с этими словами Дженсен отвернулся и устремился за высокую деревянную перегородку большого амбара к остальной команде, уже ждавшей их на съёмки сцены. – Шмэклз, не ворчи, – Джаред догнал его и зашагал рядом, постоянно касаясь плеча Дженсена своим, – лучше скажи, что случилось. – Ничего не случилось. Просто сегодня паршивая, холодная, дурацкая погода в этой напрочь отсыревшей Канаде... А ещё я устал и хочу спать. – Хватит жаловаться на жизнь, неженка. Съёмки ведь даже не на улице. – Нет, они в старом амбаре, который воняет сгнившей соломой. Падалеки закатил глаза, страдальчески вздохнув, но Дженсен на это никак не отреагировал. У его плохого настроения было множество причин, и так просто забыть о них он не мог. Во-первых, за прошедший день они очень устали, снимаясь почти четырнадцать часов подряд. Сам Эклз, только к полуночи отыгравший с Омундсоном последний дубль драки Дина с Каином, чувствовал себя многоразово выжатым лимоном и избитой грушей одновременно, пусть на самом деле его никто и не бил. Падать десяток раз на грязный твёрдый пол и влетать в декорации тоже было не особенно приятно. Об эмоциональной стороне этой сцены и говорить было нечего, именно она отняла львиную долю сил актёра. А когда все уже собрались разойтись до утра, Мише вдруг сообщили, что ему срочно надо прилететь в его благотворительный фонд в Штатах. Но тогда сбился бы график съёмок, поэтому все – и актёры, и остальная группа – решили этой же ночью доснимать все сцены в серии с участием Коллинза. Но Дженсену сейчас, в два часа после полуночи, смертельно хотелось только одного: найти ближайшую пригодную для сна горизонтальную поверхность и вырубиться. Во-вторых, вчера ему позвонила Дэннил и рассказала, как Джей Джей увидела папу по телевизору и расплакалась, когда тот не смог взять её на руки, потому что в это время находился за много сотен миль от дочери. Дженсен и Джаред уже две недели не могли выбраться домой из-за плотного графика съёмок и конвенций. Это сильно расстраивало обоих, только Падалеки как всегда старался не унывать и несмотря ни на что солнечно улыбался, а вот Дженсену, как бы он ни любил свою работу, срочно был необходим перерыв. Хоть на пару дней. Поэтому сейчас из-за усталости и эмоциональной опустошённости он срывался на окружающих и непрерывно ворчал, а Джаред ходил за ним хвостиком и объяснял всем и каждому теорию «не той ноги», чем раздражал Дженсена ещё больше. Иногда этот неиссякаемый щенячий оптимизм очень действовал на нервы. К тому же, сцен и слов у Падалеки сегодня было меньше, и он, активный, улыбчивый и бодро бегающий по площадке даже глубокой ночью после долгого рабочего дня, выводил Эклза из себя. Пожалуй, единственной пользой от сложившейся ситуации было то, что внутренний настрой и внешний вид Дженсена в целом полностью подходили Дину. Отросшая щетина, тёмные круги под покрасневшими глазами и всепоглощающая усталость... Для грима Забрине оставалось лишь замазать сильно выделяющиеся на бледном лице веснушки и дорисовать царапины, кровь и сбитые костяшки пальцев, всё остальное Дженсен старательно подготовил сам безо всякой косметики. А реплика в предстоящей сцене у Эклза была только одна, так что повторять слова ему не понадобилось. Они зашли в павильон и приветственно кивнули такой же вымотанной команде. Джаред отдал партнёру бутафорский нож и встал на свою метку рядом с Мишей и Марком, тут же перекинувшись с ними парой шуточек, а Дженсен молча пошёл к деревянной лестнице, откуда и должен был спуститься разбитый, сломленный Дин Винчестер. Живой мертвец. – Чувак, веселее! – крикнул ему Миша и отсалютовал поднятым кулаком. – Не надо меня подбадривать! – прошипел Дженсен, даже не взглянув на него. – Дженсен, успокойся. Ещё одна сцена, и мы все отчаливаем. Думаешь, ты один тут устал? – вздохнул режиссёр серии, Филип Сгричча, стоящий внизу, возле оператора и второй камеры. – Это меня сегодня швыряли во все стороны, а не вас, – себе под нос пробормотал Эклз, чтобы его никто не услышал. – Ладно, давайте просто сделаем это. Только у меня пока нет нужного реквизита, так что оружие близко не снимайте, – добавил он уже громче, оглянувшись на того оператора, который должен был спускаться по лестнице следом за ним. – Хорошо! Тогда поехали, все на своих местах? Сцена сорок два, дубль первый. Свет, камера и… мотор! Дженсен, настраиваясь на нужный лад и проигрывая в памяти диалог с Каином, спустился по обшарпанной лестнице и подошёл к троим партнёрам. Он не собирался вкладывать в этот дубль всю свою душу, потому что кто-нибудь обязательно портил его. Всегда. – Дин. Клинок, – Марк лениво вытянул вперёд руку ладонью вверх. Эклз неспешно передал оружие Коллинзу, на что Марк скорчил забавную рожицу, от которой у Миши и Джареда дёрнулись губы в улыбке. – Ты мне соврал, – тоном обиженной девочки произнёс Шеппард и надул губы, чем вызвал ещё пару смешков. – Не в первый раз за сегодня. Список Каина… тебя в нём не было, – серьёзно ответил Дженсен, не поддавшись на провокации. Марк, пока камера снимала Дженсена, тут же быстро вышел из кадра. Эклз поднял взгляд на активно подмигивающего обоими глазами Падалеки и, отведя руку с поддельным ножом за спину, всем весом навалился на друга, мстительно наступая ему на ботинок. Джаред фыркнул и только крепче прижал Дженсена к себе, а спустя пару секунд Миша с Марком тоже обняли их. – Дин, ты справился. Ты… ты… – скорей уже для проформы озвучил свою реплику Падалеки. – Ай. Ай, мне больно, ребята, – проговорил Миша где-то позади, при этом не прекратив обниматься. – У тебя что, зубочистка в кармане? – усмехнулся Джаред. – Снято! – продекламировал Фил. – Вы, парни, как всегда. Разозлившийся Дженсен выпутался из их рук первым и отступил от всей троицы на шаг. – Вы умеете быть серьёзными? Может, мы лучше снимем эту чёртову сцену поскорее, а? – с этими словами Дженсен метнулся обратно в сторону лестницы, отобрав у Миши из рук реквизит. – Да расслабься ты, Дженс… – растерянно отозвался ему в спину Джаред. – Мы просто хотели тебя немного развеселить. – Да уж. А ты вообще молчи, энерджайзер. Достал! – огрызнулся в ответ Дженсен. – Мистер Эклз! – закричал вдогонку Дженсену вернувшийся на площадку Стив и поспешил к актёру: – Вот то, что Вы просили, – парень вложил ему в руку изящный остро заточенный кинжал с изогнутым лезвием и белой рукояткой, всё ещё покрытый искусственной кровью после сцены убийства Каина. А пластиковый дубликат Стив забрал. Эклз смерил блондинчика скептическим взглядом и стал подниматься наверх следом за оператором, сжимая в правой руке Первый Клинок, а в левой – холодящий ладонь кинжал. Вот теперь всё будет всерьёз.

***

– Сцена сорок два, дубль два. Мотор! Дженсен надеялся, что им хватит этих двух дублей. Он стал медленно, пошатываясь и тяжело дыша, снова спускаться по ступенькам; стук каблуков Диновых ботинок отдавался гулким эхом в оглушительной тишине амбара. Оператор беззвучно ступал за ним. Повернувшись лицом к партнёрам, Эклз сделал ещё несколько неуверенных шагов вперёд и остановился на своей метке. – Дин… – вырвалось у Падалеки, который с ощутимым беспокойством разглядывал едва стоящего на ногах Дженсена. Это Сэм пытался понять, кого видит перед собой: родного брата или монстра, который только что окончательно поддался разрушительному влиянию Метки. – Дин. Клинок, – сказал Шеппард уже абсолютно серьёзно и, с присущей в этой ситуации Королю Ада опаской, протянул ладонь. Дженсен опустил глаза на Первый Клинок в собственной дрожащей руке. Больше всего его беспокоило то, что дрожь усталости била его непроизвольно, Эклз не прикладывал никаких усилий, чтобы выглядеть разбитым и уставшим. Ничего не выражающим взглядом он посмотрел на Марка и протянул оружие, в последний момент передав его Мише рукоятью вперёд. Коллинз тут же придвинулся ближе с Дженсену. – Ты мне соврал, – Шеппард смерил его недовольным взглядом. – Не в первый раз за сегодня. В списке Каина… тебя не было, – проговорил Эклз негромко. – Пауза, – оборвал сцену режиссёр. – Никому не двигаться. Марк, выходи из кадра сейчас, в прошлом дубле твои шаги было слышно, – пояснил он причину остановки. Шеппард кивнул и быстро убрался за пределы видимости камер, после чего Фил снова скомандовал продолжать. Всё это время Дженсен не пытался проникнуться физическим истощением Дина и сыграть его, потому что сам актёр ощущал себя примерно так же. Он это чётко понимал. Его персонаж держался до последнего, пока не почувствовал себя в безопасности наедине с самыми близкими людьми. Теперь можно было показать слабость. Сэм должен поймать брата, и Джареду, кажется, действительно придётся спасать своего друга от неминуемого падения, потому что Эклз стал оседать на пол прежде, чем успел этого захотеть. Дженсен просто доверился человеку напротив, понимая, что ноги больше не держат ни Дина Винчестера, ни его самого. Но оба знали, что их обязательно подхватят. Всегда. Об остром кинжале в своей руке Дженсен совершенно забыл. Всё случилось за считанные секунды. Падалеки подлетел к нему, чуть присев, и стремительно прижал к себе, удерживая от падения. А Эклз вдруг ощутил, как заточенное остриё в его ладони, преодолевая сопротивление, разрывает джинсовую ткань и прошивает мышцы Джареда где-то внизу. И тот едва слышно выдыхает от неожиданной вспышки боли. Дженсену показалось, что по его телу прошёл бодрящий разряд электрического тока. Дерьмо, он внутри… я попал ножом ему в ногу. Но оказалось, что никто кроме них двоих не заметил случившегося, потому что сцену снимали дальше. Падалеки был профессионалом: он ничем себя не выдал, кроме тихого вздоха, и продолжил играть, хотя Дженсен с ужасом думал, как ему сейчас должно быть больно, и больше всего на свете хотел немедленно отступить. Но друг лишь продолжал его обнимать, тем самым мешая Дженсену вытащить нож, и озвучил свою реплику, немного запнувшись на середине: – Ну всё, всё. Ты справился?.. Дин, ты справился. Вечность между этими словами и командой режиссёра «снято» Дженсен провёл в маленьком персональном кошмаре наяву. Нож всё ещё был внутри. Он, мать его, был внутри! А Джаред рядом вёл себя так, как будто всё нормально. Дженсен, понимающий, что сейчас необходимо доиграть сцену до конца, потому что вряд ли они будут снимать её сегодня ещё раз, заставил себя поднять взгляд наверх, как прописано в сценарии, хотя ему просто необходимо было посмотреть вниз. – Снято! Как благословение. Руки, обнимавшие его, опустились. Эклз тут же отстранился и очень осторожно вытащил кинжал из ноги Джареда. Партнёр болезненно дёрнулся, и Дженсен выронил оружие из заледеневших пальцев. Оно с металлическим звоном ударилось об пол. – О-ох, старик, ты в порядке? – хриплым, словно простуженным голосом тут же спросил Эклз, заглядывая другу в глаза. – Что случилось? – Почему ты спрашиваешь, в порядке ли он? Оба вопроса прозвучали одновременно от режиссёра и оператора. Миша с Марком тоже обеспокоенно подошли ближе. Всё действительно произошло так быстро для остальных, что они совсем ничего не заметили. – Да, п-порядок, – Джаред чуть согнул ногу в колене и скривился: – Чёрт, больно. – Я… я ударил его ножом, – сев перед Джаредом на корточки, нервно пояснил Дженсен остальным. Прозвучало поистине ужасно, настолько, что актёра снова пробрала дрожь. Эклз и Падалеки вместе уставились на дыру в джинсах Сэма чуть выше правого колена и на стремительно расползавшееся по ткани тёмно-багровое пятно, пока члены съёмочной группы взволнованно их обступали. – Оу, это же кровь, – озвучил очевидное Джаред. Он сместил вес на левую ногу и уже сам оперся на плечо сидящего Дженсена, который зажал рану своими руками сквозь ткань. – Да, гений. Ребята, не стойте, пожалуйста! Принесите ему стул. И рану надо промыть и перебинтовать, – скомандовал Эклз, чем сбросил с окружающих оцепенение. То, что в случившемся виноват он и только он, Дженсен прекрасно понимал. Но сейчас надо было позаботиться о друге, затолкав разъедающее чувство вины поглубже, чтобы разобраться с ним потом. Когда он останется один. Марк поспешил за помощью девушки-медсестры, которая всегда на всякий случай присутствовала на съёмках, ассистент режиссёра принёс стул и помог усадить на него Джареда, хотя тот активно сопротивлялся его помощи. Эклз, на плечо которого Падалеки опирался до этого, очевидно, не учитывался. Медсестра прибежала через восемьдесят шесть секунд. Да, Дженсен считал. Считал, не смея поднять глаза на друга и продолжая зажимать рану деревянными пальцами. Джаред тем временем хорохорился и весёлым голосом общался со всеми сразу, делая вид, что ему совсем не больно и что ничего страшного здесь не случилось. А горячая кровь между пальцев всё текла, текла и текла… – Дженсен! Дженсен, эй! – девушка, чересчур свежая на вид в такое время суток, встряхнула его за плечо и ласково улыбнулась им с Джаредом: – Подвинься, дорогой, я продезинфицирую рану. Джей, вижу, ты улыбаешься, а значит, всё не так страшно. Ой, сколько крови! Ну ничего, в первый раз, что ли, мне вас латать? – щебетала она, пока разрезала Джареду правую штанину. Эклз отступил на пару шагов и молча следил за её манипуляциями со спиртом и бинтами. Вы когда-нибудь случайно ранили своих близких так, что у них сильно текла кровь по вашей вине? Вы могли спокойно на это смотреть? Джаред был неуклюжим большим ребёнком, который часто чем-то резался, обо что-то ударялся и спотыкался. Чего стоит его прошлогодний вывих плеча в шуточной драке с Осриком. Но ни разу за все десять лет виной этому не был Дженсен. Ни разу. – Чувак, если ты захотел стать единственным ведущим актёром шоу, просто скажи. Не надо так радикально избавляться от конкурентов, – фыркнул Миша, стоящий возле стула Джея. – А то я начинаю бояться. Падалеки, внимательно наблюдавший за Дженсеном последние две минуты, заливисто рассмеялся. Эклз тоже заставил себя растянуть губы в улыбке, призвав для этого на помощь всю оставшуюся выдержку. Его хватило секунды на полторы, пока рассеянный взгляд, снова блуждавший по амбару, не зацепился за кинжал Каина на полу. Горло Дженсена перехватило, он засунул руки в карманы куртки и сжал их там в кулаки, до боли впиваясь короткими ногтями в кожу. О Джареде было кому позаботиться, и Дженсену теперь очень хотелось сбежать. – Вот и всё. Джей, милый, тебе дать обезболивающее? – участливо спросила медсестра через несколько минут, когда закончила. Она уже забинтовала бедро Джареда и вытерла с него кровь. – Не надо, я отлично себя чувствую. Ну, дырка в шкуре, для Сэма Мать Его Винчестера это пустяк! – задорно провозгласил Падалеки и обвёл всех успокаивающим взглядом. – Я только быстро переоденусь в такие же джинсы, и мы снимем ещё парочку дублей. Этот я мог запороть. – Ты уверен? – нахмурился ассистент режиссёра, переглядываясь с остальной, тихо беседующей вокруг них командой. – На все сто. Мы добьём сцену и с чувством выполненного долга отправим Коллинза в США, иначе я не смогу спокойно спать. Всё в полном порядке, правда! – Рана глубокая, но довольно безвредная, – подтвердила медсестра. – Очень хорошо, что Дженсен не задел бедренную артерию, она была буквально в паре дюймов, – утешила девушка Эклза. Тот почувствовал, как кровь отливает от лица и, ни на кого не глядя, проговорил: – Как жаль, я целился именно туда. В следующем дубле не промажу, не волнуйтесь. А пока я... мне... надо ненадолго отойти. Принесу ему одежду, – с этими словами Дженсен крутанулся на месте, где всё это время стоял, и торопливо ушёл с площадки. Не слова медсестры стали для Эклза последней каплей. Он просто вытащил руки из карманов и машинально опустил на них взгляд – огрубевшие, с мозолями, нарисованными ссадинами и очень большим количеством крови. И фальшивой, и настоящей. Она смешалась в один мерзкий багрово-серый цвет, засохла и словно жгла его кожу. Слишком много крови… крови Джареда на руках Дженсена. Думать об этом было почти больно. Дженсен по тёмной и скользкой дорожке поспешил на парковку рядом с амбаром, в один из трейлеров, который всегда привозили с собой на съёмки вне студии. Место, где любому из актёров можно было уединиться ненадолго и передохнуть. Здесь имелся чайник, холодильник, стол с парой стульев, один кожаный чёрный диван без подушек и маленькая опрятная ванная с туалетом, умывальником и зеркалом. Актёр вбежал в незапертый и слабо освещённый изнури трейлер, хлопнул входной дверью и сбросил синюю куртку Дина на пол, а потом тут же бросился в тёмную ванную комнату к раковине. Смыть, соскрести её к чёрту! Дженсен закатал рукава рубашки. Кран противно заскрипел, и руки неожиданно ошпарило кипятком. Эклз зашипел сквозь зубы и, отшатнувшись, добавил холодной воды. Скорее. Он принялся остервенело стирать кровь с ладоней и пальцев, словно хотел заодно содрать и кожу. Дженсен осознавал, что сейчас действует скорей на автопилоте, потому что в измотанном организме не осталось сил и связных мыслей. По венам струился один только остаточный адреналин, который пока побеждал усталость, в глазах немного двоилось, мозг зациклился на необходимости смыть кровь Джареда, а единственной эмоцией была ненависть к самому себе. Нарисованная гримёрами Метка Каина уродливым шрамом извивалась на коже…

***

Джаред проводил взглядом буквально бегущего прочь лучшего друга и тяжело вздохнул. Ну что за день дурацкий? Боль в повреждённых мышцах бедра тянула и неприятно пульсировала, но это был сущий пустяк. Для Джея так точно. Однако он уже представлял, как в голове Дженсена прямо сейчас прогрессирует заболевание под названием «Синдром самобичевания Винчестера». Рекордными темпами. Он ведь явно не за одеждой ломанулся. Перед глазами Джареда до сих пор стояла мимолётная улыбка на лице партнёра в ответ на шутку Миши. Она не была весёлой или дразнящей, эта холодная, резиновая, неживая ухмылка и вовсе не касалась глаз. Недавно он уже видел точно такую же, когда Дженсен в роли Дина поднимался по шаткой лестнице на смертельной бой с Каином. Падалеки предпочёл бы больше никогда вне камер не видеть похожую на родном лице. Что ж, прямо сейчас самое время спасти Эклза от нарисовавшейся на горизонте депрессии. – Я пошёл переодеваться, – объявил Джаред остальным, откидывая назад свои длинные волосы. – Не здесь же при вас всех. Скоро вернусь с Эклзом. – Тебя проводить? – участливо предложил Миша, подходя ближе. – Неа, сам дойду. Всё окей, народ, – актёр подтвердил свои слова таким же жестом и осторожно поднялся со стула, не спеша сразу наступать на правую ногу. Впрочем, это оказалось менее болезненно, чем он себе представлял. Когда Джаред почти дохромал до выхода из амбара под пристальными взглядами остальных, его вдруг нагнал режиссёр, всё это время смотревший отснятый материал, и тихо произнёс: – Мы тут решили, что второй дубль получился просто отличным и больше снимать не надо. Тебе за выдержку и актерское мастерство очередное браво. Дженсену я потом тоже скажу, какой он молодец. Без шуток. На сегодня вы свободны, остальным я сейчас сообщу. И, Джей… позаботься о своём друге. Ты улыбнёшься, переступишь через глупую случайность и пойдёшь дальше, а он вечность будет себя методично за неё уничтожать. Фил с самого первого сезона работал в сериале в качестве исполнительного продюсера, режиссёра без малого тридцати серий, а в этом году ещё и стал сценаристом. Да, он знал характеры многих актёров и членов съёмочной группы, и знал довольно хорошо. Эти слова – яркое тому подтверждение. – К нему я и собирался, – кивнул Джаред. Но для начала он всё же пошёл от амбара в их костюмерную на парковке, дыша по пути свежим и холодным ночным воздухом и иногда тихо ойкая от стреляющей боли в ноге. Он подумал, что лучше сперва быстренько переодеть окровавленные и обрезанные джинсы, а потом только идти к Эклзу, который, как Джей догадывался, скрылся в единственном пустом и закрытом помещении здесь – в соседнем с костюмерной трейлере. Через пять минут Падалеки, сменивший одежду на точно такую же, только целую и чистую, остановился у нужного серебристого трейлера. Он, чуть прихрамывая, поднялся по ступенькам и вошёл. Внутри было тихо и темно, слабым жёлтым светом горел только один светильник на потолке. На полу у входа сиротливо валялась грязная Динова куртка. Падалеки поднял её и аккуратно повесил на спинку стула. Дверь в ванную была приоткрыта, и внутри в полутьме угадывался знакомый силуэт. Джаред прошёл туда и следующие несколько секунд всматривался в напряженную, сгорбившуюся фигуру Дженсена, который стоял перед зеркалом и взглядом сверлил дыру в своём отражении. Нехорошим таким взглядом. Невольно вспомнилось то, что в сценариях к сериям девятого и десятого сезона изначально не собирались прописывать сцен, где Дин постоянно смотрит в зеркало – это была идея Дженсена. Так он хотел показать ненависть, отвращение и множество вопросов персонажа к самому себе о том, кем он сейчас является. А сценаристам понравилась мысль, и это стало частью сюжета. Теперь Джареду казалось, что они снова на съёмке, и его друг играет роль, а одежда и грим Винчестеров только придавали картинке реалистичности. Но Эклз не играл. Поэтому Падалеки добавил ещё один важный пункт в список того, что он никогда бы не хотел ещё раз увидеть на лице лучшего друга без привычного крика: «Мотор!». Приблизившись, Джаред накрыл правую руку Дженсена своей ладонью и аккуратно отцепил холодные пальцы от краёв раковины, за которую тот держался мёртвой хваткой, после чего развернул его к себе лицом. Эклз даже не вздрогнул и покорно подчинился. Тоже плохо. – Эй, старик? – тихо позвал Джаред, нарушив неожиданно неприятную тишину. – Слушай, что за скорбный вид, я же в полном порядке, правда! – никакой ответной реакции. – Дженсен, я знаю тебя. Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Так вот, прекрати немедленно! Падалеки чуть встряхнул его за плечи и с облегчением увидел, как в глазах друга появляется осмысленное выражение. Тот дёрнул головой и словно проснулся, после чего глянул на ногу Джареда, тут же заметно нахмурившись. – Джен… – Я знаю, что ты это знаешь, Джей. Скажи лучше, кто разрешил тебе идти сюда без помощи? – наконец хоть что-то произнёс Эклз вслух. – Мы живём в свободной стране. Хочу и иду. Дженсен не оценил его «остроумного» ответа и лишь покачал головой. Господи, каким же разбитым он выглядел... Совершенно нелогичная, неправильная картинка, если кто-то хочет знать мнение Джареда Падалеки. Его любимым занятием на всех конвенциях были нескончаемые шуточки и действия, главной задачей которых было доведение лучшего друга до приступа истерического смеха. Он просто любил смотреть, как Дженсен смеётся, неудержимо и искренне, как задорно блестят при этом его зелёные глаза… Сейчас же они потухли, а всю радость из него словно выкачали. Как будто в этом трейлере побывал дементор. Да, Джаред любил Гарри Поттера. – У тебя из-за этих прогулок проступила кровь сквозь повязку и ещё одни джинсы. Надо было сидеть и не рыпаться, – тихо отчитал его Дженсен, чуть споткнувшись на слове «кровь». – Пойдём к дивану. Джаред опустил глаза на ногу и увидел на ткани тёмное пятно. Он пожал плечами и позволил себя дотащить в комнату, размышляя, кому из них больше нужен отдых. Эклзу сейчас в первую очередь был необходим здоровый сон часов на двенадцать и пара выходных дома с семьёй в придачу. Конечно, Джаред и себя не мог назвать свежим и выспавшимся, но он готов был тратить все свои скрытые резервы энергии ради того, чтобы Дженсен успокоился и не переживал за друга. Они уселись на спружинивший диван. – Сильно болит? – взволнованно спросил Эклз. – Джей, прости, пожалуйста, что из-за меня ты… – Глупостей не говори, – оборвал его Падалеки. – Во-первых, ты ни в чём не виноват. Во-вторых, она почти не болит. – Ты притворялся перед всеми остальными, чтобы их подбодрить, но меня не проведёшь. – Дурак. Я не их хотел подбодрить. И я в порядке, клянусь. Если хочешь знать, то в данный момент я гораздо сильнее переживаю не за себя. – А за кого? – За призрака, который сидит рядом. Мне так и хочется воспользоваться солью. – Ой, да иди ты. Джаред счёл эту фразу признаком улучшения. – Куда? Съёмки на сегодня закончены, мы не запороли второй дубль, – сказал он, зевая. – Угу, – пробормотал Дженсен, больше никак на радостную новость не отреагировав. Он сонно моргнул, потянулся и откинулся на спинку дивана. В этот момент Джаред поднялся. – Ты куда? – тут же спросил Эклз. – Никуда. Отлить, а потом позвоню Клифу. Угомонись. Вернувшийся через несколько минут Падалеки обнаружил, что Дженсен задремал, неудобно свернувшись на узком диване и подложив под голову руку. Несмытый грим – царапины и порезы – яркими смазанными пятнами выделялся на коже. Джаред вздохнул. Он понимал, что ему придётся ещё очень долго доказывать Эклзу, что тот ни в чём не виноват, а когда-нибудь потом на конвенции они оба обязательно расскажут эту историю с улыбкой. Но не сейчас. Сняв с себя куртку Сэма, он подошёл и заботливо укрыл ею друга, вспомнив его холодные руки. Клиф приедет за ними через полчаса, а пока пусть Дженсен поспит… Джаред останется стеречь его сон.