Научи меня дышать заново

Тебе когда-нибудь казалось, что все в твоей жизни – все, что окружает тебя благодаря твоим стараниям, – искусственное и хрупкое, как елочный шарик? Достаточно уронить его на пол, чтобы осколки рассыпались в разные стороны. И ты останешься стоять с ниточкой в руке, полный одиночества и сожалений.

Татьяна Коган. Амнезия души

___________

Есть три стадии депрессии. Первая стадия — отвергающая.

___________

2120, 6 мая Вторник,18:06 — Отлично, Хань, а теперь опиши мне свои последние пять дней. — Я ходил в университет, зачем... Я не помню. Потом, был дома, спал. Следующей день, я вроде как провел в лаборатории, работая над проектом. — Замечательно, продолжай. — Потом... Я не знаю, что я делал, наверное ничего. А... А вчера я ужинал с родителями, мама заставила приехать, угрожая сломать все мои "железные игрушки", как она выразилась. — И как ты себя чувствовал, навестив семью? Хань вздохнул, отворачиваясь к окну. На горизонте надвигались огромные серые тучи. — Я был рад их увидеть. Наверное, я скучал, — пробормотал он, все еще не отрывая взгляда с туч. Его психотерапевт удовлетворенно кивнула, что-то отмечая у себя в блокноте. — Ты бы хотел к ним вернуться? Возможно, жить в одиночестве угнетает тебя? Хань покачал головой. — Я не живу один. Со мной мой друг Бекхен. — Да, но, возможно, тебе стоит начать дружить и с другими? Больше контактировать с миром? Хань безразлично пожал плечами. Ему не хотелось контактировать с миром, он что провод какой, чтобы подключаться к остальному обществу? Он не видел в этом никакого смысла. Бесконечный поток людей, появляющихся в жизни других, и так же быстро исчезающих. Бесполезный поток информации, оставляющий кучу дерьма после себя. Доброжелательные поначалу и безразличные после. Рано или поздно они уходили, устав от него и его болезни, а Хань чувствовал, что распадался на части, что очередная часть его ушла вместе с ними. Он не хотел этого. — Я подумаю, — пробормотал он, только чтобы женщина перестала задавать свои надоедливые вопросы. Словно почувствовав его настроение, она вздохнула и взглянула на часы на своем запястье. — Думаю, у нас все. Через неделю в это же время. И Хань... — остановила она парня, когда тот уже почти вышел из кабинета. Хань недовольно обернулся. — Ты делаешь большие успехи, правда. Женщина улыбнулась ему, и Хань выдавил улыбку в ответ, поспешно покидая ее кабинет. Эти сеансы не приносили никакой пользы и никакого результата, так считал Хань. Напротив, они каждый раз утомляли его все больше, что после сеансов он был не способен что-либо делать еще. Он лишь приходил домой, зарывался с головой под одеяло и пытался поскорее заснуть, убегая от миллиона мыслей, жужжащих в его голове. Вот и сейчас, выходя из высотного здания, где находился психологический центр, он был так изнурен, что, казалось, даже воздух давил на его плечи всей своей тяжестью, прогибая его колени. Тучи, что он заметил еще в кабинете психотерапевта, к этому времени уже достигли города, закрыв собой все небо. Хань медленно шел к своей машине, которую оставил на противоположной стороне улицы, наблюдая, как быстро мелкие темные пятнышки появлялись на асфальте. Не прошло и двух минут, как на город обрушился ливень, с силой разбиваясь о землю. Хань поторопился к машине, уже наполовину промокший, краем глаза отметив, что горел зеленый свет, а до красного оставалось всего четыре, три, два... Сильный удар пришелся в левый бок, что Хань не удержался и упал в лужу. Он не сразу понял, что произошло, и, кажется, даже потерял сознание. В себя он пришел тогда, когда почувствовал, что его кто-то тряс. — Эй, ты в порядке? Голос низкий, но не грубый. Хань подумал, что даже приятный на слух, как одна из тех медленных песен, что записал для него Бекхен. Хотелось слушать на повторе, снова и снова. Он со стоном открыл глаза, не в силах сфокусировать взгляд на том, кто его держал. К тому же, тяжелые капли дождя все еще хлестали его по лицу. — Черт, только не это... — выругался обладатель этого голоса, и в следующее мгновение Ханя подхватили на руки, усаживая в чью-то машину. Запах тонкого парфюма пронесся по салону, когда незнакомец наклонился, чтобы пристегнуть его. Вскоре, послышался хлопок двери, и он занял место водителя. Хань наконец смог открыть глаза и чуть дернулся, чтобы оглянуться, и застонал от пронзившей левый бок боли. — Сильно ударил? Черт, прости, пожалуйста, я тебя не заметил, — начал оправдываться незнакомец. Теперь Хань мог разглядеть его. Темноволосый парень, немного старше его. Красивое смуглое лицо, с правильными чертами лица, резкой линией подбородка и небольшой горбинкой на носу, что нисколько не портила его. Впервые за последние годы, у Ханя перехватило дыхание. Он даже сам этого не понял, пока воздуха в легких стало катастрофически мало и он не стал задыхаться. — Ты как? — снова спросил парень, с тревогой вглядываясь в его лицо, краем глаза следя за дорогой. Хань даже не заметил, что они уже ехали куда-то. — Куда мы едем? — тихо спросил он, смотря в залитые дождем окна. — Думаю, в больницу. Нужно удостовериться, что с тобой все в порядке, — ответил парень, перестраиваясь на другую полосу, чтобы сократить путь. На светофоре, он повернулся к Ханю, молча разглядывая его, будто оценивая. — О, прости, я не представился. Меня зовут Кай. Хань растерянно пожал его руку, смотря, как перекатываются мышцы под тонкой влажной тканью белоснежной рубашки. Ему неожиданно захотелось коснуться его и провести рукой, чтобы удостовериться, так же мышцы твердые, как он себе представляет, или нет. Он тут же одернул себя и покачал головой. "Он абсолютно чужой человек. И не все равно ли тебе?" — Хань, — представился он, прекращая внутренний монолог, и вновь натыкаясь на задумчивый взгляд Кая. "Какое странное имя Кай. Но оно определенно ему подходит". Они быстро доехали до больницы, и Кай тут же выскочил из машины, чтобы через секунду открыть дверь с пассажирской стороны. Он помог Ханю выйти и повел ко входу. В приемной Ханя быстро увели на обследование, а Кай остался в коридоре ждать результатов. Спустя полчаса, Хань вышел с перевязанным боком и обработанными царапинами на ладонях. — Ничего серьезного, просто небольшой ушиб. Я прописал обезболивающие, но господин Лу отказался, утверждая, что они у него есть, — растерянно сказал доктор, просматривая медицинскую карту. Хань не хотел афишировать свою болезнь, тем более перед Каем, и быстро перебил врача: — Все в порядке, доктор. Я получил травму недавно, все осталось еще с того раза. Доктор с сомнением, но кивнул и пожелал им удачи и скорейшего выздоровления. Когда он ушел, Кай взял Ханя за руку, обеспокоенно заглядывая в его глаза. — Хорошо себя чувствуешь? — спросил он, все еще выглядя виноватым, и Ханю захотелось обнять его, погладить по голове и сказать, что все хорошо, что он ни в чем не виноват. Но вместо этого, он улыбнулся, впервые по-настоящему, а не вымученно, как обычно. Ему казалось, что Кай заслуживал настоящей улыбки, а не фальшивой. — Да, как сказал доктор, всего лишь небольшой ушиб. Кай кивнул. — Прости. — Все хорошо, я не должен был переходить дорогу, ведь знал, что не успею, — сказал Хань, мягко сжав пальцы на руке Кая, что все еще держала его руку. Кай хитро прищурился, широко улыбнувшись, и Ханю вдруг показалось, что он ослеп. Некогда замороженное сердце встрепенулось и часто-часто забилось, и Ханю понравилось это ощущение, пусть и было немного странно и непривычно. — Тогда, думаю, я должен угостить тебя вкусным ужином, чтобы возместить ущерб, как думаешь? — Он шутливо подтолкнул плечом Ханя и рассмеялся, когда тот растерянно заморгал, не зная, как реагировать на это. — Боже, какой же ты милый. Пойдем. Он крепче сжал его руку и потащил к машине, и Хань подумал, что, возможно, этот день был не таким уж ужасным, каким он его себе представлял, выйдя после сеанса психотерапии. Но от одной мысли, что это временно, ведь он больше никогда не увидит Кая, становилось грустно и капельку больно. "Все уходят, и Кай не исключение." Кай привел его в МакДональдс вопреки всем ожиданиям, оправдываясь тем, что Хань был слишком худым, и его нужно было как следует накормить жирной и вредной едой. Хань лишь пожал плечами на это. Если это значит, что он пробудет с Каем чуть дольше времени сегодня, то он согласен. — Ну, расскажи о себе, — улыбнулся Кай, после того, как заказал Ханю огромный двойной чизбургер и такую же огромную порцию молочного коктейля. Впрочем, себе он заказал то же самое. Хань наблюдал за тем, как он непринужденно разговаривал с девушкой у кассы, пока та влюбленно ловила каждое его слово, и думал о том, что сказала ему его психотерапевт. Считается ли знакомство с Каем за попытку контактировать с миром? Скорее всего нет, если это произошло совершенно случайно, и это последняя их встреча. Такие люди, как Кай, никогда не задерживались в его жизни, они словно два разных мира, два разных полюса, которые даже при желании не смогли бы быть вместе. Кай щелкнул пальцами перед его носом, привлекая к себе внимание, и только сейчас Хань заметил, что снова ушел в себя. — Прием, Кай вызывает Герду, прием. — Извини, — пробормотал Хань, виновато опуская глаза и делая глоток молочного коктейля. — Почему я Герда? Кай усмехнулся и подался вперед, внимательно разглядывая его. — Думаешь, наоборот? Ты прав, изменим сказку. Тихая, задумчивая, грустная Герда с осколком в сердце во власти холода Снежной королевы. Я должен спасти тебя, так что я буду твоим Каем, — Кай явно шутил, но для Ханя это было слишком. Ведь он на самом деле чувствовал холод в груди и осколок в сердце, что с каждым разом все глубже и глубже впивался в плоть, оставляя рваные незаживающие порезы. Кай так точно читал его, словно раскрытую книгу, что становилось страшно, они ведь впервые встретились. — Ну, так что? Ты расскажешь о себе? Кай терпеливо ждал, и Ханю не хотелось разочаровывать его. — Мне двадцать один, учусь в университете на факультете дронной инженерии. Пожалуй, это все, — неуверенно закончил Хань, не зная, что еще добавить. Его жизнь никогда не отличалась чем-то интересным, да и себя он находил ужасно скучным и бесполезным. Кому нужен друг, который не то, что не интересуется окружающим миром, а даже собой? Кому нужны его проблемы и его гребанный запутанный внутренний мир? Он никогда особо не рассказывал о себе кому-либо, боялся открываться, предпочитая не привязываться к людям, чтобы в будущем те не смогли причинить ему боль. Кай заинтересованно склонил голову набок. — Так, ты инженер? Хань помотал головой. — Я пытаюсь им быть. — Но это же круто! Мало инженеров в наше время, в основном, все выбирают аграрные и военные отрасли. Ну, знаешь, глобальная катастрофа, всемирный голод и т.д. — воскликнул Кай, активно жестикулируя, тем самым заставляя Ханя незаметно улыбаться. Кай так мило тыкал пальцем в свой наполовину съеденный чизбургер, недоверчиво хмурясь, будто тот мог в любой момент взорваться или еще что-нибудь. — Как думаешь, салат и помидор в этом чизбургере настоящие или синтезированные? Все это заставило Ханя почти рассмеяться. Почти. — Сейчас синтезируется абсолютно все, а фастфуд, я уверен, в первую очередь. На самом деле, синтезированные продукты не так плохи. Я не вижу особой разницы, — пожал плечами Хань, отпивая еще немного коктейля. Честно признаться, у него совершенно не было аппетита, и он втайне надеялся, что Кай не заставит его съесть этот чизбургер. Хань боялся, что его стошнит. — Что? Ты шутишь? — воскликнул Кай. Казалось, он на самом деле был шокирован. В воздухе между ними витали спокойствие и легкость, и Хань подумал, что давненько он не испытывал такого. Будто с него сняли душный и тесный панцирь, и он мог наконец вдохнуть полной грудью. Было очень странно сидеть здесь, за грязным, покрытым многолетним жиром столиком, с парнем, которого он встретил пару часов назад; пить вкусный молочный коктейль и болтать о всякой ерунде, вроде синтезированных продуктов. Но это было тем, чего Ханю недоставало. Он и забыл какого это — чувствовать себя так, будто время над ним неподвластно. Хотелось остановить его, время, чтобы продлить эти мгновения чуть дольше. — Когда ты в последний раз ел органические овощи? — скептически сузив глаза, спросил Кай и щелкнул его по кончику носа, и, о боже, Хань не был готов к такому. Чувствуя, как у него подскакивает давление, он привычно пожал плечами, как всегда делал, когда не знал, что сказать. — Не могу поверить! Неудивительно, что ты такой худой, — обвинил Кай, оценивающе проходя взглядом по телу светловолосого. Хань невольно съежился, мгновенно почувствовав себя уродом, и ему захотелось домой, под теплое одеяло, где никто не будет видеть его и осуждать. Видимо, Кай заметил изменения в настроении Ханя, и выражение его лица тут же смягчилось. — Нет! Я не имел в виду, что это плохо, — начал Кай, беря Ханя за руку и слегка сжимая. Мелкие электрические разряды кольнули кожу там, где он его касался. — Ты очень красивый, очень, — тихо сказал Кай, словно говорил нечто секретное и очень важное, и сердце Ханя чуть дрогнуло в груди. С минуту они молча смотрели друг на друга, будто каждый думая о своем, пока Хань не почувствовал себя неуютно и осторожно не отодвинулся. Кай тут же поменялся в лице и виновато улыбнулся. — Ты так ничего и не съел, — мягко отметил Кай, укоризненно хмурясь. — Тебе не понравилось? Наверное, стоило отвести тебя в другое место... — Нет аппетита, честно, ты тут не при чем, — постарался успокоить его Хань, робко поглядывая на него из-под ресниц, боясь пялиться слишком уж откровенно. Кай был великолепен, и Ханю было жутко неудобно из-за этого. Кажется, он убедил Кая, потому что тот широко улыбнулся (он всегда улыбался) и кивнул, протягивая руку Ханю, чтобы помочь ему выйти из-за стола. Они молчали, пока шли к машине, а затем так же молча ехали к дому Ханя. Тот только сейчас вспомнил, что оставил свою машину напротив здания психологического центра, и сказал об этом Каю. Тот рассмеялся и поддразнил парня насчет его невнимательности и забывчивости. Домой они приехали, когда на часах было уже пол-одиннадцатого ночи. Хань жил в роскошных апартаментах на последнем этаже пятнадцатиэтажного здания в престижном жилом районе Сеула. Кай проводил его до холла на первом этаже, и улыбнулся, все еще не отпуская его руку. — Что ж, приятно было познакомиться с тобой, Хань, — прошептал Кай, с восхищением смотря на парня. Хань не помнил, когда в последний раз на него так смотрели. Наверное, такое случалось часто, ведь многие раньше говорили, что он красивый, но обратил внимание на это Хань только сейчас. Ему безумно захотелось быть для Кая объектом его восхищения, чтобы только на него он так смотрел. "Ты сам себе роешь яму, остановись." — Мне тоже, — кивнул светловолосый, чувствуя внезапное отчаяние из-за того, что они прощаются. А если они никогда больше не встретятся? Кай наклонился к его лицу так, чтобы быть одного с ним роста, а ведь Хань даже не замечал до этого их заметную разницу в полголовы. Тем временем, Кай заправил за ухо отросшую светлую прядь, и Хань позорно покраснел, мечтая, чтобы в эту секунду перед ним разверзлась земля и поглотила его. "Бред. Ты ведь знаешь, что нельзя забываться." Но ведь никому не навредит, если Хань позволит себе думать о Кае чуточку дольше? Что если он позволит себе почувствовать пресловутых мифических бабочек в животе от близости и улыбки Кая, в которых он раньше никогда не верил? Ему не хотелось с ним прощаться. — Надеюсь, это не последняя наша встреча, — улыбнулся Кай, будто прочитав его мысли, и отпустил его руку, отстраняясь. Хань почти подался вперед, вслед за ним в поисках потерянного тепла, но замер, внутренне отчитывая самого себя. Он бы никогда так не сделал. Кай сделал шаг назад, все еще не отрывая от него глаз.— Спокойной ночи, маленькая Герда. Последнее он сказал почти одними губами, но Хань понял и против воли расплылся в улыбке, тут же прикусывая губу, чтобы не разулыбаться еще шире. Он быстро развернулся и почти бегом направился к лифту. Но перед тем, как железные створки распахнулись перед ним, он не выдержал и оглянулся. Кай все еще стоял у стойки ресепшена, нахмурившись, и задумчиво смотрел в потолок. Попав, наконец, в свою квартиру, Хань первым делом зашторил все окна, за что его всегда ругал Бекхен. Автоответчик мигал красным, — скорее всего, снова звонила мама, но Хань не хотел сейчас с ней разговаривать. Все о чем он мечтал — это как можно раньше лечь спать. Сегодня был чрезмерно тяжелый и насыщенный день, и для парня было не под силу вынести такой эмоциональный груз. Бекхена не было дома, как обычно, тот тусовался со своим парнем и редко появлялся дома. Но Хань был бы не против, если бы друг был рядом прямо сейчас, потому что именно сегодня он не хотел оставаться один в огромной темной квартире. Включив свет в ванной, Хань посмотрел на свое отражение в зеркале. Он был довольно симпатичным с утонченными, изящными чертами лица и светлой чистой кожей, с огромными оленьими глазами, как говорил Бекхен, мечтая попробовать свою подводку для глаз на нем. Но Хань не видел всего этого, замечая только пустые карие глаза и черные круги под ними. "А он сказал, что я красивый." Хань быстро покачал головой, не допуская никаких мыслей о Кае. Эйфория уже прошла, ведь Кай тоже ушел. Сейчас звенящая тишина в доме отдавалась оглушающими ударами в ушах, и Ханю казалось, что он был таким же полым и пустым внутри, как и вся темная квартира. Не позволяя своим мыслям захватить его сознание, он взял с полки баночку с лекарствами, что прописала его психотерапевт, и заодно принял две таблетки снотворного, чтобы проспать весь завтрашний день. Постель была прохладной, и парень поморщился, съеживаясь. На часах было всего одиннадцать, но Хань чувствовал себя таким истощенным, что заснул сразу же, как только голова коснулась подушки. Он не видел снов этой ночью, но, возможно, это и к лучшему. Ни к чему ему вспоминать темные волосы, карие глаза и горячие руки сказочного Кая, который обязательно спас бы свою Герду.