Научи меня дышать заново

Хань спустился на этаж ниже, где находился верхний корпус лаборатории. Мимо проходили как люди, так и дроны, и все кланялись ему. Хань никогда не любил свою публичность. Она давила. Очень сильно. Добравшись до конца коридора, он открыл своим персональным ключом дверь, вход в которую был разрешен только для избранных. Попав в темное помещение, он спустился вниз по винтовой лестнице, пока не оказался в совершенно другой лаборатории, отличной от всех других в этом здании. Здесь не было дронов, не было так много людей, лишь Кенсу, склонившийся над монитором, и Исин, — посвященные инженеры. То, что творилось в этой самой лаборатории оставалось секретом для всего остального мира, потому что именно здесь контролировались ионные модули. Конечно, их собирали совершенно в другом месте, за городом, но здесь находилась диспетчерская. Хань бесшумно вошел в помещение и подошел к Кенсу. — Упаси Боже! Сколько раз я говорил не подкрадываться ко мне! — завопил Кенсу, испуганно подскочив, на что Хань презрительно фыркнул. — Так, что там? — спросил он, вглядываясь в монитор на схемы и показатели. Кенсу вмиг стал серьезным. — Вот, — Он ткнул пальцем в красную линию на полупрозрачном дисплее. — Температура падает сама по себе. Мы все еще ищем причины, но пока ничего. — Что-нибудь предприняли? — Мы отправили дронов-призраков, чтобы они проверили показатели вручную и по возможности стабилизировали температуру. — Опасность? — кротко спросил Хань, задумчиво смотря на таблицу. Температура в ионных модулях должна была быть средней и определялась по стобалльной шкале. Нормой считалось 80.0 плюс/минус десять. Но в данной ситуации показатель 49.0 был критическим, и Хань не мог понять причины резкого спада. — Пока опасности нет. Мы предполагаем, что исчезновение Африканского континента влияет на модули. Сахара — часть этого континента, и хоть она все еще частично цела, она так же исчезает. Модуль находится под землей, а уровень воды повышается. — Сколько времени? — Еще год точно, а дальше, мы должны перевести модуль в безопасное место, пока все не обернулось катастрофой, — сказал Исин, и Кенсу согласно закивал. Хань устало вздохнул и потер лицо. Он не видел вообще смысла в существовании этих модулей. Зачем они? Стереть все живое с лица земли? Для войны? Ради Китая? Китая больше не было, на ее месте теперь была Объединенная Республика Тонгиль, но, кажется, его отец и китайское правительство так не считали. Они сверили все параметры, проверили состояния остальных модулей в шести оставшихся странах. — Хорошо, — наконец подал голос Хань, проверяя время на часах — 01.22. Кай ждал уже больше двух часов. — Пришли мне по факсу все данные, я посмотрю позже повнимательнее. А сейчас, — он направился к винтовой лестнице, — мне пора. — Хань! — окликнул его Кенсу, и Хань обернулся. Тот немного замешкался, переглядываясь с Исином. — Помимо этого у нас... — Что у нас? — не понял Хань, машинально спускаясь на одну ступеньку. — У нас возникла проблема. Мы... Мы не можем отключить этот модуль в случае ЧС. Из-за дисбаланса возник глюк, нечто вроде блокировки. — И что это значит? — Доступа отсюда нет. Нужно будет отключать вручную... Мы бы могли отправить дронов, но... — Но там стоит система кодировки ДНК, — закончил вместо него Хань. Модули контролировались из штаба, но в случае поломки или полного отказа, отключить могли лишь Хань, Кенсу или Исин. — Но пока все в норме, кроме спада температуры отклонений нет. Нам нечего опасаться. — Да, конечно. Я сообщу, если что изменится, — улыбнулся Кенсу, и Хань кивнул. Пока он шел к лифту, в его голове созрела мысль, что хорошо было бы отключить этот модуль совсем и как можно скорее в тайне от китайского правительства. Семь модулей — это слишком много. Сейчас бы он отключил один модуль, через некоторое время — другой. И никто ничего не заподозрил бы. Хань изначально не был против их создания, но со временем понял какую опасность они представляли для планеты. Он должен об этом подумать и решить, как правильно. Он осторожно вошел в кабинет и обнаружил, что он пуст. Недоумевая, куда мог уйти Кай, и испугавшись, что из-за долгого ожидания, тот мог разозлиться и уйти домой, Хань начал паниковать. Руки привычно дрожали, когда он взял телефон, а в груди что-то мерзко и липко скручивалось от отчаяния. Вдруг за спиной раздался знакомый бархатный голос. — Ты задержался. Хань резко развернулся, глядя на Кая широко распахнутыми глазами. Тот стоял в дверях, засунув руки в карманы, и мило надул губы. Хань в очередной раз забыл как дышать. — Где ты был? — тихо спросил он, следя за тем, как Кай медленно с толикой грации, словно пантера, направлялся к нему. — Ходил в уборную. Все-таки пять чашек кофе в нервном ожидании — это тебе не шутки, — Он подошел совсем близко к нему, и Хань мысленно проклинал себя за то, что не включил свет, когда вошел. И теперь их освещал только тусклый свет настольной лампы, и вся атмосфера была жутко напряженной и... возбуждающей. Кай чуть наклонил голову, томно заглядывая ему в глаза. — Ты все закончил, маленькая Герда? — шепотом спросил он, и Хань вцепился пальцами в стол, потому что Кай был слишком близко. Он мог даже чувствовать его запах, тепло его тела, и, боже, это все слишком. — Да, — хрипло ответил Хань, ловко пролезая под рукой Кая, когда тот склонился к столу, тем самым лишая Ханя оставшегося пространства. Хань отошел на безопасное расстояние и нервно вытер вспотевшие ладошки о джинсы. — Да, я закончил. Ты не против провести здесь ночь? — Ночь? — Кай удивился, а в глазах загорелись чертики. Двусмысленность в его тоне смутила Ханя, и он прочистил горло, пряча глаза. — Да... Просто то, что я хочу показать тебе, будет только через пару часов. — О. Тогда ладно. Я не против, конечно, — кивнул Кай и игриво улыбнулся Ханю. — Я был бы рад провести ночь вместе с тобой. И если щеки Ханя в очередной раз вспыхнули, то теперь он благодарил тусклое освещение, которое, как он отчаянно надеялся, скрывало его лицо. Но, конечно же, Кай все прекрасно видел. Освещение не спасало. — Пойдем. Они поднялись на лифте на крышу, и Хань повел Кая в самый дальний и скрытый от чужих глаз участок. Тут было немного ветрено и прохладно, и кожа тут же покрылась гусиной кожей от холода. Огромная площадка и ни души вокруг. С такой высоты открывался потрясающий вид на ночной город, а машины внизу выглядели как крошечные жуки, что ползали по черным ленточкам дорог. — Вау, — выдохнул Кай, озираясь по сторонам. Из-за открытого пространства и тишины создавалась иллюзия вакуума, словно кроме них двоих здесь никого не существовало. Небо казалось таким близким, что будто протяни руку и коснешься пушистых облаков. Тело становилось непривычно легким и невесомым. Как будто можно улететь под дуновением ветерка, как пушинка. Страшно. Но безумно красиво. — Это потрясающе, — восхитился Кай, с опаской косясь вниз, на шоссе. Хань слабо улыбнулся, бесстрашно подходя к самому краю и садясь так, что его ноги свободно свисали вниз. — Стой, ты что делаешь? — воскликнул Кай, в шоке наблюдая за действиями Ханя. Тот обернулся с насмешливой улыбкой. — Не беспокойся, я всегда так сижу, — беззаботно пожал он плечами, да еще поболтал ногами в воздухе, что Кай выпучил глаза от неверия. — Ты сумасшедший, — заключил он, отходя от края на безопасное расстояние. — Ты совсем не боишься? Вдруг случайно сорвешься? Хань хмыкнул, не сдержавшись. "Веришь ли, Кай, но я уже не раз пытался закончить эту жизнь. Мне нечего терять." Или было нечего. Теперь появился Кай, и Хань уже не был так уверен в чем-либо. — Если сорвусь, то получу крылья, — тихо пробормотал Хань скорее себе, чем Каю, задумчиво смотря на черное небо. Он не раз задумывался о том, что ожидало человека в конце его жизненного пути: свет или темнота. Начало чего-то нового или же забвение. Ветер обдувал лицо, и Хань блаженно прикрыл глаза. Он сидел так в тишине несколько минут, пока не почувствовал горячие руки, которые обняли его со спины. Он затаил дыхание, когда подбородок Кая опустился на его плечо, а сам брюнет устроился позади него, крепко прижимая к себе. Это было неожиданно, и Хань застыл, не зная, как успокоить свое бешеное сердцебиение. — Ты замерз, — ответил Кай на немой вопрос Ханя, и принялся медленно растирать его кожу, согревая. Там, где он касался, кожа пощипывала и горела. Никто никогда не грел его, и никто никогда не обнимал со спины, и тем более, никто никогда не рисковал жизнью вместе с ним, сидя на краю крыши одного из самых высоких зданий Сеула. — Ты же можешь упасть, — напомнил Хань, расслабившись, и набравшись смелости, откинул голову назад, на плечо Кая. В этот момент он как никогда чувствовал себя цельным и не сломанным. Будто хороший мастер нашел разбитую фарфоровую куклу и искусно склеил все детали, оживляя ее. Хрупкая игрушка в руках умелого и обольстительного кукловода. Кай был его кукловодом, и Хань лишь надеялся, что он не сломает его. Иначе кукла уже не сможет воскреснуть, детали не смогут склеиться, а вместо этого рассыпятся в прах. В ничто. Хань был хрупкой куклой со множеством трещин, и казалось, сожми по неосторожности сильнее, и она разобьется, расколовшись на части. — Я притворюсь, что не боюсь, — тихо сказал Кай, проводя носом по виску Ханя, отчего в животе последнего затрепетала стая бабочек. — Так, что за проблемы в лаборатории, что ты сорвался посреди ночи сюда? — осторожно поинтересовался он, обняв китайца поперек живота. Он опирался подбородком на его плечо, а губы слегка касались шеи. Разве в таком положении Хань мог думать о чем-то, кроме тепла и запаха Кая, и уж тем более о делах в лаборатории? "Ты привыкнешь, а оттого будет еще больнее, ты знаешь." — Есть один проект, который я создал. Бессмысленный на самом деле, — ответил Хань, все еще не открывая глаз. Ему было хорошо в объятиях Кая, даже слишком. — Бессмысленный? — голос Кая не был заинтересованным или любопытным, просто вежливый вопрос, почти безразличие, и Хань расслабился, перестав сомневаться, что болтает лишнее. Он кивнул, вздыхая. — Я считаю его таким. Меня вынудили, на самом деле, но я не был особо против, найдя это чем-то интересным, пусть и сложным. Это было нечто вроде вызова самому себе и своим силам. Но создав это и увидев конечный результат, я ничего не почувствовал: ни радости, ни облегчения, ничего. Разве что вину... — Вину? Почему? Хань пожал плечами, наконец открывая глаза и поднимая взгляд на небо. Оно светлело. Он молчал несколько минут, не зная, что ответить. Собственно, а почему он должен был чувствовать вину? За то, что построил разрушающую бомбу мгновенного действия? Возможно. — Земля убивает нас, — наконец подал голос Хань. — Два континента затоплены, Австралия — следующая. Пройдет не больше пары десятков лет, и не станет Европы. Но несмотря на все это, люди продолжают хотеть власти и устраивать междоусобицы. И это все давит. Эти люди, моя семья, все-все давит, и я задыхаюсь, не в силах что-либо изменить. Я чувствую, что я — часть всего этого, что я по уши погряз в этом дерьме, и меня пугает насколько бесполезным и гнилым я чувствую себя внутри. Кай сжал Ханя в своих объятиях еще крепче и стал легонько укачивать. — Тише, — прошептал он, целуя Ханя в ушко, — Ты не бесполезен. Это не так. Ты должен думать о себе, о том, что хорошо для тебя, а не о том, что от тебя требуют другие. Ты всегда можешь сделать так, как нужно тебе, потому что это твой выбор. Неважно, что ты создаешь, ты в первую очередь простой человек со своим внутренним миром и своими чувствами. — Ты испугаешься, если увидишь, что творится в моем внутреннем мире, — хмыкнул Хань, наблюдая за тем, как меняются краски на небе. От темного с светлому. — Ты прекрасен, Лу Хань. И внутри, и снаружи, ты удивительный, — возразил Кай, его дыхание опаляло шею Ханя, и последнему больше не было холодно. Ему было жарко, и он горел. Горел из-за Кая. Хань промолчал. Он знал, что Кай ошибался, и Хань вообще не удивительный и уж тем более прекрасный, но слышать это из уст Кая было настолько приятно, что хотелось зажмуриться от удовольствия и засмеяться. Но вместо этого, он показал пальцем в небо. Кай непонимающе прищурился. — Вот, совсем скоро, — радостно выдохнул Хань, смотря на то, как первые лучи выглядывают из-за горизонта, разливаясь на отражающие поверхности окон. Он обнаружил это два года назад, когда в очередной раз сидел допоздна на крыше этого здания, но случайно заснул, а когда проснулся на рассвете, то увидел это. — Что это? — Кай все еще не понимал, чего так ждал Хань. Солнца еще не было видно, но вокруг стало светлее. — Сейчас, — улыбнулся Хань, и вот, спустя пару минут, солнце выплыло полностью и ярким светом ударило по многочисленным небоскребам. — Вон там, — Хань указал на два здания впереди, расположенные друг напротив друга. Там, на крыше этих двух зданий стояли рекламные щиты, немного выпирая вперед навстречу друг к другу, и когда восходящие солнечные лучи проходили через узкий промежуток между этими двумя щитами, они скрывали все надписи, полностью заливая их ослепительным светом. И оттуда, где сидели Хань и Кай, щиты превращались в горящие крылья, а промежуток между зданиями в форму тела. — Это ангел, — потрясенно прошептал Кай, щурясь из-за ослепительным света. — Не могу поверить, это ангел! — засмеялся он, переводя восхищенный взгляд на улыбающегося Ханя. Игра солнечных лучей, действительно, творила чудеса, создавая иллюзию парящего ангела. В тот день, когда он впервые увидел это, он был очень подавлен — на нем все еще сказывались последствия реабилитации, и он мог сидеть на краю крыши часами, безразлично глядя вниз. Но этот ангел заставил его почувствовать себя немного легче, и тогда Хань впервые за несколько лет смог улыбнуться. Потому что это, действительно, было невероятным зрелищем. — Тебе понравилось? — спросил Хань, когда через минуту все закончилось, и солнце поднялось выше. — Это невероятно, — голос Кая слегка дрожал, выдавая его волнение, и Хань обернулся, чтобы посмотреть на него. Темные глаза Кая неотрывно смотрели на него со смесью восхищения и боли. Хань не успел задуматься о причине ее появления, как Кай протянул руку и нежно погладил его по щеке. — Ты невероятный, — прошептал он хриплым голосом, и дыхание Ханя сбилось, а сердце совершило кульбит в груди. Он испуганно наблюдал за тем, как Кай медленно наклонялся, и китаец догадывался, что сейчас могло произойти и не знал, хотел он поцелуя или нет, потому что был уверен, что просто умрет, если почувствует губы Кая на своих. Все слишком. Но вместо этого, Кай просто прижался лбом ко лбу Ханя, касаясь кончика его носа своим. И это простое, но не менее интимное прикосновение сбило что-то внутри китайца. Словно кто-то нажал на красную кнопку на бомбе замедленного действия и включил таймер отсчета. Хань чувствовал горячее дыхание Кая на своих губах и не боялся сгореть. Он столько раз продумывал всевозможные сценарии собственной смерти, что сейчас это казалось таким прекрасным — умереть от рук Кая, от его тепла, от его поцелуев и объятий, от передозировки Каем. И если Хань — наркоман, то он его наркотик. Кай был в сто раз лучше S11CO и намного сильнее вызывал привыкание. Они сидели так до тех пор, пока небо окончательно не стало голубым, а глаза Ханя стали закрываться. — Маленькая Герда хочет спать, пойдем домой, — прошептал Кай, будто боясь разрушить этот волшебный момент. Он осторожно отодвинулся от края, утягивая Ханя за собой, и помог ему подняться на ноги. Когда они спускались вниз на лифте, Хань положил голову Каю на плечо и уткнулся носом в его ключицу. — Спасибо, что остался со мной, — прошептал он уже в такси, сонно прикрывая глаза. Он выглядел как малыш с розовыми насупленными губами и длинными ресницами Бэмби. Он уже засыпал, проваливаясь в уютные объятия Морфея, когда почувствовал теплый поцелуй на лбу. Он не знал, показалось это ему или нет, но услышал тихий голос Кая: — Прости. Хань уже крепко спал, и эти слова бесцельно повисли в воздухе.

°°°

КАЙ. Этим же днем. Он отвез Ханя домой и передал в руки сонного Бекхена. Еще бы — на часах еще даже не было шести. Хань так мило спал, что Кай еще долго сидел и смотрел на него. На медовую мягкую копну волос, на светлую чистую кожу, на трепещущие во сне реснички, нос-кнопочкой, на легкий румянец на щеках, на полные розовые губы с едва заметным шрамиком под нижней губой. Хань походил на ангела. Кай вернулся за своим байком, после чего приехал в свою квартиру и без сил повалился на широкую кровать. Он был измотан как физически, так и морально. Никто не предупреждал его, что ему предстояло иметь дело с чистым ангелом, по-другому Ханя нельзя было назвать. Это было нечестно. Он ненавидел Ханя за его невинный образ, уж лучше бы он оказался избалованным папенькиным сынком. Депрессия безжалостно сжирала людей, разрушала их, но Хань был настолько прекрасен в своем разрушении, что Кай ненавидел его еще больше. Он в отчаянии застонал и закрыл голову подушкой лишь бы избавиться от мыслей о китайце. Ближе к обеду его телефон зазвонил, и высветился номер, который Кай одновременно ждал и которого боялся. — Слушаю, — ответил Кай, подняв трубку. — Что ты узнал? — послышался голос Аала, и Кай с непроницаемым лицом прокрутил события сегодняшней ночи. Он покачал головой, приказывая себе собраться и сосредоточиться. Но в голову то и дело лез образ улыбающегося Ханя с блестящими ольховыми глазами. — Сахара. Координаты: 21°7′29.67″N 11°24′12.96″W. У них возникли проблемы с этим модулем, — прохрипел Кай и глубоко вдохнул воздуха, чтобы успокоиться. — Какие проблемы? — Что-то с температурой, больше ничего не удалось узнать. Второй модуль, я думаю, находится здесь, в Сеуле. — Где именно? — Я пока работаю над этим. — Узнай координаты остальных модулей. Я свяжусь с тобой позже, — сказал Аал и отключился. Кай кинул телефон на кровать и вышел на балкон, доставая сигарету. Он курил в редких случаях, когда был взволнован или озабочен чем-то. Он вдохнул горький никотиновой дым и блаженно прикрыл веки. Мысли снова вернулись к китайцу. Чертов Лу Хань.