Научи меня дышать заново

2120, 16 мая Пятница, 17:21 Сегодня был невероятно душный день, и Хань повязал красную клетчатую рубашку на талии, оставаясь в простой белой майке. Он так устал, что тяжело дышал, следуя за неугомонным Бекхеном в череде бесконечных брендовых бутиков. Ему было откровенно плевать какого цвета рубашки подходят к его глазам, а какие джинсы сидят как влитые и подчеркивают его зад — он просто очень сильно хотел домой. Ну или к Каю, одно из двух. Но Бекхен, казалось, даже не чувствовал усталости, хотя в этом торговом центре они провели больше трех часов, не меньше. Он без устали порхал от одного стеллажа с одеждой к другому, громко переговариваясь с консультантами, и все время запихивал Ханя в примерочную, вручая ему очередной комплект одежды. Он было начал возмущаться, но Бекхен жестко отчитал его, аргументируя свои действия как способ помочь другу отвлечься от рутины и поднять ему настроение. Бекхен больше всех переживал из-за частых перепадов настроения китайца, и Хань, безусловно, был благодарен ему, но после тридцать седьмой по счету примерки он готов был просто убить друга. — Боже, эти джинсы такие узкие, что уже вижу, как Кай захлебывается в собственных слюнях от желания! — восклицал Бекхен, смотря на мрачного Ханя, и театрально держался за сердце. Китаец закатил глаза. Бекхен порой был таким невыносимым. Но он солгал бы, если сказал, что от мысли, что Кай хотел его, мурашки не пробежали вдоль позвоночника, отдаваясь томлением в нижней части живота. — Ты обещал, что эти последние, — напомнил Хань, обвиняюще смотря на друга, и тот согласно закивал. — Я больше ничего не надену и никуда не пойду. — Конечно, мы здесь закончили, осталось поужинать, — кивнул Бекхен, оплачивая покупки черной кредиткой Ханя и договариваясь с менеджером, чтобы те отправили всю одежду к ним в квартиру. Закончив, он с радостной улыбкой взял Ханя за руку, и вместе они вышли из торгового центра и сели в машину Бекхена. К сожалению, в это время дороги становились ловушкой, а водители — жертвами час-пика. Парни уже час стояли в образовавшейся пробке и за все время сдвинулись только на квартал от торгового центра. Патрульные дроны летали между автомобилями, направляя их и прося сохранять спокойствие. — Не могу поверить, что это происходит со мной! Хань, почему мы не воспользовались твоим эйркаром? Тогда бы мы не оказались в таком положении! — ворчал Бекхен, агрессивно сигналя впереди стоявшему автомобилю. Хань лишь возвел глаза к небу (точнее, к потолку машины) и поджал губы. Эйркары aka летающие автомобили, в отличие от привычных самолетов и шаттлов, запретили использовать обычным гражданам из-за частых нарушений правил техники безопасности. Проблем хватало и с наземным транспортом, а с приходом эйркаров увеличилась смертность. Отныне этим видом транспорта пользовались только правоохранительные и здравоохранительные органы, и Хань в том числе из-за его аристократического происхождения и влияния в Республике. Хотя он редко прибегал к этому, предпочитая обычный транспорт. — Не глупи, мы не можем использовать эйркар, когда нам вздумается, тем более, он не мой, а моего отца. Бекхен обиженно насупился, и Хань вздохнул. Сегодня было невыносимо жарко и душно, а образовавшийся затор только усугублял положение. Ему очень сильно хотелось домой, ведь сегодняшняя суета изрядно утомила его. Когда время перевалило уже за семь, а они все еще не доехали до любимого ресторанчика, где собирались поужинать пастой с морепродуктами, парни были жутко злые и уставшие. Плохое настроение, сигналящие автомобили вокруг и громко урчащий желудок Бекхена, заставили его повернуть машину в совершенно другом направлении. — Блять, ненавижу этот город и эту жизнь, — ворчал Бекхен, наугад поворачивая направо. Выехав на другую улицу и блуждая по переулкам, парни вздохнули с облегчением. Они оказались на относительно тихой улице с множеством мелких магазинов и дешевых баров, откуда доносились громкая музыка и смех. Хань безразлично глядел на всевозможные яркие вывески, кое-где обшарпанные здания и ободранные плакаты на кирпичных стенах. В воздухе пахло смесью запахов тушенного мяса с чесноком и разливного пива. Район, конечно, не внушал доверия, но Ханю в принципе было глубоко наплевать — все, чего он желал — это оказаться дома, и желательно переписываясь с Каем. "Интересно, что он сейчас делает?" Мысли о Кае ни на миг не покидали голову китайца. Его голос, смех, взгляд приводили Ханя в непонятный трепет до боли в сердце и искусанных в кровь губ. Его зависимость росла с каждым днем, как бы китаец не отрицал этого, и порой ему становилось так страшно. Страшно от мысли, что в один день все окажется лишь плодом его воображения, неправдой, что Кай просто исчезнет. Страшно до ледяной дрожи и бессонных ночей. — Эй, ты слышишь меня? Хань! Хань не сразу понял, что его легонько потрясли за плечи. Должно быть Бекхен что-то говорил ему, а он отвлекся. Хань растерянно моргнул, поворачиваясь к другу. — Я сказал, что уже поздно, а мы черте где оказались, так что давай поужинаем здесь, – Бекхен кивнул на небольшой бар с полустертым названием "У Ферри" над входом. Хань снисходительно прошелся взглядом по бару и нахмурился. — Ну же, на вид не так плохо, — прохныкал Бекхен, толкая Ханя в плечо, на что тот недовольно зашипел. — К тому же, я сто лет не пил настоящего пива, уверен, здесь очень весело, ну, пошли! — Хорошо, не ной. Пойдем, — пожал плечами Хань, не разделяя энтузиазма друга, но решил промолчать. Бар так бар. Он не помнил, когда в последний раз был в подобном месте, и какая-то маленькая частичка в нем предательски загорелась любопытством. — Правда? — взвизгнул Бекхен и чмокнул китайца в щечку, что Хань не сдержал улыбки. Порой Бекхен такой ребенок. — Ты лучший! Они вышли из машины и зашли в бар, по пути разглядывая внутренний интерьер. Деревянный пол, массивные деревянные столы и грубо сколоченные стулья, приглушенное освещение, люди, кричащие и смеющиеся, пиво, текущее рекой — да, было немного неопрятно и даже дико для таких изнеженных аристократов, как Хань и Бекки, но по-своему уютно и на удивление по-домашнему. Взгляд Ханя заметно изменился и потеплел, он с любопытством разглядывал людей, что столпились у небольшой сцены в углу помещения. Из-за плотного кольца толпы разглядеть что там было невозможно — понятно было лишь то, что кто-то танцевал. — Правда здесь здорово? — восторженно сказал Бекхен, когда парни сели за дальний от сцены стол и теперь наблюдали за кричащей толпой. — И меню здесь очень даже неплохое, — отметил он, заказывая традиционный английский ростбиф с зеленым горошком и картофельным пюре, а Хань ограничился легким салатом с креветками и гребешками. Как он понял, этот бар был смесью западной и восточной культур, а страстная латинская мелодия, доносившаяся из колонок, лишь прибавляли этому заведению загадочности и теплоты. Впервые Ханю было приятно находится где-либо, что не являлось его домом. А это большая редкость. Пиво было непривычным на вкус и оседало тонкой пенкой на губах, но Ханю даже понравилось. Он пригубил немного и кивнул Бекхену в сторону сцены. — Как думаешь, что там? Похоже, посетителям нравится, — задумчиво пробормотал он, вытягивая шею в надежде увидеть кусочек сцены. Люди танцевали на месте и восхищенно хлопали кому-то. Бекхен прищурился, глядя в том же направлении. — Я не знаю, но должно быть интересно. Вставай, — приказал он, таща Ханя к остальной толпе людей. Атмосфера в этой части бара была возбужденной и тяжелой, как густой мед. Латинская музыка — Хань плохо разбирался в названиях — окутывала словно шелковой вуалью, кружа и колышась, проникая в самое сердце, и китайцу стало тяжело дышать. Сцена будто магнит тянула его — миг, и Хань сам не заметил, как оказался прямо у края сцены и увидел того, от кого люди сходили с ума и кому кричали и хлопали в восторге. Хань бы и сам сошел с ума. Или уже сошел... Потому что на сцене танцевал Кай.

°°°

Такое чувство, будто время остановилось, люди вокруг замерли, планета тоже остановилась, все остановилось, и существовали только музыка, неторопливая, густая, отдающаяся вибрацией в напряженном теле, и этот огненный ангел в распахнутой белой рубашке с взъерошенными темными волосами. Хань завороженно следил за плавными движениями гибкого стройного тела, за бисеринками пота, что стекали вниз по смуглой шее, теряясь в вороте влажной рубашки, за закрытыми веками и чувственными полными губами, и окончательно терял самого себя, отдаваясь во власть этого брюнета, отдавая всего себя ему без остатка. Два шага в сторону, мягкий, а затем резкий поворот головы, плавное движение бедер и изящная волна с томным взглядом карих глаз — Кай был неотразим, великолепен. Хань дрожал всем телом, крепко стиснув кулачки, ни на секунду не отрывая от него восхищенного взгляда. В какой-то миг Кай бросил случайный взгляд в сторону, где стоял Хань, и его глаза удивленно расширились. Он запнулся в танце от шока, но никто этого не заметил, даже Хань, который улыбнулся, заметив удивление в глазах Кая. Кое-как собрав в себе остатки силы, он решил вернуться к их столу, где его ждал Бекхен, но краем глаза увидел, как Кай сорвался со сцены и бросился за ним. — Хань! Кай мягко схватил его за локоть, принуждая остановиться, и повернул китайца лицом к себе. Он тяжело дышал, видимо, из-за долгого танца, волосы были влажными и чуть завивались на концах, и Хань готов был продать душу, чтобы иметь возможность провести пальцами по темным мягким прядям. — Эй, — Кай наклонился, заглядывая в глаза Ханя, и приветливо улыбнулся, — привет. Не ожидал встретить тебя здесь. Хань, наконец, вспомнил, что умел говорить и прочистил горло. — П-привет. Я... Мы... Я имею в виду, Бекхен и я... Мы... — Мысли никак не собирались в кучу, и Хань готов был провалиться сквозь землю от стыда. Его щеки горели, и он нервно прикусил губу. Кай с весельем наблюдал за его потугами собраться с мыслями и мягко погладил Ханя по горящей щеке. — Эй, успокойся, — прошептал он, наклоняясь еще ближе к его лицу, и китаец невольно задержал дыхание. — В любом случае, я рад, что мы увиделись. Я скучал. "Он скучал. Он, блять, скучал, а я веду себя как сопливая девчонка." — Правда? — по-детски выпалил Хань прежде, чем смог себя остановить. "Я тоже скучал" — хотел он сказать, но боялся чего-то. Кай так внезапно появился в его жизни и уже успел вызвать сильнейшую зависимость, и все это до чертиков пугало китайца. Кай кивнул, все еще улыбаясь. — Правда. — Ты потрясающе танцуешь. Ты всегда здесь выступаешь? — О нет, — засмеялся Кай, следуя за Ханем к столику, где их ждал Бекхен, — Это бар моего старого друга, и я прихожу сюда иногда и просто танцую в свое удовольствие. Ничего такого, и это не выступление. — Но люди в восторге, ты нравишься им! — возразил Хань. Увидев парней, Бекхен вопросительно поднял брови, ухмыляясь. Он с ног до головы оглядел Кая, оценивая красоту парня и телосложение, и одобрительно кивнул, будто от его одобрения зависело будет Хань продолжать общение с Каем или нет. — Особенно тебе, не так ли? — вмешался Бекхен, услышав последнюю реплику Ханя, и нагло посмотрел на него. Ханю захотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его лица, но вместо этого он позорно покраснел до самых кончиков ушей. К счастью, Кай лишь улыбнулся и сменил тему. — Ты Бекхен, верно? Хань много рассказывал о тебе, — Кай пожал ему руку. — А ты тот сказочный Кай, — довольно протянул Бекхен и хитро прищурился, — но, знаешь, ты немного староват для персонажа из детской сказки. Хань закатил глаза и легонько пнул ноги Бекхена под столом. Невыносимый. — Ауч! Бешеный олень... — Так, где ты научился так танцевать? — сменил тему Хань, пока друг потирал ушибленную лодыжку. Поделом ему, решил он, не чувствуя угрызений совести. Кай смущенно пожал плечами. — Нигде, я... Я сам... — Самоучка? — снова вмешался Бекхен, кидая злобные взгляды в сторону Ханя. — Хань рассказывал, что ты работаешь в посольстве. В каком именно? Кем именно? Чем вы занимаетесь? — Бекки, — начал Хань, но был перебит. — Что? Я должен знать, с кем ты... — В корейском, в отделе ресурсов, мы решаем глобальные проблемы, такие как голод, дефицит нефти и нехватку руды, — спокойно ответил Кай, пристально глядя на Бекхена. Его лицо резко стало серьезным, а улыбки как не бывало, словно Бекхен спросил то, что ему спрашивать не следовало. Тот немного поумерил свой пыл под его прохладным взглядом. Хань почувствовал образовавшееся напряжение между ними и нахмурился. Бекхен странно себя вел, и в его глазах читалось странное недоверие. Его мысли прервал настойчивый звонок мобильного телефона. Хань вытащил тонкий прозрачный девайс и приложил к уху, отклоняя проекцию. Звонили из лаборатории, и он не хотел, чтобы все присутствующие слышали и видели его собеседника. — Хань, — позвал Кенсу на другом конце, — Четвертый показал отклонения. Хань тут же оглянулся, слышал ли кто его, и понизил голос: — Адсорбционный слой? — В норме. — Диффузный? — Ионная сфера в норме, все вокруг ядра коллоидной мицеллы тоже в норме. Но датчик не отзывается и состояние температуры резко сниженное. — Это же пуст...— воскликнул Хань и тут же замолк, уловив заинтересованный взгляды Бекхена и Кая. — Хоть это и пустыня, но, видимо, что-то не так, раз температура падает вне зависимости от внешнего климата. — Состояние? — 49.0 — Дерьмо, — тихо выругался Хань, — я сейчас приеду, — бросил он напоследок и завершил звонок. Он повернулся к парням, что сверлили друг друга враждебными взглядами, и Хань решил подумать об этом позже. — Я должен срочно уйти, проблемы в лаборатории. — Что-то серьезное? — нахмурился Кай, и Хань едва не улыбнулся от проскользнувшего беспокойства в его голосе. — Нет, но я должен идти. — В таком случае, раз уж мы так удачно встретились, я отвезу тебя, — предложил Кай, и Хань повернулся посмотреть на реакцию друга. Тот оторвал оценивающий взгляд с Кая и кивнул китайцу, мол, он может идти и не беспокоиться, что бросает его. — Конечно. — Отлично, — Кай резко встал, и даже не посмотрев на Бекхена, направился в сторону выхода. — Спасибо, — улыбнулся Хань другу и получил такую же улыбку в ответ. — Будь осторожен, — попросил Бекхен, и в его голосе слышалась искренняя забота. Хань был благодарен за нее. — Ты меня знаешь, — хмыкнул Хань и последовал за Каем. Они вышли на парковку, и Хань шокировано замер, смотря на впереди стоявшего железного монстра. — Мы... Мы поедем на этом? — пискнул он, и не то чтобы он испугался или никогда раньше не ездил на байке, но... Да, он испугался и никогда раньше не ездил на байке. Кай усмехнулся, вертя в руках черный блестящий шлем. — Да, в первый раз? Хань нехотя кивнул головой. Он не хотел, чтобы Кай думал, что он боялся. Хань — великий гений, нет ничего, что бы он не смог сделать. Так считал Бекхен, ну а сам Хань с радостью бы спрятался головой в песок как страус. Он хотел домой. — Струсил? — прищурился Кай, словно почувствовав неуверенность Ханя, и ласково улыбнувшись, ловко водрузил шлем ему на голову. Хань заморгал, чуть не потеряв равновесие от тяжести, и он так жалобно смотрел на брюнета, что тот не выдержав, рассмеялся. — Какой же ты милый, — широко улыбался Кай, смотря на китайца, и что-то было в этом взгляде, от чего Ханя бросило в дрожь. Он только втайне радовался, что шлем скрывал его пылающие щеки. И вообще, с каких пор он стал вести себя как малолетняя влюбленная школьница? "Потому что ты и есть влюбленная школьница." "Заткнись." Кай уже устроился на байке и теперь вопросительно смотрел на замешкавшегося Ханя. Тот ввел нужные координаты в панель и медленно занял место посади него, неуверенно положив руки на его талию. Впереди послышался смешок, и в следующее мгновение чужие руки взяли его и прижали к горячему телу, облаченному лишь в тонкую рубашку, заставляя крепко себя обнять. Они резко тронулись с места, и Хань против воли зажмурился. Однажды, в самый темный промежуток его жизни, когда отец променял мать на любовницу, и когда она целыми днями только и делала, что плакала, кричала, напивалась, что даже слуги были не в силах что-либо сделать в периоды таких истерик своей госпожи, Хань сидел в своей комнате в темноте и задумчиво смотрел в окно. Его комната находилась на третьем этаже, и это не так много, чтобы можно было убиться, спрыгнув из окна, но Ханю нравилось думать, как он прыгает и ветер обдувает его лицо, как его тело ничто не удерживает, и он падает, падает, падает, вниз к свободе. Когда ему исполнилось шестнадцать, и его похитили в целях выкупа, Хань даже не боялся, безразлично гадая, убьют ли его или он правда так дорого стоил, что отец отдаст требуемые деньги. Вскоре, похитителей расстреляли, его спасли, и вроде бы все хорошо, но это было не так. Оказалось, что его жизнь в принципе не имела ценности, только честь семьи была важна, ведь никто не смел переходить дорогу династии Лу. Тогда Хань еще сильнее замкнулся в себе и в тот же год потерял почти всех так называемых друзей — никто не хотел иметь дело с мрачным и унылым китайцем, а те, кто остались, то только из-за его влияния и денег. Впрочем, и их потом не осталось. Только Бекхен. И вот тогда, уже на пике дронной эволюции — а ведь это было лишь курсовой работой Ханя на втором году обучения в университете — он впервые попробовал таблетки. S11CO был сильнодействующим наркотиком, способным убить, если правильно не рассчитать дозу. Тогда это было заманчиво: умереть под кайфом на пике своей славы как величайший гений современности. Он не хотел быть гением, сыном президента Лу или иметь прочие аристократические привилегии. Он хотел просто тишины и умиротворения. Но к несчастью, его спасли, вовремя очистив его кровь от остатков S11CO, а перепуганный передозом сына отец вернулся домой, чтобы быть с ним рядом. Но Ханю это больше не было нужно, ему было уже все равно на семейные проблемы, да и на себя, в частности. Реабилитация была болезненной и тяжелой, но Хань знал, что когда-нибудь снова сорвется. Не таблетки, так автокатастрофа, утопление или падение с крыши высотного здания, или его просто прихлопнут в каком-нибудь темном переулке. Это даже может произойти случайно, и тогда ни у кого не будет причин обвинить его в эгоизме. А впрочем...всем и так было все равно. Он бесконечно прокручивал сценарии собственной смерти и нисколько не боялся. Он лишь надеялся, что кто-нибудь будет оплакивать его, хотя бы Бекхен. Но сейчас, петляя между автомобилями на скорости 150 км/ч, Хань впервые был напуган. До дрожи, до крепко стиснутых рук на чужой талии, до побелевших губ. Впервые он боялся, что что-нибудь пойдет не так, что Кай не справится с управлением, или вперед выскочит грузовик, преграждая им дорогу... Он не боялся за себя, он боялся утянуть Кая за собой. – Эй, ты в порядке? — прокричал Кай из-за сильного ветра, ловко лавируя на автомагистрали. Было уже около одиннадцати часов, и дороги не были сильно забиты машинами. Хань кивнул, а потом понял, что Кай не мог этого увидеть, и попытался ответить, но голос не слушался. — Д-да. Хань приоткрыл один глаз и обнаружил знакомые улочки. Они почти приехали. Его лаборатория находилась недалеко от центра города, в деловом районе. Это было высокое стеклянное строение со светящейся надписью "Лу Транза" на крыше. Оно было как огромное зеркало, что отражало все огни ночного города. — Вот и приехали, — заключил Кай и уставился на стиснутые на его рубашке тонкие пальцы Ханя. Тот попытался их разжать, но от долгого напряжения они будто застыли и онемели. Кай посмотрел через плечо на сжавшегося Ханя и задорно улыбнулся, накрывая его пальцы своими. Горячие на ледяных. — Мы можем посидеть так, я не против, — шутливо протянул он, явно веселясь. — Хань? "Не хочу его отпускать." Хань неловко расцепил руки и встал, подняв взгляд на улыбающегося Кая. В оранжевом свете фонаря, он выглядел так превосходно, что Ханю стало нечем дышать. Он впервые испытывал подобные эмоции и хотел продлить их как можно дольше, ведь кто знал, что ждало его в будущем. Он лишь хотел еще одного мгновения с Каем. — То место... — начал он неуверенно, сомневаясь хорошая ли это идея или нет, но Кай выглядел достаточно искренним, и они много времени провели вместе, хоть их встреча и была совершенно случайной. Кай заинтересованно прислушался. Его волосы растрепались от ветра во время поездки, и он был таким милым сейчас, что Хань сильно прикусил губу. — Помнишь, ты показал мне свое место, где можно побыть наедине с собой и спрятаться от остального мира? Я тоже хочу показать свое... Все это время Кай внимательно смотрел на него с легкой улыбкой на лице. — Я хочу увидеть его, — прошептал Кай, не сводя с него глаз. — Я не думаю, что дела в лаборатории займут много времени и... Хань замолчал. Было уже поздно, и Кай не обязан был ждать его ради того, чтобы увидеть жалкую крышу, где всегда прятался Хань. Но это место было очень важным для Ханя, настолько важным, что он решил открыться и показать его Каю, которому доверял. Из-за него он чувствовал себя счастливее и лучше, и... Возможно, Кай был его спасением. — Я подожду, — кивнул Кай, догадавшись о чем намекал Хань. — Я буду здесь или посижу в фойе. — Нет, — Хань облегченно выдохнул и улыбнулся, радуясь, что Кай был согласен. — Ты можешь пойти со мной и посидеть в моем кабинете, пока я разбираюсь с делами, ты не будешь мешать. — О, правда? Отлично, — Кай оставил свой байк на парковке и последовал за китайцем. Они миновали фойе и на лифте поднялись на шестнадцатый этаж, где находился кабинет Ханя. Кай с любопытством разглядывал внутреннее убранство здания. — Так вот где гений творит историю, — с улыбкой протянул он. Хань закатил глаза. Они зашли в кабинет, и Хань повернулся к Каю. — Я постараюсь быстрее все закончить, посиди тут, хорошо? — Конечно, я могу заказать кофе? — Да-да, сейчас. Я отправлю к тебе Чена, он сделает все, что ты ему скажешь. Кай кивнул и проводил китайца взглядом, пока тот не скрылся за тяжелыми дверями.