Научи меня дышать заново

2120, 13 июня Пятница, 11:02 — Вот так? — Нет, Вы все испортили. — Ты же сказал, что я должен перевернуть! — Я сказал "перевернуть", а не "раздолбить на части", — саркастически заметил Атис, мигая на зеркальной дверце холодильника. — Ладно, следующий... — Это последний. Вы искромсали все яичные блины, господин. Хань раздраженно фыркнул и бросил вилку в раковину так, что та со звоном ударилась о стальные стенки. Из него был никудышный повар, а ведь он так хотел удивить Кая и самому приготовить ему завтрак. К слову о Кае. Тот сидел за барной стойкой и насмешливо наблюдал за стенаниями китайца. Хань пропустил момент, когда тот вошел, и испуганно выругался, когда наконец заметил его. — Черт. Кай мягко улыбнулся и кивнул на хаос, творившийся на кухне. — Что это? Здесь прошел торнадо? Атис издал какой-то звук, подозрительно похожий на смех, но под хмурым взглядом Ханя, предпочел бесшумно исчезнуть с панели холодильника. — Я достал органику, как ты и любишь, и хотел что-то приготовить, но кулинария не для меня, по всей видимости, — пробормотал Хань, уныло бросая испачканные столовые приборы в раковину, пока в сковороде шипел последний блин. Парень выглядел мрачным и недовольным, поэтому Кай поднялся со своего стула и подошел к нему, вставая прямо позади него. Хань задержал дыхание, когда руки Кая нежно обхватили его собственные и ловко перевернули румяный блинчик. На счастливую физиономию Ханя, Кай только хмыкнул, принимаясь разбивать оставшиеся яйца в миску и взбивать. — Ты умеешь готовить? — удивился Хань, следя за тем, как виртуозно плавно и ловко Кай перемещался по кухне и управлялся со столовыми приборами. — Я с детства один, поэтому мне пришлось научиться, — Кай пожал плечами, бросая короткий взгляд на Ханя, и снова принимаясь за готовку. Хань кивнул и не стал расспрашивать дальше, потому что понимал, что, возможно, Каю была неприятна тема его детства. Вскоре, на относительно прибранном столе стояла тарелка с аппетитными яичными роллами. — Хань, ты ешь как птичка, — нахмурился Кай, наблюдая за тем, как китаец лениво перебирал вилкой по тарелке. Хань сморщил носик и отодвинул ее от себя. — Тебе не понравилось? Хань широко распахнул глаза и помахал руками. — Это не так! Мне очень понравилось, это невероятно вкусно, просто... У меня нет аппетита, — виновато закончил он, кусая губы. Хань не хотел, чтобы Кай думал, что ему не понравилось то, что он приготовил. Кай потянулся и взял руку Ханя в свою, невольно отмечая, какие тонкие и хрупкие у него запястья. — Все в порядке, — улыбнулся он, мягко поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Ханя. — Но ты должен есть больше, договорились? Хань замешкался, но, все же, нехотя кивнул. Кай просиял. — Отлично. И чтобы не расстраивать Кая больше, Хань насильно запихал в рот еще один ролл. Очень вкусно. Кай удивительно готовил, и Хань не знал, можно ли влюбиться еще сильнее.

°°°

Ханя вырвало. Он переоценил себя и свой организм, и его желудок, привыкший с скудному питанию, все-таки не выдержал. Он дрожал, сидя на полу рядом с белым другом, и тяжело дышал, прислонившись лбом к его керамическому боку. Вся его футболка промокла насквозь, пот градом струился по лицу. Перед глазами плыли темные пятна, а дрожащие пальцы отчаянно цеплялись за холодный мраморный пол. Он сидел так почти четверть часа, пока за дверью ванной не послышались тихие шаги. "Только бы он не зашел." Хань не хотел, чтобы Кай видел его таким. Не хотел видеть в его глазах осуждение и... презрение. "Только бы он не-" Чужие пальцы мягко взъерошили его влажные от испарины и спутанные волосы, и Хань вздрогнул, сильно зажмурив глаза. Он стал дышать все чаще и чаще, не в силах это контролировать, — его психотерапевт часто ругала его за то, что он забывал (иногда специально) принимать необходимые таблетки. Если Бэкхен узнает, то убьет его. Он чувствовал легкое удушье и вновь поднимающуюся тошноту, а с появлением Кая все усилилось в два раза. Его снова стошнило. Пальцы снова прошлись по его волосам, нежно поглаживая и успокаивая. Кай не сказал ни слова. Он молча обнял дрожащего Ханя, прижимая к груди, и мягко баюкал в своих руках. Он провел большим пальцем возле уголка его губ, видимо, стирая остатки рвоты, и... Ханю никогда не было так стыдно, тошно от себя и приятно одновременно. Кай провел носом вдоль его виска, не обращая внимание ни на запах, ни на то, что только что Ханя стошнило, казалось, его вообще это все не беспокоило. Он обхватил бледное лицо китайца, вынуждая посмотреть на себя, и в его взгляде читалась только нежность. Никакого осуждения или презрения, как боялся Хань. — Все хорошо, — прошептал Кай, — это нормально, — Он говорил тихо и твердо, но Хань знал, что он лжет. Это не было нормальным. — Сейчас мы примем ванну, а затем пойдем прогуляемся, идет? Он мягко улыбался, продолжая гладить Ханя по щеке, и тому оставалось только кивнуть. — Отлично, — Он потянул за влажную футболку, молча прося Ханя снять ее, после чего стянул его шорты. Он легко, будто бы Хань ничего не весил (хотя так оно и было, по большому счету) поднял его на руки и опустил в просторную ванну, быстро набирая теплую воду и ароматную пену. Кай не снял с него боксеры, за что Хань был благодарен — он не был готов предстать перед ним полностью обнаженным, все-таки это было слишком лично и интимно. Кай налил в ладонь щедрое количество яблочного шампуня и принялся мягко намыливать его медовые волосы. Хань тихонько захныкал, когда немного шампуня попало ему в глаз. Кай начал извиняться и промыл его покрасневшие глаза, еле сдерживая улыбку. После головы, он перешел к телу, и тут Хань смущенно опустил голову, прикусив нижнюю губу. Кай предельно нежно и осторожно, будто Хань был сделан из тончайшего дорого хрусталя, водил губкой по его коже, и Хань чувствовал, как напряжение постепенно отпускало его хрупкое тело. Сердцебиение приходило в норму, а руки уже не так сильно дрожали. После того, как Кай смыл с его тела весь шампунь и гель для душа, он снова поднял его на руки и опустил на коврик, тут же заворачивая в огромное пушистое полотенце. После ванны кожа Ханя была слегка распаренной и розовой, и Кай, не удержавшись, оставил легкий поцелуй на румяной щечке, чем еще больше смутил китайца. Они оба молчали, пока Кай нес Ханя, завернутого в полотенце, в его комнату. Они молчали, пока Кай сушил его волосы. Они молчали, пока Кай выбирал ему новую одежду в гардеробной. И они молчали, пока Кай вел его из дома к его машине, крепко держа за руку, и сел вместо него на водительское сиденье. Хань не стал возражать — в конце концов, он вряд ли смог бы адекватно вести машину сейчас. Первым голос подал Кай и звучал очень неуверенно: — Прости, что давил... Я не должен был заставлять тебя есть, я... я просто думал, что ты это специально, я и подумать не мог, что все так серьез... — он осекся, нервно кусая губы, и Хань решил, что, возможно, это первый раз, когда он видит Кая таким. Словно он винил себя во всем, что произошло сегодня, в то время как Хань винил лишь себя за слабость и никчемность. Он протянул руку и накрыл ею руку Кая. — Это мой организм, ничего серьезного, — мягко пояснил Хань. — Я съел, потому что хотел, и потому что нужно хоть иногда питаться, знаешь ли, — Он попытался усмехнуться и все свести к шутке, и, кажется, это успокоило Кая, судя по тому, как расслабились его плечи. Он не стал упоминать, что проблемы с желудком начались после отравления всякой дрянью, например S11CO, а потеря аппетита — из-за его чертовой депрессии. И он не станет говорить об этом. Никогда. По крайней мере не сейчас. Кай резко выдохнул и слабо улыбнулся ему. — Хоть это и странно, но в этот раз я соглашусь с тобой. Но я все равно буду настаивать, чтобы ты регулярно питался, пусть и в малых количествах. Хань сдержал улыбку и просто кивнул. Кай был очень милым, когда волновался. Они приехали в торговый центр, и первое что сделал Кай, как только они вышли из машины, — переплел их пальцы вместе. Хань тут же покраснел, чувствуя нереальное удовольствие от такой близости. Он бы не хотел когда-либо отпускать руку Кая. Они долго бродили среди стеллажей с одеждой и обувью, переходя из одного бутика в другой. Все это время Кай по-доброму подшучивал над Ханем, примеряя на него то забавные шляпки в виде животных, то балахонистую и блестящую одежду в стиле ретро, то рассказывая смешные истории и отпуская комментарии в сторону чопорных консультантов. Хань смеялся до боли в животе — ему никогда еще не было так весело и легко на душе. Он ловил каждое слово Кая, завороженный его улыбкой и тем, каким красивым он был. — Я все еще считаю, что нужно было купить ту шапку с оленьими рожками, — сокрушался Кай, пока Хань хмурился в его объятиях. Он злобно ткнул пальцем в его бок, из-за чего Кай охнул, недовольно косясь на китайца. — Я серьезно! Ты был ужасно милым в нем! — Неправда, — пробурчал Хань, когда они зашли в очередной бутик с известным брендом. Он равнодушно прошелся взглядом по стеллажам с одеждой, и поднял брови, когда Кай протянул ему нежно-голубого цвета свиншот. — Я думаю, это прекрасно подойдет тебе. Хань засомневался, придирчиво рассматривая дорогую вещь, пока Кай не подтолкнул его в сторону примерочных. — Ну же, примерь. Хань закатил глаза и послушно задернул шторку. Ткань была гладкой, мягкой и приятно чувствовалась на теле. Но вот только... — Ты уже переоделся? Кай просунул голову внутрь примерочной и замер. — Он мне слишком большой, — проворчал Хань, чувствуя себя неловко из-за того, что Кай просто смотрел на него и молчал. Его взгляд медленно спускался с голой шеи, задерживаясь на острых ключицах, что выглядывали из большого выреза свиншота, до кончиков пальцев, что скрылись в слишком длинных рукавах, и... Да, Ханю было неловко, потому что Кай слишком долго молчал. — Это был самый маленький размер, — наконец ответил Кай, и его голос почему-то звучал на тон ниже. Он приблизился к Ханю и, нерешительно подняв руку, коснулся кончиками пальцев его голого плеча, который обнажился из-за слишком большого выреза. Рука Кая поднялась вверх, огладила тонкую шею. Хань застыл от этой ласки, слегка дрожа и не веря в происходящее. Он безумно хотел поцеловать Кая, настолько, что это приносило боль. — Ты не представляешь, насколько ты красив, — прошептал Кай, прижимаясь своим лбом ко лбу китайца. Его горячее дыхание опаляло искусанные губы Ханя, а пальцы продолжали нежно гладить его скулы. Хань хотел раствориться в этом моменте и долго-долго смаковать. Его щеки пылали из-за слов Кая — никто никогда не говорил ему этого так интимно и уверенно. Все, о чем он думал — это о пухлых губах всего в паре сантиметров от себя. Кай закрыл глаза и поджал губы, словно боролся с чем-то в своих мыслях, но не отодвинулся, а напротив, еще крепче прижал к себе Ханя. Всего пара сантиметров, что разделяла их губы. Одно дыхание на двоих. Но все разрушилось в один момент, когда Кай резко отшатнулся с горящими глазами, нервно запуская руку в свои волосы. Хань попытался не выдать своего разочарования и слабо улыбнулся, надеясь, что это хоть как-то разрядит напряжение в тесной примерочной. В глазах Кая читалось неверие и почему-то страх, и Хань сглотнул, чувствуя горький ком в горле. — Прости, я-я… то есть, я хочу сказать, что тебе безумно идет этот свиншот. Тем более, ты знаешь, мода на объемные свитера никогда не пропадет, поэтому... — Кай говорил быстро, заикаясь, и тяжело выдохнул, снова взъерошивая свои некогда тщательно уложенные волосы. Он бросил взгляд на растерянного Ханя, что пальцами теребил край свиншота, широко распахнутыми глазами глядя на Кая. И Кай, не выдержав, рассмеялся над всей нелепостью своего поведения. — Боже, я словно чертов подросток, — выдохнул он так тихо, что Хань не был уверен, что правильно расслышал. Вокруг глаз Кая образовались милые морщинки оттого, что он улыбался, и Хань немножко завис, все еще думая о его губах. "Не могу поверить, что Кай нервничает, ведь мне не показалось? Мы почти поце-…" Хань помотал головой, прогоняя непрошенные мысли. Эта мысль казалась невероятной. — Я выйду, чтобы ты переоделся. Жду тебя у кассы, — Кай в последний раз окинул взглядом Ханя, на секунду задержавшись на ключицах, и быстро вышел, оставляя китайца в одиночестве. Купив еще пару вещей, парни обнаружили, что уже было довольно поздно. Хань стал чуть более рассеянным от усталости и все время жмурил глаза, как котенок. Они почти дошли до выхода из торгового центра, когда Кай неожиданно исчез, попросив его подождать пару минут. Хань не возражал, по большей части, потому что хотел спать, и обрадовался, когда спустя некоторое время Кай наконец вернулся с подозрительным блеском в глазах — но Хань, конечно же, не придал этому значения. Когда Кай привез Ханя домой, на часах было почти полночь. — Спасибо, — прошептал Хань, когда Кай укладывал его в постель, заботливо накрывая одеялом. — Мне было очень весело сегодня. И... Спасибо, что ты рядом. Кай улыбнулся, присаживаясь на край кровати, и убрал мешающие прядки со лба парня. — Я всегда буду рядом, пока ты сам не прогонишь меня, — пошутил он, хотя его голос дрогнул к концу предложения. — Никогда, — тут же помотал головой Хань, как маленький ребенок. Он вообще был слишком слабым и уязвимым рядом с Каем в такие моменты. Как открытая рана. Каким-то образом, Кай заставлял его забываться и жить по-новому. В остальные моменты, Кай делал его сильнее и увереннее, но сейчас Хань был слишком слаб, чтобы пытаться. Он хотел признаться и все рассказать Каю, но боялся, что тот может уйти, как и все остальные. Кай слишком глубоко засел в его душе, сердце, въелся под кожу, и Хань не представлял больше свою жизнь без него. Словно огромная черная бездна, засасывающая его в себя, и казалось бы, все обречено на неминуемую гибель, но Кай был случайной веткой, за которую можно было ухватиться. И Хань крепко держался за нее, за его последний шанс выжить и жить по-новому, вылечиться и стать прежним собой. До тех пор, пока ветка не надломится и не подведет его. Хань надеялся, что ветка выдержит и спасет его. — Ты уходишь? — спросил он, когда Кай начал вставать. — Да, я и так остался здесь вчера, и я не хочу быть тебе обузой, — Хань уже начал отрицать, но Кай прервал его с насмешливой улыбкой. — К тому же, мне нужно переодеться, знаешь. Обещаю, мы скоро увидимся, ладно? Хань нехотя кивнул, чувствуя, как слипаются его глаза. — Ладно. — Спокойной ночи, Маленькая прекрасная Герда. — Спокойной ночи, Кай, — прошептал Хань, уже проваливаясь в сон и чувствуя мягкие губы на щеке, затем на скуле, на веках, на лбу и нерешительный горячий вздох на губах. Хань крепко спал, даже без помощи снотворных, что было удивительно. А на груди что-то приятно давило своей прохладой. Прямо в ямочке между его ключицами мерцал маленький хрустальный кулон в виде сердца.

Мой милый Кай, я вижу твое сердце, Холодное, замерзшее в плену. Я так хочу помочь ему согреться, Но как мне не замерзнуть самому? ©