Научи меня дышать заново

Это было странное, но приятное состояние. Такое бывает, когда слишком долго чего-то хочешь, тратишь на достижение последние силы и наконец получаешь желаемое. Умом осознаешь и принимаешь ситуацию, но не имеешь ресурсов, чтобы прочувствовать успех.Ты выжат, высушен, развеян по ветру. Уже не способен радоваться сердцем – только головой. Не страдаешь – паришь в пустоте наедине со своим разумом. И нет в этом ничего плохого. И хорошего тоже нет. Татьяна Коган, "Амнезия души"

___________

Вторая стадия — "принимающая"

(80% самоубийц находились именно во 2 стадии депрессии. Как правило, человек, принявший депрессию, практически не может выйти из нее без посторонней помощи.)

___________

2120, 20 июня Пятница, 04:25 У вас когда-нибудь было такое чувство полного тупика? Когда вы в такой растерянности, не зная, что делать, и какой шаг будет правильным? Когда все катится по наклонной, и уже ничего нельзя предпринять, — процесс запущен, и его уже не остановить? Хань сидел на холодном полу балкона в растянутом домашнем свитере, скрестив ноги в коленях, и замерзшими пальцами перебирал тонкую серебряную цепочку и кулон на шее. Было еще совсем раннее утро, и небо имело грязновато-серый оттенок, разбавленный легким мазком розового на горизонте. Воздух был холодным и разряженным, поэтому каждый вдох отдавался заложенными ушами и тупой болью в висках. Пальцы дрожали, но не только от утренней прохлады, сколько из-за того, что творилось в голове у китайца. Десятки мыслей, блуждающих в сознании, словно полые изнутри бочки в разбушевавшемся море. Сотни голосов, отдающиеся эхом в голове, их шепот. Хань сглотнул тяжелый ком в горле, не дающий дышать нормально, и прикрыл веки, сильно сжимая пальцами кулон в виде сердца. Ему было так страшно. Густые, тяжелые чувства осели в груди, сдавливая легкие и сердце, перекрывая доступ к кислороду. Чувства, что словно черные дыры засасывали его в себя. Страшно. Так легко поддаться этим чувствам, но так тяжело излечиться, и совсем невозможно забыть. С одной стороны, в сознании эхом звучало только КайКайКай, но с другой стороны, что-то слизкое шевелилось внутри, отчего дрожали руки и бросало в холодный пот, навязчивая мысль, что что-то идет не так, что где-то он ошибся. Хань ни в коем случае не хотел сомневаться в Кае, но и отдаться полностью ему было так страшно. Любовь никогда не была простой. Любовь губила, сводила с ума и отравляла. Хань чувствовал это. Чувствовал, что сходит с ума, хотя разве он и не есть псих? Так смешно и одновременно так грустно. Страшно. 22:07 — Ты пойдешь с нами, Хань, и это не обсуждается! — Я не хочу. Почему бы тебе не оставить меня в покое? — пробормотал Хань, и его голос был частично приглушен подушкой, в которую парень уткнулся носом. Бекхен безжалостно вырвал ее из-под лица Ханя и откинул в сторону. — Хватит вести себя, как ребенок. Это всего лишь вечеринка, идут все, и я хочу, чтобы ты тоже пошел и немного развеялся. Лишившись подушки, Хань свернул под голову одеяло и проворчал: — Это вечеринка Криса, а я нисколько не горю желанием помогать ему поднимать свою популярность. Ему нужна моя фамилия, а не я сам. Голос Бекхена смягчился, он присел на кровать и мягко погладил Ханя по лицу. — Я знаю, это подло, и он отвратителен, но... — он сделал глубокий вдох и резко выдохнул. — Хань, послушай, ты будешь с нами. Со мной и Чанелем, нам всем будет весело, вот увидишь! Можешь пригласить Кая, я уверен, он тоже будет рад. Что скажешь? Хань почти ушел в себя, все еще дезориентированный утренними мыслями, поэтому отрешенно кивнул на слова Бекхена. — Хорошо, я... — он замолк, на секунду прикрывая веки из-за гула в голове. Мысли, словно пчелиный рой. — Хань... Бекхен заметил состояние друга и беспокойно заерзал. — Хань, что с тобой? — Он провел ладонью по лбу парня, тут же отмечая влажность. Только сейчас он заметил темные, почти черные круги под глазами китайца. — Эй, — мягко позвал он, продолжая гладить друга по бледной щеке, — в чем дело, малыш? Хань глубже зарылся в одеяло, прячась. — Все хорошо. Я скажу Каю, и, возможно, мы пойдем на вечеринку. — Хань, что- — Все хорошо, Бекки, — повысил голос Хань, мечтая, чтобы эти допросы поскорее закончились. Виски пульсировали, а голова грозилась взорваться от нарастающего гула. — Я просто плохо спал последние дни. Бекхен чуть побледнел и замер, перестав гладить Ханя. — Что насчет снотворных? — осторожно спросил он, боясь того, что услышит. — Да... — Хань, ты не должен... Боже, ты же знаешь, что случилось в прошлый раз, ты не можешь злоупотреблять! Хань слышал это миллионы раз и, признаться честно, он так устал от чрезмерной заботы Бекхена. Все, чего он хотел в данный момент — это чуточку тишины и покоя. — Я не превышаю норму, все в полном порядке. Нет причин для беспокойства, — устало пробормотал Хань. Все не в полном порядке. Ничего не в порядке, но Бекхену не обязательно это знать. Бекхена такой ответ хоть немного, но утешил, и он, в последний раз бросив обеспокоенный взгляд на друга, встал, направляясь к двери. — Ладно, я верю. Дай мне знать, если что-то не так, хорошо? Хань кивнул, слишком рассеянный и уставший. Когда за Бекхеном закрылась дверь, он еще долго лежал и не мог заснуть. Гул в голове все не стихал, а долгожданная тишина в комнате только усугубляла положение, еще больше усиливая его. Он скучал по Каю, очень и очень сильно. Они не виделись вот уже два дня, и Хань стал настолько зависим, что это пугало. И приносило боль, потому что не хватало тепла его рук, его голоса, его запаха... Вздохнув, Хань нашарил рукой телефон на прикроватной тумбочке и набрал его номер. Длинные гудки, словно жвачка, растягивались и запутывались, утомляли. Когда Хань подумал, что Кай уже не возьмет, на том конце послышался мягкий любимый голос. — Хань? — Я, — зачем-то глупо кивнул парень, что рассмешило Кая. — Я вижу, — хмыкнул он. Он ждал, когда Хань заговорит первым. — Хань? — мягко позвал Кай еще раз, когда так и не дождался ответа китайца. — Ты хочешь пойти со мной на вечеринку? — наконец подал голос Хань, звуча при этом крайне взволнованно. — Не то чтобы ты должен... Я не навязываюсь. В смысле, если у тебя есть планы, то... Кай вновь тихо рассмеялся. — Так, стоп, малыш, все хорошо. У меня нет планов и, да, я был бы рад пойти с тобой куда угодно. "Малыш"... Что-то в груди китайца приятно заныло, так сладко звучало это слово из уст Кая. — Правда? Здорово, — обрадовался Хань, плотнее кутаясь в одеяло. На том конце слышался шелест бумаг и глухой стук клавиатуры. — Ты работаешь? Я не помешал тебе? — Да, мне нужно сделать кое-что, но, нет, ты не помешал. — Кое-что по работе? — Да, нужно подготовить отчеты. Знаешь, цифры, статистики. Экономика нестабильна, вот и приходится работать больше. Хань нахмурился, глядя в потолок и считая мелкие трещинки на нем. — Я думал, ты работаешь в отделе ресурсов, — пробормотал он, не замечая взволнованных нот в голосе Кая. — Ресурсов? Да... Да, в отделе ресурсов, конечно... Да, — Кай нервно усмехнулся. — Но ресурсы также неразрывно связаны с экономикой. — Да, ты прав, — кивнул Хань, витая в мыслях в совершенно другом направлении. Он просто упивался голосом Кая, неважно, что тот говорил, лишь бы говорил, лишь бы слушать его голос чуть дольше. Он теребил в пальцах кулон, неосознанно поднося его к губам. В груди нестерпимо болело. — Я скучаю, — прошептал он еле слышно прямо в кулон, слишком тихо, чтобы Кай услышал. — Почему не спишь? — послышалось на том конце, и Хань так сильно хотел бы, чтобы тот был рядом. — Не могу уснуть. — Хочешь расскажу сказку на ночь, маленькая Герда? — весело спросил Кай, и он явно подшучивал, что заставило Ханя расплыться в усталой улыбке. — Я не ребенок, — наигранно проворчал китаец, наслаждаясь мягким смехом парня. — Тогда спи. — Что? — Не клади трубку, а просто спи, слушая, как я работаю, идет? А в это время я буду бережно охранять твой сон. Сердце Ханя забилось сильнее, а тиски еще больше сжались вокруг несчастного органа. Больно. —... А когда утром ты проснешься, я все еще буду тут, рядом с тобой, — продолжал Кай, и... Можно ли влюбиться сильнее в человека, которого знаешь чуть больше месяца? Так сильно, что это приносит адскую боль? Хань медленно прикрыл веки, растворяясь в голосе Кая, и гул в голове наконец начал отступать, слабо шумя на заднем фоне. — Будь рядом со мной, — тихо попросил Хань, постепенно проваливаясь в сон. 2120, 21 июня Суббота, 21:16 Вечеринка проходила в семейном особняке семейства Ву, что являлось явным показателем того, что вечеринка будет роскошной, жутко дорогой, престижной и просто безбашенной, судя по тому, что ни родителей Криса, ни охраны не было, — только несколько секьюрити у входа. Сам виновник события, уже слегка подвыпивший, приветствовал гостей у двери как раз в тот момент, когда Хань и Кай вошли внутрь. — Все, народ! К нам наконец пожаловал сам Его Величество Лу Хань! — Толпа загудела, приветствуя, и Хань смущенно поджал губы. Крис пьяно захихикал, обнимая его за плечи и совсем не замечая напрягшегося Кая рядом. — Я рад, что ты пришел. Таким красивым парням, как ты, не идет отшельничество. Он подмигнул покрасневшему Ханю и перевел взгляд на Кая, что пристально смотрел на него, крепко сжимая кулаки. Такое собственническое отношение смутило Криса на миг, пока он не заметил, как рука Кая нарочно сместилась на талию китайца. — Так-так-так, я и не думал, что милашка Хань уже занят. Познакомишь со своим парнем? — приторно-сладко улыбнувшись, спросил Крис, насмешливо наблюдая за смуглым брюнетом. — Мы не... — растерянно начал Хань, но был перебит. — Кай, — представился кореец, сильнее сжимая талию Ханя, стараясь притянуть его к себе как можно ближе. — Крис, очень приятно, — Ву протянул руку для приветствия, но Кай проигнорировал, все еще не спуская с него прищуренного взгляда. — А мне не очень, — сухо бросил Кай и, небрежно кивнув Крису, увел Ханя в сторону бара. Заказав себе ледяную водку и клубничный дайкири для Ханя, он повернулся лицом к толпе, прекрасно чувствуя взгляд китайца на себе. Тот молча принял свой напиток, и пару минут они пили в тишине. Все это время Хань обдумывал произошедшее. Его сбивала с толку враждебность Кая и то, как он позволил Крису думать, что они пара. Не то чтобы Ханю не понравилось это, но ведь они даже не целовались, да и вряд ли Кай рассматривал его больше, чем просто как друга. О том, что это могла быть ревность, Хань старался не думать. Еще чего, глупость. — Не хочешь потанцевать? — внезапно спросил Кай и, не дожидаясь ответа, взял его за руку и потянул в сторону танцпола. Хань смущенно положил руки на его плечи, пристально разглядывая его смуглое красивое лицо. Кай был так близко, всего несколько сантиметров между ними. Музыка была быстрой, одна из попсовых песен Top50, но, казалось, ни Кай, ни Хань не замечали этого, медленно двигаясь в своем собственном темпе — в обнимку. С каждым вдохом запах Кая кружил голову Ханя, а ощущение его сильных рук на своей талии заставляло его тело слегка вздрагивать. Хань абсолютно абстрагировался от остального мира, уйдя в себя и отдавшись чувствам от близости Кая, что не сразу заметил, что они перестали двигаться, и Кай уже ведет его за руку вслед за маячившим впереди Бекхеном. "Очень сложно сдерживать свои чувства, когда они настолько сильны, что душат тебя" За своими раздумьями, Хань вдруг оказался среди незнакомых людей, сидя на диванчике между Каем и Бекхеном; рядом примостились Чанель и еще несколько лиц, которые почему-то были рады видеть Ханя. Китаец смутно помнил этих людей — должно быть, они "дружили" когда-то. Громкие голоса и смех, оглушительная музыка, бьющая из огромных колонок, приглушенное освещение, дым от сигарет и кальяна, и много-много выпивки. Какая-то девушка открыто флиртовала с Каем по левую сторону от Ханя, и китаец пытался понять в какой именно части груди ему так больно. — Эй, Хань, не хочешь потанцевать? Крис склонился над ним, с улыбкой протягивая ему руку. Хань посмотрел на Кая, и что-то зашевелилось в нем — такое мерзкое и обидное. Каю не до него, он слишком занят беседой с этой блондинкой, так почему бы и нет? — Хочу, — отозвался Хань, игнорируя руку Кая на своей, что попыталась остановить его. Он последовал за счастливым Крисом, не заметив опасный блеск в глазах Кая. — Я и не замечал, какой ты красивый, — Крис протянул его к себе, почти вплотную, плавно двигаясь в такт быстрой музыки. Он шептал ему комплименты, пошлые намеки, а Хань был уже достаточно пьян, ему было так плохо, что он не обращал никакого внимания на руки Криса, что совсем не по-дружески оглаживали его попу. Когда горячее дыхание опалило его шею, Хань наконец пришел в себя и оттолкнул пьяного Криса. Тот попытался снова прижать его, но Хань уже возвращался к друзьям. — Хань! — прокричал ему в ухо Бекхен, и судя по его блестящим глазам, уже достаточно опьяневший. — Хань, расслабься и выпей с нами! Он протянул ему шот и захихикал, когда тот неловко выпил, сморщив нос в отвращении. За первым шотом последовал второй, а затем третий, и вот уже Хань смеялся на шутками Чанеля под веселые выкрики Бекхена, и, да, в груди все еще болело, потому что Кая не было рядом. Извинившись перед друзьями, Хань встал, слегка пошатываясь, и нетвердым шагом направился в сторону уборной. Он какое-то время блуждал по переполненному людьми коридору, пока не нашел нужную дверь. Подойдя к раковине, он посмотрел на себя в зеркало и печально усмехнулся. Ну да, та блондинка была куда красивей и ярче, чем безликий и унылый Хань. Не удивительно, что она пришлась по вкусу Каю. Черт, почему же так больно? Он ополоснул лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. Разум прояснялся, а боль только усиливалась. Не потрудившись даже вытереться, он прислонился к стенке, откинув голову назад, и старался глубоко дышать, чтобы унять тошноту и головокружение. Он не знал, сколько так простоял, пока не почувствовал теплое прикосновение на лице. Медленно распахнув глаза, Хань увидел Кая, что с беспокойством смотрел на него. — Хань, ты в порядке? Китаец кивнул, избегая смотреть на него в ответ. Он уже не чувствовал себя пьяным. Он чувствовал себя полностью разбитым. Он хотел домой, в свой уютный кокон из одеяла и много снотворного, чтобы скорее заснуть. — Хочешь уйти? — вдруг спросил Кай, и Хань в удивлении вскинул голову. Уйти? А как же та блондинка, с которой Кай провел почти весь вечер, оставив его? — Блондинка? — Кай недоуменно поднял брови. Хань и не заметил, как сказал это вслух. — Малыш, о чем ты? Ты ушел с Крисом.Я вышел, чтобы ответить на звонок с работы, а когда вернулся, тебя нигде не было. Ты напугал меня. Я думал, этот ублюдок... — он осекся, переводя дыхание. Кай еще никогда не выглядел таким взбешенным. Вот оно как. Кай волновался за него, думал о нем, а не о той крашенной шлюхе. В иной раз, Хань ни за что бы не назвал незнакомого человека шлюхой, но сейчас он был в состоянии эйфории от присутствия Кая и не мог обращать внимание на такие мелочи. — Давай, малыш, пойдем, — мягко добавил Кай, успокоившись, и Хань кивнул, расплываясь в широкой улыбке от милого прозвища. Чувствовать руку Кая на своей было чем-то восхитительным, и Хань пошел бы за ним куда угодно, только бы он был рядом. "Больно. Почему любить так больно?" 03:27 Они ехали уже сорок минут в молчании, и Хань не решался спросить куда. Кай был очень напряжен; обивка руля хрустела под его пальцами — так сильно Кай сжимал его. Хань смотрел в окно на проплывающие пейзажи, чувствуя себя неловко в образовавшейся тишине. Спустя какое-то время зазвонил его телефон, и на экране отобразился незнакомый номер. Хань ответил, стараясь говорить как можно тише: — Алло? — Лулу, почему ты уехал? — в трубке доносились пьяный голос Криса и смех на фоне. — Крис? — не подумав, ляпнул Хань и очень об этом пожалел: обивка руля хрустнула сильнее под пальцами Кая. — Я.. Я просто хотел сказать, что я рад, что ты пришел, и я... — Продолжения он так и не услышал, потому что телефон каким-то образом улетел в открытое окно. Хань несколько секунд пялился на проплывающие мимо деревья, силясь понять, что только что произошло. Только тогда первоначальный шок сменился на возмущение. — Что ты сделал? Зачем? — закричал он, поворачиваясь к Каю, что смотрел на дорогу и выглядел таким же раздраженным. Когда кореец не ответил, Хань толкнул его в плечо. — Ответь, Кай, какого черта ты выкинул мой телефон в окно? — Я куплю тебе новый, — невозмутимо ответил Кай, все еще не сводя глаз с дороги. На смуглом лице играли желваки, а руки сильнее стискивали руль. Хань покачал головой в неверии и устало откинулся на свое сиденье. — Я не понимаю... Он почему-то чувствовал разочарование и обиженно отвернулся к окну. Стихший на время гул в голове снова вернулся, буквально просверливая дыру в висках. Если бы Хань не отвернулся, он бы заметил, как Кай судорожно вздохнул, кусая губы, что выдавало его эмоции, и то, что он крепко сжимал руль только для того, чтобы те не дрожали так сильно. Он бы заметил потухший взгляд Кая, направленный на него. Спустя полчаса они приехали на пляж. Было все еще темно, но на горизонте уже начал загораться рассвет, окрашивая границу в нежно-розовый. Остановив машину, Кай молча вышел наружу и сел на капот, ничего не говоря Ханю. Тот посидел в машине пару минут, собирая мысли и смелость в кучу, и тоже выбрался наружу, неуверенно присаживаясь рядом с ним. Они сидели так некоторое время, наблюдая за тихими всплесками волн, пока Кай не опустил руку на руку Ханя и мягко сжал, и китаец не стал возражать, сжимая его руку в ответ. — Прости меня, — тихо начал Кай, смотря вниз, на их сплетенные руки. Где-то рядом прокричала чайка, а сильная волна ударилась о берег. — Это просто порыв, и я был не прав, признаю... Но когда я услышал, как ты произносишь его имя, — Кай сглотнул, прикрывая глаза. Хань наблюдал за ним широко распахнутыми глазами. — Я не мог смотреть на то, как он трогал тебя, это... Я жутко хочу избить его, это плохо? — Кай повернулся к Ханю, и было что-то безумное в его взгляде. Что-то, от чего Ханя бросило в жар. — Это плохо, что я не хочу делить тебя с кем-либо еще? Плохо, что... Хань не дал ему договорить, закрыв его рот кончиками своих пальцев. Он тронул его губы, не сводя глаз с такого Кая, и мечтая остановить время, именно этот момент. — Не дели, — прошептал Хань, помотав головой в подтверждение своих слов, как ребенок. Кай отпустил руку парня и нежно взял его лицо в свои ладони, большими пальцами поглаживая скулы. — Хань... — выдохнул он в губы китайца, лихорадочно бегая взглядом по его совершенному лицу. — Хань... Хань сглотнул и прикрыл глаза под натиском своих оглушительных чувств. Его любовь была настолько сильной, что ему казалось, что рано или поздно он просто взорвется. — Не оставляй меня, не дели ни с кем, — прошептал он, не в силах сказать громче. Близость Кая кружила голову, он не мог ни на чем сконцентрироваться. В данную секунду он бы не вспомнил даже свое имя. — Пожалуйста, ты так нужен мне... — Его шепот потонул в поцелуе и.. Все. Это конец. Кай мгновенно сократил ничтожное расстояние между ними и впился в его губы своими, жадно сминая, разрушая последние остатки самообладания Ханя. Это конец. Знаете, как бывает, когда путник, блуждающий в пустыне, умирает от невыносимой жажды, но чудом находит источник. Он пьет и пьет, не в силах насытиться, и впоследствии умирает он того, что выпил слишком много по неосторожности? Хань чувствовал себя умирающим путником, не имея шанса остановиться. Он целовал Кая, целиком отдаваясь своим чувствам. Он горел, и Кай был тем огнем, что сжигал его. Это конец. Кай посадил Ханя на капот машины так, чтобы самому встать между его ногами. Он целовал страстно и отчаянно, и в то же время безумно нежно и сладко. Он перебирал губами сначала верхнюю, затем нижнюю губы Ханя, касаясь языком кончика его языка, сходя с ума от их вкуса и сладости. Они целовались, как сумасшедшие, задыхаясь, но не останавливаясь даже ради глотка воздуха. Кай прижимал Ханя к себе настолько сильно, что тот чувствовал его бешенное сердцебиение, запуская пальцы в его черные волосы и получая тихий стон в ответ. Легкие невыносимо горели, и Хань задохнулся, жадно хватая ртом воздух и тяжело дыша в губы Кая. На небе занимался рассвет, первые лучи солнца показались из-за горизонта, волны с всплеском бились о берег, пока парни обнимались, растворяясь друг в друге. Кай целовал тонкую шею Ханя, вырывая из его опухших губ тихие стоны. Он провел губами вдоль челюсти, возвращаясь к губам и жарко выдыхая: — Мы должны остановиться... Хань яростно помотал головой, впиваясь пальцами в плечи Кая и притягивая его к себе ближе, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. — Пожалуйста... — шепнул Хань, с мольбой глядя на Кая, и тот со стоном прижался к его губам своими, снова утягивая в очередной сводящий с ума поцелуй. Жадно, жарко, головокружительно, губительно. Все еще не отрывая губ, они медленно избавлялись от одежды. Кай безумно нежно гладил обнажившееся тело Ханя, так же медленно зацеловывая каждый сантиметр. Он обвел языком маленькую горошину соска, слыша слабое хныканье Ханя. Облизав второй сосок, он спустился ниже, оставляя небольшой засос чуть выше впадины пупка. Руки уже стягивали узкие джинсы со стройных ног китайца, а губы вытворяли что-то неописуемое на его теле. Хань не понимал абсолютно ничего, он словно был не здесь, не в этой реальности, слишком сильно поглощенный эмоциями. Где-то на периферии сознания он знал, к чему все это шло, но не желал задумываться о правильности и о последствиях, будет ли ему больно потом, когда все закончится.. . Потому что ему больно сейчас, в данную секунду. Больно оттого, что он до смерти любил Кая. Любил так, что это чувство жгло все внутри, все его органы, его сердце. Любил так, что готов был отдать ему свое сердце, даже если потом он разобьет его. Кай оставлял маленькие поцелуи на внутренней стороне его бедер, и Хань был уже так напряжен и возбужден, что обессиленно скулил, прося большего. Кай хмыкнул и дразняще провел пальцами по сжавшимся яичкам, получая в ответ жалобное "Кай, прошу... ". Не теряя больше времени, губы брюнета накрыли член парня, беря глубоко, до основания. Хань вскрикнул, сильно зажмурив глаза, когда горячий язык лизнул красную головку. Перед глазами стояла темнота, Хань ничего не видел, мотая головой из стороны в сторону, не в силах вынести болезненного наслаждения. Он сжал пальцами темные волосы на затылке Кая, мысленно умоляя не останавливаться. Каждая клеточка его тела горела, и он даже не заметил, как Кай ввел в него один палец. Хань не был девственником, но последний секс был у него так давно, что он даже и не помнил его. Поэтому второй палец вошел с трудом, вызвав резкое жжение. — Пожалуйста, малыш, не надо, — шептал Кай, зацеловывая его лицо, губами стирая дорожки слез на его щеках. Третий палец принес потерянное удовольствие, задев чувствительную точку, и Хань выгнулся, громко простонав в губы Кая. Вскоре, пальцы исчезли, оставляя после себя невыносимое чувство пустоты. Член Кая легко вошел в него, после стимуляции пальцами, и Хань обернул свои ноги на талии брюнета, притягивая к себе ближе, требуя глубже и сильнее. С каждым толчком Хань думал, что умрет от сильного наслаждения. Он повернул голову, молча прося о поцелуе. Кай целовал его губы, посасывал язык, облизывал нежную кожу на шее. С каждым движением, член задевал ту самую точку, и Хань больше не мог сдерживаться, отдаваясь томящему жару, что мгновенно распространился по всему телу. Мир взорвался красками, лишая рассудка, до белых всполохов перед глазами. Он сильно прикусил плечо Кая, содрогаясь от сильнейшего в его жизни удовольствия. Через пару толчков Кай последовал за ним, глухо застонав, и обессиленно повалился на Ханя, утыкаясь лицом в его шею и обдавая горячим дыханием его ключицы. Уже давно взошло солнце, небо стало голубым, а они лежали обнаженные, согреваясь в объятиях друг друга. Кай поцеловал Ханя за ушком и зарылся носом в его медовые волосы, прикрыв глаза и с наслаждением вдыхая их запах. — Это наш второй рассвет, — прошептал Хань, боясь нарушить то умиротворение и магию раннего утра. Он повернул голову к Каю и нежно потерся кончиком носа об его. — И, надеюсь, не последний, — так же прошептал Кай, с любовью глядя в его глаза. И это сбило что-то внутри Ханя; он прикусил губу, пока Кай не наклонился и не отобрал ее своими губами, мягко посасывая. Он безумно любил Кая. И если любить было больно, то Хань наслаждался этой болью. Должно быть, он мазохист с диагнозом Депрессия.

__________

Кай

Днем ранее. Пятница, 21:42 — Ты выглядишь грустным, Хань. Что-то случилось за последнюю неделю? — спросила психотерапевт мягким голосом. Минуту было тихо, только слабый шум машин доносился с улицы. — Я чувствую, что теряю себя, — наконец послышался голос Ханя, и было в его тоне что-то такое, что заставило Кая побледнеть. Потерянность и разбитость. — Что это значит? — поинтересовалась женщина, судя по шороху, что-то записывая в свой блокнот. Кай не видел лица Ханя, но мог поклясться, что тому было плохо. Голос китайца дрожал. — Что-то не так. Это давит, и я... Я не могу дышать, спать... — Так, ты наконец признаешь, что болен и нуждаешься в лечении? Хань молчал слишком долго, пока до Кая не донеслось тихое и покорное... — Да... Резкий телефонный звонок отвлек Кая, и он отложил наушники в сторону, нервно взъерошивая свои волосы, чтобы собраться. Этот звонок не сулил ничего хорошего. — Итак? — спросил ледяной голос на том конце. Кай вздохнул. Все это слишком утомляет, черт его подери. — Швеция, Кируна. Координаты: 67°51′00″ 20°13′00″. Прямо под зданием Ратуши. Модуль номер 2. — Это все? Кай помедлил, а затем, нехотя добавил: — Модуль номер 5 — Пакистан, Карачи. Координаты: 24°51′36″ 67°00′36″ . — Хорошая работа, — удовлетворительно кивнул Аал. — Что насчет кодов активации? — Я работаю над этим. — Выжми все из этого ребенка, — голос Аала стал еще опаснее, как шипение змеи. В трубке послышались гудки, и Кай был благодарен, что не пришлось отвечать. Он чувствовал себя так, будто стоял на краю обрыва: с одной стороны, тебя держит страх, желание выжить, а с другой — хочется плюнуть на все и прыгнуть. Покачав головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей о правильности того, что он делает, Кай снова надел наушники. Звонкий смех Ханя заставил Кая улыбнуться и послал странное тепло по всему телу. Это успокаивало, и брюнет прикрыл веки, наслаждаясь милой перепалкой Ханя и Бекхена насчет какой-то предстоящей вечеринки. —... Все хорошо, Бекки, я просто плохо спал последние дни. Кай резко открыл глаза, прислушиваясь. — Что насчет снотворных? — Да... — Хань, ты не должен... Боже, ты же знаешь, что случилось в прошлый раз, ты не можешь злоупотреблять! — Я не превышаю норму, все в полном порядке. Нет причин для беспокойства, — Голос Ханя звучал до боли устало. Кай сжал руки в кулаки. Он — ничтожество. Слабак. Кай ненавидел себя и не знал, насколько еще его хватит.