Die, Die My Darling

Come into my life Regress into a dream We will hide, Build a new reality. "Hoodoo" Muse

Следующим утром Харли осталась дома. Она позвонила Эдварду Эддингтону и, сославшись на плохое самочувствие, выпросила отгул. Доктор, хоть и был не слишком доволен этим обстоятельством, дал ей свое разрешение. Для Кайла, который вернулся домой лишь под утро, было придумано правдоподобное объяснение. Но мужчина не стал заходить в спальню, лишь выпил чашку черного кофе, сменил рубашку и был таков. Ранняя встреча в Башне Уэйна с мистером Фоксом. Да. Что ж, Харли вечером расскажет ему свою душещипательную историю о неудачном падении с лестницы. Если он вообще заметит, что ее лицо расцвечено в сине-красно-фиолетовый. У нее даже не возникло мысли обратиться в полицию. Нет. Разве можно ждать от них какой-то помощи? Она ведь всего лишь девушка, попавшая в беду. Ничего необычного. Харли сама оказала себе посильную медицинскую помощь, она не видела смысла ехать в больницу. Сотрясения нет, все кости целы. Только синяки и пара порезов. Правда, ребра побаливают и голова трещит. Но, в целом, все в порядке. Обработав заживляющей мазью следы вчерашнего нападения, девушка, приняв несколько таблеток от головной боли и свою привычную дозу успокоительного, завернулась в тонкое одеяло и, сжавшись в комок на диване, включила телевизор, чтобы хоть как-то себя отвлечь и разбавить гнетущую тишину пустой квартиры. Слишком страшно было вспоминать вчерашнее. Это происшествие вызвало когнитивный диссонанс. Она пока не готова думать об этом. Состояние аффекта. Спасительный ступор. На канале GCN, как обычно, крутили новости и рассказывали о происшествиях, имевших место в Готэме. Харли тупо уставилась в экран, не отображая того, что видит. Голова была пустой и тяжелой, информация, поступающая из телевизора проходила мимо нее, не вызывая никаких эмоций. Девушка словно спала наяву, мысли текли сплошным потоком, но, ни одна из них не приняла четких очертаний. Зыбкое черное болото. Вдруг, одно слово, выхваченное из общего потока информации, льющейся с экрана, привлекло ее внимание. Джокер. Один из сидящих в студии людей, кто-то из коллег Харви Дента, упомянул ее пациента. Харли, подняв голову, прислушалась. Ведущий и его гость обсуждали «антикриминальный акт» бывшего окружного прокурора, который принес значительные результаты. Уровень преступности в Готэме, по сравнению с предыдущим месяцем, значительно снизился. Гость высказал мнение, что к началу нового года город совершенно очистится от криминала. Девушка не смогла подавить горькой усмешки. Ложь. Они снова твердят, что все под контролем. Лицемерные ублюдки. Харли, не в силах слушать это наглое вранье, вдавила кнопку пульта, переключая канал. Как удачно, она наткнулась на сводку криминальных новостей за неделю. На экране замелькали шокирующие кадры с места событий. Журналист рассказывал о том, как какой-то мужчина изнасиловал и убил собственную дочь, а потом выбросился из окна. Широкоформатные кадры с кровавыми пятнами на асфальте. Фургоны скорой помощи, автомобили полиции. Харли поморщилась и переключила канал. Седой проповедник вещает о любви к ближнему, призывает женщин отказаться от абортов. Он говорит о святости жизни. Харли листает дальше. - «Джесси, Роб и Элен планируют свадьбу, ты представляешь?» - «Но она ведь ждет ребенка от Бена?». Закадровый смех. Харли переключает канал. Какая-то банда малолетних преступников устроила стрельбу в супермаркете, три человека ранены, один скончался на месте. Двое заключенных сбежали из тюрьмы Блэкгейт, полиция предпринимает все меры по поимке уголовников, просьба к гражданам – оставаться бдительными. Ревнивый муж застрелил свою жену, застав ее с любовником. Картинка с брызгами крови на стенах. Лицо комиссара Гордона, которого вездесущие репортеры настигли у заново отстроенного полицейского участка, от комментариев он отказался. Харли, сжав руками виски, надрывно всхлипнула и, выключив телевизор, отшвырнула пульт в противоположную стену. Кажется, он сломался, хрупкая пластмассовая крышка отлетела куда-то в сторону. Кайл будет недоволен. Девушка, запустив тонкие пальцы в нечесаные волосы, раскачивалась из стороны в сторону, уставившись в одну точку. В голове стучал гонг, мысли взрывались, подобно фейерверку. Все внутренности перекрутило. Как можно жить в этом мире?! Как?! Этот город сгнил изнутри, и не Джокер в этом виноват, а сами люди… Лицемерные политики, продажные копы, все эти обыватели, «честные и порядочные» граждане… Всем на все плевать. Их ничто не волнует до тех пор, пока в их дверь не постучится беда. Но и тогда они ничего не поймут и не предпримут. Они слепы. И она была такой. Слепой и наивной. Глупая Харли. Ее пациент прав, бесконечно прав. Он просто видит мир таким, какой он есть и за это его упрятали в сумасшедший дом. Возможно, он самый нормальный человек в этом проклятом городе. Он видит их изнанку, он видит их насквозь и не стесняется говорить об этом. А правда колет глаза. Ведь так? В этом мире только сила имеет значение, остальное – честь, совесть, принципы морали – всего лишь слова. Они не имеют смысла. Они не подкреплены доказательствами. Всего лишь разрекламированная пустышка. Для Готэма-то уж точно. У этого города черная, гнилая душа. Его настоящее лицо - это не фешенебельные рестораны и застекленные небоскребы на Готэм-сквер. Нет. Его настоящее лицо – это кривые, грязные переулки Ист-Энда, это черные подворотни, подобные той, в которую она вчера угодила. Пропахшие мусором и кровью кирпичные стены. Вся правда лежит под ногами, всплывает в мутной воде рядом с готэмскими доками. Этот город не заслуживает быть спасенным. Нет ничего удивительного, что он породил столько мрази. Когда-нибудь, Аркхэм просто лопнет по швам, так как камер на всех не хватит. Как можно жить в этом городе и не сойти с ума?

***

Кайл поверил ее нелепому рассказу о падении с лестницы, который объяснил появление синяков и порезов. Он только пожурил ее за невнимательность, назвал неуклюжей. Мужчина не заметил ее мрачной ухмылки. Если бы он был чуть более внимателен, он бы понял, что его невеста что-то скрывает, отводит взгляд и отмалчивается, но… Он был слишком занят, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Девушка, которая частично винила его в ночном происшествии, замкнулась в себе и делала вид, что с ней все в порядке. Она не стала жаловаться, не стала его упрекать, но ее не покидала мысль, что если бы Кайлу не позвонил мистер Бриггенс, если бы он не бросил ее одну в ресторане, она бы не вышла из себя и, наплевав на осторожность, не стала бы бродить по улицам Готэма в одиночку. Если бы да кабы… Как бы там ни было, жизнь продолжалась. Выпрошенный ею отгул истек, на следующий день пришлось вернуться в лечебницу. Харли по возможности замаскировала последствия встречи с преступниками с помощью косметических средств, но они все равно проступали. Большой лиловый синяк на щеке не исчез под слоем тонального крема, распухшую губу не удалось скрыть под алой помадой. Царапина, оставленная лезвием ножа, приобрела сероватый оттенок и покрылась некрасивой корочкой. В Аркхэм она добралась без опоздания и, нигде не задерживаясь, прошла к себе в кабинет. Чтобы хоть чем-то занять себя, она принялась разбираться с текущей бумажной работой. Это позволило ей отвлечься на какое-то время. Проработав без перерыва три с половиной часа, Харли почувствовала, что мозг уже не воспринимает информацию. Нужно сделать перерыв. Набросив на плечи рабочий халат, девушка покинула кабинет. Она дошла до автомата с кофе, купила себе капучино и направилась в комнату отдыха. Обмениваясь вежливыми кивками с коллегами, попадавшимися навстречу, она ловила на себе их любопытные взгляды. Должно быть, они гадали, кто так разукрасил симпатичную докторшу. Харли, в общем-то, было плевать, что они думают, лишь бы не донимали расспросами. Иначе она просто сорвется и наорет, подпортив свою репутацию вежливой и уравновешенной молодой специалистки. Двигаясь по мрачным коридорам Аркхэма, Харли невольно стала обращать внимание на грязь, разруху и антисанитарию, царящую здесь. Она подмечала все трещинки в штукатурке, облупившуюся краску на стенах и не могла понять, почему не видела этого раньше. Больница словно постарела лет на двадцать, попав в руки безответственного и равнодушного начальства, которому не было дела ни до пациентов, содержащихся здесь, ни до самих медработников. Психушка из дешевого фильма ужасов. Все чужое. Время подходило к обеду, в комнату отдыха постепенно стали подтягиваться сотрудники. Телевизор, который никто никогда не выключал, работал на всю катушку, вещая прогноз погоды. В ближайшие дни ожидается резкое похолодание, осадки в виде мокрого снега. Соблюдайте бдительность на дорогах. Харли заняла привычное место за столиком, достала из кармана пачку сигарет и закурила. Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как к ней подсела ее старая знакомая – Элен Смит. Девушка вот уже с минуту сочувственно разглядывала лицо мисс Квинзель. - Доктор, простите, если лезу не в свое дело, но мне кажется, вам нужно обратиться в полицию, - ни с того ни с сего, произнесла медсестра. Харли, не сразу сообразив, что эта фраза была обращена именно к ней, с недоумением уставилась на нарисовавшуюся собеседницу. Та вздохнула и понизила голос до полушепота: - Мне знакомы такие следы. Мой бывший частенько меня поколачивал. Приходилось вот так же все замазывать. Харли приподняла светлые брови и холодно ответила: - Вы ошибаетесь, Элен. Я просто упала с лестницы. Но девушка не уловила намека. Она понимающе закивала и произнесла: - Мисс Квинзель, я знаю, как это тяжело. Я тоже его выгораживала, пока он не зашел слишком далеко. Мы, женщины, иногда ведем себя так глупо, - вздохнула она. Харли скривилась и, резко затушив окурок в пепельнице, поднялась на ноги. - Это уж точно, - огрызнулась Квинзель, одарив медсестру выразительным взглядом. После этого она быстро развернулась к выходу и покинула комнату. Мисс Смит, из женской солидарности сунувшая нос не в свое дело, вывела Харли из душевного равновесия. Блондинка дробно стучала каблуками, решив вернуться к себе и отдышаться. Но, как назло, на лестнице ей навстречу попался Эддингтон, собственной персоной. Харли почти проскочила мимо, пробормотав невразумительное «здрасьте», когда мужчина развернулся и окликнул ее. - Харлин, подожди! Я бы хотел обсудить… - он умолк на полуслове, когда девушка повернулась к нему лицом и одарила раздраженным взглядом. В следующую секунду он приоткрыл рот и, понизив голос, спросил: - Боже, что случилось? Квинзель закатила глаза, собираясь оставить этот вопрос без ответа и сбежать, но Эддингтон оказался проворней, он схватил девушку за предплечье и развернул к себе. - Эдвард! – возмутилась она, но он не стал слушать ее возражения и потащил в сторону своего кабинета. Квинзель хмуро плелась за ним, решив, что ее сопротивление вызовет еще больше вопросов. Оказавшись внутри, мужчина усадил ее в кресло, а сам, обойдя письменный стол, включил электрический чайник и достал две маленькие чашки. Харли с недоумением смотрела на эти приготовления, не понимая, чего он от нее хочет. - Ты пьешь с сахаром? – невозмутимо осведомился Эддингтон, разливая кипяток по кружкам и забрасывая туда пакетики чая. Харли покачала головой. Нет, последнее время, все, кажется, рехнулись. Поставив перед девушкой чашку с зеленым чаем, Эдвард уселся на свое место и, скрестив пальцы, уставился на нее. - Ну, рассказывай. Что с тобой произошло, Харлин? – спросил доктор. - Это что, сеанс психотерапии? – не удержав сарказма, осведомилась девушка. - Нет. Это дружеская беседа. Харлин, мне не все равно, что происходит с моими сотрудниками, - мягко произнес Эддингтон, рассматривая собеседницу из-за стекол очков. – Особенно, когда это может повлиять на их психологическое состояние. - Да неужели? – буркнула Харли, понимая, что так просто от него не отделается. Доктор смерил ее укоризненным взглядом, и блондинка закатила глаза. - Я просто упала с лестницы. Возвращалась с вечеринки, сломала каблук и упала. Вот и все, - как можно беззаботней и правдивей ответила она. Эддингтон недоверчиво поджал губы. - Харлин, не держи меня за идиота. Лестница порезала тебе лицо? – он указал пальцем на царапину, тональный крем ее почти не скрывал. – Практически все жертвы домашнего насилия пытаются выгородить своих мучителей, но, Харлин… Ты ведь сама понимаешь, что так нельзя, - он неодобрительно покачал головой. Девушка смотрела на него во все глаза, еле сдерживая саркастическую улыбку. Нет, они сговорились что ли? Она тяжело вздохнула, понимая, что ее молчание ничуть не поможет делу. Что ж. Раз он так хочет знать. И Харли коротко пересказала события позапрошлой ночи. Она не стала вдаваться в подробности, умолчала о продажном копе, который не пришел ей на помощь, не сказала и о том, как именно ей удалось сбежать. Ее рассказ был лишен эмоций, она не пыталась вызвать сочувствие или жалость. Нет. Она словно видела все со стороны. В ее сердце не осталось ни страха, ни ужаса, испытанного в те жуткие мгновения. Только пустота и тупое равнодушие. Она сможет с этим жить, и ей ничуть не жаль этих ублюдков. Возможно, она даже убила или серьёзно покалечила одного из них. Но плевать. Он заслужил. Это не жестокость, а справедливость. Когда она умолкла, Эдвард некоторое время переваривал услышанное. Кажется, этот рассказ его немного шокировал. - Харлин, почему ты не обратилась в полицию? – наконец, спросил он. Девушка только хмыкнула и пожала плечами. - У них и без меня забот хватает. Тем более, я бы не смогла описать нападавших. Я их не разглядела, было очень темно, и я была слишком напугана, чтобы что-то запомнить. Она снова замолчала и опустила глаза. Отхлебнув немного чая, она поставила кружку. Эддингтон некоторое время задумчиво рассматривал свою собеседницу, а потом вдруг вздохнул и, стянув очки с переносицы, устало потер глаза. - Харлин, может быть, ты хочешь взять отпуск? Сейчас ты пытаешься отгородиться от того, что случилось. Я понимаю. Мне кажется, тебе стоит отдохнуть, прийти в себя… Девушка медленно покачала головой. - Нет, Эдвард. Ты ведь сам говорил, что если у нас не будет результатов к концу месяца, Джокера переведут в Блэкгейт. А я, знаешь ли, чувствую некоторую ответственность… Я бы не хотела никого подводить. Ее ответ заставил мужчину нахмуриться. Он тяжело вздохнул. - Нет, Харлин. Сейчас ты не можешь заниматься этим делом. Ты психически нестабильна, а Джокер… Сама понимаешь, он может этим воспользоваться. Я не могу этого допустить. Займись текущими делами. Завтра я назначу тебе других пациентов. - Но… - попыталась было возмутиться Харли, такого поворота она уж точно не ожидала. Она почувствовала, как в душе закипает злость. Почему все считают ее слабачкой?! Она не нуждается в этом сочувствии, она не нуждается в поблажках. И ей не хочется лишиться возможности работать с Джокером! - Никаких «но». Харлин, я бы не хотел подвергать тебя такой опасности, - отрезал Эддингтон. – Джокером займутся другие врачи. Я попрошу Лизу Браун. Думаю, с той информацией, которую тебе удалось от него получить, она с ним справится. Сейчас тебе лучше пойти домой, я тебя отпускаю. Харли раздосадовано вздохнула. И почему ей так хочется залепить пощечину по его участливой физиономии?! Какого черта он решил забрать дело? - Эдвард, клянусь, я в полном порядке, Джокер… - набрав воздуха в легкие, как можно спокойней произнесла девушка, но он снова прервал ее на полуслове. - Харлин, не упорствуй. Твое рвение похвально, но это решение не обсуждается, - строго ответил мужчина. Видимо, он понял, что обычные уговоры на нее не подействуют. - Эдвард! Да послушай же ты меня! – раздраженно воскликнула девушка. Доктор тут же умолк и с изумлением уставился на нее. Убедившись, что привлекла его внимание, Харли продолжила, уже ничуть не скрывая своего недовольства: - Эдвард, я уважаю тебя как специалиста, я прислушиваюсь к твоему мнению, но поверь, сейчас ты совершаешь ошибку. Вспомни, что произошло с Ником. Если ты не хочешь подвергать меня опасности, то почему ты готов рискнуть миссис Браун? Я не уверена, что он будет так же благосклонен… - Харлин, а почему ты сама в этом так уверена? У тебя есть какие-то причины считать себя его доверенным лицом? – недовольно осведомился Эддингтон. Он начал злиться, Харли поняла, что перегнула палку и сболтнула лишнего. Не станет же она объяснять ему, что они с Джокером – старые знакомые? Нет. Это ничуть не улучшит ее положение, скорее наоборот. Ее обвинят в необъективности, и тогда она точно лишится своего пациента. Девушка, сообразив, что ее дальнейшее сопротивление будет выглядеть, как минимум, странно, поднялась с места и, смерив доктора ледяным взглядом, холодно произнесла: - Спасибо за чай, Эдвард. Она покинула кабинет, громко хлопнув дверью, не сдержав охватившей ее злости. И ведь некого больше винить, кроме себя самой. Идиотка. Зачем она рассказала? Какого черта Эддингтон к ней привязался? Теперь она не увидится с Джокером. Она остановилась как вкопанная. Эта мысль заставила сердце болезненно сжаться. Ее вдруг захлестнула волна необъяснимой ревности. А что, если она и вправду ошиблась? Что, если он просто забавлялся с ней? Что, если для него она просто игрушка, которую можно дергать за ниточки и выводить из себя? Что, если доктор Браун найдет с ним общий язык? Тогда она, Харли, будет не нужна. Ее спишут в брак. Она так и останется всего лишь подающей надежды молодой специалисткой. Джокер будет разговаривать с этой женщиной, позволит нацепить на него этикетку с диагнозом… Харли вдруг зашлась в приступе гомерического хохота, но тут же спохватилась и зажала рот ладонью. Благо, в коридоре никого не было. Чтобы не подкидывать коллегам лишних поводов для сплетен, она быстро ретировалась в свой кабинет и уже там дала волю своим настоящим чувствам. Схватив со стола несколько листов чистой бумаги, она принялась разрывать их на мелкие кусочки, выплескивая свой гнев на безвинных страницах. Ей хотелось что-нибудь расколошматить, хотелось схватить стул и вышвырнуть его в окно, разбить стоящие на столе кружки. Хоть что-нибудь… Девушка замерла посреди кабинета, беспомощно оглядываясь в поисках какого-нибудь предмета, который можно было сломать. Она тяжело дышала, злость застилала глаза. Пульсирующий яд растекался по венам. Она злилась на саму себя, на свою глупость и недальновидность. Так, стоп. Нужно взять себя в руки, нужно выдохнуть. Харли, зажмурив глаза и сжав ладони в кулаки, принялась твердить свою успокаивающую считалку. Дойдя до тридцати, она почувствовала, что гнев, кипевший в груди, испаряется. Ну вот, она снова может мыслить здраво. И что, черт возьми, на нее нашло? Может, Эддингтон и прав, что решил ее отстранить… Она становится неадекватной и агрессивной. Взявшись за это дело, она нервничает куда больше обычного. Почему она приняла все так близко к сердцу? Какое ей дело до Джокера? Он больше не ее проблема. Харли, устало рухнув на стул, запустила пальцы в прическу, пытаясь отогнать назойливые мысли. Она старалась убедить себя, что все в порядке, она должна радоваться, что такая гора рухнула с ее хрупких плеч. Но сердце твердило обратное. Она чувствовала, что лишилась чего-то невероятно важного.

***

Как и обещал, доктор Эддингтон определил Харли двух новых пациентов и назначил ее вести групповую терапию выздоравливающих. Ничего серьезного, обычный психоз и попытка суицида. Такое смехотворное, простое задание. Восемнадцатилетняя истеричка и мужчина, задавленный тяжелой работой и стервой-женой. Харли отчаянно скучала, еле сдерживая зевоту, пока выслушивала своих пациентов. А на групповых занятиях ее просто пробивало на истерический смех, сдержать который стоило невероятных усилий. Господи, как глупо, как все просто и банально. Надуманные проблемы, из-за которых люди загоняют себя в угол, доводят до помешательства. Идиоты, все они. Следующие две недели прошли для нее словно в каком-то тумане. Сидя в своем кабинете или в палатах пациентов, она ловила себя на мысли, что вот сейчас, в эти самые минуты, доктор Браун, возможно, проводит сеанс с ее бывшим подопечным. От этой мысли становилось так горько и обидно, что ей приходилось щипать себя за руку, чтобы отвлечься от личных переживаний и переключить внимание на людей, изливающих ей душу. Некогда любимая работа стала казаться ужасающе скучной, глупой и бессмысленной. Она перестала сопереживать этим несчастным, ей было просто плевать. Ее голова была занята лишь одним человеком. Джокер. Его помешанный смех, его вечная улыбка не покидали ее ни днем, ни ночью. Она мучилась бессонницей, не помогали даже таблетки. Пришлось усилить дозу транквилизаторов. На утро она уже не могла вспомнить, что именно ей снилось, но почему-то была уверена – все тот же человек с грязными зеленоватыми волосами. Личный кошмар, ставший навязчивой идеей. Он надежно прописался в ее голове. Харли пыталась понять – какого черта с ней происходит? Почему ее так безумно тянет за закрытые двери комнаты допросов, мимо которой она, пользуясь любым предлогом, бегает по пять раз на дню. Она все надеется, хоть мельком, увидеть своего пациента. Эддингтон ничего не говорил ей о том, как сам Джокер отреагировал на замену терапевта, и это угнетало ее еще больше. Обидно, и чертовски жаль всех потраченных на него душевных сил. Невероятно жаль своих вывернутых наизнанку мозгов. Забавная игрушка, с которой надоело играть этому взбалмошному ребенку, теперь ему принесли новую, даже лучше предыдущей. Ну как тут удержаться? Под конец второй недели, в пятницу, Харли, как обычно, закончила групповое занятие и возвращалась к себе. Ее мысли, в очередной раз, сосредоточились на Джокере, она медленно плелась вдоль коридора второго этажа, мимо кабинета своего бывшего куратора – доктора Солвэйта, когда вдруг услышала топот быстро приближающихся шагов. Девушка порывисто оглянулась, обычно, бег в лечебнице не предвещал ничего хорошего - случилось нечто из ряда вон выходящее и нужно действовать оперативно. Мимо нее на полном ходу пронеслись доктор Эддингтон, два санитара и охранник, девушка еле успела посторониться. Они бежали в сторону лифта. В это мгновение вдруг что-то щелкнуло в ее голове, какое-то предчувствие. Не было времени разбираться с этим, она сорвалась с места, поддавшись своему порыву, и увязалась за бегущими людьми. Блондинка на всех парах влетела в кабину лифта, дверцы которого закрылись сразу за ее спиной. На нее уставились четыре пары удивленных глаз. - Квинзель, какого черта ты делаешь? – возмутился Эддингтон. Удивление в его взгляде сменилось раздражением. - Я увидела, что вы бежите, значит, что-то случилось, - тяжело дыша, ответила девушка, - я подумала, вдруг понадобится помощь… - Доктор Квинзель… - начал было Эдвард, его брови сердито сошлись к переносице, но, вдруг, высокий санитар подал голос, и Харли с удивлением узнала в нем одного из обычных сопровождающих Джокера: - Мистер Эддингтон, я думаю, мисс Квинзель права. Ее помощь нам точно не помешает. - Что произошло? – Харли тут же уцепилась за эти слова. Эддингтон секунду боролся с собой, а потом, раздраженно закатив глаза, тяжело вздохнул и ответил: - Джокер захватил миссис Браун в заложники. В комнате для допросов. Харли почувствовала, как ёкнуло сердце, болезненно сжалось, а потом усиленно забилось. Предчувствие не обмануло ее. - Как это произошло? – деловито-спокойно спросила она. Ей стоило огромных усилий сохранить безразличное выражение лица. - Он где-то умудрился раздобыть заточку. Сымитировал припадок, пустил кровь из носу, и, когда доктор Браун приблизилась, чтобы ему помочь, он схватил ее и приставил к горлу лезвие. Он вынудил меня и Кларка уйти из комнаты, угрожая, что прирежет ее. Охранники и Кларк остались там, а я побежал за мистером Эддингтоном, - поведал санитар. Харли не успела ничего ответить, когда двери лифта разошлись в стороны, и они оказались в коридоре, ведущем к комнате для допросов. Рядом с распахнутой настежь дверью толпились охранники и несколько санитаров. Эддингтон, отпихнув в сторону замешкавшуюся девушку, решительно направился к ним. Его спутники не отставали, Квинзель снова увязалась следом. Доктор остановился рядом с начальником охраны – мистером Холлом, высоким мужчиной лет пятидесяти с внешностью бывшего военного. Он перемолвился с ним парой слов, Холл отрицательно покачал головой, и Эддингтон тяжело вздохнув, жестом подманил к себе Харли. Девушка, на которую тут же обратились все взгляды, неуверенно взглянула на доктора, но не рискнула ослушаться. Сама ведь вызвалась. Идиотка. - Квинзель, я не могу тебя ни о чем просить, - вздохнул мужчина. Девушка во все глаза смотрела то на него, то на открытую дверь. Господи, что там?! - Ты должна поговорить с ним, убедить, чтобы он отпустил ее. Возможно, тебя он послушает. Он не выдвинул никаких требований, просто держит ее, приставив заточку. Если у тебя не получится… Придется действовать силой, но тогда миссис Браун может пострадать… Харлин, ты справишься? – с нажимом произнес мужчина, вперившись взглядом в лицо девушки. Что? Почему он просит ее об этом? Ведь пять минут назад он даже близко не хотел ее подпускать… А секунды шли, нужно было что-то решать и быстро. Харли вдруг вспомнила лицо Лизы Браун, главврача блока интенсивной терапии. Милая женщина, немного высокомерная, Харли никогда не питала к ней дружеских чувств, но и врагами они не были. Просто коллеги, а сейчас этой женщине угрожает опасность… И, в этом, частично, виновата она, Харли… Квинзель нервно сглотнула и коротко кивнула. Эддингтон беспокойно смотрел на нее. Мистер Холл тут же подошел к ней и зашептал на ухо, предупреждая, как нужно вести себя с террористом. Но Харли не запомнила ни слова, колени вдруг начали дрожать и подгибаться. То ли от страха, то ли от нервов. Наверное, все вместе. Черт. Зачем она вмешивается?! Но, выбора уже не было. Холл осторожно подтолкнул ее к дверям. Харли почувствовала себя девицей, которую отдают на съедение дракону, в горле пересохло, внутренности закрутились тугим узлом. Она так увлеклась своими домыслами о пациенте, что совсем позабыла, кто он на самом деле. Маньяк. Убийца. Психопат. И сейчас, если она ничего не сделает, крови на его руках прибавится. Невероятным усилием воли, Харли взяла себя в руки и, стараясь, чтобы голос не дрожал, мягко произнесла: - Мистер Джей, я могу поговорить с вами? Секундное затишье. Взгляды собравшихся мужчин были прикованы к хрупкой блондинке. - О, доктор Квинзель. Рад вас слышать, - насмешливо отозвался психопат. – Как жаль, что для этого разговора мне пришлось пойти на отчаянные меры, - с издевкой добавил он. Харли, которая уловила в его голосе сарказм, почему-то была уверена, что он адресован не ей. Быстро взглянув на Эддингтона, она поняла, что к чему. Доктор раздраженно вздохнул и отвел глаза. - Мне бы не хотелось орать на весь коридор, доктор Квинзель. Зайди в комнату. Но! – он почти выкрикнул это слово, - одна. Мы ведь не хотим спровоцировать у доктора Браун приступ кровавой рвоты? Харли нервно оглянулась, не решаясь что-либо предпринять. Холл и Эддингтон отчаянно мотали головами, показывая, что ни в коем случае нельзя этого делать, но Квинзель отчего-то была совершенно уверена, что они слишком преувеличивают угрозу. Она нутром чуяла, что Джокер не причинит ей вреда. И, до того как охранники успели ее остановить, она быстро шагнула в допросную. Картина, представшая ее глазам, была весьма впечатляющей. Как в фильме про маньяков. Джокер стоял, прижавшись спиной к боковой стене, вполоборота к дверям, так, чтобы без труда следить за происходящим, при этом он сам оставался в слепой зоне для охранников, толпящихся в коридоре. На лице преступника она заметила следы полузапекшейся крови, рядом с носом и немного на подбородке. Он крепко прижимал к себе обезумевшую от страха женщину, сгибом локтя обхватив ее за шею, а второй рукой вдавливал в ее горло металлическую заточку. Наручников на нем не было. Черт. Как он это провернул?! - Ха-а-арли, - весело пропел Джокер, завидев ее на пороге. – Отойди в сторону и встань к стене, - уже другим тоном добавил он. Девушка молча повиновалась, не сводя глаз с бледного, словно полотно, лица Лизы Браун. В ее глазах застыл настоящий ужас. Харли ее понимала. Прекрасно понимала. Не так давно она испытала нечто подобное. Но, те двое подонков в подворотне не шли ни в какое сравнение с сумасшедшим маньяком-убийцей, вжимавшим ей в горло заточку. - О, куколка, ты разве не рада нашей встрече? – притворно расстроился клоун, заметив взгляд, каким смотрела на женщину Харли. Девушка нервно сглотнула. - Отпусти ее, Джей. Пожалуйста. Чего ты хочешь этим добиться? – еле выдавила она. – Там, в коридоре, полно охраны. - Ну… Я еще не решил, - он издал неприятный смешок прямо в ухо обезумевшей женщины. Браун громко всхлипнула и закрыла глаза. Еще чуть-чуть и она рухнет в обморок. Он заметил это и, чтобы немного ее подбодрить, надавил лезвием на горло. Из ранки выступило несколько красных капель. Харли поняла, что нужно срочно что-нибудь предпринять, отвлечь его от жертвы. - Джей, пожалуйста, отпусти доктора Браун. Они выполнят твои требования. Скажи, чего ты хочешь? – как можно спокойней и мягче спросила девушка. Джокер пару секунд сверлил ее взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, а потом он вдруг глубоко вздохнул и, понизив голос, произнес: - Подойди сюда и встань рядом. Харли непонимающе уставилась на психопата. Он раздраженно закатил глаза и прошипел: - Давай, давай, шевелись. Ты ведь хочешь спасти эту сучку? Девушка поняла, что ее промедление может стоить жизни доктору Браун. Он не шутит. Серьезно, не шутит. Она медленно оторвалась от стены и сделала шаг в сторону Джокера с заложницей. В поле зрения попал коридор, в котором Эддингтон и Холл беззвучно шептали, чтобы она не делала этого, но Харли отвела взгляд и уставилась на психопата. Он смотрел ей в глаза и едва заметно улыбался. Она преодолела оставшееся расстояние и замерла в полуметре от него. Джокер широко улыбнулся и прошипел: - Хорошая девочка. Харли не успела ничего сообразить. Это было слишком быстро. Вот еще она стоит рядом, не сводя глаз с психопата, в следующий миг он отталкивает доктора Браун, та вскрикивает и падает на колени, Джокер молниеносно перемещается за спину блондинки и она чувствует заточку на своем горле. Какая-то чертова секунда… Она ощутила, как он крепко сжимает сгибом руки ее плечи, притягивает к себе вплотную. Она ощутила жар, исходящий от его тела. Тонкое, острое, словно бритва лезвие, застыло в миллиметре от ее кожи. Не представлялось возможным вывернуться из его стальной хватки. Харли замерла. От накатившей паники к горлу поднялась тошнота. Она дышала быстро и часто, находясь в шаге от гипервентиляции. Она не ожидала, просто не ожидала… За что он так с ней?! Вдруг она почувствовала горячее дыхание на своем ухе. В нос ударил запах давно нечищеных зубов. - А теперь, идем к выходу, куколка. И давай без сюрпризов, - он произнес это тихо, почти что ласково, но девушка уловила скрытую угрозу. Квинзель поняла, если она попытается что-нибудь провернуть, он прирежет ее не раздумывая. Поминай, как звали. Идиотка Харли…. Самая подходящая для нее эпитафия. И почему ей так везет последнее время? Дважды за месяц она умудряется попасть в подобный переплет. Только сейчас она чувствовала себя совершенно иначе. Если там, в подворотне, она хоть примерно представляла, чего можно ожидать, то сейчас… Ее охватил бесконтрольный ужас. Из глаз вдруг брызнули слезы. Она ничего не могла с этим поделать. Слабачка, трусишка. - Ч-ш-ш-ш, - она услышала успокаивающее шипение рядом со своим ухом. – Тихо, Харли. Будь умницей и все закончится хорошо. - Эй, ты. Встань, - он повернул голову в бок и повысил голос, обращаясь к рыдающей на полу женщине. Она пыталась потихоньку отползти в сторону выхода, но оклик психопата заставил ее замереть на месте. - Ну, давай же, не тормози, подымайся, - нетерпеливо прошипел он. Браун кое-как поднялась на ноги, ее колени заметно дрожали. Джокер подтащил Харли к перепуганной женщине и, подтолкнув ту вперед, скомандовал двигаться к выходу. Блондинка силилась понять, чего он добивается, но страх сковал мысли. Она, словно тряпичная кукла, обмякла в руках террориста, послушно шагая вперед. Когда они достигли выхода, он с силой толкнул женщину между лопаток, та полетела вперед, прямо в руки подхвативших ее охранников. - Стойте, где стоите. Никому не двигаться, если не хотите попрощаться с очаровательной мисс Квинзель, - прорычал психопат. - Отпусти ее, ты, ублюдок! – злобно воскликнул Эддингтон, выступая вперед. - Так, док, не нервничай. Давайте будем держать себя в руках, - прошипел клоун, с силой вдавливая лезвие в горло девушки. Харли по инерции, пытаясь отодвинуться от заточки, вжалась спиной в его торс. - Чего ты хочешь, Джокер? Ты окружен. Тебе никуда не сбежать, - как можно спокойней произнес Холл, отодвигая на задний план разгневанного Эддингтона. Харли на мгновение встретилась взглядом со своим начальником. Она никогда не видела его таким злым. Господи, да он же в бешенстве. Главное, чтобы не совершил ничего опрометчивого… - Просто свалите на лестницу, освободите коридор, - вкрадчиво произнес Джокер, не сводя сосредоточенного хищного взгляда с окружавших его охранников. Он обезопасил свою спину, встав практически вплотную к стене. Вся потенциальная угроза находилась перед глазами. Но, смельчаков не нашлось. Никто не хотел играть в героя с сумасшедшим клоуном. Он ведь запросто прирежет эту ни в чем неповинную девушку. Поэтому все, даже Холл и Эддингтон, решили не раздражать психопата. Они, медленно пятясь, отступили к боковой лестнице. Джокер, все так же держась у стены, направился вперед, в сторону лифта. Ноги не слушались Харли, мужчине приходилось практически тащить ее на себе. Когда он достиг дверей и нажал кнопку вызова, то чуть ослабил хватку. Девушка наконец-то смогла продохнуть. Страх все еще держал ее в напряжении, но она даже не пыталась бороться. Это просто не тот случай. Ее мышиная возня только усугубит ситуацию. Тем более, она не была абсолютно уверена, что он выполнит угрозу. Что-то подсказывало ей, что он не станет ее убивать. Ей было страшно. Ох, как страшно… но, почему-то, одновременно с этим Харли испытывала невероятный душевный подъем. Какую-то иррациональную радость. Страх и радость. Как такое возможно? Когда двери открылись, он завел ее внутрь и нажал кнопку нулевого этажа. Там располагался морг. Черт, зачем они едут в морг?! Как только двери закрылись и кабина, с легким дребезжанием, поехала вниз, он быстро разомкнул руки и оттолкнул девушку к противоположной стене. От неожиданности она не успела смягчить удар и вписалась щекой. Черт. Опять. Ну что за… Резко обернувшись, Харли прижалась спиной к кабине, стараясь не обращать внимания на боль, разливающуюся по скуле. То же место, в которое ее ударил бандит. Синяк еще не сошел до конца, но слой тонального крема уже позволял скрыть его. Девушка замерла, уставившись на Джокера. Он стоял вполоборота к ней, быстро перемещая заточку между пальцами. Его лицо приняло сосредоточенное выражение, он словно забыл, что находится здесь не один. Харли, у которой от всего пережитого начинала кружиться голова, переступила с ноги на ногу и судорожно всхлипнула. - Не бойся. Я тебя не убью, - милостиво сообщил психопат, даже не взглянув на свою перепуганную жертву. Харли, нервно сглотнув, сипло прошептала: - Я знаю. Этот ответ привлек его внимание. Он с интересом уставился на девушку и вдруг, шагнув к ней, снова приставил к горлу заточку, заставив ее задрать подбородок вверх. - Зна-а-аешь? – прошипел он, приближая лицо к лицу девушки. Ее снова обдало несвежим горячим дыханием, она зажмурила глаза, мысленно приказывая себе заткнуться, но эта здравая идея слегка запоздала. - Да. Если бы ты хотел меня убить, ты бы сделал это, - едва слышно просипела она, открывая глаза. Она не ожидала увидеть его лицо так близко со своим собственным. Черт, он чуть ли не прикасался носом к ее носу, впиваясь хищным взглядом в глаза. - И что же мне с тобой делать, Харли? – насмешливо спросил он. – Раз ты так хорошо меня изучила… Наверное, надо вернуть себе звание «самого непредсказуемого» преступника и прирезать тебя, а? Как считаешь? - Н-не надо… этого и ждут от тебя остальные, - нервно выдавила девушка, вжимая голову в плечи. Ну дернул же ее черт завести этот разговор… Сейчас, когда он вот так смотрел сверху вниз, прижимая лезвие к горлу, вся ее уверенность в собственной безопасности мигом испарилась. Джокер только хмыкнул и отстранился. Он вдруг нажал кнопку «стоп», а затем нажал что-то еще, какой-то другой этаж, Харли не успела рассмотреть. Он снова повернулся к ней. - Что с тобой случилось? М? – ни с того ни с сего спросил он, внимательно разглядывая лицо девушки. Харли понадобилось примерно пять секунд, чтобы сообразить, о чем идет речь. Черт. Должно быть, от удара о стенку кабины крем смазался со щеки, и синяк проступил ярче. Или он заметил плохо замазанную царапину, превратившуюся в лиловый рубец. Черт его знает. - Я… я упала, - пробормотала девушка, машинально прижимая руку к щеке. - Ну да. И поэтому мне назначили другого доктора? – хмыкнул он. Черт, Харли, кого ты пытаешься обмануть? Он ведь тебя насквозь видит. Едва она открыла рот, чтобы ответить, Джокер вдруг схватил ее за предплечье и поменялся с ней местами, одновременно притягивая к себе. - Поговорим в другой раз, - прошипел он, чуть понизив голос. Харли растерянно смотрела ему в глаза. Старые тросы лифта заскрежетали, готовясь затормозить кабину. То, что произошло секундой позже, не имело никакого рационального объяснения. Да и вообще объяснения. Джокер вдруг склонился над девушкой, задравшей лицо вверх, и быстро прикоснулся губами к ее приоткрытым губам. В следующую секунду лифт остановился, двери разъехались в стороны, и мужчина грубо выпихнул ее прочь из кабины. Харли, совершенно шокированная, полетела вперед и приземлилась на колени. Ей вслед раздался взрыв оглушительного хохота, и лифт, с громким скрежетом покатился вниз. Да уж. Насчет «непредсказуемости» он не соврал… Харли, матерясь и отряхиваясь, кое-как поднялась на ноги. К ней уже вовсю неслись санитары и охранники во главе с Холлом и Эддингтоном. Девушка не сразу поняла, что находится на первом этаже здания. - Харлин, с тобой все в порядке?! – воскликнул Эдвард, подлетая к ней. Она сдавленно откашлялась и кивнула. Доктор закинул ее руку на свое плечо, не давая ей рухнуть на пол. - Куда он поехал? – тотчас спросил мистер Холл. Харли лишь ткнула указательным пальцем вниз, все еще не в силах сказать что-либо вразумительное. - В морг?! Какого черта он забыл в морге? – не обращаясь ни к кому конкретно, воскликнул один из санитаров. Мужчины переглянулись между собой и снова направились к лестнице, чтобы перехватить преступника внизу. С Харли остался один лишь Эддингтон. - Он не причинил тебе вреда? Ты не ранена? Отвести тебя в медблок? – он засыпал ее вопросами, с беспокойством вглядываясь в бледное лицо девушки. - Нет, Эдвард… Все в порядке. Он ничего мне не сделал. Все хорошо.