Die, Die My Darling

My plug-in baby Crucifies my enemies When I'm tired of giving My plug-in baby In unbroken virgin realities Is tired of living "Plug-In Baby" Muse

Тусклое январское солнце едва показалось на хмуром небе, посылая слабые лучи заснеженному городу, а Харли, кутаясь в короткую черную куртку, уже топала по тротуару в сторону готэмских доков. В общем-то, она не придавала большого значения выбранному направлению, просто шла, куда глаза глядят. Не было и десяти утра, когда девушка покинула старый завод. Там все спали, даже караульные тихо кемарили на посту. Но Харли не хотела, чтобы кто-нибудь случайно ее заметил, поэтому выбралась через выбитое окно первого этажа, оно не было заколочено. Все вещи оставила в комнатушке, отправилась налегке. В сумочке, висящей через плечо, осталось немного наличности. Никакой одежды, кроме той, что была на ней, Харли не взяла. Девушка не знала, уходит она насовсем, или все-таки вернется на старый завод. Остаток ночи после того, как Джон отпоил ее крепким чаем с капелькой виски, она просидела на матрасе, прижавшись спиной к радиатору. Сон не шел. Ни в какую. Стены давили на плечи, полумрак, тихие шорохи, скрипы по углам навевали паранойю, Харли задыхалась, сходила с ума от страха. Невидящим взглядом рассматривала лохмотья паутины и бахрому облупившейся краски на потолке, вздрагивала каждый раз, когда кто-нибудь из наемников проходил по коридору в сторону уборной. Ей определенно нужно развеяться, прийти в себя. Свежий воздух и длительная прогулка должны помочь. Харли бредет по закоулкам Ист-Энда, бездумно рассматривает нагороженные друг на друга старостройки с грязными ржаво-оранжевыми стенами, облеванными углами, и яркими граффити. Утром так тихо, улицы безлюдны, а дома выглядят заброшенными, нежилыми. С восходом солнца вся преступная мразь расползается по своим склепам, забивается в пыльные, замусоренные щели, чтобы вернуться с наступлением темноты. Днем же здесь практически безопасно… Насколько вообще может быть безопасно в одном из самых прогнивших районов Готэма. Только ее это мало волнует, девушка до сих пор пребывает в прострации, и не в состоянии думать о чем-либо, кроме своего ночного кошмара. Жуткие картинки проносятся перед глазами, она наблюдает за агонией освежеванного итальянца, видит руки, погруженные в красную жижу, и ликующий оскал безумного клоуна… разве такое забудешь? Эти видения крепко-накрепко засели в ее голове, слишком живые, слишком осязаемые. До зубовного скрежета, до багровых пятен. Крики жертвы до сих пор отдаются в ушах… и невменяемый смех, и эхо выстрела. Музыка дьявола. А капелла безумия. Харли не хочет об этом думать, не хочет вспоминать. Тяжело. Страшно. Но от этого никуда не деться. Надо попробовать как-то осмыслить… попытаться понять. Разобраться в своих ощущениях, собрать по кусочкам то, что осталось от бедной несчастной Харлин. Перебрать это, переклеить, выбросить на помойку все, не подлежащее восстановлению. Отправить в утиль. Девушка идет вдоль замусоренного тротуара, медленно переставляет ноги в тяжелых ботинках, распиная подошвами рыхлый снег, варится в соку собственных мыслей. Понимает, почему Джей затеял все это. Она ведь сама его попросила. Переоценила свои возможности, думала, что распрощалась с прежней Харлин, но нет. А сколько ее осталось после сегодняшней ночи, м? Не так уж и много. Можно ли считать это латентным самоубийством? Кто знает. Наверное, да. Она так устала, морально истощена. Потеряла чувствительность. Кажется, даже сердце не бьется. Словно живая мертвячка… Но голова-то работает, мозг лихорадочно соображает. Значит можно взглянуть правде в глаза, попробовать дать беспристрастную оценку тому, что случилось. Не так уж и сложно. Стены рухнули, все разворочено. Жухлое почерневшее сено на месте крушения, выжженная воронка после взрыва ядерной бомбы. Нет никаких преград, не за что зацепиться. Гравитация нарушена, того и гляди, затянет в открытый космос, в сверхмассивную черную дыру. Она дрейфует среди осколков, наблюдает, как взрываются новые звезды, пока у нее заканчивается кислород. Трос перерезан, она астронавт, потерянный во Вселенной. Необъятная пустота, свободный полет. Открывает глаза. Здесь так темно. Но уже не страшно. Харли долго вглядывалась в бездну, и бездна протянула ей руку. Бездна улыбнулась ей кровавыми губами и поманила к себе. Не нужно быть гением, чтобы понять, чего добивался Джокер этим жестоким номером, шоу, устроенном в лучших традициях айнзацгрупп. Он доламывал бреши. Разносил по кирпичику стены в ее голове. И надо признать, ему это удалось… Несмотря на истошные вопли и слезы, несмотря на разбитые губы и заплаканное отражение в осколках карманного зеркальца, - ему удалось. Она не смогла убежать от самой себя. Психологический блок, микрочип, вмонтированный в подкорку мозга, извлечен и разобран. Джокер вырвал его щипцами, вырезал острым ножом вместе с мясом и кровью. Ей с самого детства внушали, что человеческая жизнь – священна. Это аксиома. Закон, за соблюдением которого так строго следит государство, так жестоко карает посягнувших на эту размытую формулу. На эту красивую сказку. Нет никакой «святости жизни». Высосанное из пальца понятие. Самое парадоксальное заблуждение человечества. Грандиозный обман на службе морали, призванной защищать всех беспомощных и бесполезных. Тех, кто заведомо обречен на проигрыш. Люди пытаются обмануть основную движущую силу эволюции – естественный отбор. Они из сил выбиваются, стараясь скрыть страшную правду, приукрасить свое истинное лицо, добавить значимости. Чтобы оправдать никчемное существование толпы потребляющих зомби. И Харли тоже верила в эту чушь. Приходила в ужас, трепетала, думала о последствиях, о том, как можно жить с таким грузом, о том, что преступление неизменно влечет наказание… Но что-то сломалось в ней этой ночью. Небеса не разверзлись над головой после выстрела… ничего не случилось. Мир проигнорировал исчезновение Тони Лучано. Мир не заметил крови на руках его убийцы. Ничего страшного не произошло. Джокер просто вскрыл ее череп, извлек вживленную микросхему, бросил на пол и растоптал. Вытравил искусственный регулятор. Жестоко, кроваво, действенно. Для него цель всегда оправдывает средства. И, наверное, она должна быть признательна… Он лично занялся ее перевоспитанием, не оставил без внимания просьбу бывшего терапевта. Стоит ли благодарить его за такое? О… Ну, разумеется нет. Он сделал то, что посчитал нужным, не спрашивая чужого мнения, не нуждаясь в оценочном восприятии. Для него это просто игра, своеобразный эксперимент. А она – подопытный кролик. Кролик, который не оправдал его ожиданий. Наверное, ей и вправду лучше исчезнуть. Хреновая из нее ученица. Харли, увлекшись мыслями, сама не заметила, как ноги вынесли ее на причал, прямо к докам. Девушка встрепенулась от порыва промозглого ветра, налетевшего с океана, подняла голову и огляделась. Глазам предстала обычная суматоха, царящая в порту в это время года. Грузовые суда на зимовке, чернорабочие таскают какие-то ящики, что-то ремонтируют. В одном из доков мастера латают проржавленную обшивку, восстанавливают защиту подводной части корпуса судна. Рыболовные катера, снующие вдоль причала, кажутся игрушечными на фоне больших пришвартованных кораблей. Холодные волны бьются о бревна пирса, с шумом разбиваются в мелкую водянистую пыль, обращаются в белую пену и отползают обратно. Зимой здесь так серо, даже океан кажется каким-то тусклым, повыцветшим. Вода отливает сталью, брызжет кусочками льда. Чайки, кружащиеся над катерами, оглашают воздух заунывными криками. Солнце снова спряталось за низкими брюхатыми облаками. Так пасмурно и тоскливо. Девушка поежилась, засунула озябшие руки в карманы и присела на один из ящиков, выгруженных на берег. Все равно ведь за ними никто не присматривает. Утренняя прогулка ее утомила, и она решила дать отдых ногам. Безучастно рассматривая суда, стоящие на зимовке, девушка вспомнила, как однажды, давным-давно, отец возил их с сестрой на морскую рыбалку. Харли тогда было лет пять или шесть. Мэгги чуть старше. И Ник Квинзель… совсем молодой. Блондинка нахмурилась, достала из сумки помятые сигареты и закурила. В голову снова полезли воспоминания, неожиданно яркие и живые. Словно картинки в калейдоскопе. Вот они сходят на берег, отец несет на руках маленькую белокурую девочку в ситцевом платье, рядом скачет девчушка лет десяти, с такими же золотистыми волосами, собранными в два хвостика. Им хорошо. Им весело вместе. А дома к ужину их ждет мама, такая улыбчивая и красивая… Очаровательная Шерон Квинзель. Как давно это было… уже пять лет прошло с момента ее похорон. Целых пять лет. Отец так и не смог смириться с преждевременной смертью матери. Не вынес удара. Охладел к своей младшей дочери, которая, взрослея, все больше походила на Шерон. Живое напоминание о его утрате. Сильная боль делает людей эгоистами. Когда Харли больше всего нуждалась в отце – он от нее отдалился. Не хотел бередить свою рану. Он потерял жену… она потеряла мать. Только отец почему-то не думал об этом. Закончилось тем, что девушка, не выдержав, собрала вещи и покинула родительский дом, переехала к подруге по университету, а затем к Кайлу. Отец и дочь перестали общаться. Очередная сгоревшая фотография. Так бывает. Родные люди превращаются в незнакомцев. Эта рана давным-давно затянулась, зарубцевалась, но Харли все равно ощущала фантомную боль на месте ампутированного кусочка. Всегда. До сегодняшнего дня. Кадры семейной кинохроники сменяют друг друга, но она не чувствует никакого отклика внутри. Ничего. Мертвая зона. Давится очередной затяжкой. Закашливается, утирает слезы рукавом шерстяного свитера… Да просто дым попал в глаза. Чего уж там. Она и Ник Квинзель – чужие люди. Даже Джокер... Джей. Принимает в ней больше участия, чем родной отец. Ну не странно ли? Должно быть, мир и вправду сошел с ума. Отшвырнув подальше дотлевший окурок, девушка тяжело вздохнула и перевела взгляд на группу рабочих, занятых ремонтом сухогруза. Они громко переговаривались между собой, один из них, старик лет шестидесяти, рассказывал молодым, как в далеком тысяча девятьсот восьмидесятом плавал на китобойном судне и как-то раз, напившись, свалился за борт. Он чудом спасся и с тех пор не берет в рот ни капли спиртного. Харли отрешенно прислушивалась к словам старика, едва различимым среди общего шума, и думала о своем. Подслушанный разговор натолкнул на одну важную мысль. Ведь любое происшествие, особенно с угрозой для жизни, имеет последствия, которые в корне могут изменить человека, его привычки или мировоззрение. Об этом когда-то и говорил Джокер. Об одном «неудачном дне». Все имеет последствия, все имеет причины, порой совершенно от нас независящие. Говорят, что каждый сам творец своей судьбы. А еще говорят о так называемом «эффекте бабочки». Незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия где-нибудь в другом месте и в другое время. В таком случае, что же стало отправным пунктом его безумия? Что подтолкнуло к краю бездны? Ведь, если задуматься, все имеет начало. Джокер не мог возникнуть на пустом месте. Однажды все линии сошлись в определенной точке, завершив трансформацию монстра. Переломный момент – итог одного очень плохого дня. Так что же случилось? И… и откуда у него эти шрамы? А может… он всегда был таким? Появился из ниоткуда, словно черт из табакерки, и погрузил Готэм в пучину хаоса. Отдает мистицизмом, но все же. Никто ведь не знает наверняка. Почему-то сейчас это казалось ей особенно важным. Если она сможет подобрать ключик, разгадать его тайну, то сможет разобраться в себе, понять, с чем столкнулась. Сможет и дальше балансировать на грани, ухватившись за это, как за последнюю ниточку. Но… буквально через секунду, Харли осознала бессмысленность своих ухищрений. Ведь любая попытка докопаться до истины обречена на провал. Она никогда не узнает правды, потому что не станет спрашивать. А он не станет рассказывать... возможно, Джей даже не помнит, кем был до своей трансформации. Неудачливым преступником, несчастным отцом семейства, жертвой обстоятельств, которые оказались сильнее его... Он начисто выжег из памяти, вытравил кислотой все хорошее, все плохое, отдался во власть безумия, заставил хаос служить себе. Стал его частью. Какая разница, кем он был в прошлом? Любая попытка осмыслить его жизнь, докопаться до первопричины, станет началом конца. Человеческий ум все пытается загнать в определенные рамки, понять и очеловечить. Рассмотреть сквозь призму собственных заблуждений и принципов. Вынести вердикт. Поставить диагноз. Рассортировать. Джокеру это ни к чему. Он - свершившийся факт, стоит воспринимать это просто как данность. И он нужен ей только таким. Человеком без прошлого. Джек, Джозеф, Джон... какая, к черту, разница? Любое из этих имен может быть его прошлым, но ни одно не станет настоящим. Потому что он - Джокер. ... и Джей. Но это только для нее. Она не хочет знать о причинах. Не хочет знать, кем он был «до». Принимает его таким, какой есть. Безумцем, убийцей, маньяком, психопатом. Джокером. Настоящим. И чувствует, что права. Так и надо, так и должно быть. И он, Джей, протягивает ей руку, предоставляет реальный шанс измениться. Остаться с ним. Но для этого она тоже должна отказаться от прошлого, выбросить мусор из головы, подавить инстинкты, вытравить чувства, избавиться от всего лишнего. Стать отражением своего создателя, позволить вылепить из себя идеального монстра. Стать настоящей. Стать его Арлекином. И Харли согласна. Харли пойдет за Джеем куда угодно. Это ведь решено, да? Она всегда знала, что закончится именно так. На каком-то подсознательном уровне понимала, что сопротивляться бессмысленно. Подобное притягивает подобное. Она - ведомая. Она это признает. Такая особенность личности, часть многогранного "я". И в поводыри Харли выбирает его. Потому что он самый лучший. Потому что принимает ее такой, какая есть, видит настоящей, без всей этой "цивилизованной" мишуры. Знает, что они одного поля ягоды. Умудрился же высмотреть это в милой докторше Квинзель. Она жила в окружении проекций, приписывала окружающим те качества, которые порицала, не догадываясь, откуда дует ветер. Психологическая защита. Ее внутренняя борьба, колебания между черным и белым, которые она ошибочно возлагала на других людей. Весь Готэм, весь, - сплошная проекция. Царство Теней. Царство Арлекины из Зазеркалья. Ее родной дом. Ее настоящий дом. Джокер разбил это зеркало. И грани стерлись. Харлин и Харли стали единым целым. Она наконец-то стала самой собой. И чувствует себя превосходно. Стоило лишь принять это. Какой-то нереальный, нечеловеческий приток сил. Уверенность. Удовлетворение. То, что было ночью, уже не кажется ей таким страшным и отвратительным. Нет. Так было нужно. Джокер искал способ достучаться до нее настоящей, сломать психологический барьер. Сильное потрясение сделало свое дело. Теперь она видит ясно, мыслит трезво. Разум кристально чист. Все файлы стерты. Словно второй день рождения. И существует еще одна причина... по которой она хочет остаться с ним. По которой готова идти за ним хоть на край света. Кажется, она привязалась к нему куда больше, чем следовало. Ее место рядом с Джокером. Вот такая валидность. Конструктивная деструкция. Он вывернул наизнанку самую сердцевину, темную червоточину, отрицание которой разрушало ее изнутри. Вытащил правду, погребенную заживо. Не хорошую и не плохую. Без оценки качества. Он не судит, принимает как есть. И за это Харли ему искренне благодарна. Она так устала соответствовать требованиям, так устала следить за каждым словом и жестом, устала контролировать мысли и чувства. Устала жить в нетронутой, девственно чистой реальности. Джей ее выпустил. И, конечно, она вернется на старый завод. Харли, улыбаясь своим сокровенным мыслям, поднялась на ноги и потянулась, разминая затекшую поясницу. Холодное январское солнце выбралось из-за туч, осветило мрачную пристань. Ослепительно-белые блики играют на поверхности черной воды, тонут, рассеиваются в глубине океана. Рабочие уже закончили погрузку контейнеров, отправились на обед. Девушка, проводив взглядом рыбацкий катер, выходящий в открытое море, развернулась и направилась прочь. Насвистывая какую-то легкомысленную мелодию, блондинка топала в сторону маленького кафе, замеченного неподалеку. Утренняя прогулка разбудила аппетит. Желудок выдавал совсем не музыкальные трели. Оставшихся денег хватит, чтобы купить себе сладкую выпечку и стакан горячего американо. Хватит, чтобы купить еще одну пачку ментоловых сигарет. Она обязательно вернется туда, на завод. Ближе к вечеру, когда все проснутся. Может, Джей даже спросит Джона, куда подевалась Харли. А она вернется, как ни в чем не бывало. Заберется тем же путем, что и вышла. Через окно.

***

К вечеру снова похолодало. Красное, словно яблоко солнце давно закатилось за горизонт, а Харли, засидевшись в кафе, не уследила за временем. Уже восемь часов. Перспектива прогулки по ночным закоулкам Ист-Энда не очень-то вдохновляет. Но что поделать. Пора возвращаться, пока Джей ее не хватился. Облачка белесого пара вырываются из приоткрытого рта, Харли быстро шагает вперед, с трудом ориентируясь в лабиринте темных проспектов. Заблудиться легко, но она уверена, что движется в правильном направлении. Куртка застегнута до самого подбородка, озябшие руки в карманах. В этом году зима на удивление холодная и многоснежная. Шмыгнув носом, Харли свернула за угол и оказалась в одном квартале от заброшенного завода. Пустырь вокруг старого здания, обнесенного ржавой оградой, хорошо просматривался от начала той улицы, вдоль которой шла девушка. Первое, что бросилось ей в глаза – красно-синие сигнальные огни. Их ни с чем не перепутаешь. Копы. Все пространство вокруг забора окружено полицейскими автомобилями. Что за…? Девушка резко затормозила, не веря своим глазам. Откуда их столько?! Что случилось? Это что – облава? Дьявол! Харли, сообразив, что на открытом пространстве ее могут заметить, метнулась в сторону ближайшего дома, спряталась в тени, и осторожно выглянула из-за угла. Кажется, она не ошиблась. Облава. Копы окружили завод. Кто-то из полицейских ругается в рупор, приказывая сложить оружие и немедленно сдаться. В ответ раздается автоматная очередь. Белые вспышки в повыбитых окнах. Руководители операции разрешают открыть огонь. Началась перестрелка. Хорошо, что она вне досягаемости. Но как же все остальные? Где Джей? Где Джон? Что вообще происходит? Как копы вычислили их убежище? Что она пропустила?! И самое главное – что теперь делать? Разумеется, первой мыслью было броситься вперед, в гущу событий, принять сторону Джокера, помочь отбиться от полицейских… Но она быстро сообразила, что в такой неразберихе – это наихудший вариант. Если ее не поймают копы, то велик шанс нарваться на пулю своих же «товарищей». В темноте ее никто не узнает, решат, что она одна из легавых. Нет. Это глупо. Нельзя высовываться. У нее даже оружия нет. Приглядевшись, девушка заметила группу спецназа, они начали операцию по захвату здания. Недалеко от полицейской машины стоит человек в пальто. Харли узнала его. Это комиссар Гордон. Он отдает приказы, машет кому-то рукой, с зажатым в ней пистолетом. Девушка, до крови кусая губы, наблюдает за происходящим. Черт. Сложно стоять на месте, ничего не предпринимая. Но нельзя поддаваться эмоциям. Если копы ее поймают, то выведут из игры, и Джею она ничем не поможет… Хоть бы он сумел выбраться, хоть бы ему удалось отбиться. Остается только надеяться. Харли, пребывая на грани истерики, сетуя на свою беспомощность, цеплялась пальцами за кирпичную кладку, загоняла под ногти ржавую грязь. Наплевав на осторожность, высунулась из-за угла. Она не знала, что предпринять. Мозг отказывался признавать реальность происходящего. Девушка просто не понимала, как такое возможно. Как полиция обнаружила их убежище? Вот дернул же черт пойти прогуляться именно сегодня! Она должна быть рядом с Джеем. Должна прикрывать его спину. Должна. - Эй, эй, блондиночка, - совсем рядом послышался чей-то осипший шепот. Харли, вздрогнув, порывисто обернулась и со злостью уставилась на окликнувшего ее человека. Рыжие, торчащие во все стороны патлы, мешковатая одежда... Трэвис! Мужчина приложил палец к губам, приказывая молчать и, схватив ее за отворот куртки, потащил вдоль стены, подальше от полицейских. - Трэвис, что случилось? Где Джокер? – вполголоса зашипела обеспокоенная блондинка. Но провожатый молчал, продолжая тянуть за собой. Воротник куртки врезался в горло, Харли начала задыхаться. Вцепившись в запястье мужчины, она повернулась к нему лицом и угрожающе процедила: - Отпусти. Сейчас же. Трэвис тут же убрал руки и поднял их ладонями вверх. - Как скажешь, - примирительно произнес он. – Просто надо двигать быстрее, пока никто из легавых нас не заметил. - Где Джокер?! – пропустив его реплику мимо ушей, воскликнула девушка. - Он ушел до того, как запахло жареным, - нервно оглянувшись, ответил наемник. И, тут же нахмурившись, пробормотал: - Вообще-то, я торчу здесь не просто так. Он велел тебя разыскать и привести к нему, - добавил Трэвис, отводя глаза в сторону. - Правда? – удивленно выдохнула блондинка, с детской наивностью глядя на рыжего головореза. Тот торопливо кивнул. - Да, конечно. Идем. Схватив девушку за руку, он снова потащил ее за собой в сторону автомобиля, припаркованного на углу перекрестка. Харли старалась не отставать. Слова Трэвиса запали ей в душу. Сердце забилось чаще. Такое странное, смешанное чувство… Джей снова обвел полицию вокруг пальца. И не забыл о своей подопечной. Велел Трэвису привести ее. Черт, да она просто счастлива! Поскорей бы его увидеть, убедиться, что все в прядке. Она ведь так волновалась. Хорошо, что все обошлось. Наемник занял место водителя, Харли плюхнулась на сидение рядом с ним и машина резко сорвалась с места. Девушка, пристегиваясь на ходу, повернулась к подручному Джокера и снова попыталась завести разговор: - Трэвис, а что там случилось? Почему столько копов? - Мне-то откуда знать? – пробурчал мужчина, откидывая со лба прядь спутанных рыжих волос, - Все произошло слишком быстро. Мы с Джоном и боссом были в подвале, когда прибежал Крипер и начал орать, что заметил легавых. Босс приказал ему собрать остальных и выставить снайперов, а нам с Джоном велел топать за ним. Мы ушли через черный ход. Успели до того, как легавые оцепили здание. Джон и босс забрали тачку, а мне он велел спрятаться неподалеку и ждать тебя, - рассказывал Трэвис, сосредоточенно глядя вперед. Он хмурился, нервно прикусывал губы. Ей показалось, что парень нарочно отводит глаза. Харли, откинувшись на спинку сидения, обдумывала его рассказ. Вроде бы, все логично, да только... что-то не вяжется. Слишком уж гладко он излагает. Нет, разумеется, такая забота ей льстит, но, если честно… это не похоже на Джея. Будем смотреть правде в глаза. Как бы ей не хотелось поверить Трэвису, она не могла отделаться от смутного подозрения, странного чувства тревоги, вызванного словами наемника… Но какой смысл врать? Зачем ему это? - Слушай, Трэвис, а куда мы едем? – как бы невзначай спросила она, вглядываясь в темноту извилистых закоулков, мелькавших за ветровым стеклом. - К моей сестре. Ее сейчас нету в городе. Хата пустует. Джон знает, где это, - отрывисто произнес наемник, выкручивая руль вправо, - Они с боссом будут ждать там. - А далеко? – не унималась Харли. - Еще минут десять, - раздраженно пробормотал мужчина. Девушка, заметив его недовольство, умолкла и отвернулась к боковому окну. Фонарей почти нет, кругом полуразвалившиеся пятиэтажки. Однозначно, Ист-Энд. За пределы района они не выехали. Что ж… посмотрим. Чувствуя потребность закурить, она вытащила из кармана нераспечатанную пачку Marlboro и сорвала прозрачную упаковку. - Будешь? – Харли протянула сигарету своему спутнику. Трэвис как-то странно взглянул на нее и кивнул. Они закурили. Салон быстро наполнился едким табачным дымом, и девушка поспешила приоткрыть окно. Наконец, раздолбанный бьюик остановился у одного из кирпичных домов, который ничем не отличался от остальных в этом квартале. Мужчина и девушка выбрались из машины, направились к подъезду. Странно, свет нигде не горит. Трэвис сказал, что Джей и его помощник должны быть на месте. Но, возможно, они просто не хотят привлекать внимание, а может, в этом доме вообще нет электричества. Черт его знает. Наемник придержал деревянную дверь, болтавшуюся на одной петле, и пропустил Харли вперед, в темноту загаженного подъезда. Девушка, стараясь не споткнуться, начала подниматься по лестнице. Лифта здесь, разумеется, нет. - Какой этаж? – негромко поинтересовалась она, обращаясь к провожатому, громко пыхтевшему за спиной. - Четвертый, - буркнул мужчина. Девушка, вздохнув, продолжила подниматься. Она старалась ступать как можно легче, шаткие растресканные ступени не внушали доверия. Впрочем, как и все в этом доме. С горем пополам преодолев последний пролет, блондинка замерла на площадке четвертого этажа. Трэвис, мучаясь одышкой после подъема, оттеснил ее в сторону и, звякнув ключами, отпер деревянную дверь рядом с лестницей. - Заходи, - грубо хватая девушку за плечо, скомандовал рыжий наемник. Прежде, чем Харли успела что-либо сообразить, он затащил ее в прихожую и захлопнул дверь. - Эй, давай аккуратней! - возмутилась блондинка, больно ударившись локтем о стену. Потирая ушибленную руку, она шагнула в сторону узкого коридора. Тут темно, хоть глаз выколи. - Джей? Ты здесь? – негромко позвала девушка, всем сердцем надеясь услышать знакомый голос. Когда дверь захлопнулась, ей стало совершенно не по себе. Она ощутила сильное беспокойство. Подозрение, не отпускавшее ее всю дорогу, многократно усилилось. Что-то здесь нечисто… Где, черт возьми, Джокер? - Его здесь нет, - усмехнулся Трэвис, включая расколотый настенный торшер. Харли, на секунду зажмурившись от яркого света, тут же обернулась и в замешательстве уставилась на мужчину. Гаденькая улыбочка, игравшая на губах, не внушала доверия и невероятно бесила. А его слова… - Что это значит? Ты же сказал… - начала было Харли, стараясь взять себя в руки. Сердце на мгновение сжалось. Знакомый спрут страха зашевелился под ребрами, протянул свои щупальца к горлу. - Я солгал. Босса здесь нет. Его верной шавки тоже. Только ты да я, цыпочка, - скаля кривые зубы, улыбнулся головорез. – И скоро здесь будет Джованни Лучано. Он жаждет с тобой познакомиться, - глумливо добавил он. - Лучано?.. – с недоумением повторила Харли. Эта фамилия показалась ей смутно знакомой. Где она могла слышать… о, черт. Тот итальянец, которого она застрелила. Его звали Тони Лучано. Твою-то мать! - Но у нас есть еще минут двадцать. Я успею с тобой позабавиться, девочка, - делая шаг в сторону ошалевшей блондинки, пробормотал мужчина. Он начал расстегивать ремень, на котором держались брюки. Харли, вытаращив глаза, попятилась было к стене, но вовремя сообразила, что отрезает себе пути отступления. Выброс адреналина. Учащенное сердцебиение. Она вдруг метнулась вперед, оттолкнула Трэвиса в сторону, и, вцепившись в замок, попыталась открыть входную дверь. Ничего не вышло. Это гавнюк ее запер. Да какого черта?! Она не успела ничего предпринять, когда мужчина, разъяренный неожиданным сопротивлением, схватил ее сзади за шею и оттащил от двери. Сдавленно вскрикнув, блондинка поперхнулась воздухом и закашлялась. Трэвис ослабил хватку, сообразив, что переусердствовал. Убивать девчонку он не планировал. Харли тут же воспользовалась этой ошибкой и с силой лягнула его по голени. Удар получился крайне болезненный. Мужчина взвыл и оттолкнул ее прочь. Девушка, держась руками за шею, метнулась в противоположную сторону, прямо по коридору. Если входная дверь заперта, можно попробовать выбраться через окно. Обычно, в таких домах есть пожарная лестница. Главное, успеть до нее добраться. Харли резко затормозила у входа в какую-то комнату, чудом не вписавшись в косяк. Здесь очень темно. Но, кажется, окно чуть-чуть приоткрыто. Занавески колышутся на ветру. - Стой ты, тупая сука! – взревел Трэвис, бросаясь в погоню. Харли, не помня себя от страха, кинулась вперед, но заметив какую-то тень, отделившуюся от стены, остановилась как вкопанная. - Попалась! - воспользовавшись ее замешательством, наемник снова схватил блондинку на шею и притянул к себе. Харли почувствовала, как холодное острое лезвие замерло у самого горла. - Трэвис, Трэвис, Трэвис… - прошелестел знакомый выразительный голос. Он принадлежал высокому мужчине, стоявшему рядом с окном. Девушка и рыжий головорез одновременно выдохнули и уставились на него. А Джокер, недовольно прищелкнув языком, вышел из тени и поднял левую руку с зажатым в ней пистолетом. Харли, увидев, кто стоит перед ней, обрадовано пискнула и, забыв о ноже, приставленном к горлу, сделала шаг вперед. Трэвис же, признав босса, заметно побледнел и плотнее прижал к себе девушку, рассчитывая воспользоваться ею в качестве живого щита. Он чуть надавил на лезвие, и блондинка тут же застыла, вытаращив глаза. Она почувствовала, как из царапины вниз по шее поползла тонкая струйка крови. Всякое желание дергаться отпало само собой. Она лишь беспомощно хлопала ресницами, глядя на Джокера, да цеплялась пальцами за предплечье наемника. - Харли? – едва заметно приподняв брови, произнес клоун. Он наконец-то обратил внимание на заложницу в руках рыжего головореза. Должно быть, он меньше всего рассчитывал ее здесь увидеть, но удивляться не стал. Не до того. Пистолет, направленный в голову бывшего соратника, немного подрагивал. - Значит, ты продал меня Лучано, Трэвис? – как ни в чем не бывало, оскалился Джокер, снова переводя взгляд на противника. - Босс, я… - тот хотел что-то возразить, но клоун, тряхнув головой, громко воскликнул: - Заткнись! Ты сдал меня итальяшке. А тот навел Гордона. Знаешь, как поступают с такими, как ты, а? Харли почувствовала, как задрожала рука наемника с зажатым в ней лезвием. Нож оцарапал шею. - Их связывают по рукам и ногам. Потом ставят на живот ведро с крысами. И начинают его нагревать. Крысы прогрызают себе пути к отступлению. Через твои потроха, Трэвис, - плотоядно облизнувшись, прошипел психопат. Он подходил все ближе, в то время как ошалевший от страха наемник, волоча с собой девушку, пятился в сторону двери. - Для такой крысы как ты, это подходящая смерть, - прорычал Джокер, угрожающе глядя на Трэвиса. – Но. За отсутствием времени, я просто тебя пристрелю, - растянув губы в подобие веселой улыбки, пообещал преступник. - Ты не посмеешь… - прошипел припертый к стенке мужчина. – Тогда придется убить и девку. - Думаешь, меня это остановит? – усмехнулся клоун. Но, посерьезнев, он хмуро взглянул на Харли и направил пистолет в лицо девушки. Какая-то доля секунды… она подняла глаза, посмотрела на Джокера. Этого хватило, чтобы понять, что он действительно собирается выстрелить. Она уже видела этот взгляд. Пустой и темный, как глазницы всадника Смерти. Но он медлит. Палец скользит по спусковому крючку, не дожимая его до конца. Он дает ей шанс. Простой выбор. Хочет она жить или нет. Хочет. Все получилось само собой, словно она всю жизнь только этим и занималась. Наверное, уроки самообороны все-таки не прошли даром. Она вдруг обеими руками вцепилась в запястье Трэвиса и, отодвигая его подальше, на мгновение оторвала нож от своего горла и, разгибая локоть мужчины, шагнула вперед и в сторону, открывая его для выстрела. В ту же секунду пуля пробила глаз ошеломленного головореза. Кровь, вперемешку с мозгами и крошевом черепа, забрызгала стену. Харли, взвизгнув, отскочила подальше, а убитый наемник растянулся на грязном линолеуме. Джокер, опустив пистолет, пару мгновений рассматривал труп, а затем направился в коридор. Потрясенная девушка, машинально ощупывая царапину на шее, бросилась следом. Клоун, как-то странно прижимая правую руку к телу, подошел к двери и, подергав замок, убедился, что та заперта. - Где ключ? – негромко спросил мужчина, разворачиваясь вполоборота. - Не знаю. Наверное, у Трэвиса, - пробормотала она, робко глядя на Джея. - Принеси. Быстро. Дважды повторять не пришлось, Харли тут же метнулась в комнату. Чуть не поскользнувшись на луже растекшейся крови, девушка присела рядом с убитым и быстро обшарила карманы его мешковатой куртки. Вытащив связку ключей, побежала обратно. - Вот. Держи. - Давай сама, - поморщившись, ответил убийца. Он убрал пистолет в карман и сейчас зажимал ладонью плечо. Из-под пальцев сочилась кровь. Только сейчас до Харли дошло, что рукав фиолетового пальто пропитался чем-то багрово-красным, а с запястья стекает кровь, дробно капая на светлый линолеум. Он ранен. Черт побери… Ранен. - Джей… - испуганно выдохнула блондинка. Но Джокер только тряхнул головой и нахмурился. - Открой эту гребаную дверь, - процедил сквозь зубы. Она поспешила исполнить приказ, но не успела загнать ключ в замочную скважину, как на лестнице вдруг послышались голоса. Несколько итальянских ругательств и громкий топот. Люди Лучано. Джокер, схватив Харли здоровой рукой, быстро оттащил от двери. - Дьявол… - едва слышно выругался мужчина. Девушка с отчаянием уставилась на него. - Джей… что нам делать? – шепотом спросила она. - Пожарная лестница, - так же тихо ответил убийца. Они развернулись и побежали обратно в комнату, к распахнутому окну. На грязно-белом подоконнике и раме виднелись смазанные кровавые отпечатки. Значит, так он здесь оказался. Тем же путем. По пожарной лестнице. - Давай живее, - скомандовал Джокер, подталкивая блондинку к единственному выходу из квартиры. Харли полезла первой. Она без труда выбралась из окна и спрыгнула на проржавленные ступени лестницы. Даже от ее небольшого веса эта шаткая конструкция зашаталась. Взглянув вниз, девушка почувствовала, как у нее кружится голова. Только этого не хватало. Четвертый этаж, внизу голый асфальт. Если она оступится и упадет, то наверняка разобьется. Или сломает ноги. И черт его знает, что хуже. - Спускайся же, ну, - нетерпеливо толкнув ее в спину, прошипел Джокер. Он уже свесил одну ногу через подоконник, а Харли мешала выбраться полностью. В квартире задребезжал звонок. Скоро они начнут ломать дверь. Тяжело вздохнув, девушка взяла себя в руки и, стараясь правильно распределять вес, начала спуск. Позади нее послышался скрип, лестница снова качнулась. Она, вцепившись руками в перила, оглянулась назад. Джей выбрался. Пока, вроде бы, все в порядке. Он тоже держится за перила, прижал раненную руку к груди. Лицо такое сосредоточенное, грим смазан. Спутанные зеленоватые волосы лезут в глаза. Чертов ветер. Харли продолжает спускаться. Осталось еще два пролета. Уже не так страшно, если проржавленная конструкция вдруг не выдержит. Второй этаж. Ступени закончились. Лестница обрывалась в семи футах над землей. Придется прыгать. Благо, не высоко. Усевшись на последнюю ступеньку, Харли вцепилась в перила и, развернувшись, спустила вниз ноги и туловище, повисла на вытянутых руках, разжала пальцы. Короткий полет, мягкое приземление. Даже ступни не отбила. Джокер спрыгнул следом за ней, приземлился беззвучно, почти по-кошачьи. А сверху, из распахнутого окна доносится грохот выламываемой двери и громкая ругань. Уже в квартире. - Вот они! – кто-то из итальянцев догадался проверить окно. Харли, задрав голову, посмотрела наверх, заметила мужчину, он свесился через подоконник. - Стреляй, Франко! – крикнул ему товарищ. В руках итальянца блеснуло оружие. В то же мгновение девушка почувствовала, как кто-то схватил ее за предплечье и потащил за собой, в темноту переулка. Затем послышалась короткая автоматная очередь. - Быстро свяжитесь с Карло, пусть он их перехватит! Снова стрельба. Но они уже свернули под какую-то арку, вне зоны досягаемости для пистолета-пулемета, из которого без разбора палил этот сукин сын. Грохот выстрелов, эхо рикошетит от стен, в ушах стучит кровь и адреналин. Харли со всех ног несется за Джокером, старается не отставать. Они удирают какими-то закоулками, кривым темными улочками, спотыкаясь о разбросанный мусор, скользя по подмерзшему тротуару. Ни черта не видно. Харли не знает, куда они бегут, не разбирает дороги. Просто несется за Джеем. Страх придает силы, подгоняет, заставляет двигаться на пределе возможностей. Главное, не отставать. Он ведь даже не оглядывается. Наконец, миновали узкую арку, оказались в пространстве между двумя домами. Справа полупустые мусорные контейнеры. Окна на первом этаже заколочены. Мужчина немного замедлил шаг, направился к дороге. Харли, тяжело дыша, поспевала за ним. Неожиданно послышался визг тормозов, и закоулок осветили фары подлетевшего автомобиля. Девушка на мгновение прикрыла глаза, чересчур яркий свет ослепил ее. Какого черта? Это еще кто? Вторая машина преградила путь. Из нее выскочили какие-то люди. Все вооружены. Целятся прямо в них. Черные пустые глазницы пистолетов и автоматов. Их взяли на мушку. - Блядь, - коротко выругался клоун. - Джей, что нам делать? – шепотом спросила Харли. Она стояла рядом, чувствуя неодолимое желание спрятаться за спину мужчины. Страшно. Невероятно страшно. - Заткнись, - процедил Джокер, исподлобья разглядывая окруживших их итальянцев. В левой руке он сжимал пистолет. Единственное оружие, не считая ножей, против десятка пистолетов-пулеметов и автоматов. Если начнет отстреливаться, обоих мгновенно превратят в решето. - Сеньор Лучано, мы его взяли, - передал по рации один из «солдат»*. – На углу двадцать третьей и четвертой. - Отлично, Карло. Сейчас будем, - ответил искаженный помехами голос. - А что делать с девчонкой? – спрашивает один из вооруженных типов, кивая в сторону Харли. - Пока – ничего. Дождемся сеньора Лучано, - отвечает первый. Так они и стоят, под прицелами автоматчиков. Харли чувствует дрожь в коленях. Чувствует запах пороха и бензина, и крови, пропитавшей пальто. Джокер так близко. Почему-то ее это успокаивает. Он выкрутится. Обязательно что-то придумает. С ним она в безопасности. Девушка жмется к клоуну. Он втянул шею, ссутулился. Смотрит исподлобья на всех этих людей. Ему не страшно. Он в гневе. Жует свои шрамы, проводит языком по измазанным краской губам. Вместе с остальными ждет появления капо. И Харли ждет. А что еще прикажете делать? Наконец, из-за угла вырулил черный седан. Из него вышли трое мужчин. Водитель остался на месте. Двое громил в пиджаках, очевидно, телохранители. Они встали по обе стороны невысокого итальянца, лет сорока на вид, в черной шляпе и черном пальто. Лицом он похож на покойного Тони. Это и есть Джованни. Предводитель преступной шайки подошел ближе, и, прищурив глаза, уставился на клоуна. - Значит… попался, ублюдок, - прокомментировал он незавидное положение, в котором оказался известный всему Готэму психопат. Тот лишь осклабился. Оскалил по-звериному зубы, вперился взглядом в лицо итальянца. Харли шумно вздохнула. - Ты убил моего брата, Джокер, - снова заговорил Лучано. – Я сделаю с тобой тоже самое. Сдеру кожу заживо и скормлю ее свиньям. Я буду смотреть, как ты подыхаешь, - с ненавистью произнес он. Джокер безмятежно выслушал эту угрозу, пожал плечами и сплюнул на тротуар, прямо под ноги итальяшке. Харли с удивлением уставилась на него. Забавно, что, несмотря на весь ужас происходящего, она еще способна испытывать какие-то эмоции, кроме страха. Очевидно же, что этот Джованни не шутит. С мафией вообще шутки плохи. Они по самое горло в дерьме, а Джей улыбается. Ему наплевать на слова итальянца, на него самого и «солдат», готовых изрешетить пулями их обоих. Он улыбается. И Харли видит, как бесится капо. - Скоро доскалишься, чертов клоун, - скрежещет зубами мужчина. Из кобуры на поясе он достает пистолет: – Увидим, кто будет смеяться последним. Но, вместо того, чтобы выстрелить, итальянец указывает пистолетом на девушку. - Это твоя подружка, Джокер? Может, начать с нее, а? Подойди-ка сюда, девочка, - приказывает Лучано. Харли нервно глотает комок, образовавшийся в горле, неуверенно смотрит на Джея. Тот не обращает внимания, наблюдает за итальянцем. - Иди сюда! - раздраженно воскликнул преступник. Какого черта? Что ему надо? Харли не хочет оставлять Джея. Жмется к нему, не знает, что делать. А капо теряет терпение. Девушка видит, как на его виске пульсирует жилка. Он взбешен. Того и гляди, выпустит в них всю обойму. Лучше подчиниться приказу. Может, так она выиграет немного времени. Она делает шаг вперед. Осторожно подходит. Джокер не трогается с места. Даже не смотрит на девушку. - Взять ее, - коротко командует капо. С двух сторон к Харли подходят стрелки. Хватают под руки, подтаскивают к боссу. Итальянец рассматривает блондинку, хватает ее за щеки, оттягивает кожу. Улыбается. В щербинке между зубами застрял листочек салата. Харли пытается отвернуться, но его толстые пальцы больно впиваются в скулы. - Хорошенькая шлюха, - выносит он свой вердикт. – Это не та ли докторша из психушки, которую ищет Гордон? – обращаясь к своим соратникам, спрашивает Лучано. Те молчат, пожимают плечами. Никто не знает. Харли молчит, смотрит ему в лицо. Взгляд нехороший, волчий. Вцепиться бы в горло этому недоноску. - Уведите ее, - цедит сквозь зубы мужчина, - делайте, что хотите, а потом бросьте Гордону. Это ему мой подарочек. Надо поддерживать отношения с комиссаром, - смеется капо. - М-м… и с его мышиным дружком, полагаю? – неожиданно подал голос Джокер, разглядывая ночное небо. – Скоро он будет здесь, и ты лично убедишься в его дружелюбном настрое, когда начнешь подбирать зубы с асфальта. - Заткнись, чертов фрик! – приходя в еще большую ярость, заверещал итальянец. Джокер расхохотался. Харли не слышала продолжение разговора, двое громил поволокли ее прочь из переулка. Девушка все оглядывалась, упиралась ногами в землю. Какого черта ее уводят?! Она должна оставаться с Джеем! Он ведь совсем один в окружении этих ублюдков. Он ранен. Ее продолжают тащить. Она не даст себя увести, не бросит его! Черт… Силы не равны. Ей заломили руки, дергаться бесполезно. Девушка снова пытается оглянуться. Ее увели за машины, тащат куда-то за угол. И Харли вдруг понимает, что действительно может помочь ему, спасти и себя, и его. В окружении она ничего не могла предпринять, но сейчас… осталась один на один с двумя вышибалами. И судя по их тупым лицам, умом они явно не блещут. Зато у них есть оружие и железные кулаки. Силой здесь ничего не добиться, но можно попробовать воспользоваться своей слабостью. Это ради Джея. Когда они зашли за угол, Харли неожиданно расслабилась, перестала сопротивляться, исподтишка наблюдая за провожатыми. Те, обменявшись взглядами, отметили благоприятную перемену в поведении пленницы. Может, стоит воспользоваться разрешением, данным капо? Они могут с ней позабавиться, а потом отдать копам. Девка-то и вправду хорошенькая. Блондинка споткнулась, чуть не зарылась носом в асфальт. Мужчины ее удержали. Харли одарила их благодарной улыбкой. - Простите… у меня развязался шнурок. Можно? – приподнимая брови, выразительно смотрит вниз, на свои ботинки. Улыбается, хлопает ресницами. - Давай быстрее, - разрешает один из мужчин. Они отпускают ее. Стоят рядом, чересчур близко. Харли делает шаг вперед, нагибается, демонстрируя округлые ягодицы, обтянутые красно-черной кожаной тканью, и неторопливо завязывает шнурки. Мужчины, вполне естественно, уставились на ее задницу. Один из них недвусмысленно свистнул. Отлично. Проглотили наживку. Потеряли бдительность, тупые ублюдки. Все просто – убей или будь убитым. Она знает, что эти двое пялятся на нее, представляют без штанов, с раздвинутыми ногами. Мысленно примеряются. И она знает, что ни черта у них не получится. Она не позволит им пользоваться собой. Все просто – убей или будь убитым. Раньше она не сталкивалась с подобным выбором. Но условия игры изменились. Она сама изменилась. В этом мире все сводится к выживанию. Простая формула, которую не встретишь ни в одном учебнике. Убей или будь убитым. В следующую секунду Харли со всей силы ударила локтем в пах ближайшего вышибалу. Он мгновенно согнулся, упал на колени, держась за отбитые яйца. Блондинка резко подпрыгнула, разворачиваясь и выбрасывая вперед ногу, обутую в тяжелый армейский ботинок. Этот удар пришелся по подбородку второго мужчины, снизу вверх. Послышался хруст сломанной шеи, и он ничком рухнул к ногам разъяренной девушки. Пока первый, ошалевший от боли амбал хватал воздух ртом, напрасно силясь подняться, Харли развернулась и добила его точным ударом в висок. Мгновенная смерть. Все это не отняло много времени. Меньше минуты. И она в окружении трупов. Вот что значит эффект неожиданности. Что делать дальше? Первой мыслью было сбежать. Инстинкт самосохранения. Голос разума. Второй – спасти Джокера. Голос сердца. Она не может уйти, не может его оставить. Он ранен, ему не отбиться от людей капо. Их слишком много и у них есть оружие. Что он может с одним пистолетом и парой ножей? Ничего. Лучано убьет его. Харли этого не допустит. Сама мысль о смерти Джея отозвалась невыносимой болью в груди, у самого сердца. Еще один ампутированный кровавый кусок – половинка от целого. Что у нее останется? Жалкие лоскуты. Псам на закуску. Она на все пойдет, лишь бы вытащить своего клоуна из передряги. Нарвется на пулю, если придется. В этом вся правда. Это – ее настоящее. Она не выживет без него. Не захочет жить. Без него мир потеряет краски. Без него все потеряет смысл. Без Джокера нет и Харли. Вот так просто. Блондинка, смахнув набежавшие слезы, присела на корточки рядом с одним из убитых громил и подняла пистолет-пулемет. Тяжелый. Ее внимание привлекла граната, прицепленная к кобуре мертвеца. Губы девушки растянулись в злорадной усмешке. О, кажется, теперь она знает, что делать. Будет большой ба-да-бум. Нервно хихикнув, Харли отцепила гранату, сжала ее в кулаке. Только... она ведь не в курсе, как правильно ею пользоваться. Вдруг ничего не получится? Что тогда? Ее расстреляют. Но она отвлечет внимание и, возможно, он успеет что-нибудь предпринять... Ха. Это даже забавно. Спасти Джокера ценой собственной жизни. Хорошая выйдет шутка. Он оценит. Смятенное сознание, полное помутнение. По краю тумана кровавой ниткой тянутся буквы, словно бегущая строчка в нижнем углу экрана. Она должна спасти Джея, чего бы это ни стоило. Какой-то истерический бред. Ее трясет. Руки трясутся. Губы слегка подрагивают, складываются в улыбку. Она может погибнуть. Действительно может. Это ведь не игра. Харли давится смехом, зажимает дрожащей ладонью рот, крадется вдоль кирпичной стены с пистолетом-пулеметом в руке, с осколочной гранатой в кармане. Добравшись до угла дома, осторожно выглядывает. Прошло не больше трех-четырех минут с тех пор, как ее увели. Никто и не заподозрит. Они все еще целятся в Джея, держат его на мушке. Боятся подходить ближе, несмотря на численное превосходство. Даже пушки не прибавляют уверенности. Но рано или поздно кто-нибудь сделает первый шаг, учует кровь, поймет, что зверь загнан в угол. Они бросятся на него, словно свора охотничьих шавок. Живым ему не уйти. Харли чувствует острую боль в груди. Кусает губы, считает до трех. - Раз. Она достает гранату, разгибает усики предохранительной чеки. Эта штука довольно тяжелая, оттягивает ладонь. - Два. Харли выходит из своего убежища, приложив усилие, выдергивает чеку. - Три… - шепотом считает блондинка. Она замахивается. Рычаг еще не опущен. Граната пока не опасна. - Джей, прячься!!! – горло рвет истеричный крик. Мужчина с удивлением смотрит на Харли, кивает, реагирует мгновенно. Пока люди Лучано во главе с самим капо оглядываются, пытаясь понять, что происходит, девчонка прицельно швыряет гранату прямо в толпу автоматчиков. Тотчас отпрыгивает назад, за угол дома, садится на землю и затыкает уши. Она ожидает взрыва. Но ничего не происходит. Харли не понимает, начинает паниковать. Неужели не получилось? Но спустя три секунды, раздается резкий отрывистый хлопок. Громкий звук рикошетит от стен, усиливается эхом в пустом переулке. Из-за угла выплывает облачко черного дыма. Это что – все? Она ожидала большего, черт возьми. А в фильмах это выглядит гораздо эффектней. Немного разочарованная, Харли, подождав, пока пыль уляжется, поднимается на ноги, снова выглядывает из-за стены. Одна из машин горит, стекла повыбиты. Вокруг валяются люди. Все, кто стоял там, куда она швырнула гранату, либо мертвы, либо серьезно ранены. Пара человек, чуть подальше, лежат лицом вниз, зажав уши. Они еще живы. Они представляют опасность. Черный дым от машины застилает обзор, тянется вверх клубами. Наверное, автомобиль тоже скоро взорвется. Харли не знает. Ничего не понятно. Где Джей?! Она снимает оружие с предохранителя, пользуясь дымом, как маскировкой, короткими перебежками, прячась за другими машинами, рвется вперед. Ищет Джея. Господи, хоть бы он успел спрятаться. Хоть бы его не задело. Боже, что она натворила?! Не особо прицеливаясь, жмет спусковой крючок, стреляет по лежащим на земле людям. Короткая очередь, отдача уводит пистолет вверх. Харли кусает губы, глаза слезятся от дыма. Ни черта не видать. Она идет дальше, прямо к горящей машине. Как скоро она взорвется? Сколько у нее времени? - Джей?! Джей!!! – визжит девушка, кашляет, едкий дым забивает горло. Она подходит к автомобилю, замечает какое-то движение. - С… сука, - бормочет мужчина. Он, полулежа, прислонился спиной к колесу. Лицо окровавлено, в руке пистолет. Шляпа валяется рядом. Лучано. Харли, чувствуя подкатившую к горлу желчь, лютую злобу, подходит к нему. Наблюдает, как он силится поднять пистолет. Подыхающая гадюка, все еще брызжет ядом. Девушка опускается на корточки рядом с ним. Она улыбается, смотрит ему в глаза. - Это я убила твоего брата, - шипит Харли сквозь зубы. Последний взгляд, полный ненависти, предназначается ей. Девушка снова жмет на крючок, пули врезаются в тело, взрезают плоть, расцветают багровыми маками. Харли запрокидывает голову, смеется. Громко, надрывно. В горле першит от дыма, горчит от желчи. Времени мало, она поднимается на ноги, пошатываясь, идет дальше. Щерится, морщится, высматривает своего клоуна. Среди убитых его не видно. Где же он, черт побери? - Джей! – снова кричит блондинка. Вдруг, слышит какой-то скрежет. Резко оборачивается, идет на звук. Видит, как приоткрылась крышка железного мусорного контейнера. Видит руку в фиолетовой перчатке, видит рукав пальто. Затем растрепанные зеленые волосы. - Джей!!! – смеясь и плача одновременно, несется к нему, подставляет плечо, помогает выбраться. Все хохочет, не может остановиться. Джей трясет головой, словно мокрый пес, кажется, слегка оглушен, но в порядке. Все с ним хорошо. - Пиздец… - выдает он первую фразу. Харли громко всхлипывает и улыбается. - Быстро. Уходим. Сейчас снова рванет, - схватив за шиворот, мужчина потащил ее в сторону темной арки. Только они обошли угол дома - раздался оглушительный взрыв. Земля содрогнулась. Харли едва устояла, Джей прижал ее к себе и сам прислонился к стене. Вспышка пламени, грохот и звон. Все в дыму, не продохнуть. Переждав пару мгновений, психопат оттолкнул девушку и, схватив за руку, снова поволок за собой. Харли закашливается, глаза сильно слезятся. Все плывет, она еле переставляет ноги, прижимает к груди пистолет-пулемет, так и не выбросила его. Они снова куда-то бегут, не разбирая дороги. За ними никто не гонится. Но эти взрывы наверняка привлекли внимание копов или кого похуже. Надо убираться отсюда, и побыстрее. Джокер резко затормозил у какого-то дома. Харли оглядывается по сторонам, замечает пожарную лестницу. Они прибежали туда, откуда все началось. Это дом Трэвиса. Распахнутое окно на четвертом этаже, там горит свет. Девушка нервно хихикает, но тут же сгибается в приступе удушливого кашля. Наглоталась дыма. Мужчина мельком взглянул на нее и направился к дороге. Харли за ним. Они обошли дом, вышли к фасаду. Рядом с подъездом припаркован раздолбанный бьюик, на котором Трэвис привез сюда девушку. Джокер сразу пошел к машине. Размахнувшись здоровой рукой, он собирался выбить водительское окно прикладом своего пистолета, но Харли поймала его за рукав, успела остановить. Клоун, нахмурившись, уставился на нее. А блондинка, пошарив в кармане куртки, вытащила связку ключей, которую забрала у наемника и зачем-то прихватила с собой. Чисто машинально. Что сейчас пришлось очень кстати. - Попробуй этим, - она протянула ключи. - Сообразительная малышка, - усмехнулся мужчина, потрепав ее по щеке. Харли улыбнулась. Глаза все еще слезятся, горло саднит, руки немилосердно трясутся. Но она счастлива. Черт возьми, как же счастлива. Подобрав нужный ключ, Джей отпер дверь, забрался на водительское сидение. Она, обойдя машину, устроилась на пассажирском, справа от клоуна. Здесь же, в салоне, девушка нашла свою сумочку, которую случайно оставила. Отлично. Автомобиль трогается с места, Джокер держит руль левой рукой. Правая висит, словно плеть. Кровотечение почти прекратилось. Во всей этой кутерьме Харли совсем позабыла о ране. Нужно ею заняться, и срочно. - Джей, твоя рука… - начала было девушка, но он раздраженно поморщился. - Не сейчас. Мужчина хмурится, жует шрамы, облизывает пересохшие губы. Смотрит вперед, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом. Фары включать не стал, нельзя привлекать внимание. Харли не знает, куда они едут. Да это, в общем-то, и не важно. Все позади. Главное, что они оба живы. Главное, что он рядом. Остальное ее не волнует. Откинувшись на спинку сидения, закрывает глаза, тяжело вздыхает. В голове все еще взрываются фейерверки, окисляются атомы. Подташнивает от дыма. Волосы и одежда пропахли гарью. Харли слушает тихое дребезжание мотора, стук механического сердца. Наслаждается каждым вдохом. Нервы, словно оголенные провода, реагируют на малейшее раздражение. Кажется, что цвета стали ярче, запахи резче. Кровь бьется пульсом под кожей, она чувствует ее ток. Такое странное ощущение. Проехав четыре квартала, Джей включил фары, свет расплескался на выщербленный асфальт. Подмерзший, он блестит, словно черный латекс. Мимо проносятся старые многоэтажки, забегаловки подмигивают неоновыми огнями. Все тот же Ист-Энд. Харли бросает взгляд на наручные часы. Еще только половина одиннадцатого, а здесь так темно и пустынно, как на заброшенной трассе за многие мили от людского жилья. Всего пару раз мелькнули фары летящих по встречной автомобилей. Машина проносится через перекресток, Джей не ждет, пока загорится зеленый, давит на педаль газа. Старый мотор кряхтит и перхает, но работает без перебоев. Наконец, подъезжают к какой-то высотке, на периферии между двумя районами. Он тормозит у обочины, глушит мотор. - Дальше пешком, - говорит Джей. Харли кивает, прячет пистолет в сумку, вешает на плечо и покидает бьюик следом за клоуном. Теперь они бредут вдоль темной улицы. Чуть дальше, на другой стороне, горят фонари. Там начинается деловой район Готэма. Но Джокер сворачивает в переулок, углубляется в подворотни. Он молчит, Харли не видит лица, не знает, о чем он думает. Едва поспевает за широким шагом мужчины. Ноги заплетаются, чувствует, что смертельно устала, движется на автопилоте. Двое суток подряд не в себе, вся на нервах. Измотана. Выспаться бы хорошенько, привести мысли и чувства в порядок. За эти два дня мир перевернулся с ног на голову. Черное вдруг стало белым, белое - красным. И фиолетовым. И зеленым. Через пару кварталов Джокер затормозил перед кирпичным зданием, старостройкой начала шестидесятых, и направился прямиком к подъезду, на ходу доставая ключ. Харли удивленно приподняла брови. До последнего сомневалась, что они пришли куда нужно. Вполне обычный с виду жилой дом. Даже странно. Они зашли в подъезд и направились к лифту. Когда двери разъехались, мужчина шагнул в кабину, девушка следом. Джей нажал кнопку, и принялся осматривать рану. Стянув зубами перчатку, прощупал тыльную сторону плеча от локтевого сустава и выше. Рукав фиолетового пальто насквозь пропитался кровью, она уже потемнела, засохла. Наверняка ткань пристала к коже, отдирать будет больно. Не считая всего остального. А в больницу ему нельзя. Это дерьмово. Лифт остановился на пятом. Джей подошел к двери, ведущей в квартиру и, немного повозившись с замком, пинком распахнул ее. Очутившись в темной прихожей, он, нигде не задерживаясь, свернул в боковую комнату и пропал из виду. Харли, помявшись на пороге, закрыла за собой дверь. Нашарила выключатель, зажгла свет. Глазам предстал обшарпанный коридор, оклеенный старыми повыцветшими обоями. Под ногами грязный линолеум, отчетливо видны следы чьих-то ботинок. Никакой мебели, никаких признаков того, что здесь кто-то живет. Только в углу, на крючке, висит старая мужская ветровка. Чья это квартира, черт побери? Неужели его? Решив, что выяснит это позже, Харли стянула куртку, повесила на свободный крючок. Сумку оставила там же. Тут странно пахнет. Такой отвратный, гнилостный запах. Сморщив нос, девушка отправилась на поиски клоуна. По пути встретилась еще одна дверь. Проходя мимо нее, Харли зажала ладонью рот, чтобы не сблевануть. Здесь воняет хуже всего. Такое ощущение, что где-то рядом подохла крыса, и уже начала разлагаться. Блондинка прошла до конца коридора, остановилась в дверях на пороге той комнаты, где исчез Джей. Он сидит на широкой кровати, спиной к выходу, и пытается отодрать ткань пиджака, присохшую к ране. Пальто уже снял, бросил на пол, застеленный пыльным замусоренным ковром, цвет которого варьировался от пепельно-серого, местами, до красно-коричневого, пятнами. Рядом с кроватью примостился журнальный стол на колесиках, лакировка давно пошла трещинами, морщинившимися, словно кожа на лице старика. Напротив койки у стены стоит новенький телевизор. Он покрыт пылью, видно, что его давно не включали. Яркая лампа с разбитым плафоном под потолком, вот и вся обстановка. В любом случае – это гораздо лучше, чем апартаменты на старом заводе. Вдоволь налюбовавшись, девушка снова уставилась на мужчину. Он с тихим шипением дернул рукав, который никак не желал отдираться, и бросил пиджак туда же, где валялось пальто. Из потревоженной раны потекла кровь. - Джей, давай помогу, - подходя ближе, предложила Харли. Джокер оглянулся и в недоумении приподнял брови, будто успел забыть, что он не один в квартире. Грим на лице почти полностью смазан, лоб и скулы нормального, человеческого оттенка. Вокруг век растекшийся черный. Шрамы все еще алые, а губы бледные и растресканные. Глаза лихорадочно блестят, Харли видит, что капилляры полопались. От бессонной ночи и дыма. Наверное, она выглядит не намного лучше. - Ладно… Раз хочешь помочь, - пожимая левым плечом, усмехается Джокер, - то принеси виски. Оно на кухне. Харли понятливо закивала, приятно удивленная тем, что он решил принять ее помощь. - И аптечку. Она в ванной, - говорит вдогонку. Девушка спешит за аптечкой. Сориентироваться в квартире – не проблема. Тут две жилые комнаты, кухня и ванная. Не потеряться. Заходит в помещение, облицованное голубоватым кафелем. Квадратные плитки кое-где сколоты, испещрены коричневыми прожилками. Здесь же стоит большая чугунная ванна. Желтый налет на некогда белой эмали. Унитаз у противоположной стены. Напротив – шкаф со встроенной раковиной, над ним висит зеркало. Батарея в потеках ржавчины. Рядом еще один шкафчик – настенный. Первым делом Харли заглядывает туда. Не ошиблась. Среди скудного запаса средств личной гигиены – геля для душа и пены для бритья стоит небольшой пластиковый чемоданчик. Девушка достает его, открывает. Пузырьки с лекарствами, йод, марлевые бинты, жгуты, вата, разные инструменты. То, что нужно. Забирает аптечку с собой, выходит из ванной, свет оставляет включенным. Она еще вернется сюда. Надо умыться, помыть руки, в конце концов. Девушка сворачивает на кухню. Кажется, это самое благоустроенное место в квартире. Гарнитур относительно новый, есть плита, над ней вытяжка, есть холодильник, небольшой обеденный стол и два табурета. В раковине гора немытой посуды с остатками присохшей, покрытой плесенью пищи. Над ней кружит жирная сонная муха. Харли морщит нос, ставит аптечку на стол и начинает просматривать верхние ящики в поисках виски. На этот раз повезло со второй попытки. Она достает бутылку дешевого сорокаградусного бурбона. Забирает свои трофеи и бежит в комнату. Джей, тем временем, остался в одной рубахе и брюках. Харли снова поморщилась. Рубашка вчерашняя, синяя, забрызгана кровью того итальянца. Весь правый рукав пропитан красным, темно-вишневым и черным. Его кровь. Левой рукой он пытается расстегнуть пуговицы на манжетах. Девушка подошла ближе, подкатила журнальный столик к кровати и поставила на него бутылку. Аптечку положила туда же. Джей чертыхается, петли тугие, расстегивать неудобно. Харли смотрит на его пальцы. Под отросшими ногтями застряла грязь вперемешку с кровью. Она присаживается рядом, на корточки возле кровати. Хочет ему помочь. Джей исподтишка наблюдает за ней, но не возражает. Харли быстро справилась с манжетами, и он стянул левый рукав. На правом ткань ссохлась с коростой, запекшейся вокруг раны. - Дай-ка виски, - процедил мужчина. Блондинка протянула ему бутылку, отвинтила крышку. Джокер, не поморщившись, щедро полил рукав, в воздухе тотчас запахло дешевым бурбоном. Рана кровит, из-за корки Харли не может определить точный размер повреждения, но сомнений нет – пулевое. Калибр не очень большой, вероятно, стреляли из обычного пистолета. - Может, лучше разрезать? – спрашивает блондинка, наблюдая, как он пытается отлепить размокшую ткань. Джей не выказывает никаких признаков того, что ему больно, но лоб покрылся испариной. Ее вопрос он успешно проигнорировал. Девушка поднялась на ноги. - Пойду, вымою руки, - бормочет, направляясь к дверям. Джей на нее не смотрит, продолжает отдирать ткань. Харли закатывает рукава, включает воду. Есть и холодная, и горячая. Мыла, правда, нет. Достает гель для душа, выдавливает на ладонь. Пахнет грейпфрутом, искусственным цитрусом. В глазах стоят слезы, она намыливает руки, смывает грязь. Почерневшая вода скользит в водосток, пузырится коричневой пеной. Харли не знает, что на нее нашло, может, это паническая атака, может, что-то еще, но она не может с собой совладать. Руки немилосердно трясутся, ей хочется плакать, рыдать, да просто выть во все горло. Она не хочет идти обратно, туда, к нему. Не может спокойно смотреть на наполненное кровью отверстие в центре плеча, на черно-красную корку, запекшуюся вокруг раны. Ее воротит от одного вида. Какой-то психоз, нервный срыв. Так больно и тошно, хочется биться головой в стену. Но вместо этого Харли набирает пригоршню воды, брызжет в лицо, умывается. Щеки горят, в висках стучит кровь. Надо прийти в себя, успокоиться. Это ведь Джей. Блондинка кусает губы, морщится, кривится, чтобы не разреветься. Не прольет ни слезинки. Нельзя раскисать. Каким бы сверхчеловеком он не был, ранение все равно дает о себе знать. И кровопотеря. Джей истекает кровью. Ему нужна ее помощь. Сам он ни за что этого не скажет, но Харли знает. Рану необходимо обработать и забинтовать. И ей придется сделать это. Больше-то некому. Остались только они вдвоем. Нужно себя пересилить. К черту эти девичьи заскоки. Все просто. Харли будет улыбаться даже тогда, когда единственным желанием останется пустить себе пулю в лоб. Будет смеяться столько, сколько потребуется. Потому что ее чувства не имеют значения. Потому что Джею нужна помощь. А он всегда будет на первом месте. Смахнув слезы, она заставила себя улыбнуться. Не к лицу помощнице Джокера распускать нюни. Харли подмигнула своему растрепанному отражению, развернулась и пошла обратно, прихватив с собой полотенце. Оно может понадобиться. Джей все-таки отодрал рукав, рубаха отправилась в общую кучу тряпья у кровати. Сейчас прощупывал пальцами тыльную сторону плеча. На лице застыло сосредоточенное выражение, брови нахмурены. Кажется, он даже не заметил, что она выходила. - Дай магнит, - скомандовал клоун, мельком глядя на девушку. - Зачем? – не поняла та. - Пуля не вышла. Не могу нащупать, - досадливо прошипел Джокер. Харли тотчас приблизилась, запустила руку в аптечку, передала ему кусочек черного металла. Мужчина, по-прежнему хмурясь, облизнул губы и приложил магнит к тыльной стороне раны. Это неудобно. Приходится действовать ощупью. - Джей, - тихонько позвала девушка, наблюдая за его попытками найти пулю, - позволь мне. Джокер оторвался от своего занятия и уставился на блондинку. - Хочешь снова поиграть в доктора и пациента, м? – с издевкой произнес он. Харли сдержанно улыбнулась и кивнула. Мужчина, чуть прищурив глаза, рассматривал девушку. Снова это неприятное чувство, словно тебя сканируют, разбирают на атомы. Но Харли заставила себя выдержать его взгляд. Заставила себя улыбнуться. Она ведь знает, о чем он думает в эту минуту. Джей ей не верит. Не понимает, почему она хочет помочь. Как и не понимает, почему она рисковала собой, чтобы спасти его, почему не бросила, не убежала. Он этого не ожидал. Привык, что может рассчитывать только на себя. Никому нельзя доверять. Привык, что кругом враги, готовые выстрелить в спину. Как Трэвис, к примеру. Харли видит искреннее недоумение в глазах Джея. Он на самом деле не понимает, почему она это делает. И начинает злиться. Знает, что придется принять ее предложение. Потому что вытащить пулю, не навредив себе еще больше, не получится. Знает, и его это бесит. Раздражает, заставляет плеваться ядом. Сейчас он нуждается в ее помощи. И за это он хочет свернуть ей шею. - Джей… пожалуйста, - глядя ему в глаза, говорит Харли. Она видит, как тянутся шрамы, бледные губы кривятся в зверином оскале. Зрачки расширяются, раскаленные лютой злобой. Чувствует, что еще чуть-чуть… - Ладно, - сквозь зубы шипит мужчина, протягивает магнит. Харли сжимает пальцами кусочек металла. Он теплый, нагрелся в его руке. Один-ноль в пользу здравого смысла. Один-ноль в пользу доверия. Она выдыхает, стараясь сдержать ликование – импульс тепла в груди, один удар сердца. Старается не показывать, как много для нее это значит. Нельзя раздражать его лишний раз. Девушка обходит кровать, забирается рядом с ним, пододвигается ближе. Он не оглядывается, смотрит куда-то в пол, чуть наклонив голову. Да, на тыльной стороне плеча нет пулевого отверстия, значит, эта дрянь засела в руке. Надо найти ее и извлечь. Не так уж и сложно. Наверное. От Джея пахнет терпким мужским потом и кровью. И гарью. Харли сидит так близко, что может разглядеть каждую родинку на спине, краем глаза отмечает несколько длинных продольных шрамов, тянущихся к лопатке. Вьющиеся зеленоватые волосы кольцами липнут к вспотевшей шее. Харли пользуется моментом, исподтишка рассматривает его. Осторожно пальпирует пальцами трицепс. Кажется, что-то нащупала. Магнит притянул пулю ближе к поверхности. Уплотнение под кожей, чуть выступает. Да, она ее чувствует. - Нашла? – морщась, спрашивает Джей. - Ага. Проще сделать надрез с этой стороны, чем лезть через всю руку, - вздохнула девушка. - Режь, - равнодушно ответил он. Вот так запросто. Надо так надо. Ни черта не боится. Ей бы толику его бесстрашия. Харли тянется к столу, перебирает лекарства. Есть йод, есть хлоргексидин, но бутыльки наполовину пустые. Не хватит, чтобы продезинфицировать руки и инструменты. Лучше оставить их для обработки раны. Вытащив из чемоданчика поднос с хирургическими принадлежностями, девушка берет в руки бутылку бурбона и поливает их алкоголем. Жаль, что нет медицинского спирта. Но, впрочем, это тоже сойдет. В воздухе витают ароматы сивухи. Харли обработала руки, насухо вытерла куском чистой марли. Хотела поставить виски обратно, но Джей вдруг пихнул ее локтем. - Дай, - скомандовал он. Девушка, решив, что мужчина тоже хочет ополоснуть руки, протянула ему бутылку. Он запрокинул голову и приложился к стеклянному горлышку. Зря он, конечно, пьет, но Харли его понимает. Сама бы с радостью опрокинула рюмку. Он даже не морщится, словно это вода, а не сорокаградусное кукурузное пойло. Протягивает виски обратно, кивает. Харли забирает бутылку, смачивает вату. - Джей, а чья это квартира? – как бы невзначай интересуется девушка. Этот вопрос давно вертелся на языке. Она чувствует, что пальцы снова начинают легонько подрагивать. Ей придется резать его на живую. Харли хочет отвлечь себя разговором. - Одного знакомого, - усмехается Джокер, оглядываясь через плечо. - А где он? – протирая кожу намокшей ватой, спрашивает блондинка. Мужчина оскалился, хищно обнажив желтые зубы. Шрамы собрались складками. - Он не вернется, да? – уточнила девушка, осторожно прикасаясь к его плечу, проверяя, на месте ли пуля. - Маловероятно, - улыбается Джей. Харли нашарила скальпель в лотке с инструментами, осмотрела лезвие. Идеально заточенная хирургическая сталь. Глубоко вздохнув, собралась с силами, приготовилась сделать надрез. - Не двигайся, - тихо предупредила она и, не удержавшись, добавила, - потерпи. Он никак не отреагировал на ее просьбу и девушка, стараясь совладать с дрожью в руках, прикоснулась лезвием к коже. Чуть надавливая, сделала вертикальный надрез. Под пальцами заскользила кровь. Потянулась темно-алыми нитками к локтю, собираясь и капая на светло-серое одеяло. Надо было подстелить полотенце. Не догадалась. Отложив окровавленный скальпель, взяла в руки ранорасширитель. Стараясь действовать как можно осторожней и аккуратней, развела в стороны края надреза. Вот, она, пуля. Почти у самой поверхности, застряла на выходе из трехглавой мышцы. Надо вытащить. Харли тянется за зажимом. Пальцы в красном. Скользкие, липкие. Одуряющий запах крови и алкоголя. И гари. У нее дрожат руки, зажим падает обратно в лоток с инструментами. На лбу блестят бусинки пота. Джей оглядывается через плечо, кусает изнутри свои шрамы, желваки играют под кожей. Он смотрит на нее мельком, взгляд неподвижный и тусклый. Он ждет, когда все закончится. И Харли не может его подвести, сама же вызвалась. Закусывает нижнюю губу, сдувает со лба упавшую светлую прядку, снова хватает зажим. - Сейчас достану. Терпи, - цедит сквозь зубы блондинка. Она погружает инструмент в рану, обхватывает заостренный наконечник пули с обеих сторон. Осторожно тянет. Джей молчит, но Харли видит, как участилось его дыхание. Ребра натягивают бледную кожу. Она продолжает тянуть. Зажим вдруг соскальзывает, задевает оголенную мышцу. Джокер рычит, матерится сквозь сжатые зубы. - Прости, прости, прости, сейчас вытащу, - нервно бормочет Харли. Промакает рану стерильной марлей, убирает натекшую кровь. Снова тащит пулю к поверхности. Пот струится по шее. Наконец, кусочек металла с заостренным концом оказался в ее ладони. Отливает золотисто-оранжевым и ржаво-красным. - Вытащила, - облегченно вздыхает девушка. Он ничего не ответил. Даже не обернулся. Харли бросила пулю в лоток с инструментами. Теперь нужно осмотреть рану, дезинфицировать и зашить. Она справится. Основные сосуды вроде бы не задеты, кость тоже. Повреждены мышцы и кожа. Джей еще очень легко отделался. Девушка обрабатывает рану с обеих сторон раствором хлоргексидина, сушит ватными тампонами. Убирает коросту, стирает запекшуюся кровь. Очищает кожу. Надо зашить. В аптечке нашлись и хирургические шелковые нити, и иглы. Отлично. Харли продевает нить в игольное ушко. - Сейчас зашью. Еще чуть-чуть, - тихо бормочет девушка, больше для себя, чем для Джея. Он мычит что-то невнятное, оглядывается. Харли отвлекается от своего занятия, смотрит на него. Расширенные зрачки, кровавые прожилки. Потеки черной краски вокруг. Обветренные губы искусаны, он по привычке касается их языком. Лицо очень бледное, и размазанный грим здесь не причем. На лбу блестят капельки пота. Но взгляд уже не такой тяжелый. Кажется, лед тронулся. - Еще немного, Джей, - улыбается Харли. Он кивает, отворачивается. Она продолжает работу. Стежок за стежком, стягивает края раны. Сначала внешняя сторона, затем тыльная. Зашивает надрез, завязывает узелки. Крови гораздо меньше, но она все равно сочится. Багровые капли. Девушка стирает их чистой марлей. Красное на белом. Брусника в снегу. Ну, осталось только перевязать. Харли вытерла ладони, вытащила из аптечки упаковку гемостатических бинтов. - Можешь немного приподнять руку? Мужчина, чуть поморщившись, исполнил ее просьбу. Девушка плотно забинтовала рану, зафиксировала тугим узлом. - Все, опускай, - легонько дотрагиваясь до плеча, деловито произнесла Харли. Слава богу, все закончилось. Она справилась. Соскользнув с кровати, блондинка принялась складывать в лоток с инструментами использованные ватные тампоны и кусочки окровавленной марли. Джей, между тем, принялся рассматривать повязку. Чуть подвигав рукой и пальцами, он усмехнулся. - Ты прямо как настоящий доктор, а, Харли? – насмешливо произнес мужчина, наблюдая за тем, как девушка подбирает с пола упавшую упаковку кровоостанавливающих бинтов. - Вы чем-то недовольны, мистер Джей? – незаметно улыбаясь, спросила она, собирая на поднос испачканные кровью инструменты. Надо их вымыть. - О, что вы, док. Обслуживание на высшем уровне, - потирая запястье больной руки, с сарказмом ответил клоун. – А может добрый доктор окажет еще одну маленькую услугу, а? – он потянулся к своим вещам, сброшенным на пол, и, выудив пальто, положил его на колени. - Какую? – Харли опасливо оглянулась, держа в руках лоток с инструментами. - На кухне должны быть спички или зажигалка, - задумчиво произнес он, обшаривая карманы пальто. Мужчина вытащил помятую пачку дешевых сигарет и посмотрел на девушку. - Поняла. Сейчас принесу, - кивнула блондинка. Она вышла из комнаты вместе с подносом, занесла его в ванную и оставила в раковине. Это подождет. Затем вышла в коридор, зажав нос и задержав дыхание, пробежала мимо второй комнаты, схватила свою сумку и вернулась к Джею. Он по-прежнему сидел на кровати и, прикусив фильтр зубами, задумчиво созерцал окно. Харли подошла к нему, вытащила зажигалку и пачку Marlboro. Зажгла огонек. Мужчина подкурил и глубоко затянулся, выпуская дым через нос. Харли, выудив из пачки свою сигарету, тоже закурила. Джей, стряхнув на пол образовавшийся пепел, растер его носком своего ботинка. Заметив это, блондинка снова покинула комнату, отправилась на кухню. Зажав сигарету в зубах, щурясь от дыма, она извлекла из горы немытой посуды старую кружку и, наскоро сполоснув, набрала немного воды. За неимением нормальной пепельницы, сойдет и это. Нечего швырять пепел на пол, не хватает еще устроить пожар. Девушка поставила кружку на стол и подкатила его к мужчине. Он, мельком взглянув, коротко кивнул и бросил в воду дотлевший окурок. Затем, переменив положение, забрался на кровать и, вытянув длинные ноги, улегся, устроившись головой сразу на двух подушках, сложенных друг на друга. - Дай-ка бутылку, - вытянув левую руку, прогнусавил Джей. Харли тяжело вздохнула и передала остатки бурбона. - Хочешь напиться? – не скрывая недовольства, спросила она. Джокер приподнял брови в наигранном удивлении и, покосившись на бутылку, прищелкнул языком. - Этим? Вряд ли, - сокрушенно вздохнул он. - Или добрый доктор мне запрещает? – с усмешкой добавил мужчина, рассматривая блондинку из-под полуприкрытых век. Харли покачала головой и, прикрыв рот ладонью, устало зевнула. Сейчас, когда все позади, можно немного расслабиться. Это был чертовски длинный и трудный день. Но она все еще чувствует дрожь на кончиках пальцев, все еще взвинчена, готова нападать или спасаться бегством. Ее ждет очередная бессонная ночь. Вымотана, но заснуть, скорее всего, не удастся. Третий день, словно зомби. Может, раздобыть где-нибудь фенобарбитал, и выспаться наконец-то? - Харли, - окликнул ее Джей. Девушка заторможено оглянулась. Мужчина, лежа в обнимку с бутылкой, похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой. Блондинка с недоумением уставилась на него. Он что, хочет, чтобы она к нему присоединилась? - Да ложись уже, - закатывая глаза, пробормотал Джокер, - не съем я тебя. Харли послушно приблизилась и забралась на кровать рядом с ним. Устроившись на спине, она уставилась в потолок. Все это очень странно. Что на него нашло? Каких-то полчаса назад он был готов убить ее… - У тебя кровь на носу, - рассматривая девушку из-под полуопущенных век, сказал Джокер. Блондинка, приподнявшись на одном локте, повернулась к нему лицом и потерла кончик носа. - Нет. На переносице, - пояснил Джей, протягивая руку и тыкая пальцем в пятнышко крови. - Спасибо, - пробурчала Харли, пытаясь отскрести его ногтем. Так странно. - Будешь? – спросил мужчина, протягивая виски. Блондинка с сомнением уставилась на янтарно-желтое пойло, плескавшееся в бутылке. Гадость, конечно, но, с другой стороны, выбирать не приходится. Ей надо выпить. Может, даже получится нормально уснуть. Харли взяла протянутую бутылку и, сделав крохотный глоточек, поморщилась. Действительно, гадость. Как он это пьет? Она вернула бурбон мужчине и, подперев щеку ладонью, глубоко вздохнула. - Детка, принеси сигареты. И кружку, - отхлебнув из бутылки, попросил Джей. Придерживая импровизированную пепельницу, блондинка снова устроилась рядом. Оба закурили. Он выпускает изо рта кольца дыма, а она прикусывает ментоловый фильтр и наблюдает за ним. Джей по привычке облизывает келоидный рубец под нижней губой. Харли медленно загоняет никотин в легкие, вдох-выдох, пепел с тихим шипением падает в грязную, пропахшую табаком воду… И она чувствует, что ее отпускает. Она расслабляется. В кои-то веки сердце не мечется подстреленным зайцем, стучит так размеренно, глухо. Джей рядом, и ей спокойно. Сейчас действительно можно расслабиться, отдохнуть. Харли чувствует, что веки становятся тяжелее, становятся неподъемными. Ее клонит в сон, но она еще борется, думает. В голове назойливо крутится какая-то мысль. Очень-очень важная. Она пытается ее ухватить, поймать в сачок, словно цветную бабочку. Харли думает о себе, о Джее, обо всех людях, которых убила. Она ничего не почувствовала, швырнув гранату в толпу. Ничего не чувствовала, выстрелив в Джованни Лучано. Ни страха, ни сожаления. Ничего такого. Даже лица их не запомнила. Джокер, здесь и сейчас, гораздо важнее их всех вместе взятых. Харли повторит это снова, если придется. Потому что так надо. Потому что оно того стоит. Стоит капли тепла из этого ледяного сердца. Стоит приглашения разделить с ним койку ужасно длинной ночью… - Ха-арли-и, ты ведь спишь, - протянул Джей, забирая у девушки тлеющую сигарету и туша ее в кружке. Блондинка сонно моргнула и, повернувшись на бок, устроилась головой на сгибе локтя. Сквозь густые ресницы она наблюдает, как Джей приподнимается со своего места и, перегнувшись через нее, ставит пепельницу на стол. От него все еще пахнет потом и кровью. И виски. Харли улыбается в полудреме. Его ласковое «Ха-арли-и» этого стоит.