Die, Die My Darling

Roots in hell and time will tell If your baby is insane A child bride with bloody eyes Got Satan on the brain How to make a monster baby, how to get it on? "How to Make a Monster" Rob Zombie

Проснувшись далеко за полдень, Харли была удивлена оживлением, царящем в старом здании. За те три дня, что она провела в этом «маленьком Аркхэме», как девушка мысленно окрестила завод, она успела изучить расписание наемников, и потому, шум, доносящийся с нижнего этажа, заставил ее насторожиться. Обычно, вся суматоха начиналась ближе к ночи, днем они отсыпались в общей комнате или разбредались по закуткам хозяйственных помещений. Около семи вечера кого-нибудь отправляли в магазин или ресторан быстрого питания за едой, после этого, как правило, несколько человек покидали здание, пропадая до самого утра. Они сопровождали Джокера. Остальные, пользуясь отсутствием босса, занимались своими делами – смотрели телевизор, играли в карты, ругались. Их споры частенько заканчивались мордобоем. Когда обстановка накалялась, Харли ретировалась в свою комнатушку, не желая попасть под горячую руку. Кто знает, что может прийти в голову озверевшим подонкам? Она ведь новенькая, да к тому же – женщина… Эти хищники уже почуяли в ней нечто чужеродное. Догадались, что она совсем другого поля ягода. Не девчонка с улицы, не наемница, не заложница. Они не привыкли к таким, как она, обычным людям, не знали, как вести себя в ее обществе. Стоило Харли показаться в комнате, как все разговоры мигом стихали, мужчины с некоторой опаской и откровенным недовольством наблюдали за миниатюрной блондинкой, которую нельзя ни убить, ни полапать. Сначала ее это напрягало, она неверно толковала их поведение. Но потом один из них, рыжеволосый мужчина, которого звали Трэвис, отважился завязать разговор. Он спросил – правда ли, что она была доктором в Аркхэме? Такой вопрос озадачил Квинзель, но она ответила утвердительно, мысленно гадая, как, черт возьми, это стало известно? Неужели Джокер рассказал? Но следующая фраза, произнесенная Трэвисом, расставила все на свои места. «Значит, не соврали журналисты», - задумчиво пробормотал мужчина. Харли, услышав это, сообразила, что благодаря вездесущим СМИ, Готэм на следующий же день узнал о повторном побеге особо опасного заключенного. Расспросив наемника, Квинзель выяснила, что власти отказываются давать комментарии, ее роль в организации побега все еще точно не установлена. То ли заложница, то ли сообщница. Гордон и Морриган не спешат делать заявление. Ну, еще бы. Ведь это чудовищное пятно на их репутации. А наемники Джокера по-своему объяснили ее появление. Они решили, раз девчонка здесь по собственной воле, значит – босс прячет ее от полиции. Она помогла ему сбежать и он, вроде как, возвращает должок. Примерно так. Но это не делает ее частью их банды, она – чужак, временное неудобство. Рано или поздно, когда шумиха уляжется, девчонка уедет. Поэтому они решили игнорировать ее присутствие насколько это возможно. Тем более, большинство из них - завсегдатаи небезызвестной лечебницы, откровенные психи. Эти ребята сторонились молоденькой докторши, будто боялись, что стоит завязать разговор - и она сразу начнет выкручивать им извилины. Те, кто был немного поадекватней, просто не обращали внимания. Единственный человек, который нормально воспринял ее присутствие –подручный Джокера, тот самый Джонни. Харли запомнила его в день своего появления на заводе, он произвел благоприятное впечатление. А сейчас мужчина вроде как присматривает за ней по приказу босса. Приносит еду, следит, чтобы другие наемники не распускали язык и руки. Джон казался наиболее вменяемым из всей банды, держался особняком от остальных, и невозмутимо исполнял любые поручения клоуна. Он был очень немногословен, а Харли, отчаянно скучая от безделья и одиночества, все пыталась завязать с ним беседу. Мужчина, отвечая коротко и неохотно, не выказывал неприязни к девушке, но было заметно, что эти попытки ему не нравятся. В конце концов, Квинзель оставила его в покое. Хватит и того, что он добросовестно выполняет приказ, уделяет ей толику внимания, в которой отказывают все остальные, в том числе и сам Джей. Это последнее обстоятельство особенно угнетает. За те три дня, что она провела на заводе, они виделись всего пару раз и то мельком, когда Джокер, в сопровождении своих людей, проходил через общую комнату и исчезал в коридоре. Харли, преодолевая инстинктивный страх перед его головорезами, каждый вечер спускалась вниз, надеясь перехватить мужчину, перекинуться хотя бы парой слов. Бесполезно. Он проходил мимо, даже не глядя в сторону девушки. Харли расстраивалась, металась из крайности в крайность, силилась понять, мучилась и накручивала себя. Она начала сомневаться в принятом решении, ее ожидания не оправдались, воздушные замки, которые она так трепетно, по кирпичику, возводила в воображении, лишились фундамента, грозили обрушиться и расплющить обломками. Ей казалось, что ее присутствие здесь неуместно, она обуза, маленькая дворняга, которая увязалась за случайным прохожим. Путается под ногами, и пристрелить такую жалко, и толку от нее ничуть. Что она вообще здесь делает? Блондинка печальными глазами провожала спину Джокера, не решаясь приблизиться и поймать его за рукав. Кто знает, как он отреагирует в присутствии наемников? Поговорить наедине не представляется возможным. Девушка даже не знает, где именно он живет. Расспрашивать об этом Джона – глупая затея. Тот ничего не скажет. Но с другой стороны, Харли осознает, что так продолжаться не может. Эта неопределенность, приторная и тягучая, голимая жвачка, склеивает мозги. Мысли кружатся по заданной траектории, врезаются в липкую розовую массу и застревают. Ни о чем другом Харли думать не может. Она должна набраться смелости и поговорить с Джеем. Навязывается? Быть может… Черт, да и пусть! Все лучше, чем загонять себя в угол, кутаясь в паутину сомнений. Пора выбираться из этого кокона, сплевывать неуместную щепетильность. Вечный страх быть отвергнутой и неправильно понятой мешает адекватно воспринимать действительность... Но это ведь Джей. Она вытащила его из Аркхэма и вдруг испугалась начать разговор? Просто смешно. В конце концов, попытка не пытка. Может, он только того и ждет. Девушка уснула накануне, убаюканная этой мыслью, полная решимости и надежды на день грядущий. Ведь неспроста он позволил ей здесь остаться. Харли докажет, что Джей не ошибся. Она не бесполезна. И сейчас, услышав шум этажом ниже, блондинка встрепенулась, почувствовала, как участилось сердцебиение. Она должна воспользоваться этой возможностью. Громкие голоса, топот, ругань и смех – нет сомнений, они собираются на «дело». Почему бы не пойти с ними? Харли, натянув кожаные брюки и свитер, причесалась на скорую руку, собрала волосы в хвост, и бегом понеслась в общую комнату. Первый этаж, железная дверь распахнута настежь. О, она не ошиблась. Намечается что-то серьезное. Пока Харли спешила по коридору, мимо нее прошли двое наемников, они волокли деревянный ящик, сгибаясь под его тяжестью. Девушка мельком заметила надпись на крышке – «огнеопасно», и поспешила посторониться. Мужчины, пыхтя и отдуваясь, тащили его в фургон. Блондинка, шагнув за порог общей комнаты, торопливо огляделась. Такое непривычное оживление. Кажется, вся банда в сборе и готовится к выходу. Кто-то курит, чистит и перезаряжает оружие, несколько человек на ходу доедают пиццу, разбросанную в открытых коробках по столам и диванам, еще двое занимаются погрузкой – таскают какие-то канистры к машинам. В продавленном кресле, сброшенные в общую кучу, валяются резиновые клоунские маски. Воздух пропах табаком и бензином. Присмотревшись, Харли заметила босса. Он стоял рядом с кособоким столом, склонившись над разложенной картой и, активно жестикулируя, что-то объяснял своим подручным – Джону и Трэвису. Девушка, которая ни разу не видела Джокера в полной «экипировке», замерла на половине пути. С трудом узнавая, она зачарованно рассматривала бывшего пациента. Одно дело – видеть его на экране, и совсем другое – столкнуться вживую. Это… впечатляет. Фиолетовый костюм, пальто, зеленый жилет, рубашка и даже галстук… одет с иголочки. Клоун при полном параде. Грязные, плохо прокрашенные зеленые волосы небрежно зачесаны на пробор. Странный контраст с его франтоватым нарядом. На руках кожаные перчатки, между пальцами скользит сигарета, тлеет, дым вьется кольцами, змеится вокруг него. Лицо разукрашено гримом, краска свежая, влажно поблескивает, еще не просохла. Настоящая маска смерти, Хэллоуин со злыми клоунами. Он не смотрит на девушку, изучает карту, водит пальцем, указывая что-то своим помощникам. Черные пятна вокруг век превращают глаза в темные зияющие провалы. Кровавая улыбка, неровный контур, подведенные алым шрамы. Кривой оскал смерти. Выбеленная кожа, мертвая голова. Выглядит так жутко… не реалистично. Как дурной наркотический сон, бредовое опиумное видение, лизергиновая химера. Кажется ненастоящим, слишком ярким, слишком гротескным на фоне своих головорезов. Все в нем «слишком». Эксцентрично, утрированно, вызывающе. Противоречит логике и здравому смыслу. Харли очнулась от своего наваждения, когда мимо нее в очередной раз промчались наемники, занимавшиеся погрузкой. Один из мужчин что-то буркнул зазевавшейся девушке, и она поспешила отойти в сторону. Нервно сглотнув, она направилась прямо к столу, у которого стоял Джокер. Ее притягивало к нему, она не могла противиться этому мороку. Будь что будет. Она с ним заговорит. Очутившись рядом с боссом и его подручными, Харли остановилась, думая, как лучше привлечь внимание, обратиться прямо сейчас, или подождать, пока Джокер закончит раздавать указания. Нет, перебить она точно не отважится… Разумнее подождать. И блондинка, не сводя глаз с мужчины, начала прислушиваться к тому, что он говорил. Речь шла о каком-то итальянском клубе. Вроде бы. Харли не все поняла, но суть ухватила – кажется, они собираются взорвать это здание и еще ресторан, принадлежащий семье Марони. Джокер объяснял, с какой стороны должны подъехать фургоны, чтобы не возникло проблем на обратном пути. Харли, желая рассмотреть получше, поднялась на мыски, выглядывая из-за плеча стоявшего рядом наемника. Джон, неверно истолковав ее действия, мельком глянул на девушку и протянул бумажный пакет с завтраком, который держал в руке. Харли, удивленно приподняв брови, машинально взяла его и прижала к груди. В нос ударил аромат свежего кофе и выпечки. А, точно, это же завтрак. Но сейчас ей не до того, слишком уж интересно наблюдать за происходящим. Не каждый день такое увидишь. Шутка ли – на ее глазах планируют террористический акт! А Джокер, закончив раздавать указания, поднял голову и на мгновение задержался взглядом на девушке. Он не выразил ни удивления, ни раздражения, но темные глаза как-то странно сверкнули, будто мужчину позабавило ее любопытство. После этого он по очереди посмотрел на помощников и подытожил: - Я надеюсь, вы все запомнили. Передайте это Беннету и Криперу. - Хорошо, босс, - отозвался Трэвис. Его товарищ-блондин ограничился коротким кивком. - Заканчивайте сборы. Через десять минут выдвигаемся, - взглянув на часы, добавил Джокер. Наемники поспешили уйти, и Харли, неожиданно для себя, осталась наедине с их боссом. Черт, если она хочет поговорить, то сейчас самое время. Нельзя упускать такую возможность. Мужчина, затягиваясь и выпуская дым, задумчиво рассматривал карту, когда девушка, обогнув стол, подошла к нему и замерла в нерешительности, не представляя, с чего начать разговор. В своем фиолетовом костюме и устрашающем клоунском гриме он так мало походил на человека, к которому она успела привязаться в лечебнице, что Харли оробела, все мысли скомкались и перемешались, превратились в липкую кашу. Сейчас здесь нет Джея. Только Джокер. И она чувствует исходящую от него угрозу. Ощущает импульсы страха под кожей, легкий тремор на кончиках пальцев. - Чего тебе? – вдруг подал голос мужчина. Он продолжал рассматривать карту, но очевидно, перемещения Харли не ускользнули от его взгляда. Эксцентричная внешность клоуна действовала угнетающе, ей становилось чертовски не по себе рядом с ним. Да еще этот неожиданный вопрос, заданный тоном, который показался ей слишком резким, каким-то раздраженным… Девушка отвела глаза, стараясь не смотреть на него. Может, так будет проще. Слова, уже готовые сорваться с кончика языка, застряли в глотке. Молчание затянулось, психопат, потеряв терпение, отвлекся от схем и выжидающе уставился на нее. - Ну же. Я жду, - скороговоркой пробормотал он, барабаня пальцами по столешнице. - Можно поговорить с тобой? – наконец, уточнила блондинка, нерешительно глядя на собеседника. - О чем? – Джей приподнял брови, с непонятной улыбкой рассматривая бывшего психотерапевта. - Ну… я бы хотела принять участие, - неуверенно произнесла девушка, кивая в сторону наемников, занятых сборами. Сказав это вслух, Харли тут же засомневалась. Ее просьба прозвучала как-то… наивно. Она, словно маленькая девочка, докучает взрослым разными глупостями, пытаясь привлечь их внимание. Джокер, чуть прищурившись, цокнул языком. Губы, измазанные алым, растянулись в ядовитой ухмылке. - М… Тебе стало ску-у-учно. И ты хочешь немного… развлечься? – спросил Джей, акцентируя каждое слово, вкладывая в них какой-то особый смысл, ведомый лишь ему одному. В черных глазах мелькнуло любопытство, хищный огонек в зрачках зверя, учуявшего добычу. Мужчина выглядел заинтересованным. Девушка, заметив это, осторожно кивнула. Кажется, уже поздно идти на попятный. Клоун вдруг запрокинул голову и громко расхохотался. Припадочный смех эхом отдавался в ушах, мурашками расползался по телу. Харли нервно поежилась. Наемники, на секунду оторвавшись от дел, все как один уставились на босса, пытаясь понять причину такого веселья и заодно убедиться, что это не скажется на их самочувствии. От Джокера ведь всего можно ждать. Сейчас он хохочет, а через минуту достанет пистолет и пристрелит кого-нибудь из них. Такое случалось, и не раз. Но, кажется, все в порядке, босс болтает с девчонкой-мозгоправом. Можно выдохнуть. Если кто и нарвется, то только она. - Ты умеешь стрелять, Ха-арл? Когда-нибудь стреляла… по живой мишени, а? – вдоволь насмеявшись, спросил Джокер. Блондинка, испуганно округлив глаза, замотала головой. Нет, конечно, пару раз она брала в руки пневматическую винтовку, стреляла в тире, и даже довольно неплохо, выбивала восемь из десяти, но… по живой мишени… Никогда. - Может, предпочитаешь холодное оружие? – улыбаясь, словно конферансье в цирке, подмигнул Джокер. Кажется, еще чуть-чуть, и он снова зайдется в приступе смеха. Харли, с сомнением взглянув на мужчину, наконец-то сообразила, что он просто над ней глумится. Забавляется. Но… какого черта? Она ведь серьезно! И тут ее осенило. Девушка догадалась о причинах его злорадства. Она только что заявила, что хочет «принять участие»… пойти на дело вместе с бандой отпетых головорезов и их невменяемым предводителем, который, в очередной раз, задумал утопить Готэм в крови. Действительно, почему нет? Ты просто умница, Харли! Дьявол, и о чем она только думала? Не хватает ей приключений, адреналина, заскучала, видите ли… Вот ведь… дура. Она просто хотела привлечь внимание Джея, доказать, что тоже чего-то да стоит. А в итоге выставила себя на посмешище. Жалкое зрелище... Непростительная глупость. Она ведь должна понимать, что это не увеселительная прогулка, не безобидное путешествие в Диснейленд… Это тщательно спланированное преступление. Свист настоящих пуль, взрывная волна и пламя, порох и пепел. Это и комнаты, устланные трупами, и красная кровавая дорожка на лестнице, и вой полицейских сирен. Осязаемая какофония смерти… Не боевик на большом экране. Это их реальность. Как глупо, наивно и по-девчачьи было предполагать, что Джокер примет ее в команду. Нет, нет и нет. Она ни на что не годится. Будет путаться под ногами, схлопочет пулю в первой же перестрелке. Теперь девушка поняла, почему он над ней смеется. - Ну же, удиви меня, – саркастично произнес Джокер, доставая из кармана полупустую пачку, - Что ты умеешь? - Готовить, стирать, убирать… копаться в чужих мозгах, - огрызнулась Харли, скрестив руки в защитном жесте. Да, она признает, что выставила себя идиоткой, Джей имеет полное право над ней издеваться, но… как же это бесит! - О, отли-и-ично… Если понадобится горничная с навыками мозгоправа, я обязательно тебя позову, - нагло ухмыльнулся мужчина, подкуривая сигарету. Джей отвернулся от девушки, и, прислонившись к столу, стал наблюдать за наемниками, давая понять, что разговор окончен. Блондинка, смерив его возмущенным взглядом, обиженно засопела. Нет, ну какого черта? Так просто он от нее не отделается. Харли, отодвинув карту подальше, присела на краешек стола рядом с мужчиной. Тот, мельком взглянув на нее, насмешливо хмыкнул, но ничего не сказал. А она, отвлеченно наблюдая за сборами банды, пыталась подобрать слова, которые, по ее мнению, могли заставить Джокера передумать. Наконец, собравшись с духом, стараясь, чтобы голос не выдал волнения, она повернулась к нему и сказала: - Я хочу остаться и быть тебе полезной. Научи меня. Харли с надеждой смотрела на Джея, дожидаясь ответа… Но он молчал. Подносил сигарету к кроваво-красным губам, затягивался и выпускал дым. На лице застыло странное отчужденное выражение, может, он и не слушал вовсе, думал о чем-то своем. Например, о том, как устроить очередной приступ мигрени у комиссара Гордона… Или втянуть Бэтмена в новую «игру»… Точно не о Харли. Делать ему больше нечего? Блондинка, тяжело вздохнув, повесила голову и уставилась на свои ногти, покрытые облупившимся красным лаком. Горькая обида сдавила горло, застряла иголкой под сердцем. Сразу стало так пусто, чертовски тоскливо… Она ведь действительно хочет остаться с ним. Больше всего на свете. Только Джокеру наплевать. Какой в этом толк? Она ведь так… пустое место, «горничная с навыками мозгоправа»... Бесполезная игрушка. Застрелить никого не сможет, перерезать глотку - подавно. Зачем ему с ней возиться, когда под рукой есть дюжина профессиональных наемников? Что она вообще тут делает, среди закоренелых преступников и убийц? Ей здесь не место. Девочка-психиатр сбилась с пути, увязалась за душевнобольным пациентом… у самой мозги набекрень. Это напоминает неудачный прыжок из опостылевшей сказки в дрянную реальность, странный сон, приснившийся накануне, тот, где она падает в кроличью нору, мрачную и бездонную. Не знает, с чем встретится на пути, не понимает, где верх, а где низ. Черная клетка справа, белая сверху, красная масть на столе. И что ее ждет там – в конце? Мягкое приземление или каменный пол, по которому растекутся мозги? Она просто летит и летит, машет руками, цепляется тонкими пальцами за деревянные обломки здравого смысла, пытается хоть на секунду обрести точку опоры. Еще чуть-чуть, почти удается, но пальцы соскальзывают и Харли снова летит в темноту, кувыркаясь, выделывая кульбиты и сальто. Цветные пятна перед глазами, яркие, кислотные вспышки, они плывут мимо и исчезают, словно круги на воде. В какой-то момент падение превращается в полет… На долю секунды, не больше. Такое странное ощущение… А потом она просыпается, подскакивает на месте, и долго не может понять, где находится… Неужели приземлилась? Чувствует жесткие пружины старого матраса. Да, приземлилась. Попала в другой сон, слишком осязаемый, от которого просто так не очухаться. Это лабиринт, из которого нет выхода, все двери заперты, стучать бесполезно. Она здесь застряла. Один неверный шаг и – «голову с плеч!». Реальность разбита безумным Мартовским Зайцем. Харли сидит на столе и по привычке болтает ногами, бездумно глядя перед собой. На расстоянии вытянутой руки от психопата-убийцы, которому нет до нее никакого дела. Блондинка кусает губы, заламывает пальцы. Все ждет ответа, которого не будет. Между тем, Джокер, выбросив дотлевший окурок на пол, снова вытащил из кармана пачку и, не глядя, протянул девушке. Харли, подняв голову, с удивлением уставилась на преступника. Он что, предлагает ей закурить? С чего вдруг? Но едва она протянула руку, чтобы вытащить сигарету, Джей тотчас убрал ее. Спрятал за пазуху и повернулся лицом к обескураженной девушке. - Урок первый. Люди не всегда получают то, что хотят, - насмешливо произнес он, - особенно, если нечего предложить взамен. Харли открыла рот, собираясь ответить, но Джей переключил внимание на своих людей и, повысив голос, коротко скомандовал: - Пять минут. Грузите оружие и занимайте места. Мужчины, следуя приказу, забегали по комнате, заканчивая сборы. Джокер весело подмигнул блондинке и усмехнулся: - Девочки остаются дома, пока мальчики веселятся. Не скучай, док. С этими словами он повернулся спиной и направился к выходу. Харли шмыгнула носом, провожая взглядом высокую фигуру в фиолетовом пальто. Наемники собрали оставшееся оружие, клоунские маски, и покинули помещение вслед за своим предводителем. Шаги мужчин гулким эхом разносились по коридору, железная дверь, надсадно скрипнув, закрылась за ними. Девушка осталась одна в опустевшем цехе.

***

Длинная стрелка на циферблате неумолимо отсчитывала минуты, оставшиеся до полуночи. Харли, закончив разбирать завалы мусора в душевой, наслаждалась заслуженным отдыхом. Она, вытащив из кармана пачку Winston, которую подобрала в общей комнате, закурила, сидя на подоконнике у разбитого окна, выходящего во внутренний двор завода. Джокер и его люди все еще не вернулись. Девушка, поглядывая на часы, раздумывала о том, что могло их так задержать. Она беспокоилась. Поджигая сигарету, уже третью по счету, Харли наконец-то услышала шум приближающихся автомобилей. Она, поперхнувшись дымом, отшвырнула окурок подальше и встала на колени, опершись руками на прогнившую раму. Девушка выглянула из окна и увидела два черных фургона, подъезжающих к зданию. Ее сердце заколотилось быстрее. Они вернулись! Кажется, все в порядке. Машины остановились у входа. Харли, напряженно вглядываясь в темноту, пыталась рассмотреть Джея среди остальных мужчин, выгрузившихся из фургонов. Да, он тоже там. Как ни в чем не бывало, выпрыгнул из грузового отсека и махнул рукой кому-то, оставшемуся внутри. Квинзель, чувствуя странное радостное возбуждение, облегчение, от того, что с Джокером все в порядке, что он вернулся целым и невредимым, мигом спрыгнула с подоконника и помчалась на первый этаж, в цех, надеясь перехватить его там. Хотелось воочию убедиться, что мужчина не ранен. И, кроме того, если он в хорошем расположении духа, можно попробовать завести разговор. Еще раз. Она не оставит попыток. Блондинка торопливо сбежала по лестнице и свернула по направлению общей комнаты. У входной двери раздавались громкие голоса, гогот наемников, довольных удачным завершением вылазки. Несколько мужчин, обвешанных оружием, прошли мимо нее, не обратив на внимания. Они, переговариваясь между собой, направились в «зону отдыха». Вскоре Харли услышала пронзительный голос их предводителя, и клоун показался на пороге. За ним шли Джонни и Трэвис. Они волокли под руки какого-то мужчину, лет тридцати, очень смуглого, одетого в классический черный смокинг. Харли никогда его прежде не видела. Точно не из их банды. Девушка с любопытством рассматривает маленькую процессию. Джокер на ходу отдает приказы, жестикулирует, объясняя что-то своим подручным. Грим размазан, растекся с потом и грязью, зеленоватые волосы всклокочены, торчат во все стороны. Черные глаза маниакально блестят, он все смеется, скалит желтые зубы, чуть не приплясывает на каждом шагу. Энергия бьет через край, он чем-то очень доволен. Яростно весел и возбужден. Харли, улыбаясь, наблюдает за ним. Любуется. В нем столько жизни, столько безбашенного веселья, столько огня и разнузданного безумия… И как те болваны, Гордон и Морриган, надеялись удержать его в клетке? Стихию не приструнить, ураган не обездвижить. Это сверхчеловек, сотворенный из дыма и пепла, огненный вихрь, ворвавшийся в здание, прямиком с поля боя. Им можно любоваться на расстоянии, подходить ближе – смертельно опасно. Только Харли совсем забыла об этом, выступила вперед, сделала шаг навстречу. Рада видеть, беспокоилась все же. Джокер, заметив девушку, широко улыбнулся и, махнув рукой своим спутникам, приказал отвести «гостя» вниз, в подвальное помещение. Затем, окинув взглядом наемников, которые разбрелись по углам, собираясь отдохнуть и прийти в себя после вылазки, он повернулся к Харли и, облизнув губы, коротко произнес: - Идем-ка со мной. Проигнорировав удивленный взгляд, клоун направился к двери, ведущей в ту часть завода, в которой ей так и не довелось побывать. Девушка, крайне заинтригованная, не стала ждать повторного приглашения и увязалась за ним. Покинув цех, они оказались в очередном заброшенном коридоре. Стены с облупившейся краской размалеваны граффити, всюду мусор и сырость. Окон нет, электричества тоже, здесь довольно темно. Только в самом конце перехода, рядом с лестницей, ведущей в подвальные помещения, мигает тусклая лампа. Джокер, прекрасно ориентируясь в неосвещенном пространстве, быстро шагает вперед, Харли, едва поспевая, трусит за ним. Она хочет знать, куда ведет этот коридор, но спросить не решается. Скоро сама все увидит. И все же… это довольно странно. Она озадачена и взволнована поведением Джея. Что ему нужно? Зачем он позвал ее? Когда они добрались до лестницы, клоун без колебаний шагнул в темноту, а Харли, замешкавшись, притормозила на верхней ступеньке. Ни черта же не видно. Можно упасть и запросто свернуть себе шею. - Джей… - тихо окликнула его девушка, - Дже-ей. Ты где? Неожиданно внизу щелкнул выключатель, лестницу осветила яркая люминесцентная лампа. Харли тут же прищурилась, давая глазам привыкнуть. - Живее, - приказал мужчина, с недовольством глядя на девушку. Квинзель быстро спустилась вниз, Джокер, прищелкнув языком, развернулся и скрылся в дверном проеме, блондинка последовала за ним, теряясь в догадках и сгорая от любопытства. Снова эта неопределенность, снова молчание, которое заставляет сердце сбиваться с такта, ускоряет застоявшуюся кровь. Невысказанный вопрос будоражит воображение, дает волю фантазии. Щекочет нервы предчувствием опасности, заставляет замирать в предвкушении. Харли наслаждается обществом психопата… Но этот вопрос не дает покоя. Куда, черт возьми, он ведет ее? Преодолев еще один коридор, клоун остановился у железной двери и постучал. На стук откликнулся Трэвис, он распахнул дверь перед боссом и быстро отошел в сторону, пропуская его и девушку внутрь. Они оказались в просторном помещении, облицованном кафельной плиткой, пожелтевшей от грязи и времени. Возможно, когда-то здесь располагалась химическая лаборатория или пункт первой помощи для работников завода. Харли не могла знать наверняка, просто предположила. Это первое впечатление, возникшее при беглом осмотре комнаты. Напротив двери, перпендикулярно стене, располагалось нечто вроде длинного вытянутого стола или медицинской кушетки. Здесь же стояла широкая металлическая тумба и эмалированный грязный умывальник с отколотым краем, рядом примостился старый обшарканный стул. Первоначальный цвет пола определить невозможно, очень сырой, с разводами грязи и ржавчины, натекшей из старых труб. Под кушеткой множество бурых пятен, вызывающих инстинктивное отвращение. Здесь пахнет гнилью, плесенью и медикаментами. Под потолком сияют две новенькие люминесцентные лампы, такие же, как на лестнице. Они хорошо освещают комнату, но, несмотря на это, Харли чувствует себя не уютно, напряженно. На нее напала какая-то неведомая жуть, дурное предчувствие. Почему-то здесь гораздо страшнее и беспокойней, чем в темноте коридора. В голове возникла странная ассоциация. Чересчур яркий, режущий свет, хромированный блеск металлической мебели, грязный расколотый кафель – такое ощущение, что она попала в рабочий кабинет маньяка-хирурга из фильма ужасов. Впечатление усугубляется тем, что на кушетке, крепко связанный по рукам и ногам, лежит человек. Смуглый мужчина в смокинге, которого притащили Трэвис и Джон. Девушке показалось, что человек пребывает в сознании, глаза открыты, взгляд вполне осмысленный, полный ужаса, рот слегка перекошен. Но он не кричит, не дергается. Просто застыл, словно его парализовало. Рассмотрев все это, девушка замерла на пороге, не в силах сдвинуться с места. А Джокер, между тем, подошел к Джону, стоявшему рядом с пленником. Блондин держал в руках шприц, содержимое которого недавно вколол человеку в смокинге. - Все в порядке? – негромко спросил клоун, кивая в сторону обездвиженной жертвы. - Да. Тетродотоксин уже начал действовать, - ответил невозмутимый наемник, швыряя использованный шприц в мусорное ведро рядом с тумбой. - Отлично, Джонни, - одобрительно хмыкнул клоун. Хлопнув по щеке парализованного мужчину, он радостно произнес: - О, тебя ждет веселая ночка, Тони! Ты даже не представляешь… насколько. После этого Джей повернулся в сторону выхода и посмотрел на девушку, мнущуюся на пороге. Харли, пытаясь скрыть беспокойство, нервно кусала губы, старательно отводила глаза, делая вид, что рассматривает скудную обстановку. - Оставьте нас, мальчики. Ждите за дверью. Никого не впускать… и не выпускать. Без моего разрешения, - скомандовал Джокер, с ехидной улыбкой глядя на Харли. Она, услышав этот странный приказ, непонимающе уставилась на мужчину. Он что, решил запереть ее здесь? Вместе с собой и этим несчастным? Что он задумал? - Как скажете, босс, - тут же откликнулся Трэвис. Джон, метнув быстрый взгляд на испуганную блондинку, нахмурился. Да уж… кажется, «веселая ночка» ждет не только их пленника. Девчонке тоже не повезло. Но оспаривать приказ босса он не отважился. Да и кто, будучи в здравом уме, станет ему перечить? Никто. Поэтому Джонни развернулся и быстро покинул комнату, Трэвис последовал за товарищем, оставляя девушку и психопата наедине. Не стоит брать во внимание присутствие Тони Лучано, одного из капо семьи Марони. Фактически, этот человек – уже труп. Живым он отсюда не выйдет. Как только тяжелая дверь закрылась, Харли запоздало метнулась к выходу и схватилась за ручку. - Так-так-так… И куда это мы собрались, м? – усмехнулся мужчина, с любопытством наблюдая за ее действиями. - Д-джей… я… Я хочу выйти отсюда, - нервно сглотнув, ответила Квинзель, силясь открыть запертую дверь. - Первый урок ты не усвоила, - неодобрительно хмыкнул клоун. – Ну, ничего, второй наверняка отложится в твоей памяти, - негромко добавил он и, сцепив руки в замок, потянулся, разминая спину. На изуродованных губах застыла странная отвлеченная улыбка, могло показаться, что мужчина предвкушает нечто приятное. Размявшись, Джокер склонил голову на бок и снова уставился на блондинку. - Я хочу немного поиграть, Ха-арли. Ты составишь мне компанию… О. И обещаю, скучно не будет, - усмехнулся маньяк. - Джей… пожалуйста. Я не хочу, - умоляюще глядя на клоуна, прошептала Квинзель. Она прижалась спиной к двери, всем сердцем желая просочиться сквозь нее и сбежать из «комнаты страха». Конечно, она уже догадалась, что он затеял нечто ужасное. И отвел ей особую роль в этом ночном кошмаре… Во что она снова вляпалась? Господи. - У тебя клаустрофобия? Почему ты так нервничаешь? – как ни в чем не бывало, спросил Джокер. Пока Харли мялась с ответом, он принялся доставать из карманов ножи. Целый арсенал на все случаи жизни, черт бы его побрал. Они с характерным металлическим лязгом соприкасались с поверхностью тумбы. Девушка нервно вздрагивала, слушая этот звук. Вот теперь ей точно не по себе. Опустошив карманы, Джокер присел на корточки и начал по очереди выдвигать ящики. Вскоре на столешнице оказался небольшой контейнер с хирургическими инструментами. Со своего места Харли смогла рассмотреть только дуговую пилу и реберные ножницы… но этого вполне хватило, чтобы ее ладони покрылись липким холодным потом. Затем клоун извлек из ящика дрель-шуруповерт, повертел в руках и нажал кнопку, проверяя заряд аккумулятора. Девушка поморщилась, слушая механическое жужжание. Господи, дрель-то ему зачем? Закончив с инструментами, он поднялся на ноги, вытащил из контейнера полицейские наручники и шприц, заполненный каким-то прозрачным раствором, положил их на стол рядом с ящиком. Харли заторможено наблюдала за его действиями, силясь понять, зачем это нужно. В голове роились догадки, одна хуже другой. Джокер пинком отодвинул стул подальше от медицинской кушетки и начал снимать пальто. Аккуратно свернув, он положил его на сидение и принялся за жилет. Девушка непонимающе хлопала глазами. Что за черт? - Ха-а-р-рли, - нараспев произнес мужчина, мельком взглянув на нее, - займись-ка ты делом. Помоги раздеться этому джентльмену, - он мотнул головой в сторону пленника, продолжая невозмутимо расстегивать пуговицы. Блондинка совсем растерялась, но ослушаться не посмела. Она медленно разжала пальцы, неохотно выпуская дверную ручку, и шагнула в сторону медицинской кушетки. Джокер, тем временем, снял пиджак, повесил на спинку и начал распутывать галстук, насмешливо глядя на бывшую докторшу. Харли, не удержавшись, подняла глаза, с каким-то нездоровым любопытством наблюдая за тем, как он раздевается. Пальцы движутся легко и проворно, кожаные перчатки, которые он так и не удосужился снять, ничуть ему не мешают. Заметив интерес, проявленный девушкой, Джей подмигнул ей и вызывающе улыбнулся. Не прерывая зрительного контакта, он вдруг резко сорвал с себя галстук и бросил его на стул, поверх свернутого пальто. Это выглядело как-то… двусмысленно. Со стороны могло показаться, что он ее дразнит. Но Харли уже достаточно изучила бывшего пациента, чтобы понять, что он просто над ней издевается. Сама виновата, нечего так пялиться. Квинзель смутилась, опустила глаза и, стараясь держаться как можно дальше от клоуна, приблизилась к пленнику. Несколько секунд она тупо рассматривала обездвиженного мужчину, не зная, с чего начать. Ей совершенно не хотелось к нему прикасаться и уж тем более – раздевать. Но, мельком взглянув на Джокера, который, стянув жилет, закатывал рукава рубахи, насвистывая какой-то веселый мотивчик, она поняла, что избежать этого все равно не удастся. Джей не из тех людей, чьи слова можно безнаказанно игнорировать… Может, если следовать указаниям, то ничего страшного не произойдет, и он разрешит ей уйти? Поглумится, конечно, напугает, но выпустит. Она не хочет принимать участие в… что бы он там ни задумал. Тяжело вздохнув, Харли начала расстегивать смокинг мужчины. Пальцы не слушаются, мелко дрожат, едва справляясь с тугими петлями. Она старается не прикасаться к коже несчастного, не смотреть на него. Не хочет думать, что перед ней живой человек. Покончив с пиджаком и рубашкой, она сняла с шеи пленника галстук-бабочку, повертела в руках, положила на кушетку. Что дальше? - Отойди, - прямо над ухом раздался насмешливый голос, Харли вздрогнула и посторонилась. Джей подошел к тумбе и взял в руки нож с длинным лезвием. Девушка, наблюдая за его действиями, осторожно попятилась, обогнула стол и замерла рядом с расколотым умывальником. Так, хорошо. Стоит держаться подальше от вооруженного психопата. Теперь между ними кушетка и связанный человек. Харли прерывисто выдохнула, с опаской глядя на Джокера. Мужчина невозмутимо перебирает ножи, очевидно, выискивая наиболее подходящий. Квинзель пытается как-то осмыслить, оценить ситуацию, в которой оказалась по собственной глупости. Получается плохо. Сложно сосредоточиться на чем-либо, кроме острых как бритва ножей в руках бывшего пациента. И сложно перестать таращиться на него. Сбросив мешавшую одежду, клоун остался в синей рубахе с закатанными рукавами да фиолетовых брюках, держащихся на зеленых подтяжках. Перчатки он тоже зачем-то оставил. В ярком свете люминесцентных ламп мужчина казался значительно старше своих лет. Размазанный, въевшийся в поры грим. Черные потеки у глаз, красного на губах почти не осталось, все краски смешались, превращая лицо в палитру неряшливого художника. Волосы невразумительного оттенка хаотично торчат во все стороны. Плотоядная улыбка, маниакальный смешок, нож в руке… и этот невменяемый отблеск в глазах. Она осталась один на один в запертой комнате с маньяком-убийцей… Уже можно паниковать? - Закатай рукав, - неожиданно скомандовал Джокер, обращаясь к девушке. Он повернулся, сжимая в руке шприц, заполненный прозрачным раствором. Харли нервно сглотнула и инстинктивно потерла сгиб локтя. - Зачем? – осторожно спросила блондинка, всем сердцем надеясь, что он имеет в виду рукав пленника, а не ее собственный. - Так… Прежде, чем мы приступим, тебе следует кое-что уяснить, Харли, - вкрадчиво ответил мужчина. Он подошел вплотную к столу, сократив расстояние между ней и собой. Блондинка невольно сжалась и отступила, пытаясь сохранить нарушенную дистанцию. - Не задавай глупых вопросов, если не хочешь, чтобы я зашил твой хорошенький ротик, - погрозив ей шприцем, произнес Джокер. – Понимаешь? Девушка вытаращила глаза и торопливо кивнула. У нее не возникло сомнений - он запросто осуществит угрозу. Зашьет ей рот, черт возьми. Мужчина довольно осклабился и добавил: - Хорошо. А теперь закатай ему рукав. Харли, будучи в легком шоке после угрозы Джея, трясущимися руками задрала рукав пиджака, затем рубашки, оголяя предплечье до самого локтя. Итальянец что-то сдавленно промычал. Очевидно, говорить он не мог, яд, парализовавший тело лишил его этой возможности. Харли мельком взглянула на него и тут же пожалела об этом. Такого гневного, испепеляющего взгляда она в жизни не видела. Пожалуй, это даже хорошо, что он обездвижен и крепко связан. Как только девушка выполнила приказ, Джокер наклонился над пленником и, не особенно церемонясь, вогнал иглу в вену несчастного, на что тот ответил сдавленным хрипом. - Чш-чш-чш, мы же не хотим, чтобы ты отключился и пропустил все веселье, да, капо? - улыбнулся психопат, выжимая в кровь содержимое шприца. Блондинка, с отчаянием глядя то на клоуна, то на его жертву, мысленно проклинала собственную недальновидность, которая привела к таким страшным последствиям. Вот зачем она побежала встречать его? Зачем пришла к нему днем? Дернул же черт! А если бы сидела тихо, как мышка, все было бы хорошо… Это ее вина. «Научи меня». И чем она только думала?! Просить Джокера взять над ней шефство. Да она просто спятила. А он не преминул воспользоваться ее глупостью. Хотела научиться – пожалуйста. К вашим услугам веселый аттракцион, шоу заядлых садистов. Пытки, убийства, старое доброе ультранасилие… Поэтому она здесь, верно? Джей хочет, чтобы она смотрела, быть может, принимала участие, хочет, чтобы и ее руки превратились в кроваво-красные латексные перчатки… Боже. И она сама попросила его об этом. Выбросив шприц, Джокер снова вернулся к ножам, выбрал один из них, напоминавший скальпель, с тонким остро заточенным лезвием. Перебрасывая его из одной руки в другую, он широко улыбнулся и повернулся к итальянцу. - Ну, Тони, ты готов к вечеринке, а? О, не отвечай, - состроив сочувствующую гримасу, прогнусавил мужчина, - я знаю, двигаться ты не можешь. Но чувствуешь все. Абсолютно все. Да-а… - мечтательно вздохнул Джокер и, склонившись над беспомощной жертвой, провел лезвием вдоль шеи, оставляя тонкую кровоточащую полосу. Тони издал приглушенное рычание, с ненавистью и отвращением глядя на психопата. Клоун, довольный такой реакцией, весело усмехнулся и приставил нож к его ребрам. Харли молча смотрела, не в состоянии что-либо сказать или сделать. Она просто окаменела от ужаса. Мозг отказывался признавать реальность происходящего. А Джокер, между тем, принялся надрезать кожу, натянутую на ребрах. Чуть нажимая на лезвие, рассекавшее эластичную ткань, словно масло, он вывел контур в виде узкого ремешка и, подцепив край крюком, резко дернул его, сдирая с несчастного полосу кожи. Из глаз итальянца брызнули слезы, он громко хрипел и стонал, испытывая ужасную боль. На том месте, где недавно была гладкая дерма, красовалась алая кровоточащая полоса обнаженного мяса. Харли попятилась, отступая к стене, облицованной грязным кафелем. Она прижимала ладони к лицу, стараясь удержать рвущийся крик. Черт, черт, черт. Все намного хуже, чем она думала. Это ужасно, зачем он это делает? Зачем, черт возьми?! Пока Харли топталась у стены, не веря в происходящее, психопат сделал второй надрез, вырвал кусочек кожи, швырнул его на пол рядом с кушеткой. Тони громко мычал и хрипел, по животу и груди расплывалась кровь, тонкими струйками текла вниз, впитываясь в ткань пиджака. Девушка, словно в кошмарном сне наблюдает, как Джокер снова и снова повторяет эту процедуру, превращая торс мужчины в сплошную кровоточащую рану, оголяя мышцы и прожилки. Он так увлекся работой, напевая себе под нос, что перестал обращать на нее внимание. Перчатки пропитались красным, фиолетовая кожа почернела, размякла. Он, словно животное, широко раздувает ноздри, наслаждается страхом и болью жертвы, склоняется низко, упивается ужасом, застывшим в глазах итальянца. Харли пытается заткнуть уши, отворачивается, чтобы ничего не видеть, не слышать. Это выше ее сил. Она не может хладнокровно смотреть. Какой-то кошмар наяву. Она чувствует боль человека, словно ее собственная кожа лоскутами слетает на грязный пол. Она дрожит и трясется. Так плохо, так больно и страшно. Господи. Да что же это?! Изо всех сил зажимает уши, но хрипы и стоны не прекращаются, кажется, они уже звучат в ее голове, вся комната наполнена ими. Харли тихонько скулит, она плачет, рыдает, ничего не может с собой поделать. Боже, пусть это прекратится, пусть он замолчит, пусть он заткнется… Это невозможно. Так страшно. Умирающее животное. Его задирает хищник. Почему она здесь?! Она не хочет смотреть, не хочет принимать участие! Хочет оказаться как можно дальше отсюда, забыть это, как страшный сон, напиться до беспамятства, вытравить из своей головы. Не слышать эти чертовы хрипы! Она больше не выдержит. Резко срываясь с места, Харли бежит к запертой двери, всем телом бьется в нее, таранит плечом. Не чувствует боли, совсем ошалела от страха. Глухой удар, еще и еще, не поддается. Она скребется, скулит, всхлипывает, прижавшись щекой к железной обшивке, впивается пальцами, ломает ногти, пытаясь нащупать зазор и открыть ее. Бесполезно. Словно сквозь сон, по ту сторону жуткой реальности она слышит окрик: - Босс? Отпереть дверь? Харли узнала Трэвиса. Услышала знакомый голос сквозь непрекращающиеся стоны. У нее появилась надежда. Блондинка с остервенением пнула дверь, принялась бить по ней кулаками и громко визжать: - Открой! Открой, Трэвис! Открой, мать твою!!! - Босс? Так нам открывать? – раздался растерянный голос наемника. - О, ни в коем случае! – прошипел Джокер, оказавшись рядом с блондинкой. - Выпусти меня! Выпусти! – запричитала Харли, впиваясь тонкими пальцами в дверь. Она захлебывалась рыданиями, ревела, не в силах унять истерику. Уже наплевать, что Джей подумает, единственное, чего она хочет – выйти отсюда, сбежать, позорно, трусливо. Плевать! Она не готова к такому, она проиграла, сглупила, расплатилась за эту ошибку нервным срывом, фонтаном слез и сорванным голосом. Хватит уже. Джокер, схватив ее за плечи, оторвал от двери и развернул лицом к себе. Девушка сжалась, чувствуя, как пальцы в скользких перчатках сжимают ей руки. Больно, очень больно, но это ерунда по сравнению с кровожадным, абсолютно безумным взглядом и перекошенным злостью лицом. - Ты не выйдешь отсюда, пока я этого не скажу, - нарочито спокойно ответил мужчина. Харли, ни жива ни мертва, тупо уставилась на него. Заплаканные голубые глаза умоляюще смотрели на психопата. Такой взгляд тронет кого угодно… Ну да. Кроме Джокера. Мужчина лишь усмехнулся и, хорошенько встряхнув ее, вывернул запястье и подтащил к забрызганному кровью столу. Харли почти не сопротивлялась. Она пребывала в полнейшей прострации, в глубоком шоке и не могла бороться. Да и какой в этом смысл? Силы не равны, если она начнет брыкаться, он просто свернет ей шею и дело с концом. Джокер сгреб со стола наручники и, подтолкнув девушку к стене рядом с кушеткой, пристегнул ее к узкой металлической трубе, тянущейся от пола до потолка. Харли, пару раз дернув рукой, поняла, что высвободиться не сможет и, прижавшись спиной к грязному кафелю, медленно сползла вниз, шлепнулась на пол, к ногам Джея. Осознав безвыходность своего положения, она ощутила странную пустоту. Ее охватила апатия, тупое безразличие ко всему, эмоциональный ступор. Она перестала обращать внимание на протяжные стоны и шумное дыхание окровавленной жертвы. Девушка отстранено рассматривала кусочки оторванной кожи, брошенные на грязный пол. Джокер, заметив ее состояние, неодобрительно прицокнул языком и опустился на корточки рядом с девушкой. - Эй, эй, Харли, - позвал он, размахивая ладонью перед лицом блондинки, - Док, прием. Земля вызывает Квинзель. Она сфокусировала взгляд на улыбающейся физиономии клоуна и глухо всхлипнула. А Джей, между тем, осторожно убрал прядь волос, упавшую на лоб, и, подцепив двумя пальцами ее подбородок, заглянул в глаза. - И что это значит, Харли? Ты уже передумала? – насмешливо спросил он. На губах блуждает помешанная улыбка, зрачки сливаются с радужкой, страшный, пробирающий до мурашек взгляд. Харли сглатывает комок, не смеет отвести глаза, смотрит в эту черную бездну, в яму безумия, и не видит ни лучика света, ничего, за что можно ухватиться и избежать крушения поезда. Нет. Никакого света в конце тоннеля, только товарняк, несущийся на встречу. Она привязана к рельсам, не сбежать и не скрыться. Уже слышит шум приближающегося поезда, стук колес и гудок, земля вибрирует под ногами. Ей страшно, панически, она замирает, забывает дышать, молчит, просто смотрит ему в глаза. Голова пуста, страх вымел все мысли. Кажется, она разучилась говорить и кричать. И звука не выдавит, если он вдруг решит размозжить ей голову о батарею. А он это может, она знает. Но Джокер, вдоволь налюбовавшись паникой, написанной на ее лице, выпрямился и рывком поднял девушку. Харли уперлась спиной в стену, не в силах держаться прямо, ноги ее не слушались, дрожали в коленях. Мужчина, приблизив лицо практически вплотную, угрожающе прошипел, обдавая девушку горячим несвежим дыханием: - Ты должна смотреть. Если вздумаешь отвернуться или закрыть глаза, я отрежу тебе веки. Будешь смотреть без них, - он осторожно, почти ласково обвел указательным пальцем ее глаза, оставляя на коже кровавые отпечатки. Это прикосновение привело девушку в чувства, она дернулась, вжалась в стену и судорожно закивала. - Хорошо, - улыбнулся маньяк, - тогда продолжим. Он вернулся к столу, на котором хрипел истекающий кровью пленник. Похлопав его по плечу, психопат рассмеялся. - Тони, мне в голову пришла замечательная идея! Думаю, тебе понравится, - подмигнул он и, схватив со стола перепачканный красным нож, склонился над итальянцем. Ощупав рукой смертельно бледные скулы мужчины, он сделал первый надрез на виске, стараясь не задеть артерию. Харли, по бледности почти не уступавшая пленнику, отстраненно наблюдала за тем, как психопат полностью обвел контур лица ножом. Кровь текла по шее, заливалась в уши, пропитала слипшиеся от пота волосы. Он громко мычал, безумно вращал глазами, в уголке рта собиралась слюна, розоватая пена. Он даже не мог отключиться на время, та смесь, которую вколол Джокер, лишила его этой спасительной возможности. Харли же, пребывая на грани обморока, цеплялась руками за трубу, к которой ее приковали, и безразлично следила за происходящим. В какой-то момент это кровавое шоу перестало ее волновать, она абстрагировалась. Слышала стоны, полные муки животные крики, но перестала воспринимать их так близко к сердцу. Джокер, закончив обводить контур вокруг носа и глаз, подцепил крюком край надреза на лбу и с силой потянул на себя. Кожа с отвратительным треском начала отрываться от черепа, обнажая лицевые мышцы, превращая голову в кровавый бифштекс. Итальянец зашелся воплем. Человеческое существо не может издавать таких звуков… или может? Клоун, безумно смеясь, продолжал тянуть, но кожа, не выдержав, порвалась, лопнула посередине и на крючке повисла большая часть лица пленника. Это привело Джокера в еще больший восторг. Не обращая внимания на подыхающую от боли и кровопотери жертву, он схватил кожу и, растянув в руках, шагнул к девушке. - Смотри, смотри, Харли! Это же маска! Как у Бэтси! Ха! – заливаясь визгливым хохотом, верещал психопат. Харли с ужасом уставилась на клочок кожи, а он, размахивая своим жутким трофеем, снова схватил ее за подбородок, заставляя поднять голову. - У-у, Харл, давай-ка примерим ее, – подвывая, словно гиена, произнес Джокер и со звучным шлепком налепил на блондинку окровавленное лицо итальянца. Девушка, чувствуя еще теплую влажную кожицу, чувствуя тошнотворный запах крови и пота, пропитавший ее, заголосила как ненормальная, отпихивая от себя Джокера свободной рукой и сдирая эту чудовищную «маску». Она с отвращение зашвырнула кожу в противоположную стену, та шмякнулась с мерзким звуком и скатилась по гладкому кафелю. Джей, донельзя довольный своей идиотской шуткой, стоял рядом и ржал во весь голос, его громкий смех эхом отдавался от стен, вся комната наполнилась этим безумием. Кровавая грязь, липкая жижа с прожилками красного, хохочущие стены, Харли шатается, скребет ногтями щеки, пытается стереть с себя эту липкую гадость – чужую кровь. Это мерзко, это противно и так смешно. Маска из человеческой кожи. Джей все хохочет, и Харли нервно хихикает. Нет, ну правда забавно. Это ведь просто сон, да? Почему бы не посмеяться? Такого ведь не бывает в реальности? Конечно, все это сон, стоит чуть-чуть подождать, и проснешься дома, в теплой уютной кроватке. И девушка смеется. Громко, заливисто, с нотками запоздавшей истерики. А почему нет? Джей ведь хохочет, ему так весело, а она просто рада, что он ей снится. Ведь это всего лишь плод ее больного воображения. Просто завихрение в мозгу. Его здесь нет. Ничего нет. Она все выдумала. Харли хохочет до слез, надрывается, уже и сил никаких нет, воздух закончился, беззвучная истерия. Ее бьет крупная дрожь, диафрагма болит, ребра болят. Забавно, сон, а такой реальный. Вдоволь насмеявшись, Джокер замолк и с интересом уставился на девушку. Она сдавленно хихикает, улыбается клоуну. А глаза голубые, яркие, обведенные красным. Безумные. Мужчина, довольно ухмыляясь, подходит к ней, прикасается к грязной щеке. - Я же говорил - скучно не будет. Тебе это нравится, - растягивая слова, бормочет он. – Сейчас здесь настоящая Харли, - говорит Джей, постукивая пальцем по виску девушки. - Да. Но скоро все кончится. Я проснусь, и ты снова исчезнешь, - безмятежно улыбаясь, отвечает она. - Ага, а карета превратится в сраную тыкву. Черта с два, Харли, - раздраженно хмурясь и кусая губы, проворчал клоун. Его взгляд снова стал непроницаемым и тяжелым. - Значит, ты решила, что тебе это снится, да? – вкрадчиво уточнил он. Девушка только вздохнула и капризно надула губы. Ее озадачил такой странный вопрос. Мужчина отступил на шаг и задумчиво облизнулся. В глазах полыхнули зловещие огоньки, рот растянулся в широкой улыбке, он вдруг снова зашелся хохотом и, метнувшись к металлической тумбе, схватил в руки дрель. Нажав кнопку, он секунду рассматривал вращающееся сверло, затем разочарованно сплюнул на пол, бросил инструмент на столешницу и взял в руки длинный охотничий нож. Подскочив к освежеванному, но все еще живому пленнику, он всадил лезвие наполовину, делая длинный продольный разрез, вспарывая брюшную полость. Остатки кожи и мышц разошлись по краям, открывая взгляду внутренние органы умирающего мужчины. Он уже не стонал, просто хрипел, захлебываясь и булькая. По подбородку стекала розовая слюна, она капала на кушетку. Харли, с интересом глядя на Джокера, улыбнулась, чувствуя странное внутреннее удовлетворение, очень темное, нездоровое. Оно пришло изнутри, из самых дальних уголков подсознания. Животное начало, мозг рептилии. Никто ведь не знает, что скрывается в глубинах колодца, полного прозрачной чистой воды. Это есть в каждом из нас, темное начало, склонность к жестокости, насилию и… убийству. В природе не существует более хладнокровного и свирепого зверя, чем человек. О, эта тяга, эта кровожадность зарыта, похоронена глубоко внутри. Завалена пережитками цивилизации, подавлена воспитанием и моралью, но она есть. У кого-то больше, у кого-то меньше… У Харли есть. Она ее чувствует. На долю секунды это смертоубийство действительно превратилось в игру. Жестокую и кровавую. Джей прав, ей нравится. Она чувствует потребность в удовлетворении своей жажды, ей даже хочется взять в руки нож и присоединиться к нему, почувствовать – каково это. Ощутить, как под пальцами замирает чужая жизнь. Нечто жуткое, в чем она никогда бы не посмела себе признаться, зашевелилось в душе. Монстр, дремавший все это время, поднял голову, принюхался к воздуху и облизнулся. Такая маленькая кровожадная тварь. Джокер, вытащив нож, бросил его на стол и подскочил к девушке. Отстегнув наручник, он схватил Харли в охапку и подтащил к кушетке. Она, словно тряпичная кукла, болталась в его руках, не оказывая сопротивления. Джей поставил ее рядом с умирающим человеком, встал за спиной и, сжав запястье блондинки, направил ладонь прямо в развороченное нутро мужчины. - Это реальность, Харли! Не смей убегать от нее. Ты здесь. Ты чувствуешь это? Чувствуешь?! – рявкнул он в самое ухо. Девушка ощутила, как ладонь погружается в какую-то теплую, склизкую и упругую субстанцию. - Это не сон, Харли. Реальность, - прорычал Джокер, до боли сжимая запястье девушки. Она вскрикнула. Эта дробящая кости хватка выдернула ее из иллюзий, заставила очнуться. Импульс боли, ослепительная вспышка в мозгу… осознание. Ее рука увязла во внутренних органах пленника. Она чувствует, как пульсирует кровь, повсюду, заливает стол, пузырится… Липкая, скользкая, пахнет до одурения мерзко, тошнотворно. Реальность. Реальность… Не сон. - Боже, боже, боже, боже, - беззвучно шептала Харли. Действительность оглушила ее… Это нокаутирующий удар. Она не может стоять на ногах. Заваливается назад, Джокер успевает схватить ее под руки, не позволяет упасть. Держит. Харли заходится плачем, жалобным и протяжным, голосит, причитает, как над покойником, не хочет верить, не хочет ничего видеть и слышать. Слишком страшно. Голова расколется, сознание расщепится, если она признает, где правда. Всеми силами цепляется за осколки здравого смысла, ее разум блуждает впотьмах этого черного лабиринта, ищет выход. Она борется, отчаянно борется, сопротивляется натиску бездны. Держится на кончиках пальцев, висит над обрывом, знает, если отпустится – то свихнется. На самом деле сойдет с ума. - Харл, э-эй, Харл, ну-ка, посмотри на меня, - разворачивая ее к себе, говорит мужчина. Она запрокидывает голову, закатывает глаза, почти теряя сознание, Джей легонько бьет по щеке, приводит в чувства. Девушка смотрит на него, он улыбается, лицо непонятного цвета, грим, перемешанный с кровью, черная бездна зрачков... Вот туда-то она и падает. Джей крепко держит ее, вплотную прижал к себе. Харли колотит крупная дрожь, ноги подкашиваются, но она чувствует странное притяжение. Смотрит ему прямо в глаза, чувствует связь между собой и убийцей. Он заражает ее безумием, подпитывает своей черной энергией. Словно языческий ритуал, жертвоприношение ацтеков, культ крови. Это одновременно худшее и самое лучшее, что с ней случалось. Какой-то мистический трепет, дикий первобытный кошмар. Девушка чувствует, как сознание отлетает за грань, прямо в черный тоннель, в кровавый вихрь, алый поток криков, ужаса, хрипов и смеха. Она на изломе. Ощущает, как внутри нее рушатся стены, все переворачивается вверх дном. Падение в кроличью нору. Уже наяву. Где-то позади она слышит крик. Жуткий, леденящий душу вопль, полный отчаяния и боли. Нечеловеческого страдания. - Оу. Кажется, действие тетродотоксина закончилось, - задумчиво пробормотал Джокер, глядя поверх ее головы. Крик нарастал, становился объемным, почти осязаемым, заполнял собой каждый нейрон, вгрызался в подкорку мозга, словно стальные зубья циркулярной пилы. Харли оглядывается, видит раззяваный в крике рот жертвы, этого существа, в котором с трудом можно признать человека. Эти орущие останки сходят с ума, наполняют пространство ужасными звуками. Девушка зажала уши, не в силах вынести это. - Заткнись! Заткнись! Замолчи же! Заставь его замолчать! – завизжала она. Джокер расхохотался. - Пусть он заткнется! Пожалуйста! Умоляю! – причитала блондинка, всхлипывая и задыхаясь. Этот звон в ушах, эта боль, разрывающая голову. Она на все готова, лишь бы прекратить эту пытку. - О, нет. Я не стану этого делать, - плотоядно облизнул губы мужчина. – Если хочешь, чтобы он замолчал – добей его, - ухмыльнулся Джокер. Он тут же отпустил девушку и метнулся к своему пиджаку, висящему на спинке стула. Вытащив из кармана пистолет, он передернул затвор и вернулся к блондинке. Она раскачивалась из стороны в сторону, крепко зажмурив глаза, зажав уши руками, ее губы безостановочно шевелились, умоляя клоуна прекратить этот ужас. Джей широко улыбнулся и, схватив ее под руки, подтащил ближе к жертве. Харли открыла глаза, пытаясь понять, какого черта он делает, что еще он задумал?! Но мужчина лишь протянул ей оружие. - Давай, сделай это, Харли. Ты ведь хочешь, чтобы он заткнулся? Избавь его от боли. Добей! - воодушевленно воскликнул мужчина, хватая ее за запястье, заставляя взять пистолет. Девушка машинально схватила оружие и тупо уставилась на убийцу, с трудом понимая, чего он хочет. - Ну же, сделай это. Давай, Харли. Заставь его замолчать, - приговаривал Джокер, разворачивая блондинку лицом к столу. – Целься в голову, - он подтолкнул ее локоть, направляя дуло в сторону орущего куска мяса, туда, где недавно было лицо. Харли неуверенно поднимает руку, пистолет болтается из стороны в сторону, она не может держать его ровно. Девушка смотрит на кричащего человека… Нет, уже не человека. Это существо выглядит, как гребаный зомби из фильма ужасов… Орет, хрипит, у него ужасные, налитые кровью глаза, совершенно безумные, бешеные. Нет. Это не человек. Какая-то тварь бьется в агонии, прикованная к столу. Милосердней ее пристрелить. Джокер прав. Харли пытается хоть на мгновение унять дрожь, чтобы толком прицелиться, медлит, никак не решится. Но оно так кричит… Это адская мука. Девушка давит на спусковой крючок, в ту же секунду грохочет выстрел. В замкнутой комнате он прозвучал особенно оглушительно. Небольшая отдача, дуло уводит вверх. Харли закрывает глаза и прислушивается. Когда звон в ушах прекратился, она с удивлением поняла, что крики затихли. Ей-то казалось, что это уже никогда не закончится. А сейчас вдруг стало так тихо… Такая вязкая, неестественная тишина. Харли медленно открывает глаза, смотрит на лежащее перед ней тело. Пытается понять – что это? Какой-то ошметок. Фарш. Но почему у него торчат зубы? Кажется, человеческие. Залиты кровью… но она не ошиблась. Перекошенный рот замер в беззвучном вопле… Так что, это перемолотое создание – тот мужчина, которого притащили наемники? Взгляд девушки скользит по пропитанным кровью тряпкам, оставшимся на трупе, и она с удивлением узнает в них рубашку и смокинг, которые ей пришлось расстегнуть по приказу клоуна. Вот. А эта черная тряпочка… галстук? Она только что убила его. Поэтому смолкли крики. Она. Убила. Харли в ужасе смотрит на пистолет. Ее рука немилосердно трясется, девушка разжимает пальцы, и оружие выскальзывает из ладони, с грохотом падает на пол. Разбитый кафель с разводами темно-алого. Кусочки кожи. Отпечатки ботинок. Женских и мужских. - Игра окончена, - усмехается Джей, хлопает ее по плечу. Девушка вздрагивает, смотрит на него, сквозь него. Перед глазами мерцают какие-то багровые пятна. Она, едва переставляя ноги, шаркает в сторону двери. Ничего не соображает, движется по наитию. Упирается разгоряченным лбом с металлическую обшивку. Не понимает, почему здесь препятствие? Разум заволокло туманом, она ничего не видит, не помнит, не осознает. За дверью слышатся голоса. Они что-то спрашивают, кто-то им отвечает. Неожиданно дверь подается, открывается и Харли выходит из комнаты. Где-то на задворках сознания, она слышит, что ее окрикивают, зовут по имени… Но наплевать. Она бредет в темноте, на ощупь, врезается в стены. Каким-то чудом находит лестницу. Здесь светло. Ступеньки. Снова темно. Длинный замусоренный коридор. Еще одна дверь, поворот. Большое просторное помещение, здесь находятся люди. Кажется. Они говорят. Харли не разбирает слов, бредет дальше. Поднимается на второй этаж, идет в свою комнату, угол, в который можно забиться, спрятаться. Она должна переждать. Все будет хорошо. Все наладится. Девушка падает на матрас, отползает в угол, подтягивает колени к груди, скручивается, как эмбрион. Глаза широко распахнуты, взгляд неподвижный, пустой. Стеклянные глазки-шарики в расколотом кукольном черепе. Ресницы слиплись, намокли от слез, пропитались соленой водой. Ревела бы в три ручья, да сил больше нет. Ничего нет. Глухо. Полоска света просачивается из-под двери. Голоса в отдалении. Где-то в коридоре из ржавой трубы струится вода. Капает, собирается в лужу. Такой монотонный звук. Метроном. Отсчитывает чьи-то секунды. Харли лежит без движения, не знает, как давно она здесь. Может быть, час, а может, не больше пяти минут. Потерялась во времени и пространстве. Яркие вспышки в мозгу. Ей все еще мерещатся эти крики. Они внутри головы, просто так от них не избавиться. Блондинка немного приподнялась, вытащила из-под себя затекшую руку, уставилась на испачканную красным ладонь. Под ногтями багровые полосы. Что это? Воняет кровью. Кажется, все здесь воняет. Она и сама пропиталась этим удушливым смрадом. Желудок немилосердно скрутило от отвращения. Девушка как ошпаренная подскочила на ноги, уставилась на свои ладони. Дрожащие пальцы перемазаны потемневшей свернувшейся кровью. К горлу подкатывает тошнота, того и гляди вывернет наизнанку. Нужно поскорее избавиться от запаха, смыть с себя эту грязь. Как же смердит... Харли опрометью выскочила из комнаты, бросилась в душевую, благо, это ведь здесь, совсем рядом. Там достаточно чисто, она сама прибиралась днем, разгребала скопившийся мусор. Не зря так старалась, оказывается. Девушка, спотыкаясь и всхлипывая, добрела до кабинки, не глядя нащупала кран, повернула его. С надсадным гудением из душа вырвался мощный поток ледяной воды. Он обрушился на голову и плечи блондинки. Харли закрыла глаза. Не обращая внимания на температуру воды, она принялась оттирать ладони, соскребать кровь. Ее волосы и одежда тут же промокли, облепили худое тело. Губы трясутся, дыхание такое прерывистое. Она хлюпает носом, всхлипывает. Снова плачет, не может остановиться. Ее колотит озноб, но она не уходит. Трет и трет свои руки, отмывает лицо, кровь давно утекла в водосток, а ей все кажется, что ладони в красном. Руки убийцы. Теперь ей ни за что не отмыться. Она ведь чудовище. Харли рыдает навзрыд, воет и сплевывает ржавую воду. Она не знает, что рядом с ней в душевой стоит настоящий монстр. Джокер отправился вслед за девушкой, заглянул в ее комнату и, никого не найдя, устремился на звук шумящей воды. Блондинка заходится жалобным плачем, а клоун с улыбкой наблюдает за ней. Наконец, когда ему наскучила роль молчаливого зрителя, он подошел к девчонке и, схватив ее за руку, выдернул из потока холодной воды. От удивления Харли притихла, но, увидев, кто стоит рядом с ней, жалобно вскрикнула, попыталась вырваться из его цепкой хватки. Но Джокер, напротив, дернул ее к себе, она уткнулась лицом в забрызганную кровью рубаху. - Чш-чш-чш… Успокойся, - прижимая ее к груди, зашипел мужчина. – Ты справилась. Но Харли вдруг резко отпрянула, рванулась назад. Учуяла запах крови и смерти, которым пропиталась одежда. Вот кто из них настоящее чудовище. Это он во всем виноват. Он заставил ее пережить этот ужас. Джокер, удивленный сопротивлением девушки, позволил ей высвободиться. Квинзель отступила назад и уставилась на мужчину. - Ты… Это все ты… заставил меня сделать это, - задыхаясь и всхлипывая, пробормотала она. - Сделать что? – с наигранным недоумением, уточнил Джокер. - Убить, - едва слышно ответила девушка, опуская глаза, стараясь не смотреть на безумца. Ей так противно, до тошноты, до зеленой рвоты. Воротит от этого запаха, от самодовольной ухмыляющейся физиономии. Она почти ненавидит его... почти. Он все-таки добился ее участия в этой игре. Заставил испачкать руки. Гребаный сукин сын. А сейчас пришел посмеяться над ней, отпраздновать свою маленькую победу. Свое черное торжество. Раздавил, уничтожил, вывернул наизнанку… но ему все мало. - Хочешь сказать – это моя вина? – невинно переспросил мужчина и, всплеснув руками, громко расхохотался. Харли подняла голову и уставилась на него. В голубых глазах вспыхнули злые искры. Угрожающий, ожесточенный взгляд, холодная молния в грозовом небе. Она хочет, чтобы клоун исчез, оставил ее в покое. Ненависть наполняет сердце, плещется через край. Харли ненавидит его за то, что он сделал. И ненавидит себя за то, что ей это понравилось... На долю секунды, не больше… но… он открыл ей глаза, показал недостающую часть мозаики. Все встало на свои места. Искаженное отражение в комнате смеха. Отвратительная, кровожадная девочка-клоун, мелкая злобная тварь, которой нравится скакать и отплясывать на чужих костях. В этой комнате страха она на мгновение воссоединилась со своим исковерканным отражением, той Алисой, что жила в Зазеркалье… И неожиданно поняла, что на самом деле все было иначе. Это она – Харлин, жила по ту сторону зеркала, прыгала по шахматным клеткам у светофоров, помогала душевнобольным, слушала байки про Белого рыцаря, напевала песенку Jefferson Airplane*. А та странная хохочущая девчушка всегда жила здесь. В этом мире. Рука об руку с Дьяволом. Ну и которая из них настоящая, а? Джей убежден, что вторая. Харли Квинн. Тогда почему ей так тошно, так мерзко сейчас? Почему она ненавидит его за это? - Ты удивительное создание, Харли, - вдруг улыбнулся Джокер, делая шаг в сторону девушки. – Так отчаянно цепляешься за прежнюю жизнь, и в то же время хочешь сбежать от нее. Если ты все еще на распутье, то что ты здесь делаешь? - Я… Я… просто не…не… знаю, - пробормотала девушка, заикаясь и с трудом выговаривая слова. Она громко всхлипывала, не могла справиться с последствиями своей затяжной истерики. - Зато я знаю, - с нажимом произнес мужчина, впиваясь в ее глаза своим цепким пронзительным взглядом. – Но в твоей черепушке слишком много доктора Квинзель, - постучав пальцем по своему виску, Джей указал на девушку, - Гони ее прочь, Харли. Потому что это – не ты. Это то, какой они хотят тебя видеть, какой позволяют быть. Он снова приблизился к ней вплотную и, обхватив руками лицо, заставил поднять голову, посмотреть вверх, на себя. Их взгляды встретились. - Там… внизу. Там была настоящая ты, - пробормотал психопат, - Тебе понравилось. Признай это, - прошипел он, выжидающе глядя на девушку. Неестественно расширенные зрачки, такой лихорадочный, маниакальный взгляд, прерывистое дыхание. Можно подумать, что ее ответ действительно имеет значение. Харли кусает губы, отводит глаза. От него пахнет кровью и табаком. Такой крепкий прогорклый запах. Он смотрит, он с нетерпением ждет ее слов. Но что она может сказать? Осмелится ли признать свое поражение? Нет, это невыносимо. Это слишком страшно, неприемлемо для нее. Он не прав. Он не может быть прав! - Джей… что ты сделал со мной? Ты заставил меня убить человека, - шмыгнув носом, прошептала блондинка. Она заметила, как потемнел его взгляд после этого обвинения. Он вдруг сжал ее череп, впился пальцами в хрупкие кости, словно собираясь их раздавить. Девушка жалобно заскулила. Больно же, черт побери! Он себя не контролирует, того и гляди пришибет… Харли всхлипывает, пытается оторвать ладони от своего лица, борется, царапает пропитанные кровью перчатки… Как ни странно, его хватка ослабевает. Он сам отпускает ее. Сделав шаг назад, Джей вскинул голову, растянул губы в ядовитой ухмылке. - О, нет, дорогая, - прошипел мужчина, - убийство – это твой выбор. Ты ведь не думаешь, что сделала это из милосердия, а? Не лги себе, Харли. Тебе просто надоело смотреть, как он подыхает, - процедил клоун, тыкая в нее пальцем. - Ты хотела, чтобы он замолчал, и я дал тебе эту игрушку, - он вытащил из-за пояса пистолет и помахал им перед лицом потрясенной девушки. – Желание дамы – закон, - Джокер отвесил ей шутовской поклон, и расхохотался. Чувствуя, как в груди закипает бешенство, она с ужасом понимает, что в словах психопата есть доля истины… Страшной правды, которую Харли ни за что не признает. Будет мотать головой, упираться изо всех сил, цепляться за обломки здравого смысла. Она не хочет снова лететь вверх тормашками, падать в кроличью нору. Словно капризный ребенок,будет винить всех вокруг, сваливать все на Джея. Это он виноват, он, а не Харли! Так легко убедить себя в этом. Ведь Джокер – убийца, а она – доктор Квинзель, психотерапевт, и она не могла просто так застрелить человека! Джокер морочит ей голову. Это обман, ловкий фокус прожженного шарлатана. Хватит с нее. Сколько можно?! - Это ложь! Ты вынудил меня! – завизжала девушка, окончательно теряя контроль. Она подскочила к мужчине и, не понимая, что делает, не задумываясь о последствиях своего поступка, с размаху ударила его по лицу. Джокер, не ожидавший подобной выходки, дернулся и отступил. Харли, тяжело дыша, прижала к груди отбитую ладонь, с трудом сознавая, что только что сделала… Кажется, она отвесила ему пощечину. Все произошло слишком быстро. Клоун, ошарашенный этим выпадом, удивленно уставился на бывшую докторшу. Но его замешательство длилось не дольше секунды. В следующее мгновение он оказался рядом с блондинкой и ударил в ответ. Харли даже сообразить не успела, как впечаталась в стену. Вспышка боли в затылке, искры из глаз. Металлический привкус на кончике языка, кровь течет из разбитой губы. Колени дрожат, подгибаются. Квинзель сползает на пол, захлебывается слезами. Джокер хмурится, лоб бороздят морщины, глаза кровожадно блестят. Он поднимает руку с зажатым в ней пистолетом и направляет дуло в сторону девушки. - А может, проще убить тебя, Ха-арли? – ядовито шипит мужчина, - Подпортить пулей твое хорошенькое личико? Блондинка поднимает зареванные глаза, смотрит на пистолет, нацеленный в голову. Странно, но это не вызывает у нее должных эмоций. Даже страха... и того не осталось. Только гулкая пустота и боль, пульсирующая в затылке. Ей уже наплевать, умрет она или будет жить. Какая, к черту, разница? - Стреляй, - сиплым шепотом отвечает Харли, едва разжимая разбитые губы. Джокер лишь ухмыльнулся. Что-то жестокое, очень темное промелькнуло в его глазах. Девушка замерла, увидев там свою смерть. Секунду спустя прогремел выстрел. Харли вздрогнула, зажмурилась. Пуля просвистела всего в паре дюймов от ее правого уха. Оглушенная, она почувствовала, как рядом с ней откололся приличный кусок штукатурки и с треском осыпался на пол. Вот теперь запоздалая паника захлестнула ее с головой. Она вытаращила глаза, с непониманием и мольбой глядя на Джокера. Сердце стучит так быстро, выпрыгивает из груди, она ловит воздух губами, дышит часто, отрывисто... Жалкая, перепуганная девчонка. - В следующий раз я выстрелю чуть левее, - угрожающе шипит Джокер и, развернувшись, уходит. Харли, прислушиваясь к эху удаляющихся шагов, с запозданием понимает, что осталась одна. Он и вправду ушел. Подтянув ноги к груди, она уткнулась подбородком в худые коленки, сжалась в комок. Мокрая перепачканная одежда поглощает остатки тепла. Ее сотрясает крупная дрожь - то ли от холода, то ли от всего пережитого за эту ужасную ночь. Разбитые губы горят. Голова гудит, в мозгах не осталось ни одной мысли, сплошная пустыня и перекати-поле. Мертвая зона. Но, кажется, ей повезло. Она все еще дышит. Гораздо меньше повезло одному из наемников. Как только Джокер спустился в общую комнату, к нему подошел молодой парнишка, новичок в их команде. Его звали Колин. Парень примкнул к банде всего пару недель назад и еще не усвоил здешних порядков. Он хотел выслужиться перед боссом. Наемники слышали выстрел. Это могло означать лишь одно - Джокер расправился с девкой. Должно быть, ему надоело с ней нянчиться. Как только психопат показался в дверях, головорезы уставились на него и, заметив, что клоун не в настроении, поспешили убраться подальше, чтобы не попасть под горячую руку. Все, кроме Колина. Он приблизился к Джокеру и спросил: - Босс, убрать тело? Сначала ему показалось, что тот вообще не услышал вопроса. Мужчина смотрел в пространство поверх головы наемника, горящий взгляд не останавливался на чем-то конкретном, просто блуждал по комнате. Затем Джей нервно облизнул губы и уставился на мальчишку перед собой. Колин, ощутив на себе этот тяжелый, абсолютно безумный взгляд, почувствовал, как затряслись поджилки. Горло вдруг пересохло, а ладони, напротив, покрылись липким холодным потом. Он не успел понять, как так получилось, что пистолет, который Джокер держал в руке, вдруг уперся в его переносицу. В то же мгновение прозвучал еще один выстрел, мозги брызнули на бетонный пол и Колин рухнул к ногам психопата. - Да... Уберите тело, - задумчиво произнес клоун, отрешенно глядя на лужу крови, расплывающуюся рядом с его ботинком. Остальные бандиты, потрясенные смертью товарища, повскакивали с насиженных мест и уставились на главаря. - Убрать тело! - визгливо выкрикнул Джокер, обращаясь к ошеломленным наемникам. Затем он резко сорвался с места и направился прочь из комнаты. Джон проводил его пристальным взглядом и, когда клоун исчез за дверью, мужчина поднялся на ноги. - Вы слышали приказ босса. Выполняйте, - негромко скомандовал он и шагнул в сторону, противоположную той, куда ушел психопат. Блондин вышел в коридор и поднялся по лестнице на второй этаж. Нигде не задерживаясь, он направился в комнату, отведенную девушке. Нужно узнать, что случилось. Скорее всего, Джокер ее застрелил. Он выглядел еще более невменяемым, чем обычно. Вряд ли девчонка жива. Мужчина приоткрыл железную дверь, пригляделся к царящему в комнате полумраку. Странно. Здесь ее нет. Непривычный звук привлек его внимание. Кажется, где-то рядом шумит вода. А, точно, здесь же есть душевая. Неужели девчонка там? Наемник решил проверить эту догадку. Зайдя в раздевалку, он остановился и напряг слух. Ничего. Только плеск воды да гудение старых проржавленных труб. Что он увидит, когда войдет в душевую? Джон, тяжело вздохнув, подошел к дверному проему. Мужчине понадобилось примерно десять секунд, чтобы взять себя в руки и переступить порог. Ему вдруг стало жаль девушку. Вообще-то он не испытывал к ней особой симпатии или чего-то такого, нет… это простое человеческое сочувствие. Такая молодая, красивая… Что она вообще забыла в этом разбойничьем вертепе? Здесь ей не место. Она из другого мира, мира смазливых порядочных девочек, респектабельных молодых людей, не связанных с готэмским криминалом. Почему она оказалась здесь, в шайке самых отчаянных головорезов? Наверное, он никогда этого не узнает. Ведь девчонка мертва. Да и какая собственно разница? Он пришел убрать «мусор». Остальное – не его ума дело. И, покачав головой, мужчина вошел в душевую. Первое, что бросилось в глаза – поток ледяной воды, льющийся откуда-то сверху. Джон подошел ближе и повернул кран. Сразу стало так тихо. Несколько капель сорвалось вниз, в лужу, растекшуюся по кафелю. Вдруг наемник услышал тоненький всхлип, раздавшийся позади него, у стены. Джон резко обернулся и увидел девушку, сидящую на полу. Она обнимала руками колени и тихонько раскачивалась из стороны в сторону. Мужчина подошел ближе и уселся на корточки рядом с ней. Мокрые светлые волосы облепили лицо, глаза широко распахнуты, но, кажется, она его не замечает, уставилась в одну точку. Трясется. - Эй… Ты в порядке? – окликнул ее наемник. Харли, вздрогнув, сфокусировала взгляд на лице мужчины. Узнав Джона, она глухо всхлипнула и медленно покачала головой. - Ты ранена? – спросил блондин. Никаких повреждений он на ней не заметил, но решил уточнить, на всякий случай. - Нет, - едва слышно шепнула девушка. - Что здесь произошло? – не удержавшись, полюбопытствовал Джон. Он с интересом рассматривал Харли. Ему-то казалось, что в живых он ее не застанет, ан нет, она даже не ранена. Все это чертовски странно. - Джей… хотел… убить меня… Стрелял, - пробормотала девчонка, - но промахнулся. - Он не промахивается, - задумчиво произнес наемник, заметив отлетевший кусок штукатурки и дырку от пули в стене рядом с ее головой. Что это значит? Неужели… Джокер ее пощадил? Хотел убить, но передумал в последний момент? Вот ведь дьявол… Если так, то девчонка просто счастливица. Джон разглядывал Харли, гадая о причинах такой необыкновенной «везучести». Обычно Джокер не щадит своих жертв, не щадит вообще никого. Даже детей. Что такого особенного в этой перепуганной девушке? И зачем он брал ее в комнату для «допросов»? Трэвис и Джонни уже побывали там, видели, во что превратился Тони Лучано… Это ужасно. Неужели маньяк заставил ее смотреть на то, как он разделывает итальянца? Зачем?! - Ты… ты говоришь… он… не, – пробормотала Харли, заикаясь и стуча зубами от холода. До нее наконец-то дошел смысл того, что сказал наемник. И это показалось ей чрезвычайно важным. - Ага. Не промахивается, - подтвердил Джон и, заметив, что губы девушки уже посинели от холода, подхватил ее под руки и помог подняться. - Давай-ка я отведу тебя в комнату. Нечего тебе здесь мерзнуть, - добавил он, поддерживая бывшую докторшу. Ноги ее не слушались, колени подгибались на каждом шагу. Ее сотрясал озноб, голова немилосердно кружилась. Если б не Джонни, черта с два она бы выбралась из душевой. Мужчина дотащил Харли до матраса, валявшегося рядом с проржавленным радиатором в углу комнаты, и помог присесть. Придирчиво оглядев помещение в поисках какого-нибудь одеяла, он заметил аккуратно сложенный тонкий плед, которым она укрывалась на ночь. Недовольно хмыкнув, он набросил его на девушку и, похлопав по плечу, произнес: - Переоденься во что-нибудь сухое. Я принесу одеяло и горячий чай. Тебе нужно согреться. Сказав это, мужчина сделал шаг в сторону выхода, но Харли вдруг обратилась к нему: - Джон, я хотела спросить… - Что? – оглянулся наемник. - Это Джокер прислал тебя? – прошептала девушка, глядя на него со странной смесью отчаяния и надежды. Мужчина на секунду замешкался, не зная, что отвечать. Голубые глаза смотрят так жалобно, так… он не может подобрать нужных слов, чтобы описать этот взгляд. Словно от его ответа зависит вся ее жизнь. Джон тяжело вздохнул и кивнул, поворачиваясь к двери. Но перед этим он успел заметить улыбку, осветившую ее заплаканное лицо.