Meraviglie. Записки умирающей души

— Он бы всё равно не отстал, а мне показалось, что если я его остановлю своим привычным способом, то есть навеки, ты не будешь этому рад. — Правильно тебе показалось. — Ты не дашь мне спокойно поспать? — Нет. — Ну, конечно, — на удивление спокойно произнёс Скуало, поднимаясь со стула, на котором он провёл уже точно несколько часов, и потягиваясь, так, что даже кости затрещали. Потом он ушёл куда-то вглубь комнаты, и бросил что-то на кровать. — Вот. Твоя новая рука. Установлю сейчас, чтобы мороки меньше было. — Так сразу? — Верде уже сделал операцию и прикрепил основу. Осталось только присоединить кисть. Но! У Тецуи не хватало сил даже на это. — И ты вставать с постели собрался? — вздохнул мечник, и сам присоединил ему руку своей одной правой, а тогда сам ухватился за неё и потянул на себя, чтобы друг хотя бы сел. — Спасибо. — Завались. Юноша облокотился на здоровую руку, пока Суперби аккуратно бросал в него разные предметы одежды: сначала рубашку, затем штаны и даже сапоги. От сапог Тецуе пришлось уклониться. Варийские. Высокие. Тяжёлые, как пьяный Занзас. — Плащ твой пришлось отправить на свалку, уж извини. Его на полоски изрезали. — Ничего, — вздохнул парень, с трудом, но натягивая на себя одежду. Скуало сидел на кровати за его спиной, играя роль подпорки и облегчая ему задачу. Силы парня понемногу возвращались, и он даже сумел самостоятельно подняться на ноги, правда далеко уйти не успел. — Так не пойдёт, — пробормотал, — нужен плащ. Скуало закатил глаза. — Давай пробежимся. К моей усадьбе. Я его найду. Папаша ведь был боссом Варии до Занзаса. Что-то должно остаться. — Ты на ногах едва стоишь. — И? В конечном итоге Скуало так и не удалось переспорить Тецую (что, кстати, ему никогда не удавалось), и на рассвете оба уже снова были дома. Фантом успел полностью восстановится, и казалось, мол он горы готов свернуть, но управиться с волосами он так и не смог. — Как-то и обрезать неохота; мне нравится, что мы похожи. Но блин, как ты с ними живёшь? Суперби пожал плечами. — Привык. На тот миг они вошли в приветливо освещённую гостиную. Друг против друга стояли два дивана, обтянутые чёрной кожей, разделены журнальным столиком. Совершенно знакомая обстановка. Тецуе, кстати, какое-то время было интересно: это его дом обставлен по подобию этого или наоборот? — Я вот всё это время спросить хотел: ты уже придумал логическое объяснение тому, что даже не знал, кто такой твой папаня? Что он босс Варии? Нет, правда, как ты мог не знать о её существовании? — Кажется, я просто всеми силами старался избегать всего, что касается мафии. — Настолько? — Ну да... Ой. Причину внезапного «Ой» Суперби понял, заглянув за диван. Там, сжавшись настолько, насколько позволяло его телосложение, то ли просто сидел, то ли спал Дайки. Приблизившись, мужчины убедились в правдивости второго варианта, но сон парня был беспокойным; на висках блестели огромные капли пота, а лицо исказили боль и страх. — Его ранили? — осторожно спросил Тецуя, словно боясь его потревожить. — Да куда там. Он сам убил и ранил не одного отброса. Парень побледнел. — Убил? — Ну да. Он очень даже неплох, кстати... — Какого черта, Скуало??? — взорвался Фантом, достаточно громко, чтобы Аомине резко проснулся и отпрянул так далеко, как мог, словно находясь на поле битвы, но киллер ответить не успел. В тот сам момент в комнату заглянул явно очень злой Занзас, и Дайки, словно не заметив никого другого, попросту начал уползать по паркету как можно дальше. — Чего разорался, Тецуя? — Ничего, босс. — Раз ничего, иди со мной. Сейчас же. Битва не закончена; ты должен присутствовать на заседании. Тот сразу же выбросил обоих напарников из головы. Супеби никуда не денется, да и Дайки от сломанной психики не умрёт. А вот другие люди, если он будет бездействовать, очень даже. — Хорошо. — П-погоди, — совсем тихо выдавил из себя мальчишка, но таким тоном, словно от Тецуи зависела его жизнь, однако... — На данный момент мне не до тебя, — отрезал тот, бросив на баскетболиста, в тот момент настолько жалкого, мимолётный холодный взгляд, и исчез за дверью, и Скуало, не имея желания оставаться в пустой комнате (Аомине он, естественно, в расчёт не принял), ушёл следом на ним. Дверь резко захлопнулась. Надёжная стена поддерживала спину юноши. Холодная стена. Холодная, словно руки мёртвых людей, которых он сам и отправил на тот свет. Эти руки душили его со спины. Аомине отпрянул, больно ударившись о что-то, но не почувствовал ничего. А стена истекала кровью. Призраки, совсем не такие, каких он представлял в детстве, тянулись к нему, желая забрать с собой. Попытался отбиться... От кулаков вниз к локтю текло что-то тёплое... Нечто твёрдое упиралось в живот, просматриваясь в кармане и не помещаясь в нём. Лихорадочно вытащил. Пистолет. Дрожащими пальцами проверил наличие патронов. Остался последний. Ничего, ему вполне хватит. Изо всех сил прижал ствол к голове, чтобы не выронить совсем, и нажал пальцем на спасительный курок. Резкая боль подарила горячий поцелуй в висок. * * * Жить двумя жизнями стало для меня невозможным. Я не мог смотреть в глаза матери, полные глубокого понимания, краем сознания отмечая, что они того же цвета, что и мои. Она была готова отпустить меня в любой момент, в отличие от меня самого. Но с одним фактом мне пришлось смириться: как только случится непредвиденное, я исчезну без колебаний. Для неё, для ребят, для всего мира. И для Аомине-куна. — Тецу, — почти привычно донеслось из-за спины, и юноша вздрогнул от неожиданности: меньше всего он ожидал встретить свой бывший Свет именно сейчас, именно здесь. — Зачем ты пришёл, Аомине-кун? — спросил он, повернувшись лицом к другу-противнику, которому уже порядком проигрывал на площадке. Дайки уже давно и довольно сильно изменился, но Куроко подумать не мог, что настолько, дабы вот так подойти и издеваться над его беспомощностью. Не хотел думать. Хотел верить... — Ты что, думал, я не замечу? — сердито буркнул парень, приближаясь разгонистым шагом и хмурясь ещё сильнее. — Даже в средней школе твой предел был заметно выше. Ты не спал несколько ночей подряд. Только посмей сказать, что это не так. — Извини, мне нечего тебе сказать, — отвернулся парень. — Тц... всё такой же упрямый, а? Может пойду, спрошу со своей замены. Как там его... Кагами, вроде? — Он не при чём. — На тебя не похоже сливать игру вот так, — посерьёзнел наконец Аомине, развернув парня к себе лицом за плечо и пристально заглянул ему в глаза. — Какая разница, что со мной? — отрезал Тецуя, не переставая думать о Скуало. — Мы слабы, в том числе Кагами-кун, а я ничуть не изменился со средней школы, как ты и говорил. — Клал я на твоего Кагами, меня волнуешь только ты, — изрёк форвард, заставив друга вздрогнуть ещё раз: сейчас его взгляд был точно таким же, как у Суперби. — Мне не наплевать на то, ради чего ты вдруг пожертвовал нашей игрой. Уголки губ киллера приподнялись в еле заметной улыбке. — Вы так похожи... — произнёс он на грани слышимости, но каким-то образом Дайки разобрал сказанное. — Прекрати говорить о нём при... — Я не о Кагами-куне. — Тогда хватит увиливать и нести всякую чушь! — Я не увиливаю, — возразил тот не громче, и удивительно мягко, заставив Дайки заледенеть от этого тёплого тона. — Даже если бы хотел, я не могу тебе рассказать.