Meraviglie. Записки умирающей души

— Чего??? Занзас? Учил? — Не смотри на меня так, Тсуна, я же не вру. Этот парень с кем угодно способен управиться. — Правда, — немного шокировано признался Аомине, о котором ребята успели забыть, и поведал, как Куроко совладал со всеми Чудесами, начиная им самим и заканчивая Мурасакибарой. — Не такие они и проблемные. После нескольких часов в обществе Варии ты это поймёшь, — пожал плечами Ямамото, спрятав руки в карманы джинсов и направляясь внутрь штаба следом за вышеупомянутыми психами.

***

— Да ус­по­кой­ся ты уже, Те­цу, — сон­но про­бор­мо­тал Дай­ки. В Япо­нии сей­час был час но­чи, в Ита­лии — во­семь ве­чера, и все до еди­ного ин­стинкты при­казы­вали пар­ню спать, в то время как на­пар­ник ме­рил ша­гами ком­на­ту, как су­мас­шедший. — Что про­ис­хо­дит? Те­цуя на миг ос­та­новил­ся, бро­сив на дру­га один ко­рот­кий взгляд. Тот ус­та­ло сполз по сте­не — са­мосох­ра­нение не поз­во­ляло за­лезть в кро­ват­ку, де­лая из не­го параноика, что ждал мо­мен­та, ког­да нек­то при­дёт и за­душит его в пос­те­ли. — За­седа­ние ведь толь­ко зав­тра ут­ром... Что на те­бя наш­ло? — Нас на этом за­седа­нии не бу­дет. Пос­ледняя фра­за вмиг зас­та­вила бас­кетбо­лис­та не­надол­го прос­нутся. Он трях­нул го­ловой, слов­но от­го­няя сон. В го­лову про­тив воли за­пол­зли вос­по­мина­ния о тёп­лых от­но­шени­ях го­лубог­ла­зого и Ску­ало; сей­час же соз­да­валось впе­чат­ле­ние, мол Ку­роко в лю­бой момент го­тов сва­лить из поместья. Ка­кого чёр­та? — Выг­ля­дит так, буд­то ты со­бира­ешь­ся их бро­сить. Вы раз­ве не друзья? — хму­ро спро­сил А­оми­не, по­доз­ри­тель­но наб­лю­дая за кил­ле­ром. Бро­ви нах­му­рены, гла­за по­тем­не­ли... Он выг­ля­дел поч­ти так же, как и во вре­мя про­щания с Чу­деса­ми. Яв­но ре­шал­ся на что-то. Но на что? — Все они счи­та­ют ме­ня важ­ной фи­гурой, но я и на­поло­вину не так силён, чтобы повернуть ход этой войны. То, что я здесь, ни­чего не ме­ня­ет. Ес­ли вдруг не слу­чить­ся чу­до, мы все по­гиб­нем. — О чём ты... Го­лос Дай­ки от ужа­са пе­решёл в шёпот. — То, что на са­мом де­ле про­ис­хо­дит — не просто вой­на меж­ду ма­фи­ей. Сейчас идёт толь­ко пер­вая ста­дия — ди­вер­сия со сто­роны пра­витель­ства. Сна­чала ма­фия са­ма ослабит Вон­го­лу — своё сер­дце, а по­том ар­мия за­кон­чит на­чатое. Под сло­вами «ар­мия» и «пра­витель­ство» я не под­ра­зуме­ваю кон­крет­ную стра­ну. Они соз­да­ли свой аль­янс. — Откуда... — выдавил из себя парень, но был проигнорирован. — Ник­то из наших союзников и по­нятия не име­ет о мас­шта­бах бу­дущей рез­ни. В прош­лом ма­фия шла в но­гу с официальным пра­витель­ством, но сей­час всё сов­сем ина­че. Прос­то коль­ца, как бы силь­ны они ни бы­ли, ни­чего не смо­гут про­тиво­пос­та­вить. Дай­ки знал — у Те­цу нет чувс­тва юмо­ра, а ес­ли бы и бы­ло, то это слиш­ком не­удач­ная шут­ка. — Из-за нес­во­ев­ре­мен­но­го по­яв­ле­ния Дино под при­целом те­перь и вы. Я буду бороться, потому что не мо­гу позволить вам по­гиб­нуть, да­же ес­ли это — пос­леднее, что я сде­лаю в сво­ей жиз­ни. Ку­роко на­конец ос­та­новил­ся, прис­таль­но всмат­ри­ва­ясь в рас­ши­рен­ные от ужа­са си­ние гла­за. Оба уто­пали в без­донной глу­бине взгля­дов друг дру­га. Пе­ред гла­зами у обо­их про­лета­ло их прош­лое, их — те­перь — та­кие ма­лень­кие проб­ле­мы; сер­дца за­пол­ни­ли те, ста­рые чувс­тва... А­оми­не глу­боко вдох­нул, не от­во­рачи­ва­ясь. Че­го он па­нику­ет? Пусть он и не тот са­мый Те­цу, но всё-та­ки тот, не­уло­вимый, упор­ный, нес­ги­ба­емый, доб­рый, ис­крен­ний... Он най­дёт вы­ход, но в этот раз Дай­ки бу­дет ря­дом. Это боль­ше не бас­кетбол, не ка­кая-то там вши­вая иг­ра, на ко­торой он ког­да-то так глу­по за­цик­лился. В кон­це кон­цов, на са­мом де­ле бас­кетбол ото­шёл на вто­рой план пос­ле их зна­комс­тва. Он знал — Те­цуя так же это по­нима­ет. — Ту­го же до те­бя до­ходит, А­оми­не-кун. Че­тыре го­да прош­ло. Пар­ня пе­редёр­ну­ло. — Ты что — мыс­ли мои чи­та­ешь??? Так прос­то бы­ло сно­ва вер­нутся к их при­выч­но­му сти­лю об­ще­ния... — Нас­коль­ко хо­рошо ты ме­ня зна­ешь? — слег­ка улыб­нулся Те­цу. — Как ду­ма­ешь, обратное тоже верно? — Ещё ут­ром я не был уве­рен, — на­чал тем­но­кожий, пред­ла­гая Те­ни са­мому уга­дать кон­цовку. — Как, ес­ли чес­тно, и я. Я всё ждал, по­ка ты уде­рёшь от меня подальше, и те­перь стыд­но за то, что усом­нился в те­бе. — Я ви­дел твои гла­за пе­ред на­шим мат­чем на меж­школь­ных; я уве­рен, что ты ни­ког­да на са­мом де­ле во мне не сом­не­вал­ся. Те­цуя улыб­нулся чуть ши­ре, но вмиг сно­ва вер­нул се­бе серь­ёз­ность. А­оми­не при­гото­вил­ся. — Ты го­тов сра­жать­ся до смерти за ме­ня, за ре­бят? — спро­сил го­лубог­ла­зый. — Мог и не спра­шивать, — от­ве­тил тот дер­зкой ух­мылкой. — Тогда что мы имеем? — будто сам у себя спросил Тецуя, возобновив движение. — Необходимо прежде всего забрать ребят, однако нас по-прежнему слишком мало. Даже если я за оставшееся время научу вас драться, расстановка сил явно не в нашу пользу. Нужны союзники. И кольца... Кольца Маре! Альянс не может оставить их без дела в такой ситуации, но Варии, у которой амбиции и без того зашкаливают, их они ни за что не отдадут. Однако я слышал от Дино, что Юни-сан из Джиглио Неро запечатала их силу... — Стой!!! Я уже ничего не понимаю! Можешь хотя бы говорить немного медленнее? — сорвался Дайки, так как друг с каждым словом ускорял не только шаг, но и речь. — Не обращай внимания. Я слишком взвинчен, поэтому начал думать вслух. — Хрен со всем этим. Мы уедем, это очевидно. Но куда и где будем жить? В гостинице? Сомневаюсь, что там можно найти место для практики в боевых искусствах. — Не проблема, у меня есть усадьба в Палермо. — Что ты сказал?! — Фото потом покажу. — Да ты издеваешься!!! У тебя было всё, а ты взял и уехал в Японию! Да я на твоём месте... — Ты на моём месте, — перебил юноша, резко остановившись и внимательно посмотрев на парня, — вряд ли сумел бы дожить до этого разговора. Дайки едва взял себя в руки, ухватившись ладонями за предплечья, и заметил, что пальцы начинают дрожать. — Так значит, я и правда ничего о тебе не знаю? — Извини за это, — отвёл глаза юноша. — Я не люблю вспоминать то место. Оно стало принадлежать мне восемь лет назад, когда убили отца. — Мне жаль... — по привычке произнёс Дайки стандартную фразу, пристально наблюдая за лицом собеседника, которое странным образом даже при таком разговоре не выражало никаких эмоций, и был потрясен, когда тот как-то странно ухмыльнулся. — Что... — Я ненавидел его и после схватки даже перевязал раны его убийце! Моей настоящей семьёй стала мафия, хотя я и ненавидел всё это, ненавидел убивать. Сейчас это не имеет значения. Я пойду по Мукуро-куна и Юни-сан, а ты сиди здесь и даже не шевелись. Тецуя испускал столь жуткую ауру, что Акаши до него было явно далековато. Аомине так и застыл — он впервые был настолько похож на того киллера, которого знала Вария...

***

— Ку-фу-фу, я даже готов признать, что ты — весьма занятный человек. — Стараюсь. Дайки передёрнуло, когда Кокуё во главе с Мукуро вместе с Куроко разгонистым шагом ввалились в комнату со скоростью света. Юноша не знал об Рокудо совершенно ничего, но и без этого немного его опасался, при чём куда сильнее, чем Акаши, такого же обладателя разноцветных глаз. — Ты выбрал весьма интересный способ меня сюда заманить. Теперь говори, чего на самом деле хочешь? — Мукуро резко остановился, развернулся и сделал ещё несколько шагов спиной, пока не облокотился на подоконник. Остальные из банды нашли себе места на полу, не сводя глаз с босса, который направил на Тецую всё своё внимание. — Почему ты здесь? Насколько я могу судить, чувства привязанности к семье Савады-куна у тебя нет и в помине. Или я неправ? — Увы, ты угадал. — К чему этот допрос?! — сорвался Кен, однако одного взгляда Мукуро хватило, чтобы его заткнуть. Тем временем Куроко собрался с мыслями, задав очередной вопрос. — Я позвал именно тебя, так как вся твоя сущность восстаёт против этого союза с остальными. Ты ведь так же ненавидишь мафию, как и я. — С чего ты взял? — кабы спокойно поинтересовался Мукуро, сузив глаза. Игривая улыбка тут же сползла с лица. — Кого ты хочешь обмануть? Так как я обманываю столько, сколько живу, любые подобные попытки я вижу насквозь. Будь ты хоть сто раз могущественным иллюзионистом, меня тебе не окрутить. Разговоры оставим на потом. Если ты не против присоединится ко мне, мы уйдём прямо сейчас. — С чего ты вообще взял, что я последую за тобой? — Мы в такой же ситуации, что вы, ребята. Предлагаю немного подумать. Всё это началось как-то слишком резко, и именно с Италии. Что сравнительно весомое произошло недавно в масштабах страны? Мукуро потратил лишь одну секунду на раздумья. — Парламентские выборы? Но при чём тут... нет, ты имеешь в виду… Куроко одним кивком подтвердил догадку парня. — Новая власть не собирается водить дружбу с Вонголой и направила силы на её уничтожение. Под общее правило попадаем и мы, хотим мы этого или нет. Мы собираемся сражаться не за существование мафии, а за свои жизни, а так как мы в одной лодке, я надеюсь на твою поддержку. — Ничего себе закрутил, — ухмыльнулся собеседник, прикрыв глаза. — Ладно, так уж и быть. Что собираешься делать дальше? — Здесь не то место, чтобы обсуждать подобные вещи. Сейчас меня в первую очередь интересует акорбалено Верде. Он был союзником моего отца, две трети теперь моей усадьбы, её подземная часть — его лаборатория; мы с ним в довольно хороших отношениях. Кроме всего этого, отец «водил дружбу» с китайским мафиозным орденом; позже я свяжусь с ним. Всем займусь я, но может потребоваться твоя помощь, Мукуро-кун. Сейчас мы отправляемся в Японию. * * * «Что-то слишком часто со мной случаются судьбоносные встречи», — подумалось мне напоследок, пока все остальные мысли разбегались от яростного взгляда кровавого цвета глаз. Страха не было, благоговения тоже — я просто ждал, не имея другого выбора. Знал, что где-то здесь есть и Скуало, и что в случае чего он направит меч именно на меня. Конечно, он не смог бы навредить Фантому, но… я попросту не хотел его терять. Однако, глядя в эти чертовы глаза, о Скуало я думал в последнюю очередь. Люди покидали кладбище один за другим. Но Тецуя чувствовал спиной, что не все. Кое-кто упорно оставался на месте, видимо, чтобы сказать ему пару тёплых слов. Кое-кто не простой. Он словно излучал всё худшее, кем может быть человек: заносчивость, высокомерие, жажду крови, необузданную ярость, сметающую всё на своём пути. У него не было сомнений по поводу того, что за человек может излучать такое. Избалованный, тот у кого было всё, тот, кто принимал это как должное, но в какой-то миг потерявшего это. Ребёнок богатого и влиятельного человека, неожиданно утративший что-то очень важное и не в состоянии оставлять всё так. Обернулся. На него в упор смотрели одновременно ледяные и пылающие злобой глаза удивительного красного цвета. Цвета крови. Даже на внушительном расстоянии в пятнадцать метров парень чувствовал, что именно эти глаза сверлили дыру в его голове всю церемонию. И терпение у его обладателя заканчивалось. Он не хотел приходить, а ждать тем более. Видимо, привыкший к мгновенному исполнению любого своего каприза. Несомненно, сын Девятого Вонголы. Необъявленный кандидат на место босса Варии и будущий Десятый, заслуживший признание Скуало: Занзас собственной персоной. Он стоял в тени густого дерева, на полшага впереди подчинённых, выполняющих роль охраны. Видимо, уже это его взбесило. Самоуверенный. Непростой. Тецуя сам направился к нему, особо не спеша, дабы не нарваться на охранников, но Занзас неожиданно сам двинул навстречу, жестом остановив нянек. Оба остановились, соблюдая дистанцию в три метра, что пожалуй выглядело со стороны слишком странно. Пусть. Ещё за пять метров остановился Скуало. Тецуе даже не с чем было сравнить воцарившуюся тяжёлую атмосферу: за всю свою жизнь в компании убийцы он с такой не сталкивался. — Что я увижу, если вскрою тебе череп? — нарушил тишину голос, не менее удивительный, чем кровавые глаза. Низкий и хриплый. Тецуе, которому недоставало ни того ни того, тяжело было поверить, что этот Занзас всего на два года старше его, если, конечно, верить Скуало. — Пригласить на похороны человека убийцу этого же человека? Не думал, что такое бывает. Как устроен твой мозг? Отвечай. Было что-то странное в том, как он это произнёс. Нечто неизвестное Тецуе притаилось в самой глубине взгляда мужчины, отличаясь от всего остального. Казалось, всю церемонию он со скуки думал о чём-то тяжёлом, и до сих пор до конца не избавился от этих мыслей. Учтя его характер, юноша осмелился предположить, что об этой его тайне не знает ни одна живая душа. — А что увижу я, проделав с тобой то же самое? — дала о себе знать привычка всей его жизни. Когда отец начинал говорить с ним в таком хамоватом тоне, в то самое время категорически не желая рассказывать свыше того, что хотел, игнорируя все его вопросы, мальчик невольно начинал хамить в ответ. Эта привычка вылезала на поверхность всегда, когда от него утаивали что-либо важное. Но это нельзя было даже сравнивать с возмущением, охватившем Занзаса. Охрана среагировала на перемену его настроения тут же, и за миг в него целились более десяти пистолетов. Тецуя не выказал и следа беспокойства: у него был козырь в рукаве. — Бесполезно, — произнёс он бесстрастно. — Даже стреляя одновременно вы не сможете мне навредить. Будущий босс недоверчиво сдвинул брови. — Моё настоящее тело находится за несколько километров отсюда, — продолжил парень, демонстрируя рассыпающуюся в воздухе кисть. — Стреляя, вы разве что натворите шуму и, возможно, попадёте в невиновного. Занзас не купился, молниеносным движением вытащив собственный пистолет и пальнув парню по голове. Пламя ярости не причинило малейшего вреда, но подожгло другое дерево, метров за тридцать за спиной иллюзиониста. И спускать это будущему боссу с рук он не собирался. Не уступая противнику в скорости, он создал три коротких меча, заставив их зависнуть напротив лба, шеи и сердца Занзаса. Застыл даже Скуало, отчего — непонятно. Охрана так и стояла с поднятым оружием, но теперь они не могли снять иллюзиониста с прицела, как не могли спустить курок. — Мудрое решение, — тихо похвалил их Тецуя, — потому что как раз я могу ему навредить. — Ты… — вырвалось у Скуало, — Ты заранее знал, что так будет? — Никак нет, — отрезал тот. — У отца было немало врагов, открытое пространство вроде кладбища — самое лучшее место для снайпера, чтобы аккуратно меня снять. В любом случае, если бы я собирался сражаться, пришёл бы лично. В этом теле я не могу использовать даже трети своих сил. На смену озлобленному выражению лицо Занзаса исказила безрадостная кривая ухмылка, впрочем, руку с оружием он не опустил. — Сразимся, мусор. Я хочу увидеть твой предел. — Вынужден отказаться. «Предел» подразумевает использование всей моей силы, включая способности иллюзиониста. Если я их задействую, результат будет предрешён, кем бы ты ни был. Вместо того, чтобы возмутиться, как он обычно и поступил бы после таких слов, мужчина заржал. Скуало наблюдал за этим, полностью повергнутый в шок. Теперь он не мог не признать: Занзас не единственный, кого он не мог одолеть. В этот жалкого вида список, состоящий сейчас из двух пунктов, приходилось добавить имя иллюзиониста. — Ты и правда достоин Варии, мусор, — произнёс мужчина, успокоившись. Странным образом у него даже мысли не возникло, что Тецуя может выделываться или врать. — Предлагаю дуэль, — внезапно предложил парень, в который раз за разговор удивив собеседника. — К Варии я присоединяться не собираюсь, пока не удостоверюсь, что могу положить за тебя жизнь. Как бы то ни было, поскольку ты сын Девятого, организация рано или поздно окажется в твоих руках. Мужчина снова ухмыльнулся. — Идёт, — неожиданно легко согласился он. — Будешь ставить условия? Иллюзионист пошатал головой. — Победитель выставит их, проигравший подчинится. Таков закон мафии. — Подчинится, если будет в состоянии, — уточнил Занзас, давая Тецуе понять, с кем он связался. Отступать было поздно. Но никто и не собирался. — Отлично.