Выбор

Нала добралась до крупного баобаба, где жил Рафики, друг львиной семьи. Как же ей сейчас было плохо! Плохо и обидно за предательство сестёр по прайду. Продажные курицы, позабывшие о том, как много сделал для них Симба. А ведь они клялись сражаться за него до последнего издыхания! Среди них была лучшая подруга Налы, что всегда поддерживала её. Бывшая королева до последнего надеялась, что подруга-то точно последует за ней или хотя бы скажет слово в защиту голубоглазой львицы. Но и она предательски молчала, уставившись в одну точку на земле. Вспомнив об этом, Нала едва удержалась, чтобы не вернуться и не надрать подруге шею. Львица больно прикусила себе губы, чтобы подавить новые слёзы, хотя минутами ранее ей казалось, что уже выплакала всё, что можно. Хватит, за первую половину дня она уже вдоволь наревелась. Да и голова уже дико болит от рёва. Это ведь ещё не конец. По дороге к пристанищу мандрила оскорблённая вдова прокручивала у себя в голове планы свержения аутсайдеров, но все они были бредовыми. В своих мыслях Нала собирала грозную армию, что разгромила бы врага за считанные минуты, возвращалась к скале и перегрызала глотку Зире прямо на глазах у ошарашенной публики или же замыкала Прайдрок с его обитателями в огненное кольцо, наслаждаясь стонами сгорающих заживо врагов. Жаль, что камень не горит, отщепенцы слишком сильны и грозной армии у Налы нет. Львица была неглупой и понимала, что в таком состоянии нормальный план не придумаешь. Как минимум, нужно успокоиться и поспать — в уставшую голову ничего полезного всё равно не придёт. Поэтому Нала и пошла к Рафики, уж кому-кому, а ему можно излить свою душу, мандрил умеет внимательно слушать. И, похоже, не ей одной понадобилось идти к шаману — из баобаба доносился чей-то голос. Как и любая другая кошка, она умела залезать на деревья. Через минуту львица добралась до кроны высокого баобаба. Внутри дерево было полым, и в нём при желании могло бы спокойно разместиться целое львиное семейство. Нала очень удивилась, когда увидела там Зазу с Пумбой. Ладно бородавочник мог бы уйти далеко за пределы небезопасных Земель Прайда, но Зазу служил мажордомом и должен был находиться подле новой королевы, если, конечно, та не нашла нового. Хотя вряд ли Зира вообще станет беспокоиться о такой чепухе. Скорее всего, она назначит мажордомом кого-нибудь из своих львиц. — А где Рафики? — вместо приветствия спросила жена Симбы, оказавшись внутри дерева. — Миледи! — шумя крыльями, птица подлетела к бывшей королеве и отвесила поклон. — Мы волновались, мы думали, что эти грязные отщепенцы, — Зазу брезгливо сморщился, — что-то Вам сделали. — Выглядишь ты не очень, — убитым голосом сказал Пумба, глядя на израненную шею Налы. Вообще, бородавочнику было всё равно до её внешнего вида, он витал в мыслях о прошлом, где они вместе с Симбой и Тимоном веселились днями напролёт в джунглях и жили под девизом "Хакуна Матата". Львица сделала глубокий вдох. Нала и сама прекрасно знала, что после пережитого стала похожа на облезлую старуху, но какая теперь разница, как она выглядит? Льва, для которого Нала старалась всегда быть безупречной, больше нет рядом. И никогда уже не будет. Глаза цвета аквамарин блеснули огнём при мысли о Зире. Где-то в глубине себя Нала немного жалела и в то же время восхищалась противницей: смерть мужа, изгнание в пустоши, гибель детей — всё это свалилось на неё как снег на голову, но не сломило, и она продолжила бороться, никогда не опускала голову, превозмогая все трудности, что стояли у неё на пути... И, к величайшему сожалению, добилась своего. Но Нала отомстит. Да, у неё нет такой огромной силы воли, чтобы несколько лет ждать, но она придумает более простой план. Главное — знать слабые стороны врага. Ахиллесовой пятой Симбы была Киара — любимая красавица-дочь, наследница престола, подающая большие надежды. Именно её легкомыслие и влюбчивость использовала Зира, подсылая в Прайдленд Кову. И именно это и стало, как планировала жена Шрама, причиной смерти Симбы, разве что убил его не Кову. Зира тоже мать и любит свою дочь. «Если это вообще можно назвать материнской любовью», — подумала Нала. Она бы ни за что не стала рисковать своими детьми, а новая королева Прайдленда повела своего единственного оставшегося ребёнка прямо на поле боя. Светло-бежевая львица понимала: Зира совершенно не заботится о безопасности своих детей. Но просто так к Витани всё равно не подберёшься. Нале нужен тот, кто смог бы втереться в доверие к Зире и доставать для экс-королевы нужную информацию об обстановке в Прайдленде... — Зазу! — позвала львица. На её лице играла хищная улыбка, совсем как у Шрама или у Зиры. — Знаешь, мне кажется, тебе стоит полететь к Скале, пока, — Нала провела когтем по нарисованной на стене львице с коричневой полоской на лбу — наша новая королева не нашла себе нового мажордома. — Я не собираюсь служить этой гадюке! — возмутившись, птица-носорог упёрла крылья в боки. — Она убила Симбу, изгнала тебя! Нет уж, я останусь верным сыну Муфасы! — он сложил крестом крылья у груди. Отказ разозлил Налу. Меньше всего ей сейчас надо было, чтобы кто-то ей перечил. Львица так громко зарычала, что от её рыка все встрепенулись. Пумба, впервые увидев королеву в ярости, отошёл в сторону от греха подальше. — Ты пойдёшь служить Зире! — кричала она. Зазу испуганно пятился назад, позабыв о наличии крыльев. — Хочется тебе этого или нет! Слушай сюда, — разозлённая львица дёрнула Зазу за его хвост — мне нужно знать о Зире всё. Её слабости, что она не любит и, самое главное, что любит. Или кого. Жаль, мой покойный муж не установил за ней слежку! Чем больше ты разузнаешь, тем лучше. Если ты действительно верен Симбе, ты должен помогать мне. И с твоей помощью я отомщу за моих родных! Ясно? — Д-да, мэм, — дрожащим голосом произнёс Зазу. Нала отошла в сторону и проводила улетающую птицу взглядом. Теперь главное, чтобы его приняли в мажордомы. — Чем же ты лучше Зиры, раз хочешь мстить? — раздался голос сверху. Это был Рафики, рисовавший что-то на стене. Видимо, мандрил отлучался в поисках тыквы с нужной краской. — Они же все чокнутые! И заслуживают смерти! — ответил за Налу Пумба. Львица кивнула — она была полностью согласна и сама хотела сказать то же самое. Как бы дико это не звучало, но аутсайдеры должны утонуть в собственной крови, а их плоть — стать кормом для червей. Это будет справедливая расплата за совершённое ими преступление. Мандрил, задумавшись, почесал затылок. — Если я понял, ты желаешь им отомстить за то, что они отомстили Симбе за то, что он сверг Шрама, который сверг Муфасу много лет назад? Глупая львица, не понимаешь, что этот раскол будет длиться вечно. Прайды должны объединиться, так сказал мне Муфаса. Кову и Киара должны были... — Кову и Киары здесь нет! — перебила его Нала. — Они сбежали! Моя дочь теперь шляется неизвестно где с каким-то отщепенцем, задурившим ей голову, и ты хочешь сказать, что дух Муфасы хотел, чтобы вот так вот всё обернулось? Уверен, что правильно прочитал его знаки? Духи тоже могут ошибаться! — Духи не ошибаются, — спокойно ответил шаман, — они дают знаки, говорят нам, шаманам, что нужно делать, но не несут ни перед кем ответственности. Если Киара с Кову не направили силу своей любви против безумия родителей, а предпочли сбежать, чтобы быть вместе, то это их выбор, а короли прошлого тут не при чём. Львица только фыркнула в ответ. Как же, во всём, получается, виновата её дочь и сын Зиры, потому что те сбежали из дома вместо того, чтобы встать между Симбой и Зирой, как будто их уговоры подействуют на родителей. Впрочем, на Симбу могло бы и подействовать, но на Зиру... Эта сумасшедшая ни за что бы не отступила, она скорее приняла бы смерть, чем прекратила бой. Рафики легко говорить, не он потерял свою семью. Хотя, у шамана, похоже, вообще не было семьи. Тогда тем более, он не поймёт Налу. Бывшей королеве идея навестить мандрила и вывалить на него груз своих проблем уже не казалась такой хорошей. Но, с другой стороны, идти ей по большому счёту всё равно некуда, а Рафики в приюте не откажет. Можно, конечно, попросить кров в землях короля Акили, наполовину съеденных вулканическим пеплом, но пожилой Зазу вряд ли станет летать туда каждый день с докладом. Если, конечно, его оставят мажордомом, а не — по спине львицы пробежала дрожь — слопают его на обед. Повисла напряжённая пауза. Нала сперва хотела высказать мандрилу всё, что думает по поводу заговора шамана с духом её покойного свёкра. Она злилась, что Рафики не посвятил королевскую чету в столь безумный план, ведь кто знает — может, будь Симба в курсе, всё бы тогда обошлось? Возможно, красногривый король даже посодействовал бы мандрилу, стараясь перевоспитать сына Зиры, сделать его добрым, порядочным львом, достойной партией для Киары. И в конечном итоге всё обернулось бы в лучшую сторону: молодые львы стали бы мужем и женой, а спустя некоторое время у них могли бы появиться дети... Может быть, Кову и Киаре удалось бы в конечном итоге прекратить глупую войну и всё-таки объединить враждующие прайды. А позже их дети нашли бы себе пару и завели бы уже собственных львят, сделав Симбу с Налой счастливыми прадедушкой и прабабушкой. Да, супруги жили бы долго и счастливо и, как это полагается в сказках, умерли б в один день и поселились на небе, где никто никогда их не разлучит. — Нет, ну ты только посмотри на это! — возмутился Рафики, вернув львицу в жестокую реальность. — Они бы ещё на водопое обжимались! — Что такое? — Нала запрыгнула на толстую ветку, где сидел шаман и пригнулась, чтобы её не заметили снаружи: лев, худой и с потрёпанной каштановой гривой, к которой прицепилась пара колючек, неухоженный, сразу видно, что бродяга, лежал в выжженной солнцем траве вместе с молодой львицей, обнимал её лапой, целовал в шею. Львица, улыбаясь, отворачивалась от него, пыталась в шутку бороться, заливаясь при этом звонким смехом. Эта парочка напомнила вдове тот день, когда она после многолетней разлуки встретила своего мужа в джунглях. Не в силах смотреть на чужое счастье, она спрыгнула с ветки внутрь дерева. — Что там? – Пумба жалел, что не может лазать по деревьям и терпеливо ждал, пока Нала налюбуется происходившем снаружи и спрыгнет обратно. — Ничего сверхъестественного, просто двое влюблённых львов решили сделать детей, не отходя от баобаба.

***

Весь день бывшие аутлендеры провели в саванне вместе с выжившими львицами из прайда Симбы, которые, вопреки ожиданиям чужаков, оказались вполне общительными и дружелюбными, словно и не грызлись ни с кем сегодня утром. Они показали новым сёстрам по прайду места, где обычно пасутся травоядные, водопой, объяснили, что здесь, в Прайдленде, запрещено убивать не для еды, при чём охотиться на молодняк и беременных самок нельзя, на что одна из львиц-аутлендеров заявила, что из-за жизни в пустошах у них вряд ли будут силы догнать и завалить резвую молодую антилопу или зебру, что уж говорить о более крупных животных, вроде буйвола. Светло-бежевая, почти белая, львица с «перчатками» на лапах и коричневой родинкой на подбородке, та самая, что была лучшей подругой Налы, хотела съязвить, мол, если они, аутлендеры, такие слабые, то как тогда умудрились убить пол-прайда, но промолчала, посчитав, что не стоит портить отношения с новыми хозяевами. Наоборот, нужно быть максимально вежливой и учтивой, чтобы втереться в доверие и завоевать расположение новой королевы. Амата, как её звали, привыкшая к своему высокому положению, совсем не хотела провести остаток жизни в опале. Она уже начала завоёвывать доверие Зиры, вызвавшись вместе с ещё одной львицей показывать Прайдленд. Но в глубине души Амата сомневалась, нужно ли вообще подлизываться к захватчикам, ведь ей было известно, что если в прайде одни самки, пусть даже трижды натренированные, то этот прайд вскоре будет повержен. А Земли Прайда являются лакомым куском для многих львов. Так зачем стараться ради тех, кого скоро убьют? Появление в королевстве чужаков было лишь вопросом времени, и уставшая от сражения Амата очень надеялась, что хотя бы одну неделю прайд поживёт спокойно. Экскурсия по Прайдленду заняла целый день — настолько большая у него территория. Вернувшись, утомившиеся после долгой ходьбы и утренней битвы отщепенцы завалились спать. Лишь у входа в пещеру две молодые львицы из Аутленда болтали о всякой чепухе, да тоскующая Витани, которая прекрасно понимала, что не уснёт сегодня, наблюдала за Калимой, вылизывающей чужих львят. — Тётя Калима, а когда придут наши мамы? Скоро? — спросил золотистый львёнок, когда убийца его матери вылизывала его своим шершавым языком. — Нет, не скоро, малыш, — ответила Калима, задумчиво глядя на выплывающую из-за тёмных облаков Луну. Когда-то у неё были свои дети, ровесники того, что сейчас с любопытством на неё смотрит. Но ни один из львят не выжил — еды в Аутленде было очень мало, так что молока у Калимы не хватало даже на одного. — Уже ночь, они спят где-то, наверное... — Они не придут, дурень, — вмешалась его кузина, что была чуть постарше. Она отвернулась к стене, чтобы никто не видел, как из глаз опять льются слёзы. — Никогда не придут. — Шани, милая, они просто ушли на охоту и заблудились. И нас попросили за вами пока присмотреть, — львице было стыдно от этой глупой лжи, тем более, она прекрасно понимала, что Шани не глупая девочка и всё знает. Но сама Калима не могла сказать ей правду. Ей проще было сочинять небылицы про охоту, чем признать даже самой себе, что этим утром, возможно, по её вине, столь славные львята остались сиротами. Калиме вспомнилось, как сегодня она, охваченная какой-то яростью, без всякого сожаления убила загнанную в угол львицу, точной копией которой является Шани. Тогда, на поле боя, ей, винившей Симбу в смерти своих львят, не могло прийти в голову, что у врагов тоже есть дети. Но потом, когда Калима увидела до смерти перепуганных малышей, забившихся в самый дальний угол, то вспомнила своих слабых и больных сыновей, которым она изо всех сил старалась сохранить жизнь. Даже если бы древний закон, согласно которому при захвате власти следует убить львят, что появились на свет при прежнем правителе, до сих пор имел свою силу, эта львица ни за что на свете не причинила бы львятам ни малейшего вреда. Полагая, что Небеса дают ей второй шанс на материнство, она взяла их к себе на воспитание. Но глупо было думать, что те сразу примут её. — Мало того, что ты убийца, так ты ещё и лгунья, причём, не самая умелая, — огрызнулась Шани. Девочке было противно даже находиться в одной пещере с аутлендерами. Она видела и изувеченное тело короля, и как тётушку Сараби сбросили вниз с выступа, и как её маму и других павших в битве львиц скидывают в одну большую яму. И эту, как она искренне считала, дрянь, которой хватило наглости и злодейства взять их как своих родных детей, Шани ненавидела больше всех. Калима вздохнула. Она попыталась успокоить львёнка, погладить по голове, но Шани больно цапнула её лапу и, шипя, встала в угрожающую позу. Это выглядело очень забавно: маленький котёнок, который вместо рычания издаёт лишь писклявые звуки, пытается атаковать опытную охотницу. — Вы все рано или поздно будете гореть в аду! — крикнула девочка, разбудив целый прайд. Все обернулись на её возглас. — Вы даже не похоронили как следует умерших и не почтили их память! И короля вы не похоронили, а оставили гнить у входа в пещеру! Надеюсь, вы задохнётесь от вони! На выкрики Шани начали оборачиваться уставшие львицы. Калима шыкала на неё, пытаясь успокоить. Но на львёнка не действовали ни косые взгляды, ни просьбы быть потише, она, невзирая на них, продолжала со слезами в глазах выкрикивать страшные проклятья в адрес врагов, желая каждому из них смерти. Как заставить замолчать ребёнка, который только что потерял родителей? Львица прекрасно понимала, что её падчерице нужно как следует выораться, а не копить в себе ненависть. Она хорошо помнила, как сама безутешно рыдала, когда ей сообщили, что её мама больше никогда не придёт к ней. Конечно, до ушей Зиры тоже дошли слова враждебно настроенного львёнка. И конечно, новоиспечённой королеве они совсем не понравились. «Эта девчонка представляет серьёзную опасность для прайда. Сейчас это всего лишь озлобленный комок шерсти, но когда-нибудь она подрастёт и станет мстить. И не успокоится, пока не добьётся своего», — Зира по себе это знала и понимала, что Шани следует убрать подальше от прайда. «Но как?» — думала она. «Самолично её не убить, тут же узнают все, взбунтуются», — рассуждала королева. Была мысль о том, чтобы подстроить несчастный случай, как сделал Шрам, но Зира отмела эту идею. Всё тайное становится явным, не хотелось рисковать властью из-за ненормальной девчонки. Решила королева изгнать маленькую мятежницу, надо лишь дождаться, пока та что-то вытворит. А Зира была уверена, что Шани в ближайшем будущем выкинет что-нибудь. Осталось только найти кого-то, кто будет пристально следить за осиротевшей девочкой и докладывать королеве обо всех её действиях. Кого-то, чья работа будет незаметна... Но Зира решила, что этим можно будет заняться и завтра, а сейчас нужно поспать. Сладко зевнув, она легла поудобнее, и на лице её заиграла улыбка. Спустя много лет она вновь спит в этой пещере! Теперь, когда Симба мёртв, а его семейка в изгнании, Зира сможет, наконец, заснуть спокойно! Ночь была тихая, безмолвная. Только кузнечики стрекотали в траве о чём-то своём, да из одного баобаба доносился храп бородавочника. Каждый этой ночью думал во сне о своём: Нала переживала смерть мужа и гадала, куда могла убежать Киара и вернётся ли она домой, Зира вспоминала свою молодость и встречу с черногривым королём, который навсегда запал ей в душу. Маленькой Шани снилась мама, которая лежит на мокрой от росы траве и моет свою непослушную дочь, которая, на удивление, не сопротивляется, как это обычно бывает с ней, а спокойно лежит в лапах матери и ждёт, пока она закончит вылизывать дочкину шёрстку своим шершавым языком. А за десятки километров от Прайдленда юные лев и львица нежились в объятиях друг у друга, наивно думая, что нашли своё счастье, и даже не подозревали, что творится на их Родине.