Следствие ведут патологоанатомы

Демьянов плавно сел, сильно наклонившись вперед, упершись локтем левой руки в колено и свесив кисть между широко расставленных ног. В пальцах правой руки он крутил злосчастный Чупа-Чупс, подняв его на уровень глаз и пристально рассматривая, словно тот таил в себе ответы на все сакральные вопросы разом. — Узнал, конечно, — ответил он другу, а они точно были друзьями, причем довольно близкими. — Али ты, любезный, сомневался во мне? — Боже упаси! — рухнул на диван напротив него Олег. — Знаешь, мне заранее жалко этого парня. Он хотя бы подходящей ориентации, или ты опять развратом занимаешься? — О, да! — оторвался Лексус от созерцания конфеты и засунул ее в рот. — Ориентация у него абсолютно точно самая что ни на есть подходящая! — И что дальше? — А что дальше? — Тебя сегодня домой не ждать? — Чего это? Я только завтра уезжаю. — А как же этот парень? — удивился Олег. — Олежик! Ну, что за пошлые мысли? Мне просто было скучно и любопытно. — Лекс, я тебя десять лет знаю… — Одиннадцать. — Тем более! Когда тебе просто скучно или любопытно, ты мышек препарируешь. Или заявляешься на концерт Любэ… —  ...голым! — закончил одновременно с ним Демьянов. — Эх, молодость, молодость… — Да уж… Знал бы я в свой первый день в институте к какой оторве подсаживаюсь! Ты же выглядел таким мальчиком-колокольчиком, с этими очочками твоими и блондинистым хвостиком… — Сюрприз, дорогой! — Таки сюрприз, да… Так, что с брутальным брюнетом? — мотнул он головой в сторону закрытой двери. — Да ничего. Олежик, я его знаю без году неделю! — Лекс, у тебя уже сколько никого не было? — москвич зло зыркнул на него из-под рассыпавшейся по лицу челки и перекинул конфету в другой уголок рта. — Кому сказать, что такая циничная и оторванная на всю голову зараза, как ты, ищет большой и светлой любви, мне же в жизни никто не поверит! — Ну, ищу, — буркнул Демьянов, продолжая играть Чупа-Чупсом. — Мы, циничные твари, знаешь ли, тоже хотим немного тепла и ласки. Так, для разнообразия суровых будней. — Ну, и что тогда… — начал его приятель и тут же оборвал сам себя. — Да прекрати ты это делать! — Делать что? — удивился Лексус, с громким чмоком вытаскивая конфету. — Вот это! — ткнул Олег в нее пальцем. — Ты себе не представляешь, насколько непристойно выглядишь! — Непристойно? — округлил глаза тот. — Ты знаешь, сколько часов своей бурной молодости я потратил, чтобы освоить этот блядский жест, а ты его называешь всего лишь непристойным?! Да у меня из-за тебя комплекс неполноценности разовьется! Ну-ка, повторяй за мной — блядский! — Лекс, отвали! — Нет, я таки научу тебя нормально материться! Ну? Блядский! — Отвали, пошляк! — расхохотался парень. — И не увиливай от темы! Мне показалось, что вы с тем парнем… Как его зовут, кстати? — Тарас. — Красивое имя. Редкое. Так вот, вы с Тарасом вроде нашли общий язык. Даже два! — хохотнул он, вспоминая увиденную ранее сцену. — И это говорит человек, стесняющийся сказать слово «блядь»? Ну и кто из нас пошляк после этого? — Я не… — Стоп! — перебил его на полуслове Лексус. — Сто-о-о-п! Тпру! Ты что, подсматривал?! — Ну, должен же я был убедиться, что ты его не изнасилуешь прямо в моей ординаторской! — Это еще большой вопрос, кто бы кого изнасиловал, — пробурчал Демьянов, откидываясь на спинку дивана и с точностью матерого баскетболиста забрасывая несчастную карамельку в мусорную корзину на другом конце комнаты. — Опа! — сверкнул глазами приятель. — А что, в этот раз возможны варианты? — Блин, Олег! — Демьянов вцепился в собственную шевелюру. — Как же мне иногда хочется, чтобы ты был хоть чуть-чуть, хоть капельку, хоть вот столечко гомофобом! — А с хрена ли? — И правда, с хрена ли? — протянул Лексус. — А с хрена ли ты не пользуешься своим чувством такта? — Чтоб не испачкать! — ухмыльнулся тот. — Так Тарасу ты шанс давать не собираешься? — Дорогой, у тебя что в школе по географии было? Где Москва, а где Питер представляешь? Тут вообще без вариантов…