Сожми в ладони время

Верность — это такая редкость и такая ценность. Это не врожденное чувство — быть верным. Это решение. (с) Жорж Санд

Секунды шли, а Гарри не находил в себе сил разжать руки. Мысль о последней возможности касаться Драко пульсировала в его голове, и он чувствовал, что просто не мог этого сделать. Не мог отпустить. Он крепко сжимал зубы и боялся, что не удержит набежавшие на глаза слёзы, и все-таки... Именно поэтому он и должен был. Они слишком зависимы друг от друга. Мерлин всемогущий, да как же он мог попрощаться с Драко? Больше никогда не целовать его. Не видеть наглой ухмылки. Не чувствовать ленивых объятий на расслабленном сексом теле. Не злиться на него. И не чувствовать себя значимым. – Ты – все, что у меня на самом деле осталось. Как мне убедить тебя передумать? – негромкий голос разорвал тишину, и Гарри зажмурился до цветных пятен перед глазами. Кажется, ничего желаннее он в своей жизни ещё не слышал. – Ты это не серьезно, – его голос звучал задушено, но Гарри был рад, что смог выдавить из себя хоть что-то. Его сердце стучало в висках, он пытался запомнить каждую секунду этой близости, обращая внимание на мелочи: мягкость белых прядей под пальцами, запах, тепло, его присутствие… Однако накатывающая паника лишала возможности сосредоточиться на ощущениях, и Гарри чувствовал, как момент от него ускользал. Последние секунды, и он терял их впустую, не использовал так, как мог бы. Не запомнил. И от этого он только крепче цеплялся за плечи Драко, затягивая и затягивая с прощальными объятиями. Тихий смешок в районе своей шеи он уловил скорее по движению воздуха, пустившему по коже мурашки чистого удовольствия. – Безответственность может быть заразна. – Это не передается половым путем, – Гарри старался пошутить в ответ, но в тон не прокралось и грамма веселья. Сердце продолжало бухать быстро и громко. Волнение пропитало все его существо. – Я хочу рискнуть. – Мерлин… – согласиться было проще, чем ответить «нет», выдержка Гарри рассыпалась на глазах. С каждой секундой принятое им решение оказывалось все дальше от осуществления. Ему и так было тяжело, Драко не должен был еще и уговаривать его! Драко. Уговаривал его. Продолжить отношения. Гарри точно следовало провериться у психиатра; на конкретное сумасшествие это было похоже больше, чем на действительность. Учитывая, что Гарри еще умудрялся отказываться! Драко вдруг поднял голову, и Гарри ощутил поцелуй в районе виска. – Ты единственный человек, которого я так сильно хочу иметь в своей жизни, – Гарри уже не был уверен, действительно ли он слышал это или в игру вступило его воображение. Драко шептал на грани слышимости. – Уверен, что больше такой привязанности к кому-то не допущу. Так что да, Гарри, я со всей серьезностью прошу тебя остаться. – Даже если все кончится плохо? – не удержался от вопроса Гарри. – Почему это обязательно должно закончиться? – Ты точно заразился от меня оптимизмом, – сделал Гарри вывод и снова уткнулся подбородком в плечо Малфоя, чувствуя, как собственное тело трясет от нервов. В какой момент солнце начало вставать на востоке? Как они дожили до такого, что Гарри пытался поступить логично, а Драко призывал его уступить эмоциям? Гарри не знал, как долго они стояли там, в кабинете Драко, и обнимались. В конце концов, избавившись от мысли о последней возможности, Гарри почувствовал себя лучше, но размыкать объятия ему все равно не хотелось. Он чувствовал себя слишком хорошо и правильно, вжимаясь в Малфоя так крепко, и успокаивающее движение ладони Драко вдоль его спины вовсе не помогало все это закончить. – Гарри, – когда Малфой заговорил, его голос звучал мягко. Пальцы сжались на талии, отстраняя, и Гарри, наконец, позволил этому случиться. В который уже раз он уставился на чёрную повязку, скрывающую любимые глаза. Поза явно подразумевала зрительный контакт, и, хотя Драко не мог его видеть, он все равно позволял Гарри смотреть себе в лицо. – Я скажу это только один раз, но хочу, чтобы ты запомнил. Я не знаю, что нас ждёт, не знаю, что ещё мне придётся сделать. Но, Гарри. Я всегда буду действовать в твоих интересах. Всегда буду тебя поддерживать. Даже если тебе будет казаться по-другому. Гарри нахмурился. Ему захотелось возмутиться, сказать что-то резкое, давая понять, что он категорически против переживать снова что-то вроде того, что произошло в последний месяц, но все слова застревали в горле. Мерлин, он знал Драко слишком хорошо, и он... понимал. Малфой уже изменился, как от него не смели ожидать, если требовать большего – он просто перестанет быть собой. Либо принять, либо уходить сейчас. А Драко явно неправильно трактовал причину желания Гарри разойтись. Ну, или не считал ее главной. – Я люблю тебя, – решительно озвучил Поттер, зная, что всю жизнь ему придется мириться с интригами и манипуляциями вокруг себя. В один момент Малфой снова заставит его сделать или почувствовать нечто, чего Гарри никогда не пришлось бы пережить с кем-то другим. С другой стороны, если Драко говорил честно – а Гарри верил ему – то сейчас Поттеру предлагали такой уровень преданности, от которого даже могло стать жутко. Самое то, что надо, для Поттера, сытого предательствами по горло. – И, Драко, тебе не нужно... – дышать в усилившейся хватке Драко было сложно, но подобрать слова – ещё труднее. – Тебе не нужно мне ничего обещать, я пытаюсь с тобой расстаться не потому, что не доверяю. Я только... Ты сам хорошо знаешь, какими могут быть последствия. Так что, ты уверен, что я тебе нужен... настолько? Гарри был почти уверен, что «долго и счастливо» их отношения не закончатся. Остаться вместе – подписать себе приговор. И это самое глупое решение, которое они только могли бы принять, и все-таки… Гарри ждал ответа с замиранием сердца. Стоило признать, что его благородная затея в первый раз проявить себя образцом благоразумия, провалилась с треском. Не мог он отказаться от Драко. Не мог и не хотел. – Да. Гарри резко выдохнул, расслабляясь всем телом. Он почти осел в руках Драко, словно из него вытащили позвоночник вместе с пружиной и всем остальным, что скручивало его внутренности тревожностью. В хватке его рук, отказывающихся отпускать, в жадных поцелуях, – еще никогда Драко не позволял себе так открыто демонстрировать свою нужду. Еще никогда Гарри не чувствовал, что он кому-то настолько необходим. И это ощущение просто не оставляло ему шансов. Если Поттер еще мог как-то заткнуть свои собственные чувства, то отказать любимому человеку в его главной потребности – Гарри никогда не смог бы найти в себе такой жестокости. Ни малейшего желания поступать правильно не осталось: Гарри был счастлив, как никогда. Драко любил его, Драко нуждался в нем, Драко был готов похерить все за возможность удержать его. Гарри, внутри все тот же одинокий ребенок, никогда даже не мечтал стать центром чьей-то вселенной. Тем более – своего любимого человека. И пусть их взаимная зависимость по-прежнему оставалась мало здоровой, Гарри стало просто плевать. Если он умрет через пару суток, оно будет того стоить. Если Драко считал также, оно тем более будет того стоить. – Хорошо, тогда... Тогда мне тоже нет дела, как все обернётся. Гори оно адским пламенем. Давай сделаем это. По крайней мере, если все полетит к Мордреду или просто Гарри снова будет злиться на Драко, он будет вспоминать этот день, когда сам принял это решение, и никто другой его не принуждал. – Давай поженимся? Сегодня же. Никаких полумер. Однако уже в следующую секунду, лишившись сладостного трепета, Гарри был вынужден наблюдать, как вытягивается лицо Малфоя, а его собственное сердце ухнуло вниз. – Что ты... – Разве ты не... Они заговорили одновременно, но только Драко звучал удивленно, а Гарри снова чувствовал, что падает. По мере того, как до Поттера доходила реакция жениха, он чувствовал себя униженным. – Разве мы говорили не об этом? Не о браке? – Гарри пересилил себя, чтобы задать этот вопрос. Он снова был всего в секунде от того, чтобы Малфой слегка подтолкнул и разбил его вдребезги. – Нет, я... Подожди, ты все ещё хочешь выйти за меня? Гарри молчал, не зная, что на это сказать. Несколько секунд они напряжённо ждали, пока Гарри, упершись руками в плечи Малфоя, не сделал попытку отстраниться. – Нет, стой, – Драко ему не позволил, крепче сжав объятия и вдруг затараторив. Это как ничто выдало его ответное волнение. – Слушай, Гарри, я просто не ожидал, что ты снова решишься на брак – ну, учитывая все обстоятельства. Но это вовсе не значит, что я не хочу. Я думал, мы обсуждали возобновление отношений, потому что я больше не так самоуверен, чтобы снова просить тебя выйти за меня. – А зря. Тебе хватило наглости не дать мне разорвать помолвку, зато теперь ты решил проявить скромность? Кажется, Гарри считал, что будет скучать по злости на Малфоя? Драко был весьма любезен, столь скоро напомнив ему, каково это. – Это была не наглость. Я хотел защитить тебя. – Да, я знаю, – Гарри заставил себя выдохнуть. – Ну, так что, мы сделаем это? Драко улыбнулся широко и открыто и вместо ответа нашёл его губы. Гарри ответил с такой жадностью, словно они не целовались целую вечность – но именно такой промежуток, по ощущениям, он жил с решением отказаться от этого. И ему было мало. Он не хотел прерываться, не хотел отвлекаться, будь возможность, он бы хотел иметь Драко у себя под кожей. Может быть, брак мог хоть немного с этим помочь. – Ты уверен? Я больше не гарантирую, что смогу дать тебе защиту. Гарри едва разобрал шёпот Малфоя, обратив внимание только потому, что тот перестал его целовать. Какая защита? Они уже от неё отказались. – Дай мне семью, – Гарри выдохнул, вновь стремясь к его губам, и Драко, коротко ответив, нажал ему на плечи, вынуждая опуститься на диван. – Ты самый невозможный человек из всех, Поттер. Поверить не могу, что ты готов снова мне верить. Я бы не смог, – не самый удачный момент для разговора, когда ширинка снова ощутимо давит на пах, но Гарри вдруг заволновался, поняв, что мог быть неправильно понят. Он вовсе не хотел быть мягким или слабым в глазах Драко, тем самым провоцируя его на новые манипуляции, раз уж он был способен простить ему что угодно. Гарри почувствовал необходимость объяснить. – Послушай, я... – ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе способность связно мыслить. – Если ты еще раз решишь предать меня, ты меня буквально убьешь. И это даже гуманно. Я не хочу, чтобы всю нашу жизнь отравляло недоверие друг к другу. Не хочу сожалеть. Но если это все же ошибка, если я тот же кретин, который каждый раз верит не тем людям, тогда... я бы просто хотел не мучиться по этому поводу. – Я никогда не предам собственного мужа, – Драко нависал сверху, так близко. Его палец в ласкающем движении пробежал по губе Гарри. – Команда, помнишь? И я всегда буду ценить то, что ты сейчас сделал. Гарри понял, что смущён. После всего, подобные высказывания Драко, столь сильные и столь ему не свойственные, вызывали в нем необычный трепет. Ему это нравилось. Не меньше, чем возобновившиеся поцелуи. – Без свидетелей и министерского чиновника наш брак не зарегистрируют официально в Министерстве, – прошептал Драко, опаляя дыханием область пониже шеи, пока его руки задирали футболку Гарри вместе со свитером. – В пекло Министерство, – на выдохе отозвался Гарри, в чьих глазах окончательно не осталось осмысленности. К тому моменту, как вся верхняя одежда Гарри исчезла, на его груди краснели многочисленные следы губ, а возбуждение отчетливо проступало через джинсы. Драко неожиданно выпрямился. Не сразу сумев сфокусировать зрение, Гарри посмотрел на него, не понимая, почему тот снова остановился. Ну сколько можно болтать? – Хотел бы я тебя сейчас видеть, – вдруг произнёс Драко с явным сожалением. Гарри, нахмурившись, опустил глаза. Его собственные широко разведённые бёдра были перекинуты через бёдра Малфоя, пряжка ремня расстегнута, живот дрожал от частого дыхания. Он нахмурился сильнее, приподнимаясь, протягивая руку к шее Драко и привлекая к себе, вновь соединяя их губы. Лично ему смотреть хотелось не так, как чувствовать, особенно учитывая, что Драко ещё оставался одет. – Лучше займись делом, – вставил он в перерыве между поцелуями, и не открывая глаз чувствовал его улыбку. – Гарри Поттер, – ещё немного времени спустя позвал Драко, цепляя зубами его нижнюю губу и оттягивая. Гарри рефлекторно вскинул бёдра, желая потереться о прижатый к нему живот. – Ты станешь моим мужем? Гарри застонал, потому что давления на пах было катастрофически мало, он потянулся рукой вниз, не сразу понимая, какой вопрос был ему задан. Драко пришлось прижать к дивану его запястье и снова отстраниться, побуждая зелёные омуты открыться. – Что? Сейчас? – Просто ответь на вопрос, Гарри. – Да, я... да. На губах Драко растянулась усмешка, но очередной поцелуй в губы значительно снизил градус веселья. – Если ты правда согласен... – Гарри протяжно застонал, запрокидывая голову и открывая доступ к и так уже заласканной шее, когда ладонь Малфоя скользнула под его белье. – Тогда отдайся мне. Гарри хотелось что-нибудь ответить на этот соблазнительный шёпот, может быть, язвительно спросить, чем он по мнению Драко сейчас занимался. Однако мешающая произнести что-то членораздельное стимуляция, как и смутное ощущение, что вопрос был задан не просто так, останавливали. Быть может, прямо сейчас они с Драко творили «церемонию бракосочетания», о которой Гарри не предупредили. В любом случае, он совершенно не был против доказать своё абсолютное согласие. *** – И это все? Узнать, что ты стал женатым человеком сразу после того, как кончил, было несколько... разочаровывающим. Гарри ожидал какого-то более значительного, необычного действа, и Малфой явно веселился по этому поводу. – Слово волшебника значит очень много, Гарри. Магические контракты не обязательно должны быть заверены длинными заклинаниями. Достаточно озвученного предложения, если оно серьезно и обе стороны об этом знают, и дальнейшего согласия или не согласия. – То есть... ты мог потребовать в качестве подтверждения моего согласия все, что угодно? – Попросить – да, – поправил Драко. – Или не просить ничего. Твоего «да», которым ты буквально подразумевал бы согласие выйти за меня, тоже было бы достаточно. – Но ты захотел потрахаться, – подвёл итог Гарри, и Малфой, наконец, в открытую рассмеялся. – Не думал, что ты окажешься недоволен. Гарри поддержал его смех. Они сидели на мягком ковре все в том же кабинете, обложившись тарелками с организованным эльфами завтраком. Малфой вернул себе белье и накинул на плечи рубашку, но Гарри заморачиваться не стал: он остался сидеть голым и ел пирог руками. – А как же вся эта ерунда с фамилией и прочим? Наверняка же есть какие-то формальности. – Конечно, есть. И решаются они с чиновниками, на что ты ответил, что тебе плевать. Гарри пожал плечами. Да, было такое. И в самом деле, кому какое дело до министерства, если и от министерства то осталось одно полуразрушенное здание. Власти в стране нет, и они вольны делать все, что душе угодно. Сидящий напротив Драко был меньше подвержен окрылённому настроению. На его лице блуждала легкая улыбка, потому что он чувствовал некоторую завершенность, принадлежность, словно он в конце концов нашёл своё место – или, скорее, обрёл своего человека. Но вместе с тем первые часы его брака были окрашены грустью. За последний месяц он немного привык обходиться без зрения, но с возвращением в его жизнь Гарри он почувствовал свою неполноценность слишком остро. В Драко проснулась жадность: он хотел видеть Гарри. Его тело, его эмоции, его возбуждение. Его лицо и выражение его глаз. Драко было слишком тяжело свыкнуться с мыслью, что то, каким он запомнил Гарри – это то, каким он будет помнить его всегда. Он никогда не узнает, как Гарри изменится со временем. А ведь он будет взрослеть, возмужает, в конце концов его невозможные волосы окрасит седина. И Драко останется только вспоминать, как Гарри выглядит, когда смеётся, улыбается или стонет. А что, если он начнёт забывать?.. Воспоминания – это суррогат. Мало того, что Драко мало довольствоваться только ими, так его память еще и слишком жестока. Потому что последнее, каким Драко видел своего – теперь уже – мужа, это злость на лице и абсолютно разбитый взгляд. И именно этот образ остается с ним, как бы он ни пытался воскресить более ранние воспоминания о счастливом Поттере. Это нечестно, Драко собирался во что бы то ни стало переписать их историю. И когда Гарри будет улыбаться не с осторожностью, а во всю ширь своих зацелованных губ, когда он будет счастлив полностью и без всяких «но» – Драко хотел бы это увидеть. *** – Так значит... Все это произошло потому, что ты был разбит после выкидыша Нарциссы, и Том этим воспользовался? Вероятно, все эти уточняющие разговоры следовало вести до того, как заключить брак, который невозможно расторгнуть, но уж как получалось. Они целый день провели в постели: выспались, сбросили все возможное напряжение и наобнимались. Теперь очередь пришла разговоров, и вести их получалось вполне легко. Гарри в самом деле воспринимал этот день как новое начало, отчеркивающее все прошлое, и из них двоих это Драко больше нервничал, не избавившись от чувства вины. – Я не остановил его, да. Гарри помнил ту ночь, когда сперва долго ждал Драко в гостиной резиденции, а затем с неспокойной душой возвращался в Хогвартс, уловив, но не придав достаточно значения состоянию Драко. Он тогда решил, что Малфой как всегда будет сильным и ничего не произойдёт. Но не бывает каменных людей, теперь они оба это знают. Наблюдая с этого ракурса, вполне вероятно, что и отца Драко убрал не только потому, что тот был против их отношений, но и из мести за мертвого ребёнка и страдания Нарциссы. – И Том решил, что у вас может получиться быть вместе. А потом, когда на несколько попыток сблизиться ты его послал, он продемонстрировал вашу связь мне, чтобы... разругать нас? – Он очень удачно подобрал время. Все ведь началось ещё в Хогвартсе, правильно? Дэвис рассказала тебе. – Думаешь, ей помогли это сделать? Том? – Или Дамблдор. Гарри хмуро покачал головой. Это все было очень сложным и заслуживало отдельного обсуждения, но разговор был не о том, кто и как воспользовался ситуацией. – Почему ты не объяснил мне все сразу? Если вы тогда даже не целовались? Драко натянуто рассмеялся. – Гарри, ты себя вообще тогда слышал? Ты так проклинал меня, что не дал мне ни шанса возразить. Я сам был в шоке и не сразу сообразил, что вообще происходит, а твои обвинения... Ну, это было просто слишком. Гарри рассеянно улыбнулся – чисто механически. Думал он совсем не о том вечере, когда обвинил Драко буквально во всем, что смог вспомнить. Перед его мысленным взором стояли осколки разбитого журнального столика и очень злой Том многонедельной давности. В тот день, когда Гарри случайно влез в воспоминания Лорда, он увидел что-то очень личное, что также было связано с Малфоем. Возможно, Драко был не единственным, кто спровоцировал Тома на попытку разругать их, и тем своим вмешательством Гарри, сам того не ведая, тоже внёс вклад. На самом деле, он до сих пор не знал, что конкретно он сделал в тот день и что значили увиденные им воспоминания. Наклонившись, Гарри прижался в долгом поцелуе к губам мужа, целуя медленно и тягуче сладко. – Я тебя прощаю, – снимая тем самым груз с обоих. Драко с долгим выдохом прижался лбом к его плечу, огладил ладонями спину, и Гарри знал, что тому потребуется больше времени, чтобы примириться со всем этим. Малфой был не слабо охвачен чувством вины, которое усиливалось теперь, когда его поступок оказался бессмысленным. – Кажется, настало время, когда нам придётся воевать против всех, – произнёс Гарри, желая отвлечь Драко. – Нам нужен план. – Нам нужны союзники, – поправил Малфой, поднимая голову. – Панси, Гермиона, Рон. Забини и Тонкс, близнецы. Сириус, Люпин... – Я имел в виду кого-то более влиятельного. Гарри пожал плечами. – Министр? Он, кажется, оклемался в Мунго, – сейчас, когда он был заодно с Драко, Гарри не чувствовал перед собой каких-либо препятствий. – Не знаю. Мне надо подумать. И в первую очередь определиться, чего мы хотим добиться. Гарри понравилось это «мы». Несмотря на проблемы с самооценкой Драко, на его собственную нездоровую помешанность на собственном – наконец–то – супруге, они оба не сломались. И все ещё были вместе. На волнах подобного настроения даже о «долго и счастливо» мечтать было не так уж сложно. *** За несколько часов до этого, в Хогвартсе, где преждевременно закончилось собрание Ордена Феникса, в кабинете Дамблдора остались двое: его владелец и Аластор Грюм. Альбус переместился в кресло у камина и поставил на стол неизменную бутылку джина. Он чувствовал на себе нетерпеливый взгляд старого друга, но лишь удостоверившись в соблюдении их давней традиции, поднял вопросительный взгляд. Аластор присесть не пожелал. – Мне нужно знать, когда твой ритуал заработает, – были первые слова Грюма, и терпением они не отличались. – Я серьезно, Альбус, меня это беспокоит. Можешь вешать любую лапшу своему Ордену, но у меня чувство, что ситуацию ты больше не контролируешь. Ты видел прессу? Я никуда не уйду, пока не получу объяснений. Уж не спятил ли ты часом? – Твои слова ранят меня прямо в сердце. Нет, мой друг, я все ещё в здравом уме. Все происходящее под моим полным контролем, не беспокойся. Грюм кинул на него косой взгляд. – Мы разворошили половину Хогсмида, чтобы добраться до мальчишки Поттеров, – напомнил он. – Не говоря о полутора годах работы над получаемыми им «видениями». Ты еще помнишь, что имел на парня большие виды? Тебя не слабо беспокоило, когда он перестал тебе верить, но потом ты будто просто смирился с этим. Дамблдор не счел нужным что-либо отвечать. В целом, Аластор описывал все верно. Ему не нравился оттенок возмущения в голосе друга, но он позволял ему высказаться, и с каждым новым фактом Грюм распалялся сильнее. – А Малфой-младший? Ты приложил много усилий, чтобы поймать его на крючок, разругал их с Поттером, заставил усомниться в хозяине, а под конец даже ослепил. А когда Поттер увёл его, тепленького, из твоего кабинета, ты взял и позволил это! Знаешь, Альбус, я, может, и параноик, но даже твой доверчивый Орден все это так просто не проглотит. Когда Грюм замолчал, вперив в него требовательный взгляд, и отмалчиваться дальше стало как-то неприлично, Альбус пожал плечами. – Сражение юного Гарри и Волдеморта стало бы легендой, и я все еще разочарован, что от этого плана пришлось отказаться. Близость Гарри с сыном Люциуса, который еще и оказался Наследником… – директор поморщился с явным неодобрением. – Оба мальчика такие юные, Аластор. Я не виню их. Убрав Тома, я намеревался именно Драко поставить во главе его армии. А у Гарри бы появился выбор – остаться с Малфоем или нет. Но они запутались, им не хватило опыта понять, что Том Риддл… Пусть он силен, опытен и зол на меня, но этого никогда не будет достаточно, чтобы меня победить. – И что ты намерен сделать теперь? Натравишь Поттера и Малфоя друг на друга, чтобы вернуть свою красоту? – О, нет. Разборки на почве ревности и месть далеко не так эпичны, как самопожертвование во благо человечества. Вот если бы Альбусу удалось разыграть другую историю, если бы было время настроить мальчиков друг против друга и убедить Гарри, что Драко – новый обезумевший Темный Лорд… Тогда их прошлые интимные отношения внесли бы свою долю пикантности. О, убийство бывшего возлюбленного во благо человечества – такая партия заслужила бы быть воспетой в легендах даже больше. – Заканчивал бы ты со своими спектаклями, Альбус. Сколько еще времени на подготовку ритуала тебе нужно? – настоял Грюм, не впечатленный играми старого паука. Он знал о пристрастии своего друга к побуждению людей вокруг действовать согласно заранее придуманным им сценариям. Сколько драм было им создано; в прессе и за глаза Дамблдора называли пауком, серым кардиналом и манипулятором, но все это не передавало полной картины. Моргана милостивая, на счету этого человека было три войны, и он планировал четвертую. Альбус разыгрывал шахматные партии людскими судьбами на протяжении целого века и дошел до того, что стал искренне верить, будто тем самым помогал людям. Порой даже Аластора бросало в дрожь, потому что Альбус больше не стремился к абсолютной власти ради власти, его интересовал процесс и новые сферы влияния, которые он откроет для себя вместе с полным контролем над парой несовершеннолетних мальчишек. Поэтому, пока Альбуса частенько заносило с его замашками Бога, Аластор никогда не забывал о первостепенной цели их действий: навсегда избавить магический мир от идей чистокровных снобов. – Нисколько, – признал Дамблдор, лукаво улыбаясь старому другу. Здесь Аластор был прав: времени на разыгрывание новой партии нет. Придется использовать то расположение фигурок на шахматной доске, которое у них получилось. Прискорбно, конечно, что красивой истории не вышло, но ничего – у Дамблдора все равно имелась запасная. – Только подходящий момент.