Сожми в ладони время

Голова кружилась, перед глазами все еще мелькали картинки, а в ушах набатом звучали обрывки разговоров. Не решаясь пошевелиться, он ждал, пока окружающий мир перестанет вращаться, когда почувствовал возню в складках мантии, тут же заставившую распахнуть глаза. Зря это он так. Сознание помутнело, и он на секунду потерял ориентацию, падая на колени. По губам и ниже, к подбородку, скапливаясь, чтобы сорваться единой багровой каплей, что-то текло. Он резко вскинул руку к лицу. Кровь. Сплевывая на пол кровавые сгустки, пытался хотя бы немного убрать с лица разводы. Получалось плохо. В таком виде он не рисковал поднимать голову и пугать и без того дезориентированного ребёнка. Подрагивающими пальцами с трудом извлёк из кармана какой-то платок, прижал к носу, пытаясь вспомнить подходящее заклинание. На ум упрямо ничего не шло: он никогда не был силён в колдомедицине. Бросив беглый оценивающий взгляд на стоящего рядом мальчика, с виду совершенно спокойного, он облегчённо выдохнул, убеждаясь, что весь откат пришёлся исключительно на него. Через какое-то время кровь идти перестала, но чувствовалось, что плохое самочувствие будет преследовать еще долго. Вынув палочку, он избавился от багровых пятен и разводов на лице, с неудовольствием ощутив, что магия слушалась с неохотой. Попробуй он сейчас наколдовать что-то посложнее — обязательно произошли бы какие-нибудь сбои. Мордредова мать, лучше не придумаешь! Оставалось надеяться, что это тоже своеобразный побочный эффект, и скоро он придёт в норму. Подняв голову, он посмотрел на мальчика, тут же попадая в плен слишком серьёзного взгляда для ребёнка этого возраста. Уже сейчас в глазах была видна осмысленность окружающего мира, и ему это не нравилось. Он бы очень хотел дать этому малышу настоящее детство и из года в год старался, вкладывая все силы, но… Ничего иного и не следовало ожидать от ребёнка войны. Слишком много смертей, слишком рано ему пришлось понять, что некоторые люди, уходя не по своему желанию, больше не возвращаются. И сейчас в его слишком родных, слишком знакомых глазах он видел отражение своей собственной боли. Мужчина через силу улыбнулся. Он обязан быть сильным. Кроме него, у этого малыша больше никого нет. Слишком долго он избегал ответственности, но теперь взять всё на себя больше просто некому. Единственное, что он сохранил на обломках прежней жизни, – уверенность, что он не сдастся, несмотря ни на что. В память о всех тех, кто сложил свои жизни за их свободу, за будущее этой страны, за то, чтобы те, кого они защищали, могли продолжать дышать. — Всё хорошо, родной. У нас получилось. Мальчик согласно кивнул, крепко прижимая к себе голубого единорога, подаренного ему отцом за пару месяцев до смерти. Ради того, чтобы никогда не видеть слез на этом юном личике, ради того, чтобы отомстить тем, кто возомнил себя достойными вершить человеческие судьбы, и ради того, чтобы вновь иметь возможность обнять любимых, он был готов пойти на что угодно. Всё, он обязательно всё исправит. Стиснув в ладони маленькие пальчики, он сделал несколько нетвёрдых шагов, подходя к окну и выглядывая во внутренний двор. Снег ещё лежал, но кое-где на деревьях уже начинали появляться первые почки. Ранняя весна… чудное время для начала новой жизни.