Сожми в ладони время

Мы не выбираем времена, мы можем только решать, как жить в те времена, которые выбрали нас. (с) Джон Р. Р. Толкиен

Происходящее в Англии иначе чем театром абсурда назвать не получалось. «Светлые» и «тёмные», посвящённые и непосвящённые, активные «воители» и наблюдавшие «болельщики». Одни желали, чтобы всё быстрее закончилось и люди перестали гибнуть, другие не имели возможности терпеть нынешний строй и отчаянно желали революции, какой бы ценой она ни обошлась. В их загнивающей стране все поддерживали либо одних, либо других, и для этого вовсе не обязательно было вставать на поле боя с палочкой наизготовку — достаточно того, что каждый уже сделал свой выбор. Война идеологий, гражданская война, с каждым месяцем принимавшая всё больший размах, всё больше людей в это безнадёжно втягивая. Драко был готов пожертвовать многим ради поставленной цели, он хотел иметь возможность влиять на исход войны, и он её получил. Он знал, за что сражался, и что ценой будущего являлись людские жизни. Однако этот выбор был сделан задолго до его рождения, Драко лишь приходилось иметь дело с последствиям. Законсервировать свою душу, взять контроль и смотреть на смерть противников с отстранённым безразличием. Силы противоборствующих, к сожалению, балансировали на равных. На их стороне знания прошлых поколений и резервы магии, у «светлых» — опыт и ширма невиновных. Они брали хитростью и иной раз подлостью, а у Ордена Феникса Дамблдор, «светлый маг», стоил всех «темных» вместе взятых. Ума и коварства старичку не занимать. Если присмотреться, разница между сторонами ничтожна, но одно разительное отличие все же существовало. Честность. Тот феномен, что напрочь отсутствовал на стороне «добра» и что вы могли бы увидеть лишь в непроглядной тьме, там, где сорваны все маски. Тихое фырканье заставило Малфоя опустить глаза на мирно спавшего у него на груди человека, что был с ним в корне не согласен. Поттер, едва ли не полная его противоположность. Светлый, чистый, искренне веривший в существование добра и оттого такой наивный. Если бы Гарри знал, о чем Малфой думал, скандала было бы не избежать, и Драко оставалось только ждать, когда он повзрослеет достаточно, чтобы узнать всю правду в её неприглядном виде. Малфой подозревал, что однажды ему придется сорвать с Поттера розовые очки — с каждым днем они становились все опаснее — и так же чётко понимал, что не хотел этого делать. Он прикипел к Гарри достаточно, чтобы защищать, и, возможно, это было причиной, почему он не хотел принимать весь удар на себя. Или наносить этот удар в принципе. Нехотя сверившись со временем, Драко отметил, что пора выходить — собрание Пожирателей было в самом разгаре. Коснувшись виска Гарри невесомым поцелуем, он предельно осторожно выбрался из постели. Поттер и так подозревал его во всех смертных грехах, усугублять желания не было. Воспринимать их ссоры всерьез Драко не мог, потому что Поттер действительно не знал слишком многого, но хотя Малфою нравилось ломать сопротивление, перенаправляя совсем в другое русло обиду и злость, в иной раз это было утомительно. Недоверие Поттера вовсе не шло ему на руку, скорее от него выигрывал только Дамблдор. Перевернувшись на бок, Поттер обнял подушку одной рукой там, где всего пару минут назад лежал сам Драко. Дернул уголками губ в намёке на улыбку, вынудив Малфоя задержаться еще ненадолго, задаваясь вопросом: Что тебе снится, Гарри?.. Когда-то именно своим светом он и покорил его, «ледяного принца». В какой момент из желания «просто попробовать» это превратилось в потребность? В какой момент он понял, что уже не сможет отпустить этого человека? Как совершенно чужой, ненавистный, презираемый мог стать самым родным? Факты, поражающие собой даже Драко. В особенности Драко. Эгоизм, что человечество считает пороком, Малфой воспринимал как свою добродетель. Люди глупы, раз стараются на чужое благо, в убыток себе. Это подло, нечестно, неправильно, называйте как угодно, но Драко было откровенно плевать, что Золотой мальчик думал по этому поводу. Малфой хотел его для себя и Поттер уже принадлежал ему. И Малфой не был готов его отпустить, даже если Гарри решит уйти сам. Запрёт навсегда в своих покоях, но не отпустит. Так что в интересах самого Поттера не делать глупостей. Верх эгоизма? Абсолютно точно. Драко проскользнул в зал незамеченным и, лишь остановившись в стороне от основной массы Пожирателей, в считанных шагах от трона Тёмного лорда, оказался под прицелом разнообразных взглядов. Но один, особенный, жёгший спину откровенным недовольством, Малфой не мог спутать ни с чем. Он знал, что эти собрания важны, но это не умаляло их скуку. Один за другим тёмные фигуры преклоняли колено перед Лордом, отдавая дань традиции. Их голоса звучали столь тихо, что слышать их могли исключительно Том и стоявший достаточно близко Драко. Люди прятались в балахоны и под одинаковые маски, не только обозначая свою принадлежность к Пожирателям, но желая сохранить свою личность в секрете от большинства. Шпионы Дамблдора везде, прямо сейчас, в этом зале, тоже, и никто не стремился предстать перед судом Визенгамота или вообще лишиться жизни. Отчёты, отчёты, отчёты. Всё больше людей Тома проникали в Министерство, молодые, чистокровные, жаждавшие преобразований. Власть медленно сменялась, незаметно и оттого столь эффективно. Если так гладко всё бы шло и дальше, войну вообще не стоило бы затевать. Но нет, Орден Феникса, как на подбор состоявший почти из одних гриффиндорцев, упрямо стоял на своем. Так и жди от них подвоха, до тех пор продолжая пассивную игру в шахматы: ты бери мою фигурку, а я забираю твою. Драко не мог дождаться, когда же война выйдет из стадии анабиоза и начнёт происходить хоть что-то. А до тех пор, сходить на рейд, что ли?.. — Ты опять опоздал, — констатировал Том, когда Пожирателей в зале не осталось. Луна зашла за тучу, и единственный источник света, проникавший через большие витражные окна, пропал. Лорд небрежно повел рукой: несколько близ расположенных свечей загорелись. Драко не видел смысла отвечать: Том знал всё. У Реддла свои мотивы, о которых он никогда не распространялся, и Малфой врал себе, утверждая, что ему неинтересно. Но этот мужчина вовсе не Поттер, которого можно было прочитать, как открытую книгу. Драко иногда вообще подозревал, что Темный Лорд страдал раздвоением личности, и это вовсе не лишено смысла, учитывая его биографию. — Трахал Поттера, я так понимаю? — пренебрежение пополам с насмешкой Малфоя не трогали. Он уже чувствовал, как затылок опаляло горячее дыхание Тома, остановившегося прямо за его спиной. Резкий рывок за плечо, и губы смяли бешеным поцелуем. Драко этого ожидал и оттого незамедлительно ответил. Они не столько целовали, сколько кусали, сражаясь языками в яростной борьбе за доминирование. Длинные, холёные пальцы грубо стиснули затылок, не давая Малфою шанса отстраниться. Но едва сила хватки ненамного ослабла, Драко, приложив немало усилий, оттолкнул Тома от себя. Они стояли друг напротив друга, хмуро изучая, со сбитым, тяжёлым дыханием. Драко медленно поднял руку и, не сводя глаз с Тома, демонстративно вытер губы тыльной стороной ладони. Лорд сделал шаг вперед, хватая за шею и притягивая его лицо ближе к своему. — Я хочу тебя, — Том едва ли не рычал. Малфой усмехнулся, взгляд стал насмешливым, и он в одно движение вновь высвободился. — Не в этой жизни, Том. Медленно на губах Реддла расцвела ответная ухмылка. Подобный прецедент не первый, и оба знали: поцелуи — максимум, на что каждый мог рассчитывать. Игра и не более. По жизни лидеры, доминанты, ни один никогда не признал бы власти над собой, будь то секс или что-то другое. Разве не самым естественным желанием будет покорить равного тебе, почувствовать в своих руках трепет его гордости, достоинства, жизни? И в тот момент испытать самый невероятный, сбивающий с ног триумф, от которого в глазах вспыхивают фейерверки, а легкие сжимаются от невозможности вдохнуть. И голова кругом от открывающихся возможностей, и пьянящее ощущение собственной силы, собственной власти. Они обличили это соперничество в похоть, которая никогда не будет удовлетворена. — У тебя есть ко мне что-то по делам или я могу идти? — поинтересовался Драко, когда Том вернулся к своему трону. — Всё сколько-нибудь важное мы уже обсуждали с тобой вчера, — лениво отозвался Лорд. Он сидел, съехав глубже в кресло, закинув щиколотку на колено и подперев голову рукой. Драко усмехнулся про себя: видели бы его сейчас Пожиратели. — Но есть ещё кое-что. Малфой вопросительно вскинул брови, побуждая Тома продолжить. — Поттер. Он меня бесит. — Тоже мне новость, — фыркнул Драко. — Контролируй его, Малфой, будь так добр, ради вашего общего блага, — но Том серьёзен, и тема разговора решительно перестала казаться забавной. — Если он вновь попытается сорвать мои планы, я убью его, и плевать я хотел на твоё «особое» к нему отношение. — И что ты мне предлагаешь? Посадить его на привязь, чтобы не лез, куда не просят? — поинтересовался Малфой с явным раздражением. Внутри вскипала злость, хотя внешне это не проявлялось. — Мне плевать, что ты с ним сделаешь. Организуй, чтобы он не мешался у меня под ногами. Это всё. Драко поджал губы и вскинул подбородок. Том по взгляду видел настрой парня, но решать что-то с Поттером давно пора, и ничего добавлять к уже сказанному он не собирался. Малфой развернулся и без слов ушёл. Реддл знал, что этот разговор ему ещё припомнят. *** Несколько дней спустя на мятых простынях металось горячее, будто бившееся в агонии тело. Дыхание прерывистое, тяжёлое, зубы крепко сжаты, сдерживая крики и не сдерживая тихие, болезненные стоны. В уголках крепко зажмуренных глаз блестели слезы. Боль отдавалась во всем теле, а эпицентром являлась голова: шрам будто взрывался, раскалывая череп надвое. — Гарри! Гарри, родной мой, очнись! — упрашивал голос Драко, сильные руки удерживали метавшееся тело. — Гарри! Но он почти не слышал. Он хотел ответить, сказать Драко, что с ним всё нормально и это сейчас пройдет, но разжать сведённую челюсть представлялось за гранью возможного. Если он попытается это сделать, его крик потрясёт весь Хогвартс и ещё больше взволнует Малфоя. Гарри заставлял себя терпеть, ощущая, как сознание мутнело и делало несмелые попытки ускользнуть. Как долго это длилось, Поттер не знал. Но постепенно боль уменьшилась, сознание прояснилось, и он смог открыть глаза и не умереть при этом. Всё тело сковывала дикая усталость, но уцепившись за единственную мысль, Поттер собрал остатки сил и попытался сесть. Ему — предсказуемо — не позволили. — Куда ты собрался? — недовольный Драко крепче прижал его к себе. — Мне… нужно к Дамблдору, — выдавил Гарри, чувствуя металлический привкус во рту. Кажется, прокусил язык. — Никуда ты не пойдёшь, — твёрдо заявил Малфой, но тут же смягчился. — Подожди хотя бы до утра. Сейчас три часа ночи, тебе нужно восстановить силы, подождёт твой Дамблдор. — Драко... — выдохнул Поттер, пытаясь заставить свою слабо работающую голову придумать доходчивое объяснение. — В прошлый раз, когда я поднял всех среди ночи, это спасло жизнь отцу Рона. — А сейчас ты кого намерен спасать? Гарри подозрительно затих. — Думаю, ты прав, — наконец, согласился он какое-то время спустя. Его тон Малфою совсем не понравился. — Спасать кого-либо уже поздно, и это может подождать до утра. Драко убрал несколько влажных прядок со лба Поттера и прикоснулся поцелуем к горячей коже прямо рядом с воспалённым шрамом. Касаться самой молнии он не рискнул. — Спасибо, — сказал вдруг Поттер, и Драко поморщился. Ну вот, опять. — Спасибо, что был со мной, мне… это важно. Малфой уже знал, что спорить с этим гриффиндорцем бесполезно, и потому предпочел игнорировать его слова. — Хочешь в душ? — спросил он. Поттер зевнул во весь рот. — Не-а, я спать хочу. — Еще бы ты не хотел, — пробурчал Малфой себе под нос и потянулся за одеялом. *** Будучи уверенным, что Гарри уснул, Драко аккуратно выбрался из обнимавших рук и ног, и тихо вышел в гостиную. Гарри открыл глаза. Он вовсе не спал, как думал Драко, а ждал, сам не зная чего, и вот — дождался. В чём был мотив его поступка? Недоверие к Малфою? Он был более чем уверен в нём, но какая-то часть ни на секунду не забывала, что Драко — слизеринец и Пожиратель Смерти. Он верил, что Драко не причинит ему вреда, но в отношении остальных это правило не распространялось. Поттер все еще чувствовал себя недостаточно хорошо, но, справляясь с дрожью в обессиленном теле, выбрался из кровати, добрался до двери и осторожно выглянул в гостиную. Драко стоял в одних пижамных штанах перед камином и, скрестив руки на груди, с кем-то разговаривал. Поттер мог слышать только его реплики — ни ответы, ни лицо собеседника Малфоя ему доступны не были. Даже у совести не осталось сил возникать, Гарри просто слушал, пытаясь по односторонним репликам уловить суть разговора. *** — Скажи мне, на сегодня были запланированы какие-нибудь рейды? — хмуро спросил Драко, смотря куда-то сквозь собеседника. Малфой выдернул Лорда прямо из постели. — Нет, — Том отвечал недовольно, но уверенно. — А без твоего ведома никто ничего устроить не мог? — вопрос, в целом, уже не важен, нужную информацию он получил. — Тоже нет, — Драко кивнул. Понятно: если этой ночью и была какая-то облава, то это очередная подстава со стороны Ордена Феникса. — Я только на днях сделал выговор Белле и Руфусу, они побоялись бы снова что-то предпринимать без моего согласия, — добавил Реддл, видя, что Малфою важно это узнать, хотя подобная постановка вопросов ему не нравилась. — Что за допрос? Драко какое-то время молча думал. Но предположений у него не было ровно никаких. — Завтра в прессе наверняка появится информация о крупном нападении Пожирателей на маггловскую деревню, вырезанную под корень, — сдаваясь, объяснил он. Том вопросительно поднял брови. — Откуда знаешь? — Поттер. У него вновь были видения, — Драко недолго помолчал, прежде чем, наконец, посмотреть прямо в глаза Тому. С губ сорвалось признание: — Только я не понимаю… — Почему Поттер, якобы ментально связанный со мной, видит нападения, в которых я не принимаю участия? — перебил Лорд, заканчивая за Малфоя мысль. — Да. — Я не знаю, Драко, лучше спроси об этом у своего любовничка. Только осторожнее, смотри, чтобы горящий жаждой отмщения Герой не решил отыграться на тебе, — Тому не нравилось подобное состояние своего наследника, и он привычно грубил, надеясь его расшевелить. — Это вряд ли, скорее он попытается разыскать тебя, — не задумываясь, ответил Драко. — Особенно если в той деревне был кто-то из его знакомых. Я не ручаюсь, что не помогу ему, — губы Малфоя тронула привычная ухмылка. Ему не нравились подобные нападки на его парня, но одновременно они — нечто очень естественное в их общении с Томом. — Аккуратнее, Драко. Я уже предупреждал тебя. — Что толку мне от твоих предупреждений, — скривился Драко. — Без твоих угроз разберусь. И, сделав шаг к камину, он резко оборвал связь. Нервы ни к чёрту. *** Быстрый поцелуй в губы на прощание, совершённый почти на автомате. За всё утро они не сказали друг другу ни слова, но Гарри этого даже не заметил. За завтраком Большой зал шумел больше обычного. Это нападение Пожирателей было третьим за месяц из тех, что известны прессе. Но Поттер знал не больше: Орден Феникса во главе с Дамблдором не спешил делиться информацией. Рон громко возмущался перед благодарной публикой. Гарри видел страх на лицах сокурсников, переживавших за своих родных, и от этого ему становилось совестно. Они все надеялись на него, на то, что он избавит их от ужаса в лице Тёмного Лорда, а он подводил их. Там, за пределами Хогвартса, гибли люди, а он, единственный, кто мог этому помешать, сидел взаперти в стенах замка. Аппетит пропал окончательно, и Поттер отодвинул от себя тарелку. Гарри часто думал о своем недалёком будущем, хотя, наверное, не стоило. Планировать что-то бессмысленно, за шестнадцать лет он усвоил, что в его жизни ничто не могло идти по плану, и тем не менее, он знал, что его ждёт. В конце концов, выбор был невелик. Однажды он сойдётся с Волдемортом лицом к лицу, и один из них погибнет. Тёмные сразятся со светлыми, и эта битва унесет за раз едва ли не больше жизней, чем за всю войну. Потому что Гарри знал: ни Орден Феникса, ни Пожиратели Смерти так просто не сдадутся. Будет ли и его ждать смерть в тот день? Малфой, самый невозможный человек из всех, кого Гарри встречал в своей жизни, ничего не хотел об этом слышать. Вначале Поттер пытался поднимать тему их принадлежности к разным сторонам, но тот каждый раз переводил его внимание на что-то другое, и, в конце концов, Гарри перестал спрашивать. Впоследствии даже согласился, что говорить об этом просто глупо. Всё, что нужно, они и так знали. Однажды они встретятся лицом к лицу на поле боя, как противники, как враги, и тогда их желания играть роли уже не будут. Одному из них в любом случае придется напасть, ведь если оба опустят палочки, это будет равносильно предательству. Вопрос был только в том, сколько времени у них ещё оставалось. Гарри не мог понять, что держит Драко на той стороне. Да, Малфой являлся тем ещё засранцем, будучи большим почитателем древних законов магии и традиций, но неужели это могло оправдать всю ту жестокость, с которой вёл войну Волдеморт? Или Гарри так плохо знал Драко, и того устраивала эта жестокость?.. Их связь чудилась Поттеру столь же хрупкой, как хрустальные бокалы, что стояли на особой полке в доме у тети Петунии. Пока им везло, но как долго это могло продолжаться? Гарри удавалось закрывать глаза на убийства: хоть и с трудом, он убеждал себя, что Драко здесь ни при чём. Он просто один из многих Пожирателей, и наверняка была причина, которая держала его в подчинении у Волдеморта. Потому что, если Поттер был уверен хоть в чем-то, Драко — не бездушный маньяк с жаждой убийства. Хотя и ангелом во плоти назвать Малфоя было ну никак нельзя. Он скорее уж помощник дьявола, и иной раз бесил до невозможности. Но Гарри всё равно продолжал терпеть его слизеринские замашки. Властного сверх меры, страдавшего приступами нарциссизма, сноба и… аристократа, Мордерд его! Гарри не верил, что Драко мог его предать. Однако факт оставался: Малфой кому-то доносил о его видениях, что, мягко говоря, беспокоило. Гарри решил, что непременно узнает, кому и зачем. Он не выносил лжи, но ещё больше не любил недоговорённостей. Вероятно, правда ему ничем хорошим не обернётся, но — как там говорят? — кто владеет информацией, тот владеет миром?.. *** Один из обыкновенных вечеров в башне Гриффиндора не предвещал ничего необычного. Было уже достаточно поздно, и младшие курсы разбрелись по своим постелям. Гарри и Рон неспешно играли в шахматы на диване, а Гермиона, поджав под себя ноги, читала в кресле. Поттер проигрывал со счетом четыре-ноль, но его это не расстраивало — он давно смирился, что обыграть Уизли не получится, как не получалось ни у кого с их факультета. Он рассеянно переставлял фигурки, думая о том, что сегодняшнюю ночь он вынужден проводить в комнате гриффиндорцев. У Малфоя возникли «дела». Знал он, что это за дела, — отправился на очередное собрание Пожирателей. Гарри подозревал, что они случались чаще, чем Драко показывал, и оставалось только похвалить Малфоя за конспирацию. Предстоящее утро Поттер ждал с содроганием. Если будет объявлено об убийствах, он уже не сможет себя убеждать, что Малфой в этом не замешан. И одновременно он волновался совсем по другому поводу. Волдеморт известен своей жестокостью; всё ли с Драко в порядке? Каждый раз одни и те же мысли. Кажется, он отчасти даже понимал, почему Драко не хотел тревожить его, сообщая обо всех собраниях. Гарри много выдумывал, но ведь небезосновательно же! Рон видел рассеянность и беспокойство друга и даже хотел отложить затеянный разговор, но потом решил, что так даже лучше: Гарри ю отвлечётся от своих мрачных мыслей. Уизли тяжело вздохнул. И с каких пор у них столько секретов друг от друга? Ещё в прошлом году Гарри, не раздумывая, сразу рассказал бы о причине своего состояния. А сейчас… — Гарри, я хочу поговорить с тобой, — сообщил Рон, делая ход королевой. — О чём? — подобное начало разговора заставило Поттера поднять глаза на друга и собрать мысли в кучу. Рон замялся. Он не привык говорить деликатно, но в этот раз, видимо, стоило попробовать. — В общем, я знаю, что ты с кем-то встречаешься ещё с прошлого года, — в итоге прямо заявил он, не придумав ничего лучше. Гарри промолчал. Он понимал, что Рон не мог не заметить его почти каждодневное отсутствие, хотя Гарри старался уходить после отбоя и возвращаться ещё до подъема. Но это был первый раз, когда друг решил поговорить об этом прямо. Поттер давно ждал разговора, но все равно оказался не готов. Да что за ночь-то сегодня такая?.. — Не хочешь, наконец, рассказать, кто она? Гарри дёрнулся. Если честно, его уже давно мучила вина за молчание, и он часто решал, что вот сегодня он расскажет обо всём друзьям, но когда доходило до дела — накручивал себя. А всё потому, что Поттер был уверен: друзья не поймут. Как мог простить Рон отношения со своим кровным врагом, вражда с семьёй которого длилась уже не первое поколение? А Гермиона? Она ведь умная и могла бы понять что угодно, но это даже для неё слишком. Малфой – враг. Мерлин, да это осознавал даже сам Гарри, но ничего, абсолютно ничего не мог сделать. И сложившаяся ситуация ему жутко не нравилась. Почему Драко, совершенно ничего не опасаясь, мог посвятить Панси, свою подругу-слизеринку, в тайну их отношений и был в ней абсолютно уверен, а Гарри в своих друзьях-гриффиндорцах быть уверенным не мог? Рон и Гермиона, его верные спутники на протяжении стольких лет, — и им он не мог доверять? Не мог поделиться с ними радостью, что встретил человека, с которым мечтал провести всю жизнь?.. — Нет? — Уизли так и не дождался ответа. — Хорошо, тогда я сам расскажу тебе. Она не из Гриффиндора, так как я видел, что ты уходишь из гостиной. Ты всегда возвращаешься уже утром, значит, это не просто свидания, ты проводишь с ней ночь. Мы, парни, не можем подниматься в комнаты к девочкам, к нам ты тоже её ни разу не приводил. Следовательно, вы либо встречаетесь в Выручай-комнате, либо она староста. И я склоняюсь ко второму варианту — мантия-невидимка есть только у тебя, для неё же слишком рискованно каждый вечер пробираться через весь Хогвартс на восьмой этаж. Итого девять, минус слизеринки, остается шесть претенденток. Мне начать перечислять по именам? Давай, Гарри, кто она? Что ж, с логикой у Рона был порядок. — Браво, Рон, — согласилась Гермиона, отрываясь от своей книги. — Великолепно — сократить всю школу всего до шести человек, — Уизли, польщённый похвалой, немного горделиво улыбался. — Но всё это только при условии, что Гарри встречается с девочкой. Повисла тишина. Ну, спасибо, Гермиона. — Гарри, правда? — уточнил Рон. Поттер чувствовал, как полыхают его щёки, и это сдавало с потрохами. — Я подумал… — Что, раз Гарри вырос среди магглов, то мальчики, в силу воспитания, ему нравиться не могут? — насмешливо поинтересовалась Гермиона. Гарри и Рон удивлённо посмотрели на неё. Интересно, откуда в её интонациях столько яда? — Ага, — смущённо согласился Уизли. Гарри не винил друга. Когда-то он тоже был такого мнения. До тех пор, пока Малфой не убедил его в обратном. — Не набрасывайся на него, Рон. Не хочет говорить — его право. Не пытать же теперь, — встала Грейнджер на защиту друга. Но, делая это, она лукавила. Ей тоже была весьма интересна личность партнёра Гарри, но она изо всех сил старалась уважать его право на личную жизнь. — Ты его защищаешь, потому что сама тоже с кем-то встречаешься! — в раздосадованных чувствах накинулся Рон. — И тоже примерно такое же время, а нам до сих пор не потрудилась сказать. Гарри сильно удивился. Он понятия не имел, что Гермиона состояла в отношениях. С увлечением Малфоем он совсем забросил друзей. — Я не знал, что у тебя кто-то есть, Гермиона, — Гарри не стал скрывать своё удивление. Не то чтобы это было так необычно, Гермиона — и состояла в отношениях, стоило вспомнить хотя бы Святочный бал на четвертом курсе, но серьёзно? У Гермионы кто-то есть? — Вам не кажется, что нам давно стоит поговорить, дорогие мои друзья? — хмуро поинтересовался Рон. Он вовсе не планировал ругаться, но раз уж до этого дошло, отступать был не намерен. Гарри и Гермиона молчали, опустив глаза. — Прекрасно, — подвел итог Уизли. Хлопнув себя ладонями по коленям, он поднялся на ноги, вновь повторив: — Прекрасно. — Рон, — Грейнджер схватила его за руку, когда тот проходил мимо неё в сторону лестниц, но тот грубо высвободился, даже не взглянув на подругу. — Поговорим, когда вы готовы будете открыть свои секреты, — бросил Уизли напоследок. А Поттер и Грейнджер после его ухода долго молчали, чувствуя, как вина грызла изнутри. Казалось бы, ну что сложного? Просто признайся и избавишься от этого отвратительного чувства. Но страх был сильнее. Неужели именно этот инцидент станет камнем преткновения их дружбы? Неужели то, что начиналось как крепкое и нерушимое, разрушится столь легко? Гарри поднял глаза на подругу, тут же столкнувшись с ней взглядом. По выражению карих глаз Поттер догадался, что она подумала о том же. — Ничего, — Грейнджер неуверенно попыталась улыбнуться. — Ты же его знаешь, он подуется и отойдёт. Всё снова будет нормально. Скоро. Но она сама не до конца уверена в своих словах, и Гарри это чувствовал, а потому не стал разочаровывать и улыбнулся в ответ. — Конечно, Гермиона. Во всяком случае, была надежда, что со всеми этими тайнами он не потеряет хотя бы подругу. *** Идти в комнату шестикурсников и буквально кожей чувствовать осуждение Рона не было никакого желания. Гарри бы с огромным удовольствием отправился к Драко, но тот ушел на собрание Пожирателей. Во всём Хогвартсе оставался всего один человек, к которому Гарри мог бы обратиться. Он встал, чем потревожил мирное течение мыслей Гермионы. Девушка встрепенулась и подняла глаза. — Ты идешь спать, Гермиона? — спросил Поттер, пока Грейнджер рассеянно пыталась пригладить растрепавшиеся волосы. — Нет, я ещё посижу. А ты… к нему, да? — Нет, — честно ответил Поттер. — Ладно. Тогда спокойной ночи. В гостиной к тому моменту никого уже не осталось, и Гарри без опаски достал из внутреннего кармана мантию-невидимку. Гермиона вновь опустила голову, возвращаясь к прерванным размышлениям. *** Открыв дверь и увидев ночного визитера, девушка очень удивилась, но, не говоря ни слова, пропустила Поттера внутрь. Ночь обещала быть долгой. Гарри много говорил. Действительно много. Неизвестно, что развязало ему язык, — старый коньяк и его абсолютное неумение пить или просто накипело. Но он рассказал о Драко, о том, что не понимал, почему тот продолжал служить Волдеморту, зачем удерживал его, заранее зная, что их отношения обречены. О том, как боялся, что однажды они встретятся на поле боя, боялся отпускать его на эти мордредовы собрания, боялся до безумия потерять его. И понимал, что это неизбежно. Говорил о Роне и Гермионе. Что дорожил ими и тоже не хотел терять, но, кажется, уже начинал понимать, что перед ним поставлен выбор — они или Драко. И ненавидел себя, понимая, что выбирает Малфоя. А ещё о войне в целом. Он не желал принимать в ней участия, не желал нести груз ответственности за весь магический мир, что взвалили на его плечи. Будь у него возможность, он бы держался от политики как можно дальше. Но нет. Сотни причин мешали сбежать куда-нибудь на край света, и одна из них — совесть. В такие моменты Гарри даже жалел, что она у него есть, и он не такой законченный ублюдок, как Малфой или — ещё лучше — Волдеморт. Панси слушала, не перебивая и не задавая вопросов. Драко давно следовало поговорить с Поттером — тот нуждался в правде. А уж с его реакцией на новость о том, какую роль в это войне играл он сам, Малфой бы уж как-нибудь справился. Но вмешиваться в отношения этих двух безнадёжно влюблённых идиотов Паркинсон не хотела. *** Том стоял у окна спиной к присутствующим и слепо смотрел в темноту. Единственное, что разрушало тишину — равномерное тиканье часов. Раздражало. Время перевалило за полночь, но цель их сегодняшнего собрания ещё не была затронута. Мужчина обернулся, окидывая своих самых приближённых Пожирателей цепким взглядом. — Ну? Может, кто-нибудь уже выскажется? — Вампиры на случай битвы нам бы очень даже не помешали, — лениво изрек развалившийся в кресле Яксли. Александр Паркинсон смерил Корбана недовольным взглядом. Том вновь отвернулся, и создалось впечатление, что происходившее за окном интересовало его куда больше, чем диалог, зарождавшийся в гостиной. — Низшие ясно выразили свою позицию; максимум, на что мы можем рассчитывать — нейтралитет. Они не выступят ни за одну из сторон, естественно, если мы им за это заплатим. — Что-то мне подсказывает, что и Дамблдору они выставили похожее условие, — усмехнулся Розье. — Вампиры планируют нажиться на этой войне. Если мы сейчас ничего с ними не решим, то учитывая нынешний беспредел внутри страны, они могут выйти на улицы и начать убивать без разбора, — Драко надеялся, что не один он это понимал, но Яксли посмотрел на него презрительно. Малфою немалого стоило добиться уважения в этом круге умудрённых опытом взрослых людей, но ему это удалось. На его возраст перестали обращать внимание все, кроме Яксли, хотя Драко подозревал, что это всего лишь зависть: он успел достичь таких высот в столь юном возрасте, тогда как самому Корбану убить на это потребовалось не один десяток лет. — А что мы вообще можем? — Александр хмурился. Ему данная ситуация, ожидаемо, не нравилась. Идеалист, что с него взять. — Для начала, составить пробный договор, — бросил Яксли. — И что это даст? — Паркинсон фыркнул, чем заслужил злой взгляд Корбана. Эти двое не ладили едва ли не с первых дней посвящения в Пожиратели. Причину не знал никто: женщину они не поделили или просто настолько разные?.. — Пусть бы это отродье сидело дальше в своих норах и не высовывалось, — ясно высказал свою позицию Эван. Драко поднял на него глаза и окинул оценивающим взглядом. Розье был умён и имел стратегический склад ума, он вызывал у Драко заслуженное уважение. — Если мы не можем получить их в качестве союзников, нужно хотя бы не допустить, чтобы они стали нашими врагами, — нехотя прокомментировал он. Весь этот балаган, прикрытый вуалью серьёзности, не провоцировал в Малфое интереса. И с чего бы Том решил их собрать в особом порядке? Самому ему думать лень, что ли? — А почему они вообще отказываются от сотрудничества с нами? — поинтересовался Паркинсон, и ответ от Яксли последовал незамедлительно: — Это как раз несложно понять. На нашей стороне оборотни. — Дело не в них. Не столько в них. Думаю, Малфой прав, они просто хотят нажиться на войне. И не деньгами, а кровью, — высказал Том. — Что толку разбираться в причинах? Надо решать, что делать, — Эван тоже очевидно заскучал. Слушать перебранки Яксли и Паркинсона им всем давно надоело. — Что будет, если мы откажемся подписывать договор? Они встанут на сторону Дамблдора? — А нам обязательно это проверять? — ядовито поинтересовался Драко, покосившись на Яксли. — А что со сроками? — Какие сроки? Эта нежить посмела выставить нам сроки?! — Корбан подорвался в кресле, в возмущении сжимая подлокотники побелевшими пальцами, и удивленно уставился на Александра. Тот развел руками. — Примерный договор с ними уже был составлен объединёнными усилиями наших юристов, — проинформировал Том, возвращаясь вглубь гостиной и усаживаясь в последнее свободное кресло. — Проблема одна: эти переговоры вёл Люциус, и договор вампиры отказываются подписывать с кем-либо, кроме него. Даже со мной. Комната вновь погрузилась в тишину. — Что скажешь, Драко? — задал вопрос Лорд, и все взгляды обратились к Малфою. — Люциус в любом случае скоро выйдет, это лишь вопрос времени, — Драко старательно не показывал свое личное отношение к данному факту. — Но разве не странно уже то, что низшие требуют исключительно его? — В этом есть какой-то явный подвох, — с умным видом выдал Яксли уже озвученный вывод. — Лучше бы нам вообще не иметь с ними дел. Это напрасно затраченные силы и деньги, — бросил Розье. Драко мысленно с ним согласился. — Если есть риск, что столь сильные противники присоединятся к Дамблдору, я бы не рисковал. — Да не присоединятся они! — поморщился Корбан, словно был обязан объяснять Александру совершенно очевидные вещи. — Только из желания насолить нам они не пойдут на такое. Никакой выгоды! Если от нас ещё можно было бы ожидать реформ в их пользу, то от «светлых» в жизни не дождешься помощи тёмным существам, это даже дети понимают! — А если они вообще рискнут стать третьей стороной? — задумчиво повторил Эван уже сказанное Драко. Кажется, на этом «заседании» они пришли к единодушию. — Если что, мы сможем с ними сразиться, — продолжил упорствовать Яксли, чем сильно раздражил Паркинсона — Это напрасные жертвы с нашей стороны, мы не пойдем на это под таким предлогом! Том глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Кажется, решение оставалось за ним. Жадность против жизни? Лорд знал, что этот союз выйдет им боком, но по-другому не получалось — Мы подпишем с ними договор, — утвердил он. Разгоревшийся спор мгновенно прекратился. — Яксли, Паркинсон, через неделю Малфой-старший должен быть у меня. Все свободны.