Мой заносчивый идиот

Уже три года я не могу спать спокойно. И ходить по Хогвартсу. И есть. И делать домашнее задание. И, кажется, дышать. Поттер вдолбил себе, что я для него идеальная девушка. Ага, как же. Даже если и так, он в рамки моих идеалов не вписывается. Ну и что, что он популярный? Да какая мне разница как он играет в квиддич? Да и то, что он лучший в трансфигурации ни о чем не говорит. Он показушник! Не понимаю все эти толпы моих ровесниц, которые за ним бегают. Он же совершенно заурядный. Пустышка, одним словом. Джеймс Поттер, велика птица! Чем я вообще занимаюсь? Сейчас же история магии, а я еще ни словечка не написала. Ремус пишет, так уж и быть, возьму у него конспект. И почему я только думаю об этом Поттере?! Глупости какие. Это все из-за того, что он совсем меня достал за последний месяц. Творит невесть что. Вот позавчера: — Лили Эванс, пошли в Хогсмид на выходных! Да, конечно. Я прям разбежалась, в объятья ему прыгнула и пошла с ним в Хогсмид. И черт меня дёрнул сказать: — Да я пойду с тобой только тогда, когда ты сможешь ни разу не нарушить правила за целый день! Я была уверена, что он не сможет, это же Поттер. Что же теперь делать? Идти? Нет, ни в коем случае. Хотела же заставить его съесть пару тройку слизней, мое неуместное здесь милосердие меня остановило! А если он бы съел, как с ним потом целоваться после это? Мерлин, куда меня несет, о каких я поцелуях вообще говорю? Фу-фу-фу. Эванс! Как можно целоваться с человеком, который подкатывать фразой: — Эй Лил, дорогая, у тебя правильное сочинение по зельям? — Нет, — отвечаю я, чтобы только отвязался. Но его ответ просто убивает меня. — Блин, Эванс я же уже списал. Моя бровь сама по себе удивленно выгибается, и я молча сморю на него и хлопаю глазами. И тут он выдает: — Лилка, — одно коверкание моего имени меня убило, — твои глаза зеленые, как болото в запретом лесу. Мне стоило его тогда уже прибить учебником по нумерологии, жаль силёнок бы не хватило. Болото! Ну и сравнение. Не верю я Марлин. Она говорит, его просто переклинивает рядом со мной. Ерунда! Он всегда такой. Если мои глаза цвета болота, то его глаза цвета коровьего навоза! Мастер подкатов. Он показушник, ей богу, не устану это повторять. Вот, что он сделал на последней тренировке, и ведь сошло с рук же, хотя и тренировку сорвал. И зачем только Стоун потащила меня на трибуны? Навернулся с метлы и развалился на земле, изогнув ноги и руки под странным углом. Я уже думала, что все, нет Джеймса Поттера. Рванули к нему, а он, приоткрыв глаза скрипучим голосом выдал: — Я в раю. Ангел мой. — Вставай давай, — прикрикнул на него Блэк, пиная под бок. — Я в раю, передо мной мой ангел — Лили. Ангел… — тьфу ты блин, устроил представление! — Нет, Поттер, это я все еще в твоём аду, — кричу я, развернувшись и подняв голову, ухожу со стадиона. Как я могла повестись на эту глупую шутку?! Но разве он остановился! Догнал меня и своими грязными перчатками перепачкал мне новую блузку. — Эй, Эванс, раз ты в моем аду, — нагло смеётся он, взъерошивая свою шевелюру, — пошли со мной на свидание. — Только через мой труп! — парирую я и цепляясь за ступеньку, потеряв равновесие лечу лицом вниз на каменные ступени. Признаю, я ему благодарна. Он ловко обхватил меня за пояс, и о нет, притянул меня к себе. Никогда не видела его так близко. Если быть уже совсем откровенной, он чертовски красив, не хуже Блэка. И очки идут, не представляю его без этой чёрной квадратной пластиковой оправы, подчеркивающей его карие, янтарные глаза. Черт, что я несу?! Но мне до мурашек по коже понравилось, как от него пахнет. Это превосходный букет из запаха дикого леса, чего-то горького и ноток корицы. Я что, сейчас восхищалась Поттером? О нет! Как можно восхищаться человеком, который чуть не сломал тебе шею? Да, хорошо посидела я в тот вечер у камина. Вечно они бесятся с Блэком в гостиной. Вот как можно быть таким неуклюжим, чтобы налететь на меня сзади, когда я читаю, да и еще и перелететь через диван. — Эванс, я свалился к тебе с неба, — как же он меня достал, — идем со мной на свидание. — Спасибо, но нет, — пришлось читать в комнате под пение Алисы, просто супер! У меня, между прочим, еще два дня шея болела, а как по-другому, когда на тебя такая тушка падает. Лохматая, в мятой рубашке. Вот как так можно вообще ходить? Вечно развязанный галстук, рубашка не заправлена и к тому же вся мятая. Про туфли этот человек вообще не слышал, я его только в кедах да и вижу, даже зимой, они у него что, с собачьей шестью внутри? А прическа! Он слышал такие слова, как, подстригаться, парикмахерская, расческа? Кажется, нет. На голове вечно этот беспорядок, который очень ему идет. Интересно, какие они на ощупь? Лили Эванс, ты о чем думаешь? Зря я не конспектирую историю, в голову лезет всякий бред. С чего это вдруг мне стало интересно, какие они? Слава Мерлину — колокол. Пойду, прогуляюсь по берегу, успокоюсь и выкину Джеймса из головы. Черт меня побери, с каких пор он Джеймс? — Эй, Эванс! Ну началось, держись Лили. — Чего тебе? — небрежно спрашиваю я. — Так мы идем завтра в Хогсмид? Нет! Этого нельзя допустить думай Эванс, думай. На что он не пойдёт никогда? Только не слизни, это жестоко… — Поттер, я же сказала, отвали! — Эванс, даже и не мечтай! Придумай, что-нибудь более оригинальное! — Тогда спрыгни с астрономической башни! Я даже не дожидаюсь его ответа. Не хочу слышать ничего, нужно скорее выгнать его из своих мыслей. И вот я, наконец, у Черного озера, гигантский кальмар сегодня греется в лучах весеннего солнышка, как и я. И все же он чертовски красив, что же врать самой себе. Да и умен, не даром у него все получается так ловко. О чем я думаю? О чем? Может, Марлин права, его переклинивает? Может, я просто никогда не давала ему шанс? Эванс, прекрати об этом думать! Думай о нарглах, милых нарглах, которые все время думают, что ты хочешь их отравить. Эванс, нарглы, забудь о Поттере. — Эй, Лили, — где-то вдалеке слышу его голос, — ты уверена, что хочешь этого? Я поднимаю глаза и вижу как он, растрёпанный ветром, в своей помятой-помятой рубашке стоит на краю астрономической башни и смотрит на меня. Ему не страшно, но он не считает это игрой, потому что на лице нет привычной улыбки. Он правда на все пойдет ради меня? Прыгнет? — Просто знай, — кажется, он чуть нахмурился, — если я разобьюсь, я люблю тебя. Ты лучшая на свете. — Подожди, — машинально срывается у меня с уст и мои ноги сами несут меня к школе. Вокруг куча зевак. Они открыв рты, смотрят на Джима и на меня, кто-то перешептывается, но я не обращаю на них внимание. Лямка у сумки трескается, и книги рассыпаются по тропинке, но я даже не хочу думать об этом. С моих плеч, сорванная порывом ветра, слетает мантия, плевать, я должна его остановить. Сказать, что я люблю его. Да, я люблю его. Джеймса Поттера, заносчивого идиота, который готов разбиться ради меня на смерть. — Джим, — я тяжело дышу, мне пришлось бежать очень долго. Мне пришлось пройти очень много ступенек вверх, — я… Больше я ничего не могу сказать, мое дыхание перехватывает. Кровь жжет изнутри каждый сосуд. Что же я наделала! Я же и правда ни разу не давала ему шанса. — Ты не хочешь, чтобы я прыгал? — спрашивает он. Я лишь мотаю головой, не в силах что-либо сказать. — А что же я тогда должен сделать, чтобы ты хоть посмотрела в мою сторону? — сколько же печали в его голосе. До последнего я была уверена, что все эти «Эванс, я тебя люблю»: игра, вранье, очередная забава. Но сейчас я убеждена в обратном. Я делаю шаг вперёд. Здесь высоко, а я боюсь высоты. Голова кружится и сводит живот, мне неуютно. Джеймс подходит ближе и смотрит мне в глаза. — Твои глаза, такие зеленные, как… — произносит он, но я его обрываю. — Болото? — спрашиваю. Молодец, Поттер, ты все испортил. — Вообще-то, я хотел сказать как изумруды, — он чуть краснеет, и косится на свои перепачканные кеды. Сегодня он другой совсем не заносчивый, даже милый и застенчивый, смешной. Почему я его таким никогда не видела? Может потому, что я сегодня другая? Я делаю еще один шаг вперед, сокращая между нами расстояние. Я не знаю, что мною движет. — Поцелуй меня, — срывается с моих губ, и я сама не верю в то, что говорю. — Что? — переспрашивает он, поднимая на меня свои карие глаза, округлившееся до размеров галлеонов. — Ты все правильно услышал, — во мне говорит какая-то другая девушка, не я. Это к лучшему. Я беру его правую руку, бесполезно болтающееся, и переплетаю его пальцы с моими. Он еще не совсем осознал, что происходит, впрочем, как и я, но мне до мурашек по коже хочется попробовать вкус его губ. — Я все же умер? — спрашивает он. — Нет, — широко улыбаюсь я. — Лили, мне это снится? Я отрицательно киваю головой, не в силах убрать с лица идиотскую, наверное, улыбку. — Я люблю тебя, — неуверенно произносит он. Нет, он не сомневается в своих словах, а боится, что я отрицательно отреагирую. Что же я наделала? Я совсем его запугала. — Я знаю, — успеваю сказать я прежде, чем чувствую робкий поцелуй. Он отстраняется, все еще думая, что я заеду ему по голове чем-нибудь тяжелым за эту дерзость. — Прости, — произношу я, осознавая свои ошибки, и подхожу к нему вплотную, обвивая руками его талию, кажется, меня правда сегодня подменили, — я тоже люблю тебя. Терять уже нечего. Я обязана была ему это сказать и неважно, что я поняла это только минут пять назад. Это правда, я в этом уверена, я люблю Джеймса, он именно тот, кого я искала. Он именно тот, с кем я хочу воспитать сына. Именно тот, за кого я готова умереть. — Я точно умер, — произносил он, — или рехнулся. — Дурачок, — смеюсь я. Мои руки взлетают и обхватывают его шею, одновременно зарываясь в волосах. Они немного жесткие и густые. Я больше не могу смотреть на это растрёпанное недоумевающее существо, я хочу целовать его.