Это все меняет...

      Годрикова Впадина.       29 октября был темный вечер. Нет, он был такой же, как и все остальные, такой же обычный. Но какой-то слишком темный…       Этот дом ничем не отличался от других. Во многих домах горел свет в это время. Там собралась небольшая компания. Это был последний вечер, когда они собрались все вместе…

***

      Друзья вели беседу. Лили сидела на диване рядом с Джеймсом. – Почему он выбрал нас? – Лили устало поднялась с дивана и подошла к окну. – Кто ж поймет ход его мыслей, – невесело усмехнулся Джеймс. – В пророчестве, что сказал нам Дамблдор, говорилось о семье, трижды бросившей ему вызов, и о ребенке, рожденном в конце июля… – в который раз повторил Римус. – Ну и что, – Лили снова повернулась к друзьям. – Да, да, Лунатик, ты уже сотый раз это говоришь, – Сириус спрыгнул с подоконника, на котором сидел весь разговор, и уселся на кресло, закинув ногу на подлокотник.       В соседней комнате раздался плач ребенка. – Ой, Гарри проснулся, – Лили поспешно вышла из комнаты, по пути усадив Джеймса, вскочившего было, чтобы кинуться к малышу, обратно на диван.       Джеймс и так уже устал. Больше года он один работал на всю семью, так как Лили была дома с сыном. А теперь, когда мир находится в состоянии войны, его работа стала опасна как никогда. Но вот уже несколько дней они сидят безвылазно дома, ибо, чем меньше они привлекают к себе внимание, тем в большей безопасности находятся. Они сидят дома, не в состоянии что-либо сделать и в ожидании самого худшего. Джеймс очень сетует на это. Понятное дело, он любит находиться в центре событий, а бездействие его угнетает. И все это из-за дурацкого пророчества. Что же в них и в их ребенке такого особенного.       Лили подошла к кроватке Гарри и улыбнулась. – Что такое, малыш? Чего это мы проснулись? Давай, закрывай глазки. Все хорошо, Гарри. Все будет хорошо.       В руках матери мальчик сразу успокоился, почувствовав прикосновения родного и такого знакомого человека. Лили зашептала ему успокоительные слова, и малыш совсем успокоился. Его глаза начали закрываться, и мама положила его обратно в колыбельку, и начала, негромко напевая колыбельную, тихонько покачивать кроватку. Мальчик спал.

***

– Но мы ведь не единственная семья? – Джеймс посмотрел на Люпина. – Да. Дамблдор говорил, что Фрэнк и Алиса соответствуют сказанному в пророчестве. – Это ужасно. Они столько натерпелись. А теперь еще и под «критерии» – Джеймс усмехнулся, – пророчества попали. – Дааа. Лестрейндж допытала бы их до смерти. – Сириус смотрел куда-то в пустоту. Но потом встрепенулся и продолжил: – Хорошо, что они успели подать сигнал о помощи. И мракоборцы успели. Ха, эти пожиратели ничего не могут. Мы всегда будем их побеждать, – Сириус победно улыбнулся.       Джеймс благодарно посмотрел на друга, уверенность Блэка теперь передалась и ему. Люпин с улыбкой смотрел на друзей. Да, вместе они сила, и ничто не сможет сломить их. – Но надо что-то делать. Теперь вы находитесь в опасности, – Марлин вышла из кухни с двумя чашками чая и присела на диван. – А-а-а-а-а-ах, – как бы простонал Сириус. – Откуда бы ему вообще знать, что они живут здесь, - он потянулся. – Но не мешает подстраховаться, Бродяга. Не исключено, что в Ордене есть шпион, – обычно беспечный Джеймс сейчас был серьезен. Речь шла о безопасности его семьи. Сириус мгновенно понял своего друга и посерьезнел.       Питер сжался в своем кресле. Всю жизнь он пытался чем-то выделиться, но сейчас ему как никогда хотелось стать наиболее незаметным. Последнее время он все ходил каким-то грустным и отстраненным. Все меньше принимал участие в деятельности Ордена Феникса и все реже встречался с друзьями. Сейчас это редкий случай, когда Бродяге и Лунатику удалось, наконец, вытащить их маленького Хвоста в гости к Сохатому. Но и теперь Питер не был весел. Но это не удивительно. Сейчас было не время веселиться. Поведение Хвоста в последнее время может и могло бы вызвать подозрение, оно и вызывало у некоторых членов Ордена, но не у его друзей. Нет, они слишком хорошо его знали и были абсолютно уверены в нем. – А как ты считаешь, Питер, – спросила Марлин. – Да, Хвост, что скажешь? – Джеймс посмотрел на друга. «Ну вот, он снова привлек внимание, но что он сделал? Сидел тихо, как мышка». Петтигрю был уверен, что друзьям было наплевать на него, и они общаются с ним из жалости. Он был не прав. Сейчас, и всегда, он был частью их компании, он был Мародером. Друзья никогда бы не бросили его. – Думаю, вам следует принять меры предосторожности. Его пожиратели повсюду, и сейчас они ищут вас, я уверен. Нужно что-то сделать, – странно, но голос Питера был спокоен. «И какое мне дело до них?.. Или все же есть дело?».       Римус одобрительно кивнул головой: – Хвост, прав. И между прочим Дамблдор говорит также. Нужно последовать его совету и использовать заклинание «Фиделиус». [«заклинание Доверия»] – Да, я знаю, он говорил, - Джеймс устало провел рукой по лицу. – Да не грусти ты, Сохатый. Все наладится, – Сириус зачем-то вскочил со своего места, но как будто забыв зачем, и не найдя, чем заняться, подошел к окну.       Установилось неловкое молчание. Лили тихо вошла в комнату, как бы боясь нарушить тишину, села между мужем и Марлин и взяла в руки протянутую подругой чашку чая. – Ладно, ребята. Мне, пожалуй, пора. Есть дела, – Римус встал.       Джеймс усмехнулся: – Только не говори, Лунатик, что ты собираешься поработать. – Наш Лунатик как всегда в делах, – протянул Сириус. Он, смеясь, подскочил к Римусу и положил ему руки на плечи, заставив снова сесть. – Ну кто-то должен, – Римус улыбнулся и вывернулся из рук Блэка, да так, что парень, не ожидавший этого, покачнулся и чуть не упал на стул. – В противовес тебе, Бродяга.       Все засмеялись. – Подколол, – признался Бродяга, – неужели со своими книгами ты все же сохранил чувство юмора? – Ага, и при этом стал в два раза умнее тебя.       Сириус, было, кинулся на Люпина, наверное, чтобы дать подзатыльник, но стул буквально бросился ему под ноги, и он все-таки упал. Не обошлось без магии Джеймса. Все снова хохотали.       Так приятно было сейчас смеяться в компании друзей. Забыть о своих проблемах, об опасности, о войне. Просто наслаждаться жизнью, как в обычное время, все вместе. Сейчас они чувствовали себя действительно счастливыми, несмотря на опасность. – Идем, Лунатик, я провожу тебя, – Джеймс все еще смеялся под подозрительным взглядом Блэка, поднимающегося с пола.       Они вышли из комнаты. У входной двери Римус остановился и серьезно посмотрел на Поттера: – Ты ведь используешь заклинание, да? Дамблдор говорит, что это защитит вас. Он предлагает себя в хранители. – Да, я знаю. Не волнуйся, мы наложим «Фиделиус». Но хранителем пусть будет Бродяга. И я, и ты доверяем ему как себе… – Ну конечно. – Думаю, он справится. А у Дамблдора и так немало забот. Еще и наши проблемы. – Да, ты прав. Бродяга все сделает. Сделает, смеясь, – Римус улыбнулся.       Джеймс засмеялся в ответ. Он никогда не сомневался в своих друзьях, и принял решение сделать Сириуса хранителем сразу же. Друзья попрощались, и Люпин вышел.       Джеймс вернулся в комнату. Лили и Марлин вышли на кухню. Сохатый подошел к друзьям, что бы все обсудить. Блэк уже разлегся на диване, а Питер скучающе смотрел в окно. Поттер уселся на диван и толкнул ноги Сириуса, так что последнему пришлось сесть. – Бродяга, я решил наложить то заклинание и хочу, чтобы ты стал нашим хранителем. Хвост, что скажешь?       Петтигрю опять опешил: – Думаю, ты все правильно делаешь. Это защитит вас, – Питер улыбнулся. – О, Сохатый, я очень польщен такой великой честью с твоей стороны, - наигранно продекламировал Сириус и улыбнулся. – Ну хватит выкобениваться, – толкнул друга Джеймс с улыбкой. – Говори нормально. – Я обеими руками «за». – В доказательство Сириус поднял обе руки. – Но у меня есть одна идея. Что если хранителем сделать Питера, но всем сказать, что это я?       При этих словах Петтигрю весь напрягся. Это его шанс? Неужели он сделает это? Сириус продолжал: – Если вдруг кому-то что-то станет известно, они не смогут ничего у меня выпытать. А на Хвоста никто и не подумает. Он будет в безопасности… относительной. Это будет двойная перестраховка. – В этом что-то есть. – Джеймс приятно удивился сообразительности Бродяги. Это гениально. – Так и сделаем.