Золотая лихорадка

      Пиклзу всё ещё не давала спать сильная качка на волнах. Всю ночь он вертелся с одного бока на другой, пытаясь успокоить позывы рвоты, просившейся наружу. Выйти из каюты он не мог: отчасти потому, что ему на солёном, пусть и свежем воздухе легче не стало бы. Но главная проблема заключалась в том, что мать строго запретила ему выходить лишний раз. Путь на палубу лежал мимо спящего в соседней комнате Сета, который легко мог его услышать и позже воспользоваться этим преимуществом. Новые поводы для шантажа давать не хотелось, равно как и узнавать, что брат придумал бы в очередной раз.       Корабль накренился на другой бок, и мальчик, застонав, перекатился к стенке и с глухим ударом остановился об неё. Он глубоко вздохнул, проглатывая мерзкий рвотный комок, застрявший в горле. Тошнило его не только от качки, но и однообразности; Пиклзу давно надоели одинаковые дни в бескрайнем океане, когда ничего не происходило, а самочувствие не желало улучшаться. И сейчас: эта последняя ночь была такой же невыносимой, как и первая, как и все остальные ночи, проведённые на этом корыте.       Бутылка с выпивкой лежала рядом, но стоило ему хлебнуть немного, как рвотный позыв начинал выталкивать алкоголь наружу и проситься сам. В итоге, послюнявив горлышко минут десять, Пиклз выплюнул пиво обратно и спрятал его в тайник.       Виной всему был Калверт и его идея. Пиклз мысленно проклинал своего отца, который начал его полностью игнорировать после своего заявления о том, что они едут покорять Новый Свет. Тогда мальчик попытался возразить: зачем им ехать за мистическим золотом, о котором не говорил только ленивый, и покидать их надежный дом в Ирландии? Но ответа он не получил; всё внимание переключилось на Сета, который восторженно поддержал эту затею. С замечанием матери о том, чтобы Пиклз не спорил со старшими, решение было принято единогласно. Тем же вечером мальчик опустошил целую бутылку виски, и даже после этого ему не было так плохо, как сейчас на этом корабле.       Часов в каюте не было, и он молился, чтобы до рассвета оставалось совсем немного.       Жилетка из плотной ткани давила на плечи, ссутуливая; Пиклз стоял молча, когда мать поправляла ему берет в тон костюму: такой же клетчатый и ветхого жёлтого цвета. Она стряхнула с его плеч невидимые пылинки и сделала ему какое-то замечание. Мальчик не услышал её: в голове всё ещё шумело море, а сам он немного покачивался из стороны в сторону. Пиклз глубоко вдохнул и закашлялся с непривычки — влажный воздух Амазонки был похож на знакомый ему запах у их дома, но казался немного затхлым и стоячим по сравнению с родной Ирландией. Прохладный ветер также доносил с моря солёный воздух, а из глубин леса — пресный. Грязные реки, по которым им пришлось плыть на лодке совсем недолго, мальчику совершенно не нравились. К тому же, он мог поклясться, что видел там крокодила, о котором раньше ему доводилось только слышать.       — А где все? — невольно подал голос Пиклз, осматриваясь. Кроме экипажа корабля и его семьи больше никого не было. Из газет мальчик знал, что в Новый Свет рванула огромная толпа переселенцев и беженцев. Здесь же не было ни поселений, ни людей.       — Ты вообще своего отца слушал? — недовольно отозвалась мать, застёгивая верх рубашки его брата. Сам Сет, к слову, нагло улыбался, глядя в джунгли: видимо, представлял, сколько золота они там найдут. Хотя с таким лицом он ходил достаточно давно; ещё в первый день в море он казался слишком довольным, вызывая не меньше тошноты, чем надоевшая качка.       "Я его послушал бы, если бы он со мной разговаривал", — ворчливо подумал Пиклз, но вслух ничего не сказал. Он посмотрел на Молли, которая, казалось, совершенно забыла об этом.       Упомянутый родитель опустил дорогую трубку из красного дерева и взглянул на мальчика: первый прямой взгляд месяца за два. "Лучше бы и дальше не смотрел", — решил Пиклз и опустил глаза. Столько презрения и ненависти он ни от кого не видел ни разу в своей жизни. Даже во взгляде Сета можно было встретить больше семейности и братской любви.       — Мы приехали сюда, — отец выдержал неожиданную паузу, — потому что тут никого нет, — трубка снова легла в рот. — Мы первые найдём золото здесь, пока эти придурки севернее вымывают камни и долбят пустые шахты.       Пиклз не очень понял, откуда у его отца уверенность, что в такой местности вообще возможно найти золото, но спорить не стал. С того случая он перестал высказывать своё мнение и вообще старался не задавать лишний раз вопросов.       Противный голос Сета поддакнул Калверту, после чего брат пошёл раздавать указания экипажу, который всё возился с вещами. Они должны были подойти позже со всем оборудованием, за которое заплатил отец. Пиклз проводил его взглядом, не понимая, для чего нужны бесчисленные ящики и бочки. В эти дела особо не вникал ещё и потому, что ему ничего не рассказывали до конца — даже день отплытия стало для него новостью.       Когда вся семья двинулась в путь, Пиклз в последний раз взглянул на море — теперь оно не казалось ему таким тошнотворным.       Живность в джунглях была, мягко говоря, непривлекательной. Пиклз не успевал следить за летающими насекомыми, зато был готов поклясться, что видел здоровенного паука среди лиан. Но даже несмотря на это, мальчик предпочитал смотреть по сторонам, нежели прямо. Пусть и маячивший впереди затылок Сета не сильно раздражал, если только его обладатель не поворачивался к брату и не начинал заливать какую-то ерунду до тех пор, пока отец, идущий во главе их отряда, не прикрикивал на него и приказывал не отвлекаться. Тогда Сет чуть пугливо втягивал голову в плечи и сразу же отворачивался. Иногда Пиклз спотыкался, и тогда мать прекращала пыхтеть сзади на пару секунд и тоже делала замечание.       Из-за влажного воздуха и палящего где-то за широкими листьями солнца было невероятно душно. Огромные деревья и вездесущая зелень не спасали, и мальчик часто тяжело вздыхал, то и дело вытирая со лба пот. В какой-то момент он не выдержал и расстегнул пуговицы у пиджака. Примерно на десять минут стало легче, а потом Пиклз снова начал задыхаться.       В следующий раз ему полегчало уже возле широкой реки, к которой они каким-то чудом вышли. Грязная, мутная вода шла волнами, причина которых скрывалась в глубине. Семья выровнялась и пошла вдоль русла; все то и дело посматривали на безымянный приток Амазонки. Кроме Пиклза, которого это место откровенно пугало. Он старался не смотреть на воду, вызывавшую у него странное чувство беспокойства и тревоги. Примерно такой же осадок оставлял у него океан, на берег которого мальчик иногда приходил, но всё же тёмные воды во время шторма казались безопаснее, чем грязные и тихие. Возможно, потому, что он понимал, чем именно грозит океан в такую погоду. Здесь же река была на удивление спокойной; только в тех местах, где она сужалась или где из неё торчала какая-то упавшая ветка, можно было увидеть пугающе быстрое течение.       Неожиданно прерывая тишину, отец что-то сказал, даже не повернув головы. Его услышал только Сет.       — Он говорит, что надо будет перейти реку вброд.       Пиклз сглотнул и отвернулся. Ему стало дурно от одной мысли о том, что придётся лезть в эту воду. Он встретил удивлённый взгляд матери и передал ей только что услышанные слова.       Спустя несколько километров река начала сужаться. Течение стало заметнее, вода — немного чище, и то и дело можно было увидеть жирных рыб на глубине. Помимо этого, течение омывало каменный ряд из нескольких крупных булыжников, напротив которых семья и остановилась.       Отец шагнул в реку, и нога провалилась вниз по колено. Калверт покачнулся, не выдержав давления воды, но тут же выпрямился. Кинув трубку себе в сумку, он повернулся:       — Перейдём здесь.       — Кроме Пиклза, — тут же подала голос мать. — Я не для этого покупала ему новые туфли. Пусть идёт по камням.       — А я говорил тебе, — резонно заметил Калверт, вспоминая какой-то разговор, о котором их дети не знали.       Молли без проблем выдержала и тяжёлый взгляд мужа, и напуганный взгляд младшего сына. Никто спорить с ней не стал. Она взяла сумку, которую за плечами нёс Пиклз, и нехотя передала её Сету. Тот так же недовольно принял её и шагнул в воду вслед за отцом. Его почти тут же сшибло потоком воды, но, сумев кое-как удержаться, Сет довольно улыбнулся и посмотрел на своего брата. Триумф перебил отец, который шумно, с трудом пошёл вперёд. За ним следом потянулись остальные, и Пиклз остался один на берегу.       Он наступил на плоский мокрый камень и неуверенно оторвал вторую ногу от земли. Идеально ровная подошва скользнула к воде, и мальчик спешно поставил ногу на следующий камень: немного неровный, а оттого более надежный. Это действительно помогло, и, подгоняемый угрызениями совести, он без проблем добрался до середины реки. Сам Пиклз почувствовал себя немного увереннее и поторопился. Тем более все ждали его на берегу, пусть и смотрела в его сторону только мать.       Справа что-то двинулось, привлекая внимание, и Пиклз отвёл взгляд от камней. Он ожидал увидеть ветку или очередной мусор, через который ему пришлось бы перешагивать. Однако на него из-под мутной воды чуть поодаль смотрели два тёмных глаза, между которыми торчал острый нос. Крокодил приоткрыл пасть и поплыл вперёд, прямо на испуганно вскрикнувшего Пиклза, который упал и спустя секунду пропал в воде.