Дневник Хеймитча

Дневник Хеймитча. На самом первом листе было неаккуратно написано: «Не думал, что когда-нибудь в своей жизни заведу дневник. Но ведь должна же остаться хоть какая-нибудь память обо мне? Умереть бесследно. Нет, это не в моем духе». Продолжение. (от лица Хеймитча) Все надо с чего-то начинать. Например, с детства. Ну, не с самого, конечно, раннего. Подробности вроде первого звука или первого шага можно опустить, а начать с первых осмысленных поступков. Хотя… какое детство? Ладно, черт с ним. Я родился и вырос в Шлаке. У меня есть два мелких брата и сестренка. Несмотря на то, что мои родители живы и работают, я все равно беру тессеры. Их зарплаты не хватает на то, чтобы прокормить семью из шести человек, и у меня сердце разрывается при виде голодающих мелких. Помимо семьи, есть еще один человек, которого я люблю. Это Анника. Она похожа на светлого ангела с голубыми глазами. Самый спокойный и безобидный человек в нашем дистрикте. Она тоже живет в Шлаке. Наши дома находятся совсем рядом. У нее трое младших братьев. Ее отец, как и мой, шахтер, а наши мамы лекари. Я ненавижу Капитолий за Голодные игры и лекции про то, как мы ему обязаны. Если бы не семья и Анника, то сбежал бы отсюда в глушь, в леса. Вот, вроде бы все. Ах да, совсем забыл: сейчас я еду в поезде. Я – один из четырех трибутов Дистрикта-12. Именно четырех. Причуда президента на квартальную бойню. Нет, я все же удивился, когда накрашенная расфуфыренная баба из Капитолия вытащила листочек с моим именем. Их всего-то было 20 штук. Из тысяч. До меня выбрали какого-то сопляка и двух девчонок. Одна из Шлака, другая городская. Я обещал Аннике вернуться. Обязательно. Сижу в поезде. То смотрю в окно, то пишу. Наконец-то наелся до отвала. Пришел наш ментор, начал нести какую-то чушь на счет игр. Не слушаю его. Я вернусь. Все умрут, а я останусь. *** Капитолий очень красив. Но люди какие-то странные: волосы разноцветные, кожа всех цветов радуги, у одной бабы усы тигриные. Позор, аж смотреть неприятно. Я живу на 12 ом этаже. Один этаж одному дистрикту. У меня собственные роскошные апартаменты. Еды много и она вкусная, так что я еле-еле доползаю до кровати. Завтра первый день тренировок. Как говорит Элли: «Ложитесь спать! Завтра важный-преважный день!» Последую ее совету. Спокойной ночи, Анника, если ты читаешь мой дневник ночью. *** Ну и нагрузили же меня! Утром и днем тренировки, а вечером лекции. Сначала Криса (нашего ментора) о том, что надо и не надо делать, а потом Элли учит нас хорошим манерам. Святые угодники! Лучше бы меня пытали. На тренировках учусь всем понемногу. Мэйсили (городская девушка) великолепно замаскировалась под цветочное поле. Когда я пришел в секцию, чуть не наступил на нее. Она не обиделась. Много времени провожу в секции съедобных и несъедобных растений и ягод. Учусь вязать узлы и разводить костры. Это сложно, но обязательно понадобится на арене. Завтра индивидуальный показ. Как мне удивить распорядителей? *** Я был 45ым. Одна половина распорядителей спала, другая завывала какую-то песню. Ну и пошли они. Я закидал ножами несколько манекенов, ни разу не промахнувшись. Распорядители даже глазом не моргнули. Свиньи. Психанул, метнул гирю в манекен. Он упал с грохотом. Поющая половина распорядителей заткнулась, а спящая проснулась. Я пожелал им доброго утра и ушел. Поставили 8 баллов. Не зря, видимо, разбудил. Завтра интервью у Цезаря. Все что-то волнуются. Один я спокоен. *** Интервью со мной было последним. Я нисколько не волновался и лишний раз показывал, что уверен в своей победе. Надеюсь, мне удалось заарканить спонсоров. Крис посоветовал нам выспаться перед завтрашним днем. Усталость на арене – верный путь к гибели. *** А вдруг, я не вернусь, Анника? Не сумею сдержать обещание? Крис передаст тебе мой дневник. Для чего я жил? Чтобы умереть? Нет. Я обязан вернуться Пишу и думаю: я никогда не ценил то, что у меня есть. Сейчас я радуюсь каждому вздоху, кусочку пищи и глотку воды. Каждой минуте жизни… Как я хочу обнять тебя! Погулять по цветущей Луговине. Услышать твой смех. Я бы сейчас отдал все, только за минуту с тобой. Я постараюсь сдержать обещание. Во что бы то ни стало. Кажется, начинает светать. Остаются считанные часы до начала. Пока, моя любимая Анника! Я не говорю «прощай». Здесь повествование обрывается. Все прочитанное растрогало Китнисс до слез. Кто бы мог подумать, что за маской пьянства и безразличия скрывается такая чуткая и романтичная натура. *** (Хеймитч не описывал Квартальную Бойню.) Я победил, Анника! Сдержал свое обещание! Как же я скучал по тебе, солнышко. Вечером мне всучат корону, и я поеду к тебе! Жду не дождусь этого момента. *** Ну и президент! Чистая змея. От него так несет кровью и розами! Пока надевал мне корону, чуть взглядом не просверлил, но мое хорошее настроение ничто не может испортить. Завтра снова интервью. Но уже послезавтра я буду в поезде. Крис говорил, что у меня какие-то проблемы. Распорядители считают, что я их обдурил. Силовое поле, можно сказать, меня спасло. Так бы девчонка из Одиннадцатого прикончила меня голыми руками. *** Еду в поезде. Не спится. Не могу думать ни о чем, кроме нашей встречи. Я приеду домой часа через три. Это совсем не много, по сравнению с тем, сколько мы не виделись. Китнисс стало очень жаль Хеймитча. Ведь тогда он еще не знал, что больше никогда не увидит Аннику. Не суждено ему увидеться и с родителями и с друзьями. На следующей странице было только одно слово: НЕНАВИЖУ. Китнисс грустно вздохнула и закрыла дневник. Она решила позвонить Питу и позвала его к себе. Сейчас ей не хватало теплых объятий и нежных фраз. Того, чего не хватило Хеймитчу в молодости. Это была ночь без кошмаров. Китнисс видела во сне юношу, держащего за руку светловолосую худенькую девушку. Они гуляли по цветущей Луговине и собирали одуванчики.