Дневник Хеймитча

I Китнисс разбудил запах сырных булочек. Спустившись на кухню, она увидела Пита, изучающего дневник их бывшего ментора. - Откуда это у тебя? - Хеймитч вчера выронил. Пит пролистывал страницы, мельком читая записи. - Здесь что-то типа его биографии? - Да. Это дневник. - Мне кажется, Хеймитч не обидится, если мы все прочитаем. Он ведь все знает о нас. «Действительно, что мы знаем о Хеймитче? Победитель Второй Квартальной бойни. Потерял семью и девушку. Уже лет 20 как напивается до чертиков. И все?» - думала Китнисс. - Давай. Вместе они продолжили читать дальше. Дневник Хеймитча. (Продолжение) Я несколько раз пожалел о том, что выиграл. Уж лучше смерть, чем такая жизнь. Капитолий убил мою семью, девушку и друзей. Убил мою душу. Сейчас живу рядом с Крисом в Деревне Победителей. Она представляет собой 12 ухоженных домиков. Я остался совсем один. Хотя нет. Со мной всегда ночные кошмары, выпивка и воспоминания о той жизни: до Игр. Крис пытался вразумить меня: «Хеймитч, хватит пить! Ты молод, красив и богат. Все девушки дистрикта – твои». А не нужны они мне. Той, одной единственной, больше нет. *** Днем я напиваюсь, а ночью в кошмарах меня преследует деваха с топором из Дистрикта-11. Розовые птички убили Мэйсили. Птички летят за мной. Пора бы мне полететь в психушку. *** Я не виноват, что мы постоянно проигрываем. Моей вины нет и в том, что вечно побеждают трибуты из Дистриктов-1,2 и 4. Они с детства тренируются, несмотря на то, что это запрещено. А Капитолий закрывает на это глаза. Другие едва ли не с рождения обучаются ремеслу своего дистрикта. А у нас? Работа в шахтах только с 18 лет, да и чем наша угледобыча может пригодиться на Играх? Да и вся молодежь у нас какая-то хилая. Не повезло. *** Крис умер. Говорят, что несчастный случай: ночью поскользнулся и напоролся на что-то острое. Я не верю. Его смерть подстроена Капитолием. II Искал спиртное, а нашел дневник. Бывает же такое. Прошло пятнадцать лет. Пятнадцать! И ничего не изменилось. Смотря на себя в зеркало, я понимаю, как сильно постарел из-за алкоголя. Но кроме него мне ничто не помогает забыть прошлое, пилящее душу тупым ножом. Первые года три я еще как-то переживал из-за того, что все мои подопечные умирают в первый же день. А потом стало все равно. Из регулярных поездок в Капитолий я извлекаю выгоду: запасаюсь хорошей выпивкой. В нашем дистрикте продают одну паленую сивуху. Мне дико надоела эта жизнь. Каждый день – одно и то же. Каждый год – такой же, как и предыдущий. Иногда я спрашиваю себя: зачем так жить? Может, покончить с этим? Но вопросы так и остаются вопросами. Я продолжаю жить. Продолжаю упиваться до чертиков. Плюю на всех и все возможное. Я нашел себе собутыльника: такого же товарища по несчастью. Рубака, Дистрикт-11, короновался за 5 лет до меня. Нам постоянно не везет: за те же 15 лет наши трибуты ни разу не побеждали. Что поделать? Походу, такая судьба. Через несколько дней Жатва. Все будет так же. У нас нет шансов на победу. *** Впервые мне настолько не повезло: моим ученикам всего-то по 12 лет. Они умрут в первый же день. В этом году будет все также: на арене погибнут 23 трибута. Все для потехи публики! Капитолийцы вновь усядутся перед телевизорами в ожидании крови и зрелищ… Почему они отыгрываются на детях? На ни в чем не повинных детях?! Кто-то из них – кормильцы семьи, кто-то – единственные в семье, в ком родители души не чают. Почему умирают именно дети? Они виноваты меньше всех… *** Церемония Открытия была просто ужасной. Стилисты обваляли моих малявок в саже и выпустили на публику. На индивидуальном показе как обычно провалились. *** Я еду домой. Младенцев убили головорезы-профи в первый же день. Рубаке тоже не повезло: его подопечные погибли одновременно с моими. В итоге победил смазливый паренек из Дистрикта-4. Сегодня в вагоне-ресторане познакомился с новенькой кураторшей (только сейчас ее впервые заметил). Ее зовут Эффи. Молодая, пока она еще красива своей собственной красотой, но уже через несколько лет станет типичной жертвой моды. Завтра я буду дома. Снова буду напиваться до чертиков и через год повезу еще двоих детей на смерть. Все также. Все как обычно.