На грани правды

Забудьте все выражения про бурный секс, про то нехватку воздуха, про горячие тела, про пламя любви. Про ересь на подобии сплетения душ и приятную дрожь. Сейчас девушка определенно, поняла, где и что такое настоящий секс. До безумия дикий, до животных инстинктов поглощающий. Никогда прежде не понимая всего понятия животных потребностей. Раньше, это казалось выдумкой. Все раньше казалось по-детски глупым. Даже взрослея, приходя к осознанию всей сущности жизни.  Все, что произошло несколько часов назад точно можно назвать инстинктом. Именно так она объясняет в своей голове, почему собственно, в общем, согласилась на это. Ничего личного — секс. Не более. Она знала, она то понимала. И как бы от этого было обидней ещё больше. Знает, что, по-тихому собрав вещи, одевшись, бросив на мирно спящего Вадима взгляд, ушла, этот поступок будет иметь последствия. Не обернувшись, не разбудив его. Не хотелось, боялась, рефлекторно. Хотя искренне и всем своим аналитическим умом понимает — с этим ходячим афродизиаком ещё работать и работать. Ещё смотреть ему в глаза, разговаривать с ним, понимая, что больше не будет той дикой и непонятной нежности. Не будет их, как целого. Да в принципе, по определению их никогда не было и быть не могло. А где-то внутри, там возле сердца, что-то шепчет: «Ты бы этого хотела». Только вот узнать это наверняка не решится. Последствия ведь будут. А авторитет и карьера для такой как она всегда на первом месте. Пожалуй, теперь на первом месте. Попав домой только в три часа ночи. То ли не могла, то ли даже не думала ложится спать. Поработав над делом, подумав, как следует все, что её ожидает после этого «случая». Уже и забыв, что Виктор прислал охранника, который даже удивился молчанию девушки. Так, как хорошо был с ней знаком, не раз охраняя её. Он мог бы по старой дружбе спросить у неё что такое. Но выдержки работы, и даже то что намного важнее — выдержки её характера не позволяют такой роскоши. — Виктор Павлович велел взять его джип. — Русый парень, весьма неплох собой. Спортивного телосложения, он ничем не примечательный, но и незаметным его не назовешь. Он улыбается, так искренне. Совсем не похоже на Вадима. В его глазах нет того огонька. И простотой от него веет что ли. — Сегодня мне все равно. Тебе явно повезло. — Она делает едва заметную паузу, задумавшись над тем, куда ей сначала нужно ехать, продолжила, — тогда мне надо сначала по одному адресу. — Девушка закончила возиться с макияжем, непонятно зачем оставила волосы распущенными. Ощущает неприятный осадок от этого. Она подсознательно делает то, что нравится Ему. — Да, конечно. — Не будь таким милым, а то меня сейчас стошнит прямо на тебя. Она встретилась с депутатом, который выбил для Вадима освобождение в целях расследования. То есть подписку о невыезде. Слегка потрепав нервы ей, он все же ушел, позволяя оставаться вместе со своим негодованием и охранником, который, по всей видимости, держался на расстояние. Мало ли. — Поехали. — Резко встав с ресторанного кресла, прокручивая в голове последние слова депутата о ней: «Ты может и хороший адвокат, может ты все и правильно делаешь. Но черт тебя побери, ты баба. А вы слабые. Если ты завалишь все, я не удивлюсь». Все внутри молило успокоится, не обращать внимания на все, что её окружает. Ведь сейчас ей идти к Сане, к прокурору, а он то не упустит возможности задеть её. Особенно после того ужина. — Тема, подожди здесь. И ни в коем случае не входи. А то попадешь под горячую руку. — Есть. Адвокат стучит и слышит знакомое, но такое противное «войдите». Даже сквозь грубую прослойку дерева, не видя его лица, хочется безумно ему врезать. Резко заходит, громко закрыв за собой дверь. — У меня приказ сверху на подписку о невыезде. Подпиши и я уйду. — А где «здравствуйте товарищ прокурор»? — Губы растягиваются в отвратительной улыбке и от неё у девушки по телу дрожь. — В аду. У меня на твои приколы нет времени. Подпиши или потом лишишься должности. — Она протягивает приказ, от чего её хочется улыбнуться. Но нужно сдержатся. Его глаза бегают по строчкам, с лица исчезает ухмылка. — Ты серьезно? Почему? Он ведь виновен, ему до суда осталось совсем ничего. — В том и проблема, что он невиновен и я должна это доказать. Подпиши. — Её голос кажется хриплым, немного нервным. — Я-то подпишу, но чего ты так переживаешь? — Работа. — Ну-ну. — Он выводит медленно все таким же идеальным почерком свою подпись, поднимает на неё глаза. Почему-то в них, кажется, можно было бы найти того Сашу, не подлого, желчного, но ничего не вернешь, и он тот, кто есть. Трус, что пользуется людьми. — Скажи, ты ведь с ним спишь? — Что, прости? — Вика рефлекторно наклоняет к нему голову, не совсем понимая, что это на самом деле он сказал. — Ну сексом занимаешься, трахает он тебя. Понятнее? — Ты что, блять, последние мозги пропил? — Я имею право знать с кем моя бывшая невеста спит. — Он поднимется со своего удобного кресла. Вальяжной походкой, минная стол, подходит к ней. — Тебе сказать, какие права ты имеешь? Не совать свой нос в чужие дела, и завалиться пока я тебе не врезала. — Девушка злится, вроде можно было такого от него ожидать, а вроде хотелось верить, что он на такое не способен. — Значит спишь. Теперь все… — Хруст костей, точнее его носа. Её тихий всхлип и он скулит, хватая свой нос рукою. Его кровь у неё на рукаве блузы, почему-то ей это понравилось. Понравилось ощущение превосходства над этим жалким трусом. — Никогда больше не смей со мной начинать разговор на эту тему. — Забирает со стола бумагу, бросает ему напоследок, — техника я сама найду. — Сучка, ты мне нос сломала. — Я бы тебе кое-что другое сломала. Шею, например, но не все коту масленица. Нашла техника, посадила в машину, питаясь избежать его назойливых вопросов. Собирается с мыслями и отгоняя от себя все, что ей сегодня наговорили. Либо она такой неудачник, либо ну очень плохой день. На кулаке остался неприятный красный след от удара, все бы ничего если бы она не завалила со всей силы, да ещё и в кость. Мутит от осознания, что едет к нему, что встретится с ним глазами. Страстно желает, чтобы он её избегал. Не подавал виду, так буде легче смирится, что они никогда не будут вместе. Не судьба, не пара. Их не существует. Есть она. И есть он. Просто и до предела понятно. Перед тем как приехать, она набрала его номер и просто убеждая себя, что ей все равно, но продолжала слушать гудки. — На проводе. — Это Вика, я буду с техником через 5 минут. У меня для тебя хорошие новости. — Строгая училка вернулась, че за новости? Ты вернешь мой паспорт? — Нет, через 5 минут будем. И оденься. — Она сбросила, не дожидаясь его ехидного комментария в её сторону. Через пять минут они на месте под дверями Вадима. Стучит, медленно проваливаясь в омут вчерашних событий. Падая с обрыва прямо в объятия её мучителя. Страх, паника, удовольствие. Все чувства сразу захлестнули и с головой ныряет в них. Он открывает двери, обнажая ряд идеально ровных зубов, при этом явно оценивая сложившуюся ситуацию. Стоит она. Справа спортсмен в дорогом костюме, а слева очевидно ботаник-заучка в очках. Она бы, наверное, тоже улыбнулась такому. Но только не во время того, как он топил её в своих глазах. — Здрасте, вас так много. Ну че стоим? Проходим внутрь. Она посмотрела на него изучающем взглядом. Что-то было в этом секундном зрительном контакте. Нечто особенное. И оно точно принадлежало только ей. Девушка прошла внутрь, за ней и мужчины. Нужно вернуться в стадию стерва-адвокат, а то сейчас она поверит, что это нечто что было между ними точно значило гораздо больше, чем она думала. — С техником Колей ты знаком. А это Артем — мой охранник. А это Вадим. Вам разговаривать не обязательно. Но представить вас для меня дело воспитания. Ей нравится, как он смотрит, словно пытается раскусить. И то, что ему не выходит, ей нравится ещё больше. Проходит в гостиную, бросая на кресло сумку. Достав перед этим несколько бумажек. Замечает, как Вадим смотрит на охранника, явно оценивая. — Так, в чем собсна новости? — Он подходит ближе, почти на расстояние вытянутой руки. В его взгляде было что-то от неё. Знакомое и неприятное. — Мне помогли оформить тебе подписку о невыезде. — О, так это же охуенные новости. С меня снимут, эту чертову хреновину? — Блондин поворачивает голову к технику, и тот молча кивает и проходит внутрь комнаты. — Ну, да. — Она отводит взгляд, держит в руках телефон. Теряется в мыслях, вроде и хочется что-то сказать, что-то приятное, но чертова гордость не позволит. — Коль, как снимешь, позовёшь, я подпишусь. А сейчас я пойду на кухню. — С тобой пойти? — Нет, Артем, побудь тут. — Вик, ты в порядке? — Вадим бросает на неё взгляд, в который хочется замотаться и больше не вылезать. — Потом поговорим. Даже не глядя на него, выходит из комнаты. Зачем-то ей срочно понадобилось пространство. Надо побыть одной. Там где нет лишних глаз. Именно после того, как в ней сомневался депутат, после того, как она врезала прокурору. Все, что ей нужно это время. Время прийти в себя, не забыть, что она это она. Что может справиться со всем. Простояв в одиночестве не больше 5 минут, она подписала все бумаги, и отправила Артема отвезти техника назад в участок. Хотя это было и не обязательно, так как по сути он может и сам добраться. Но ведь опять же подсознательно она возвращается к нему. К Вадиму, что словно магнит для неё. Все как всегда последний период сводится к этому бандиту. И почему-то девушка чувствует, что еще очень долго будет к нему все сводится. — Налей мне чего-нибудь, а то у меня скоро сдадут нервы. — Девушка садится на диван, снимая туфли на высоком каблуке. Здесь ей нравится, пусть место и не совсем похоже на дом мечты, но он определенно имеет свой шарм. — Тяжелый день? — Он улыбается и протягивает ей стакан с выпивкой. Проходится по ней взглядом и садится на край столика. Ему хочется видеть, как она будет на него реагировать, на её взгляды и движения. — Физически нет, а вот морально…Пожалуй, да, тяжеловат. — У тебя кровь на рукаве блузки, только не говори, что побрилась неудачно. — Она ухмыляется и утыкает свой взгляд в стакан с виски. Немного не тот, с кем можно поговорить по душам. Или тот? — Я просила его заткнуться, но он не слушал. — Кто? Тебя кто-то обидел? — Не надо корчить из себя заботливого парня. Я сама могу себя защитить, — адвокат отпивает со стакана и смотрит в глаза парню, в нем есть что-то, кажется, так и кричит от негодования, — просто иногда касаются тех тем, которых я избегаю. Вот и сегодня, сначала депутат вывел из себя, потом прокурор добил. Я не хотела, не люблю жестокие меры. Я пусть и стерва, но причинять людям боль, даже таким как он. Не знаю, ожесточает меня это, что ли. Я не хочу быть такой, как Гром, как отец. И меня пугает, что с возрастом во мне все больше от этого мира. И это безумно страшно. Вика выпивает одним глотком весь алкоголь, налитый ей Вадимом. Хмурится и шмыгает носом, но на секунду отходит от этого мира. Она жалеет, что начала этот разговор, что довела до этой откровенности. Им нельзя узнавать друг друга больше. И так уже все слишком далеко, чем должно быть. — Но ты ведь не хочешь слушать о моих проблемах. Ты, наверняка, хочешь прояснить, что между нами? — Хочу сказать, что ты пришла с распушенными волосами, хотя до этого я всего один раз видел тебя так. Это мне много чего сказало. — Его мелодический голос, словно манит к себе. На привкус он такой сладкий, что аж сводит скулы, что хочется глотнуть свежей воды. — Между нами ничего не будет. — Она на одном дыхании, не задумываясь произносит эту правду. На что он лишь улыбается. Отставляет в сторону стакан, касается её колен и медленно тянет к себе. От его касаний к коже, мелкой дрожью по всему телу. От чего в голове всплывают воспоминания, что нужно подавить, а уж тем более больше никогда не повторять. Между ними расстояние в несколько сантиметров. Ей хочется отодвинуться, не чувствовать этого ледяного дыхания у себя на почти что пылающей коже. — А я и не говорил, что между нами что-то должно быть. — Тогда к чему все это? Играть собой я тебе не позволю. — Почти ощущает насколько глубоки его глаза, как в них медленно, играя при этом сладкую музыку, тонет её сознание и здравомыслие. — А тебе со мной играть можно? — Я не играю с тобой. — Да? А все эти твои бабьи приколы. Типа юбочек, которые так и хочется с тебя содрать, — он касается ладонью внутренней стороны бедра, задирая при этом эту самую «юбочку» до предела, — твои эти взгляды, от которых, блять, у каждого нормального мужика встанет. А то, как ты разговариваешь и потом облизываешь нижнюю губу. Нет, это ты не играешь? Не играла бы, не распустила бы волосы, не осталась бы со мной сейчас. — Его рука легко, словно по-хозяйски, владеет девушкой. Он медленно поглаживает ногу, заставляя при этом появляться румянец на щеках адвоката. Девушка невольно прикрывает глаза, понимая, что на самом деле происходит. Это не он её все время совращал, а она его. Это все её вина, что он повелся на сексуальную девушку. Это животные инстинкты. Это все грёбаная природа. — Молчишь? Это хорошо, осознаешь. — Вадим, зачем ты мене это говоришь? Тебе недостаточно того, что я и так сегодня хреново чувствую? — Я хочу, чтобы твоя умная головка поняла, как ты действуешь на всех мужчин. Не только на меня. Только вот здесь и сейчас я, не кто-то другой. И ты хоть и понимаешь, что это неправильно, не сможешь мне отказать. — Он улыбается, поправляет до нормального состояния её юбку. И ему нравится, как она заливается краской, как от этого сжимает руки в кулаки и поджимает губы. — Если ты понимаешь, что это неправильно, почему ты дальше это делаешь? — Животные инстинкты. Они у нас с тобой в крови, мы живем в мире, где правит закон джунглей. Или ты, или тебя. Только вот кто из нас кого это ещё неизвестно.