На грани правды

Опасное дело — к кому-то привязываться. С ума сойти, до чего от этого бывает больно. Больно от одного лишь страха потерять. Марк Леви

Не привязываться, не искать встречи, не пытаться проскользнуть сквозь этот тонкий вектор воспоминаний. Минуя очередной поворот, мимо собственного страха. Забывая всю боль и издевательство безумной женщины под названием Судьба. Каждый раз, все чаще понимая ироничность слова, фатум. Кто же знал, что как бы не изнемогал от попыток изменить свой путь, ты в конечном итоге возвращаешься к тому, где начал. И тебя поведут совсем другой дорогой к придуманной цели. Поднимаясь с постели, ощущая непреодолимое желание снова лечь, и провалятся в кровати как минимум целый день, девушке казалось, что без сна она провела месяц, а не два дня. Каждый раз, споря с Громом о том, как лучше сделать, выслушивая упреки и запреты на её план. Ведь выступать наживкой в таком деле опасно. И скорее в пустоту, нежели Виктору, она отвечала, что вся её жизнь — это сплошная опасность, ничего нового не произойдет.  Да, в принципе и ему бы хотелось побыстрее закончить с этим и вернуть Вадика к его обязанностям. Вот только подвергать опасности единственного близкого человека не в его стиле. Таким как он плевать на всех и, если есть кто-то, чья жизнь заслуживает внимания, тогда этот человек будет под семью замками от внешнего мира. » — Цветаева, ты понимаешь все возможные опасности? Я не могу тебе это позволить. — Голос Грома звучит немного сердито и скорее с заботой, нежели со страхом. Мужчина расхаживал по гостиной Вадима, а сам хозяин квартиры наблюдал за девушкой, что пыталась успокоить дыхание и принимать все спокойно, без скандалов. — Виктор, если мне не изменяет память, то несколько лет назад я попала в гораздо большие неприятности, чем это, вытаскивая тебя из передряги. — Только напомни мне из-за кого я попал в ту передрягу? Из-за твоего дружка прокурора. — А это здесь при чем? — Почти срываясь на крик, вскидывает руки, закладывая их на груди. — Да ни при чем. Просто вспомнилось. Я не хочу подвергать тебя опасности. — Слегка дергаются уголки губ и нервно, почти незаметно поправляет пиджак. — Вадим, скажи ему что-то, я не могу больше спорить. — А я-то тут к чему? Я свой нос в семейные дела не суну. — Парень наклоняет голову и встречается глазами с девушкой, от чего у него на лице появляется весьма странная ухмылка. — Могу сказать одно, что, зная тебя всего-ничего я понял, что твоя хватка похуже питбуля. И если кто и должен, справится с этим заданием так это ты. Девушка с подозрением, а главное с благодарностью смотрит на того, кто вызывает в ней столь неоднозначные и смешанные чувства. Одними губами шепчет ему «спасибо» и поворачивает голову к Грому. Ей на секунду кажется, что он что-то заметил, но отогнав от себя назойливые мысли, она лишь попыталась его убедить ещё раз.  — Я просто хочу сказать, что я единственная, кто должен это сделать. Меня там и так недолюбливают. А Крюк так точно, — слегка прикусив нижнюю губу, вспомнила, что Виктор ничего не знает, продолжила, — и сказав, что я знаю все о их делах, они попытаются меня убрать, так что надо будет действовать очень быстро. При этом ты должен привлечь депутата. И все, Вадим свободен, предательство отомщено, я в безопасности. — Но так гладко никогда не бывало, ты сама прекрасно знаешь, что все может пойдет не по плану. — Гром смотрит на неё взглядом заботящегося человека, он волнуется о ней так как никогда ни о ком не волновался. Она стала для него гораздо большим нежели просьба друга позаботится о дочери. — Я знаю, хорошо? Я знаю, что подвергаю себя опасности и да я боюсь, понятно? Но я не отступлю, раз начали, то продолжаем. И позволь себе побыть не моим другом, а вспомни как после смерти отца я была твоим протеже. Разве я хоть с чем-то не справилась? И с этим справлюсь тоже. — И я жалею от том, что относился к тебе в начале как к своему протеже. Может все бы сложилось по-другому, не так… — Не смей говорить о том, что было тогда сейчас и здесь. Все, меня не волнует твое мнение. Ты либо принимаешь участие и помогаешь, либо уйди с дороги. Я взрослая девочка, хочешь или нет, я могу принимать решения. — Виктория медленно сжала ладони, на секунду опустила взгляд, а потом резко поняла свои сладко карие глаза на мужчину. — Ты со мной или нет? — У меня есть выбор? — Выбор есть всегда, только видишь ли ты его зависит от тебя. — Она ощущает на себе взгляды их обоих. Настолько остры эти ощущения, что сводит скулы, что начинает мутить. Девушка искривляет губы в неестественной ухмылке и отводит глаза в сторону окна». Виктория, словно никуда не спеша, вспоминала каждую деталь их разговора, то как Гром заставил её взять с собой Антона. И после того, как она расскажет Мерину и Крюку, что ей все известно. Но только ей. Как бы делая ошибку никому не рассказывая. Нужно их заманить в ловушку. Скорее всего они решат сами избавится от адвоката, чтобы не оставлять следов. Самое сложное позади, остается только самое опасное. Надев на себе не совсем привычный образ из джинсов, футболки, кожанки и кроссовок, сделав неброский макияж и прикрыв глаза очками, Виктория направилась в клуб. Возле дома её уже ждал Артем, как всегда с милой улыбкой и в чёрном костюме. «Никогда не выходит из образа охранника». Как бы ощущая сбитое дыхание, словно загнанная, ищущая помощи у нелюдей. Знает, прекрасно знает, чего можно от таких как они ожидать, но и как выкрутится из таких ситуаций тоже знает. Дрожь по телу, но гордо держит осанку и не подает вида никому. Парень за дверьми немного помогает ощутить подмогу, как никак она девушка среди авторитетов. Может всякое случится. — Скажите, вы догадываетесь почему я именно вас позвала? Адвокат рассматривает парней, они слегка гордо, неуважительно расселись на креслах возле стола, закинув ноги на деревянную поверхность. Глаза девушки бегали неуверенно от одного к другому, в руках сжимая потертую и изношенную папку, какая мирно содержала все возможные доказательства о их причастности к подставе Вадима и убийству сына депутата. — Ну, точно не трахаться. — Крюк улыбнулся и наклонил на бок голову, словно оценивая все данные девушки. — Я думаю шутить со мной вам больше не захочется. — Выжимает из себя ехидную ухмылку и свой строгий тон. В такие моменты хочется гордится собой и своим характером. — Так чё не так, у меня времени нет с тобой тут болтать. — Мерин единственный здесь, кого она не раскусила. Его поведение, характер, все это сплошная загадка и её не так уж и легко разгадать. Но Вике точно нравится, что он здесь один, кто хоть как-то с уважением к ней относится, да и не только к ней, а ко всему. — Я знаю, что вы причастны к подставе Вадима. — Пиздёж. — Крюк, думаешь, я буду здесь играть с вами? Мне больше нечем заняться? — Как докажешь? — Мерин все также с серьезным выражением лица, слегка коснувшись щетины, смотрел на девушку. В ней явно было что-то от этого мира, и играть с ней то же что и с Вадимом или с любым другим равным соперником. — Я могу это легко доказать, вот только зачем вам рассказывать то, что вы и так знаете? — Вика, ты вроде не глупая девчонка, так какого хуя ты лезешь в это? — Она улыбается словам единственного адекватного парня в этом клубе. Но вот только как долго он будет таким добрым к ней? — Я лезу в то, что мне надо. Если ты считаешь, что я какая-то девчонка, то это твои проблемы. Криминал у меня в крови и вычислить вас было довольно легко. Я вот только не могу понять одного что ж вам то не сиделось спокойно? Зачем надо было подставлять Вадима? — Это уёбок слишком много о себе возомнил, слишком борзый стал… — Крюк, заткнись. — Мерин явно недолюбливал Крюка, либо он во всем виноват, либо здесь было нечто большее. — Вадик уже знает? — Ещё нет, — слегка прочистив горло, опустив взгляд она продолжила, — но точно узнает. И не думаю, что он будет сильно в восторге от того, что его друзья подставили его. — Здесь никто никому не друг. Если ты настолько крута, сколько из себя строишь, то должна была бы это знать. К тому же я не собираюсь оправдываться перед тобой. — Так зачем оправдываться если ты знал на что идешь? — Девушка изучает каждую часть его лица, каждую морщинку, всего его. Ей безумно хочется понять, что же происходит у него в голове. Да и зачем он сделал то что сделал. — Любишь докопаться до правды? — А если и так? — Это не всегда хорошо заканчивается. — Мерин слегка наклоняется к ней, словно обезумившим взглядом проходиться по ней. — А я не из пугливых. Ты говоришь, вы специально подставили Вадима? Но зачем было убивать сына депутата? Ведь враги в облике политиков очень опасная штука. — Если тебе так хочется знать, то моя идея состояла в том, чтобы отомстить Роману.А что касается Вадика, я не собирался подставлять его. Просто он, — кивая головой в сторону Крюка, продолжает, — решил, что раз я, пусть и через чужие руки, убил парня, то этим можно воспользоваться. — Мерин, ты чё охуел? У нас с тобой не такой договор был. — Срываясь на хриплый крик, Крюк резко поднялся с кресла, нависая над «другом». — У нас с тобой нихуя договора не было, будешь много пиздеть снесу башку. Ты сам виноват, подставив Вадима. Если ты надеялся на то, что и правда, посадишь его, то ты просто наивный пиздюк. Что занял место Вадика? Да? Ты что не знал в каком он авторитете и за него вступятся сверху? — Поднимаясь с кресла, ставая на уровне с Крюком, Мерин на секунду покосился на девушку, как будто прося её уйти, не нарываться. Они похожи на озверелых собак, что вот-вот набросятся друг на друга, скалятся и рычат. — Да, что ты говоришь? А ниче шо парнишку убить твоя идея? — Так, а кто сказал, что я от неё отказываюсь? — Увидел телку и сразу бросаешься на неё? Думаешь, поможет? Она ещё та коза, будет сильно брыкаться. — Взгляд Крюка, от которого мурашки по коже, ещё немного и он набросится сначала на парня, а потом и на девушку, спарывая клыками горло. Становится то ли страшно, то ли отвратительно. Но оставаться в стороне точно невозможно. — Ты за базаром следи, если ты себя удержать не можешь, то не значит, что все такие. Да и за твою хуйню я отвечать не собираюсь. Чё все ещё надеешься, что Вадик простит тебя? Да от тебя и следа не останется, — поворачивает голову к девушке, смотрит не неё, ему она кажется слишком неподходящей для таких разборок, —, а за свой поступок я отвечу сам. Здесь каждый за себя. — А думаешь, я дам ей рассказать кому-то? Если знает, только она, то живой отсюда она не выйдет. — Уверен? У тебя кишка тонка для такого. Виктория улыбается, опуская взгляд на папку, и на рядом лежащую сумку, в которой мирно прячется пистолет. А за дверьми охранник, что точно не позволит ничего ей сделать. На минутку отвлекаясь, тонет в собственных мыслях, взрывает свой маленький девчачий мир, окончательно ломает себя. Все что в ней было от обычной девушки уходит на покой, на свою пусть ещё незаслуженную, но на пенсию. Резко поднимает взгляд на парней, сохраняя на лице ехидную улыбочку. — А ничего что я здесь? Кроме того, все твои угрозы пусты, если будет надо, я сделаю так, что про тебя никто и не вспомнит. Мои связи позволяют, а Гром все подчистит. Вот только хочешь ли ты связываться со мной? Рискнешь ли? Что-то мне подсказывает, что нет. — Отводит глаза от Крюка, к Мерину, пытается держать себя подальше от паники. — Если Крюку, я могу гарантировать разборки, то тебе я не могу ничем помочь, как бы ни хотела. Я не знаю, зачем ты мстил депутату, да и честно говоря, меня это мало колышет, это твой отдельный бой. Наверное, надо тебе пожелать удачи. Дарит искреннюю улыбку, надевает на плече сумку и выходит из кабинета. Хочется выдохнуть и сделать глубокий вдох, но легкие словно переполнены кислородом, словно доступ закрыт. Медленно касается плеча Артема, дает зеленый свет, разрешая покидать пост. Девушка вытаскивает с кармана джинсов телефон. Набирает текст Грому, чем быстрее отправляет: «Крюк подставил Вадима, но Мерин мстил депутату. Я не знаю, что именно надо делать. Отпиши». Слегка дрожащими руками, как будто сомневаясь в своих решениях, адвокат набирает номер того, чей голос сейчас был бы очень кстати. Кто бы своим присутствием точно бы не помешал, его голос и каждое движение позволило бы ощущать себя защищенной. Не пришлось бы, словно обнаженной, стоять перед ними. Не пришлось бы ломать себя и переступать через собственные принципы. — Вадим? — После невыносимых гудков, сев на пассажирское кресло, девушка ждет, чтобы услышать его как всегда уверенный голос. Этот голос не знает, что такое неуверенность, он живет риском и адреналином. — Ну, че там, малая? Как все прошло? — Панацея, искусное лекарство от всех бед. Его голос. — Мерин мстил депутату, но тебя подставлять он не хотел, да и собственно не он это делал, а Крюк. Даже теперь не уверена, стоит ли отдавать на растерзание Мерина, но что касается Крюка, здесь сомнений нет. Он напрямую мне угрожал. — Я понял. Езжай домой, я тоже скоро буду. — Хорошо. — Сама то как? — Не знаю, нормально, наверное. А в общем странные ощущения. Это не телефонный разговор. — Заметано, до встречи. На секунду ей показалось, что у него дрогнул голос. «Нет, бред какой-то. Да и с чего бы?», отгоняя от себя безумные мысли, девушка включает навигатор на телефоне. Зачем-то, словно предчувствие. Просто вспомнив слова Грома, о возможности если что ей отследить. Подъехав под маленький особняк, ждет пока Артем откроет ворота и заедет внутрь. Отвлекается от внешнего мира, вспоминая какие-то детали того что происходит в ей жизни. Порой девушке кажется, что она слишком много думает, что это лишнее, пусть жизнь идет своим чередом. Как и с Вадимом, сначала отрицая, отбрасывая от себя эти чувства всеми возможными способами, все равно дорога её привела к тому, что они имеют сейчас. Девушка резко начинает взглядом искать Артема, ведь он только что был напротив машины, а сейчас его нет. Смотрит в зеркало заднего вида, замечает чёрный джип с тонированными окнами. Такой машины здесь отродясь не было. Быстро достает телефон, набирая номер Вадима. Хочет найти в сумке пистолет, но голос блондина выбивает из колеи. — Я же сказал, что еду. — Вадик, Артема нигде нет. У меня либо паранойя, либо с джипа и правда вышел Крюк с какими-то мужиками, — слегка вздрагивает, поворачивая голову назад, теряет над собой контроль, — что мне делать? — Я не могу быстрее, мне ещё 15 минут ехать. Блять, Вика, если с тобой что-то случится… — Его голос, словно по лезвию ножа, кажется, дрожит. Но все равно чертовски привлекательный. — Я не смогу от них отбиться. Был бы он один. — Замечает, как к машине пренебрежительным шагом и с ехидной улыбочкой приближается Крюк вместе с двумя амбалами, — Черт, все должно не так быть. — Вик, просто продержись. — Я знаю, что делать. Вадим, я тебя умоляю успей и доверься мне. А главное ни в коем случае не иди на его условия. Только бы сработало. — Резко кладя трубку, она прячет телефон во внутренний карман куртки. Девушка выходит из машины, становясь почти рядом, на расстоянии вытянутой руки к Крюку, что как раз подошёл. На его лице играла улыбка, от которой начинало тошнить и безумно хотелось врезать ему. Его каждая клеточка, каждая деталь поведения и характера раздражала, бесила, нервировала. — Пришли меня убрать? — Виктория немного наклоняет голову в сторону, как бы убеждая всех включая саму себя в своей неуязвимости. — Че слишком борзая? — Крюк подается ближе к девушке все с той же улыбкой. — Не борзая, просто я думаю тебе врагов в лице Грома не надо? Зачем тебе этот геморрой, ты и так в полной жопе. — Надеешься, что я тебя не выебу и не пристрелю? Зря. — Она медленно расплывается в улыбке, тонет в дерьме, что пленит её жизнь. Собирается с мыслями, с силами, со всем что может ей помочь победить их всех. — Ты можешь попробовать. Так как я сегодня в меньшинстве, но я знаю, что у тебя в голове. Ты уже решил, что воспользуешься мной как тузом в рукаве, шантажируя Вадика, я ведь права? Парень вжимает девушку в еще теплый капот машины. И ей безумно хочется увеличить расстояние между ними, отодвинуть это тело от себя. Не ощущать возле своей шеи его дыхания, его тепла, то как он жадно глотает её воздух. Просто она растерянная и что уж точно потеряна в этом болоте. И сейчас она в полной жопе. — Ты омерзителен. Отойди от меня. — Думаешь? А ты хоть понимаешь насколько ты охуительна? И ты права, теперь ты в меньшинстве. — Он касается большим пальцем её щеки, тошнотворно отвратительный момент. То как он касается её кожи, как другой рукой прижимает к себе. И она ощущает, как его плоть касается её бедра, от чего паника накрывает с головой. — Ты пожалеешь. — Хриплый голос девушки и она пытается вырваться, впиваясь ногтями ему под футболку. — Не такая борзая больше? Я же говорил, что Вадика не будет здесь, чтобы тебя защитить. Тупая пиз… — Не успев договорить, на щеке парня вспыхнула огнем адская пощёчина. Он может, вытерпи что угодно, но оскорбления от такого как он, это выше её сил. — Слушай сюда, фригидная сучка, — он тянет за локоть её к себе, ему плевать на то, что причиняет девушке боль, главное его эго, — ты либо слушаешься меня, либо я тебе где-то выебу по дороге. Да так, что ты ещё неделю не сможешь ходить. Усекла? Ей сводить скулы от запаха перегара, от того насколько его зрачки расширились и как он реагирует. Девушка почти, что ощущает привкус страха у себя во рту, то, как горькой и тягучей смесью наполняется её рот. Унижена, слабая, разбита. Ей хочется сглотнуть, но сейчас кроме как убийственного взгляда не выходит. Он топчется, танцует на её гордыне. Чересчур, весь этот ужасно отвратительный момент её как бы поражения. Просто нужно пережить, просто перетерпеть. «Радуйся, мальчик, ты ломаешь меня, но даже не мечтай, что я паду так низко». — Я ведь девчонка, что с меня взять. — Умница, будь послушной. — Его рука сжимает сильнее локоть девушки и тянет на себя. За секунду отбрасывая её одному из тех парней. Резко, больно, жестоко. Едва не падая, он успевает поймать девушку. Ощущает его хватку на своей руке, как он грубо держит, ну волнуясь о чувствах Вики. Она морщится от этого поведения, словно с животным. Словно с быдлом. — Свяжи её, брось в багажник, и поехали. А главное забери телефон.