Белая ворона

Генрих внимательно смотрел на ребенка, которого забрал на руки. Внешне он ничем не отличался от своих братьев, только вот голубые глаза, выдавали малыша, говорили о том, что он все же не является членом северной стаи. Мужчина уже много раз представлял, что он будет делать, когда родятся «дефектные» внуки, но он не мог подумать, что на деле совершить правосудие будет так трудно. - Не трогай ребенка! – кричал Людвиг, пытаясь вырваться из мертвой хватки нескольких человек. – Если ты с ним что-нибудь сделаешь, то умрешь тут же, не сходя с места! Людвиг понимал, что его слова не доходят до помешенного на чистой крови мужчины. Альфа осматривал комнату, несколько раз останавливал свой взгляд на спящем супруге. Если бы только Люсьен сейчас пришел в себя, то все было бы по-другому. - Этот ребенок неполноценен, - холодно проговорил Генрих в пустоту. – Он умрет ради будущего своих братьев! – Генрих достал заткнутый за пояс клинок и замахнулся на младенца, который мирно спал в руках дедушки. – Да и примет же его Господь к себе на небеса и возрадуется столь ценному приобретению! В тот момент, когда клинок поднялся вверх, Людвиг оказался на свободе, раскидав всех омег держащих его, и побежал скорее на помощь сыну. Клинок со свистом разрезал воздух и в самый последний момент руку Генриха остановил Людвиг. Взгляды встретились. И тут ребенка из рук Генриха вырвал Юлий, отходя тут же в сторону. Генрих хотел было забрать малыша, ему этого сделать не дал Людвиг, сдавив больное плечо, но Генрих просто так сдаваться не собирался, он высвободил руку и наставил клинок на Людвига. Людвиг ловко уворачивался от всех неточных ударов Генриха. Мужчина слишком устал, и молодой прыткий Людвиг был ему не по плечу. В итоге альфа схватил Генриха, прижимая его к паркету. Подняв глаза, Людвиг увидел, что Юлий лежит без сознания перед ногами Якова. Парень, сжимая младенца в руках, медленно подошел к клинку, выпавшему из рук Генриха, и поднял его. Пока Яков делал это, Люсьен очнулся от шума, что создал Людвиг. Омега сначала не мог понять, где он находится и что вообще происходит, но заметив, что живота больше нет, все сразу понял и вспомнил. Люсьен осмотрелся по сторонам ища своих мальчишек глазами, не найдя третьего на месте, парень осмотрелся по сторонам и увидел своего ребенка в рукав Якова. Омега поднялся с места и медленно двинулся в сторону Якова. - Отдай мне, моего ребенка, - говорит Люсьен Якову. – Отдай. - Нет, не делай этого! – крикнул Генрих. – Делай то, что должен, избавься от отпрыска! Людвиг локтем ударил Генриха в затылок, заставляя того заткнуться. С места альфа не мог сойти, если он это сделает, то вожак северной стаи сбежит, прихватив с собой «нормальных» младенцев. А этого Людвиг позволить не мог, он был полностью уверен в своем супруге, был уверен, что Люсьен справится. Но жестоко ошибся. Люсьен двигался медленно, в теле была слабость, и парень был уверен, что в силе он явно уступает Якову, хотя у того и было болезненный вид, нос разбит, один глаз поплыл, но это не давало никакой гарантии на победу. Яков смотрел на ребенка в своих руках словно завороженный. Он сделал несколько шагов в сторону двери и поднял клинок над головой. Одно движение и по рукам Якова потекла теплая кровь. Парень поднял глаза и увидел, как ужас застыл в глазах Люсьена и Людвига, один Генрих улыбался, столько отличному развитию событий. Пятно смыто, больше нет среди его внуков белой вороны. Люсьен застыл, сердце ухнуло вниз, будто бы переставая биться. Глаза опустились в ноги Якову, где струей стекала кровь из маленького бездыханного тела. Люсьен чувствовал неугасимую дрожь во всем теле, его на чистом инстинкте спустило на колени. Тело покрывалось белой шерстью, лицо вытянулось, рот заполнился острыми, как бритва, зубами. Один прыжок, и Люсьен в обличии белого прекрасного волка, оказался возле Якова, прокусывая мальчишке шею. Ужас застыл на лице Якова, он опустился вниз, все еще крепко сжимая в руках младенца. Последний вздох и Яков обмяк в зубах разъярённого зверя. Выпустив из мертвой хватки парня Люсьен, склонился к его рукам, обнюхивая маленькое тельце. Омега облизал голову малыша в надежде, что тот отзовется, но этого не случилось. Люсьен рыкнул на уже мертвого Якова и повернулся в сторону Генриха. Правителя северной страны дернуло от ужаса, и тут Людвиг понял, что Генрих больше не сделает и шага. На ватных ногах Людвиг поднялся на ноги, отпуская мужчину. Не нужно было иметь способность предвидеть будущее, чтобы понять, что собирается сделать Люсьен, ведь такие же мысли засели в голове у Людвига. Остался всего один шаг, чтобы Генрих навсегда ушел в историю, но тот Людвиг понял, что не хочет, чтобы для такого гадкого человека все закончилось вот так вот просто. Людвиг встал между Люсьеном, который уже стал человеком и держал в руках окровавленный клинок, и Генрихом. - Не нужно этого, он не заслуживает такой легкой смерти, - проговорил Людвиг, зажимая в объятьях оторопевшего супруга. – Он будет гнить в тюрьме до конца своих дней, пока не сойдет с ума и не умрет от своих же грязных рук. - Нет, я не согласен! – Люсьен сжал в руках клинок, наставляя его на Генриха из-за спины супруга. – Ведь это ты во всем виноват!!! – крикнул омега на Генриха, и после этих слов слезы хлынули из глаз. - Люсьен, опомнись, если ты сделаешь это, то будешь ничуть не лучше его! - А мне плевать! Я расчленю его на мелкие кусочки и сожру со всеми потрохами! После столько громкого крика дети, лежавшие до этого спокойно, громко закричали, и злость Люсьена, словно рукой сняло. Мужчина побежал в сторону младенцев, и ловко поднял обоих на руки. Омега напевал детям что-то успокаивающее и младенцы вскоре затихли. Люсьен положил малышей на место и подошел к Юлию, будя его. Омега проснулся быстро, и спросил про своего ребенка, к счастью мальчик так крепко спал, что никакие крики не смогли разбудить его. - Последи за моими, я приду через минуту. - Как вам будет угодно. Люсьен подошел к Генриху и взглянув на того сверху вниз, скомандовал: - Вставай, ты идешь за мной. Генрих на секунду замешкался, и сильные руки Людвига поставили его на ноги. Генрих шел за резко возмужавшим сыном в главный зал. По дороге Людвиг и Люсьен встречали окровавленные тела и некоторых живых подчиненных. Зайдя в зал, Люсьен сморщился от картины, что раскинулась перед ним. Такого месива до сего дня ему еще не приходилось видеть. Связанные пленные во все глаза смотрели на нового вожака их стаи. - Теперь я ваш господин, наверное, вы уже почувствовали это, - холодно начал Люсьен. – А раз вы мои подчиненные, значит мой муж ваш вождь, я советую всем смириться с этим. С этого дня закон об отборе детей по внешним признакам, упраздняется. Закон о том, что более сильным особям положено больше пищи, упраздняется. Закон об обязательном служении омег в рядах армии, упраздняется. Среди захваченных людей пошли волнения. Многие не верили, что такое возможно, но спорить с новым правителем никто не осмеливался. Как только Люсьен отменил все раздражающие его законы, то вытолкнул вперед Генриха. - А теперь, этот человек, понесет наказание, за все, что совершил когда-то. Генриха привязали к столбу и принесли Людвигу хлыст. Альфа взглянул на супруга, тот лишь кивнул и хлыст засвистел над головой Людвига и приземлился на спину Генриха. Люсьен несколько минут смотрел на то, как веревка оставляет глубокие раны на спине ненавистного ему человека. Потом омега развернулся и пошел в сторону лестницы ведущей в подвал. Осталось еще одно незаконченное дело. Люсьен взял ключи и открыл все камеры, в которых находились заключенные. Люди с неким испугом выглянули и, увидев перед собой Люсьена, встали прямо, кланяясь. Слишком сильные кровные узы связывали этот народ, как только Генрих утратил свой авторитет перед сыном, то это все разом почувствовали. Люсьен поклонился в ответ и пошел в сторону камеры Флорентия. Мужчина выглядел болезненно и даже не сразу признал сына, а как только понял, что это он скорее обнял его, расспрашивая обо всем. Люсьен промолчал, он только поднялся на ноги, и отвел своего родного, пусть и не по крови, отца к внукам.