Глава 3 ( пов. Ал)
9 мая 2015 г., 17:41
— Ну, что ж ты так разверещалась, неугомонная? — лёжа в кровати, смотрю на пробуждающийся день, мысленно разговаривая с щебетавшей за окном птичкой. Пытаюсь поднять себя из согретого ложа, все равно уже не усну. Ночью сам себе спать не позволяю, это же просто пипец, как обидно, треть жизни провести в бессознательном состоянии, а утром какая-то внутренняя лихоманка под названием «биочасы» поднимает ни свет ни заря.
Заканчиваю философствовать, выползаю из постели, привычным пинком по системнику включаю свою жизнь. Кофе!!! Как люди без него вообще живут? Нереально. Стоя у окна с чашкой обжигающего, бодрящего напитка, со своего седьмого неба созерцаю родной двор.
Звонок ляфона отрывает от увлекательного ничегонеделания: «Бля, маман. Опять мозг полоскать будет», — обреченно нажимаю на прием и молча не слушаю всю эту лабудень про бла-бла и тыры-пыры, но четко понимаю, что вечером меня ждет свидание с ближайшим родичем. Нажав на off в ближайшей паузе в бесконечной трескотне, задергиваю шторы, отгораживаясь от мира, и сажусь за работу. Очнулся от звонка в дверь, бреду, открываю, и понеслось:
— Когда уберешься? Это что? Ремонт надо… когда женишься? — «Да никогда, билять!» — Не наведешь порядок, я вообще сожгу эту чертову обитель! — «О мой Гот!»
— Давай жги, а я пойду пока за огнетушителем схожу и, да, стол мой не трогай. Я в своем хаосе знаю, где что лежит, а в твоем порядке хер что найдешь, — огрызаюсь, слушаю всю эту ахинею и понимаю, что надо валить. Маман трындит — я одеваюсь, маман лезет в холодос — я иду в коридор, маман разгружает пакеты — я надеваю берцы, хватаю плащ, хлопаю входной дверью и выхожу на улицу, вырываясь из удушливых объятий родной кровушки.
Иду в никуда, никого не вижу, ничего не надо, мощный рык в животе напоминает, что в кофе на завтрак, обед, ужин и вместо сна нужно накидать чего-нибудь посущественнее. Даже это раздражает, чертова физиология. Но, видимо, именно она, включив систему выживания на автопилот, привела меня сюда.
Я стою на пороге бара, подхожу к стойке, заказываю пойло и закусь. Настроение ниже плинтуса. Отгораживаюсь от всех. Заебали, какая-то шалава пытается подкатить, шла бы ты куда подальше. Нежно, но четко указываю ей верное направление. Пытаюсь покормить свое тощее тело, втыкаясь в ляфон, и просто спинным мозгом чувствую взгляд.
Поворачиваю голову, смотрю через плечо, за занавесью из распущенных волос ищу, кто во мне пытается проделать дырки.
Мужчина, он сидит за крайним столиком, свет небольшой лампы освещает лицо, плечи, выхватывая из полусумрака. За глотком пива думаю, что пересеклись бы на улице, я бы и не заметил, но этот взгляд, что сейчас скользит по моей спине, слишком цепкий, слишком пристальный, все слишком.
Непонятное, на уровне инстинкта, чувство опасности закрадывается в душу, но я подавляю желание как свалить, так и получше разглядеть, оценить вперившегося в меня мужика. Отвернувшись, углубляюсь в работу. Привык уже к этим любопытным, осуждающим, оценивающим и прочим взглядам. Мне похуй.
Ты проходишь рядом, совсем близко, и выходишь из бара. «Зверь вышел на охоту», — смеюсь своим мыслям, допиваю пиво и иду домой, очень надеясь на то, что моя пещера уже пуста. По дороге звоню Алисе, своей давней подруге по интересам, в своей среде больше известной, как Лис. Договариваюсь о встрече на завтра. Прикольная девчонка-анимешница, с которой тусили на фестах, ну, и в постели периодически.
Выхожу на улицу, ловлю такси, называю адрес, в голове пусто. Хочется секса, но пока придется что-нибудь почитать и обойтись рукоблудием.
***
На следующий день все, как всегда: утро, кофе, работа, вечер. Собираясь на блядки, помылся, надел свои любимые и единственные кожаные штанцы, черную рубашку навыпуск, железо. На морду плакат: «Не хуй со мной дружить, я, пиздец, плохой». Приглаживаю патлы пальцами, пройдясь по всей длине, и стягиваю в хвост. Сойдет, Лисенку понравится. Звонок на телефон, и я бегу вниз по лестнице, лифт ждать неохота. Такси у подъезда, еду, забираю свою подружку. Алиска выскочила из подъезда в обалденном наряде горничной. Косплей с одного из фестов. Стройная красотка, блондиночка. Черное платье с белым кружевом и шнуровкой, высокие сапоги тоже все в перекрестии шнуров. Я радостно расплываюсь в улыбке, представляя, как буду вытаскивать этого бесенка из всего этого бандажа, но она внезапно предлагает заехать в бар, трещит без умолку, как там зачетно, пиво вкусное, знакомые собираются, бильярд. Неугомонный ребенок. Люблю эту фанатичную яойщицу. Честно говоря, у меня были другие планы, но что не сделаешь ради того, чтобы в результате тупо кому-то присунуть. Бар оказался знакомым, да, точно, я вчера сюда забрел, и тот мужик… чего я о нем вспомнил? Алиса, взвизгнув, тянет меня в сторону столика, за которым расположились трое: одна девушка и двое парней. Блин, как я это не люблю - все эти пьяные компании. Стиснув зубы, стойко терплю. Лисенок, ночью ты за все мои мучения ответишь. Подходим, знакомимся. За столиком весёлая девчонка-пацанка, с ней парень, Влад, кажется, всегда имена сразу забываю, и ОН. Я пересекся с ним взглядом, когда при знакомстве жали друг другу руки. Точно, это он, вчерашний мужик, хотя какой он мужик? Сегодня, в этих синих джинсурах, майке-алкашке он выглядел совсем по-другому. Я мимолетно скольжу по нему взглядом, как всегда, сохраняя непробиваемую маску похуиста. Молодой парень, может, чуть старше меня, без сомнения, красавец. Не перекачанная спортивная фигура: прямые плечи с выпирающими ключицами, плоский живот, сильные руки, сразу видно, что ходит в качалку. Темные волосы, доходящие до шеи, отросшими прядями ложатся на уши и прикрывают лоб. Открытый взгляд с легкой усмешкой. Все в его виде намекало на то, что он не из простых: сильный, ухоженный, уверенный в себе чувак. Вспоминая, что вчера ты был в костюме, сам себя поправляю, ухмыляясь, — бизнесмен. «Сколько девок и парней на тебя слюною капают?» — пронеслось в голове. И этот взгляд ярко-зеленых, как у меня, глаз… в нем столько всего. Только лишь миг, и меня внутренне передернуло, опять это чувство сильного самца, хищника, соперника. Выдержав этот напор, спокойно сажусь напротив и старательно делаю вид, как мне интересна вся эта компания, перекидываюсь фразами с Лисом, разглядывая её в этой прикольной упаковке, думаю, как бы я ее уже и где, изредка бросаю мгновенные взгляды на него. «Лет, какое странное имя», — перебираю, что может подходить к этому, прикалываюсь: «Может, Лето?» Усмехаюсь, вспоминая, как фанател от этого рокера из STM, я немного похож на него внешне и даже косплеил его на одном из фестов. Блин, какой только херней не страдал и продолжаю страдать. Возвращаюсь в настоящее, когда ты, совершенно неожиданно, приглашаешь на танец мою девчонку. И мне это, мягко говоря, не понравилось. Что-то внутри сжалось в комок. Я знаю это чувство: когда покушаются на твое, сразу становится жарко. Сижу и еле контролирую эмоции, когда вижу, как ты танцуешь, обнимая мою куколку. Ловлю себя на мысли, что смотрю не на нее, не могу оторвать взгляд от тебя. Оттого, как ты красиво двигаешься, как ведешь эту несносную девчонку, как улыбаешься ей. Вдруг представил тебя вертящимся на пилоне в черных стрингах и напульсниках, чуть башкой в стол не врезался, прыснув со смеху. «Да какого лешего я делаю? Размечтался? Еще немного, и сяду тебе стихи писать!» — теперь злюсь и на себя, не просто злюсь, уже бешусь на свои реакции. Танец закончился, ты возвращаешь мне мое, Лисенок, весело крутанувшись, садится рядом, и я вижу, как она довольна, сияет, так и хочется лимон ей в рот засунуть, ну, или свой член, на крайняк. Понимаю, что меня уже начинает нести, изо всех сил пытаюсь не изгадить себе вечер, планы-то были большие. Цежу сквозь зубы все, что я думаю об этих барах, некоторых телках и, особенно, мажорах, проводящих здесь свои вечера и просаживающих родительские бабки. Алиса явно в растрепанных чувствах, надула пухлые губки, надо уже заткнуть свой ядовитый фонтан, и тут ты влезаешь в наш разговор. Отвлекаюсь от девчонки, перевожу взгляд на тебя, и снова это чувство, когда что-то в животе скручивается, когда грохочет за ребрами личный метроном, и нет этому ни объяснений, ни причин. Сижу, бешусь, кровь закипает, из всего твоего бла-бла мозг выхватывает одну фразу: «Мне парни больше нравятся». Почему-то выбешиваюсь еще сильнее, вдруг начинает казаться, что охота ведется на меня, подхватываю подругу под локоть и просто сбегаю, желая оказаться подальше от зверолова. Идем к бильярдным столам, заказываю игру, пытаясь сыграть партию. Лисенок тупит, я внешне спокоен, но в душе лава. Все кипит, мечется, и с этим надо что-то делать. Твои друзья свинтили. Ты-то чего остался? Вижу твои взгляды, и это еще больше напрягает, да будь что будет, иду к столику и приглашаю тебя сыграть. Ты поднимаешь на меня взгляд, мое сердце пропустило удар. Надрался, румянец на щеках, в глазах шальная искорка. Мысли в кучу. Ты встаешь и, пошатываясь, идешь к выходу. Разглядываю тебя. Ты что-то говоришь, что перебрал, да я и так это вижу. На автомате выдаю какую-то колкость, следую за тобой, смотрю на твой зад, обтянутый джинсой, да, давно не было у меня таких отношений, все с девчонками да с девчонками. Мелкий, хлипкий на вид, вот и принимают за ведомого, но я не пасс. Характер, не приведи бог, ни под кого прогибаться не собираюсь. Вот его бы с удовольствием нагнул. От этих мыслей, что клубятся, будоражат, в животе скручивает, начинаю возбуждаться. Выходим на улицу. Тебя мотает, прислоняешься к стене, пытаясь унять шторм, стоишь, пережидая. А я разглядываю тебя, пока ты не разворачиваешься, и мы снова глаза в глаза. «Да что за наваждение?» — смотрю и не могу оторваться, не хочу разрывать этот контакт. Почему меня так притягивает этот сильный опасный зверь? Я понимаю, что ты возбужден, это видно по твоему сбивчивому дыханию, по напряжению тела. Становится интересно, на кого такая реакция, но ты вдруг извиняешься и сбегаешь, в полном смысле этого слова сбегаешь. Меня смешит такая твоя выходка. Взмахнул тебе на прощание рукой, ладно, сегодня в моей постели любимая анимешница. Возвращаюсь в клуб взбаламученный, с подкатывающим возбуждением, вижу сидящую за столиком подругу. Так, малышка, до дома я уже не дотерплю, шепчу на маленькое ушко откровенные пошлости, предлагаю девчонке пошалить, зная, что она любит острые ощущения. Поднимаемся и идем в туалет. Какой же я сейчас взведённый, закрываемся, разворачиваю девчонку к себе, приподнимаю подбородок, целую, просовывая за губы язык, но сейчас нет времени на нежности. Обнимаю Лисёнка, провожу пальцами по хитросплетениям наряда, забираюсь под пышную юбку платья, глажу по упругой попке в тоненьких кружевах. Люблю я эту озорную, неунывающую плутовку. — Лиска, отсоси, не дотяну до дома! — И плутовка опускается на колени, расстегивает, вытаскивает, надрачивает, ласкает маленьким ротиком, а я млею. Старательно выводит на моем члене затейливые рисунки. То заглатывает до конца, то просто ласкает головку, поигрывая с уздечкой. Я закрываю глаза, тону в экстазе, и перед глазами Ты, голый, страстный, задыхающийся в экстазе, парень со странным и таким удивительно теплым именем «Ле-е-е-ет». Кончаю быстро, едва успев вырвать свое хозяйство из шаловливых ручек и теплого ротика. Лиска недовольна, что отнял. Меня разбирает хохот, сдерживаю себя, как могу, не хочу обидеть девчонку, еще напридумывает себе чего, все же она настоящий друг, хоть и по сексу. И минет она делает просто охуительно классно. Привожу себя в порядок, целую девчонку, обещая рай, небо в бриллиантах, ну, и еще чего-то там обещал. Выходим из сортира, идем за свой столик. Только собираемся смыться, к нам подплывает одна из официанток. Спрашивает, вернется ли мой друг. Сначала даже не понял, о ком идет речь. Еле выцепил из потока объяснений, что речь идет о Лете. Спрашиваю, в чем дело, на что узнаю, что хоть он и постоянный клиент, но сейчас не заплатил, про себя думаю, что вот, бедолага, как драпанул, даже про счет забыл. Предлагаю заплатить, но за это прошу дать твое полное имя. Официантка соглашается и нагло приписывает к твоему счету приличные чаевые. Расплачиваюсь, пора на выход продолжать банкет в горизонтальном положении, ну, или как получится. У Алиски богатое воображение, под стать мне.***
Прошло несколько дней привычной рутины, когда в кармане заверещал мобильник. Достаю телефон, на дисплее незнакомый номер. Да что за на хер! Опять какой-то шибко умный задрот номер телефона раздобыл? Пишу же аршинными буквами only sms. Что непонятно? Привычно сбрасываю звонок и через минуту снова слышу пиликанье. Снова сбрасываю звонок и отправляю вытащенный из шаблонов текст с отсылами по всем известным адресам. Быстро приходит ответ с подписью «Лет», в животе как-то сразу скрутило, на душе стало неспокойно, ничего не понимая, где и как он раздобыл мой номер, принимаю очередной, уже знаю, что твой вызов. Ты объясняешь, что раздобыл номер у Алисы, что тебе официантка сказала, что я за тебя заплатил, и ты жутко извиняешься, что свалил на мою голову свои проблемы. Финальное «давай встретимся» порадовало. Поток информации не воспринимается мозгом, понимаю только одно, что я взволнован, что хочу этой встречи и не хочу одновременно. Ты говоришь, что надо пересечься, что не любишь ходить в должниках, а я лихорадочно соображаю, когда смогу или не смогу, хочу или не хочу. Все перемешалось, запуталось, выбило из колеи. Мы договариваемся, определив день и час, и только когда сбрасываю звонок, вспоминаю, что налажал…***
Сегодня нужно быть тем самым пострелом, который везде поспел, поэтому с утра помылся, побрился, к обеду разгреб почту и начал облачаться в свои готские шмотки. Вечером у меня аж два свидания: встреча с девушкой, которую давно знаю еще с универа, и с Летом. Да, звучит странно, повстречать лето в середине весны. Стою перед зеркалом, подвожу глаза и думаю, как ты к этому отнесешься: «Удивишься, взбесишься, рассмеёшься»? — не знаю, почему меня это вообще волнует, но то, что волнует, и не слабо, это факт. Еду на таксишке к назначенному часу по адресу, который ты мне прислал на мобильник. Ты сидишь за дальним столиком, машешь мне рукой, я иду к тебе во всей своей готической красе. Можно было и не подводить так сильно глаза, но это — как вызов тебе, человеку из другого мира и круга. Радуюсь, что этому мажору хватает мозгов пригласить меня в простое кафе, а не в ресторан, вот цирк бы был. Сажусь за столик, ты с интересом рассматриваешь мой «ацкий прикид», вроде даже и вида не подаешь, что тебя хоть как-то напрягает весь этот антураж. Тут же подбегает официантка и перед нами ставит два бокала пива. Здороваемся, и тебя понесло. — Ал, я дико извиняюсь, что доставил тебе столько хлопот, просто я тогда перебрал, из головы, в общем, вылетело. Сколько я тебе должен? Может, как компенсацию, ужин? — еще секунду назад у меня было хорошее настроение, и тут все упало. Такого поворота я не ожидал, вроде сказал, что все норм, и со всяким бывает, чего с порога про бабки, но держу лицо. — Не парься, это мелочь, угостишь меня как-нибудь пивком. — Я не привык к долгам. Сколько я тебе должен, двухсот долларов хватит? — меня как ошпарило. Мажор хренов, нужны мне твои двести баксов, да сверни их в трубочку и засунь, куда полезет. Выебывается он, понты передо мной разводит. Все свое негодование пытаюсь передать глазами, которые впиваю в тебя, желая взглядом проделать дыру у тебя в черепушке. Ненавижу эти мелочные разборки, всегда плевал на все эти «земные блага» и «жизненные ценности». Сдерживаю свой порыв все закончить, не начав, перевожу разговор в другое русло. — Не нужно мне твоё бабло, я не нищий. Еще раз заикнешься, и я тут же уйду, — ловлю эмоции на твоем лице, которые ты не успел скрыть. Ты удивлен, обескуражен, испуган? Все эмоции проносятся за долю секунды, и снова на тебе маска. «А ты их так же хорошо надеваешь, как и я, ну, что ж, поиграем. Единственное, что меня удерживает рядом — это любопытство», — уверяю себя. — Знаешь, я с таким трудом нашел твой телефон. Ксюху напряг, она Алису. Девчонка твоя та еще партизанка, не хотела без твоего согласия давать номер, уверяла, что я не дозвонюсь. На что я ее уверил, что всегда добиваюсь своего, и она сдалась. Но, оказывается, до тебя дозвониться, и правда, сплошная проблема. — Усмехаюсь, отпивая глоток, ты в этом убедился. — Да, есть такое дело, я редко пользуюсь голосовой связью, не люблю всю эту трепотню, в смс чел болтать не по делу не будет, — удовлетворяю твое любопытство и интересуюсь в ответ: — Лет, я вижу, ты в защите, увлекаешься байками? — спрашиваю, разглядывая одежду. — Езжу, люблю, в клубе не состою. Я не успокаиваюсь, продолжаю выпытывать подробности, всегда с восторгом смотрел на этих полоумных ребят, но вот погонять не случилось, только пару раз, да и то за спиной. — А почему? — Что, почему? Почему не состою? — Я киваю. — Времени нет. Просто, кто входит в клуб, не могут другими делами заниматься, тупо времени не остается, а у меня бизнес. — Ты прокручиваешь свой бокал в руках. «Нервничаешь?» - улыбаюсь я своим мыслям-догадкам. — Какой бизнес? — снова вопрос, ты удивленно вскидываешь бровь. Да, я любопытный. — Хороший! «Да ты юморист недорезанный», - усмехаюсь про себя и подъебываю: — Мама с папой подарили? Ты даже бровью не повел, да что это такое, не реагирует на мои подковырки, и все. — Сам построил, чтобы не зависеть ни от кого, — «Ну надо же, совсем как я», — мысленно начинаю проникаться уважением к этому человеку. — Респект, сам такой. Тебе, видно, надоедает отвечать на мои расспросы и ты перехватываешь инициативу. — Ал, вот чисто интуитивно, твое имя - сокращение от Александра? — Я усмехаюсь, понимая, насколько смешна ситуация, в глазах бесенята. — Не-а, ты будешь смеяться, но мы с тобой тезки, с некоторых пор, — ты удивленно поднимаешь бровь, конечно, ведь ты не знаешь, что я уже в курсе, как тебя зовут. - Да, знаю я твое настоящее имя, у официантки спросил, когда я за тебя в клубешнике заплатил. Нормально она на чай берет, - не могу удержаться от новой колкости. — Это как же понять? — спрашиваешь, пропуская мою шпильку насчет клуба. — Имя вроде человеку с рождения дается, или ты менял? — недоумеваешь ты. — Ага, менял. Всегда ненавидел прежнее. Родаки, видать, прикольнуться решили, когда мне имя подбирали. Нашли «божьего человека», — я захожусь в хохоте, откидываясь на спинку стула. Сквозь хохот смотрю на тебя, на твоё расслабленное лицо, открытое и доброе, на твою искреннюю улыбку. — Ну, прям, судьба шепчет. Одно имя на двоих. Ал, не слышишь ее голоска? — ты смотришь на меня из-за бокала с пойлом, а у меня в голове одна мысль: «Это ты что, решился на подкат ко мне?» Сразу огрызаюсь. — Не знаю, что тебе эта истеричка сейчас нашёптывает, — ответил резко, как лезвием. — Я к этой даме недоверчиво отношусь. — Знаешь, только сейчас понял, что не знаю твоего возраста, я, конечно, прикидываю, что мы примерно ровесники, но все же, — задаешь ты свой очередной вопрос и явно пытаешься увести разговор в более мирное русло. — Интересно сколько мне лет? Отгадаешь загадку, узнаешь. — Ты отпиваешь пиво, я завороженно смотрю, как перекатывается кадык под твоей кожей и продолжаю: — Я рожден не для беспечности, в моем годе две бесконечности, в моем месяце знак не простой, неустойчивый и не живой, — ты прищуриваешь глаза, на минуту задумавшись. — Так значит год Дракон, знак весы? — ты смотришь вопрошающе. — Как и думал, я старше тебя, хоть и ненамного, — мягко проговариваешь ты. Я удивляюсь твоей изворотливости ума, и как быстро ты отгадал. — Как проводишь свободное время? — говорим мы хором и заходимся в смехе, недавнее напряжение тает на глазах. Ты отвечаешь. — У меня его практически нет, ну, и это зависит от времени года. Летом, конечно, байк, зимой занимаюсь самосовершенствованием. Удовлетворен? — усмешка с губ. — Хочешь удовлетворить? — не удерживаюсь от подкола, но ты делаешь вид, что тебя это не касается. Да что ж ты не ведешься? — Я хочу заказать, что ты любишь. Что будешь? — листая меню, ты подзываешь официантку. — Пиццу, закажи одну на двоих, только не вегетарианскую хрень... Что-нибудь типа 4 сыра, там, где мяса много, — про себя вспоминая, что опять пропустил обед. — Я тоже люблю итальянскую кухню, представь, я умею делать Лазанью. — Глянул на тебя, в голове картина: ты в фартуке на голое тело у плиты. Меня окатило жаром, мотаю головой, отгоняя эротические видения. — Представь, я умею бич-пакет заваривать, — сползаю на стуле, пошире расставив ноги, меня прет. Не знаю, откуда что берётся, но годами заткнутый фонтан прорвало — не заткнуть, не пил, но как будто пьян. Ты делаешь заказ: одну фирменную пиццу и одну с морепродуктами, два бокала безалкогольного пива для себя и алкогольное мне. — Ешь давай, худой, как задохлик. — Я ржу, уткнувшись лицом в стол, ну да, откуда тебе знать, что так меня маман величает? — Ездишь куда-нибудь? — я тяну в рот горячий кусок пиццы. — Не понял, ты о чем? — недоумеваешь ты, что бы этот вопрос мог значить. — Ну, я имею в виду по работе или на отдых, за бугор? — поясняю я с набитым ртом. — Езжу много по стране, по работе. Часто мотаюсь между столицами. Я наблюдаю за тобой из-под прикрытых ресницами глаз, смотрю, как ты ешь, пьёшь, и не могу отвести взгляд. Понимаю, что все, что ты мне рассказываешь, мне до лампочки, а на самом деле мне до чертиков интересно узнать только одну вещь, которая просто не дает ровно сидеть, не выдерживаю и на одном дыхании выдаю сразу и все: — Лет, ты сказал, что любишь парней. Что, с девчонками совсем не встречаешься? Так ты би или гей, и ты всегда только сверху или снизу тоже? — честно говоря, я думал, что после этих слов ты как минимум со стула свалишься, но ты, просто отставив свою кружку, загадочно улыбнулся. Я слежу за твоими эмоциями и понимаю, что, несмотря на исходящую от тебя ауру доминанта, нет в тебе никакой агрессии или угрозы. В глазах искреннее тепло, доброта. — Да, я и с девушками встречаюсь, просто с девушками не получаю то, чего хочу. Можешь поверить, много было. Просто фишка в том, что обладать той, что от природы дана в жизнь, как ведомая или дающая, не очень сильно возбуждает. Другое дело, парень. Найти подход, соблазнить, подчинить — это нечто. А еще если достался сильный и духом, и телом, это вообще наивысшее наслаждение, наслаждение обладания, — ты замолчал, а я обдумывал твои слова, мысленно анализируя: «Подчинять, значит, любишь? Прикольно. Только не на того напал. Я не подчиняюсь». Пара секунд, и ты продолжил: — И да, я всегда сверху, потому что в тот раз, когда доверился, ничего кроме унижения, стыда и разочарования не испытал. Нет, партнер старался, но я так ничего близкого к удовольствию и не почувствовал. — Я молчал, вслушиваясь в тихое откровение, и понимал, что и в этом мы с тобой схожи, а ты продолжал: — Другое дело, когда я веду. Видеть каждое изменение в партнере. Как от возбуждения краснеют кончики ушей, шея, грудь, проступает румянец на щеках — все это неописуемо прекрасно. Ловить вздохи, стоны. Видеть, как, словно в бреду, по подушке мечется голова. Как от удовольствия закрываются, а иногда закатываются глаза. Как прогибается подо мной тело, как дрожь проходит, как мурашки пробегают — все это я люблю замечать, ловлю особый кайф. — Я слушаю все эти откровения и чувствую, как заливаюсь краской, хорошо еще, что от природы смуглый, и это не так заметно, а ты продолжаешь: — Я люблю любить… Люблю дарить удовольствие, поймать самый пик, запечатлеть оргазм партнера. Когда ты толкаешься в него, и его прошивает ток, тело выгнуто дугой, губы приоткрыты, стон— скулеж, тело дрожит — высшее наслаждение, — ты замолкаешь. Блин, ну, какой черт меня за язык тянул? Картинка, нарисованная тобой в моем воображении, заставила прилить кровь уже не только к щекам. Я сижу и старательно рассматриваю содержимое пиццы, не хочу, чтобы ты увидел в моих глазах поистине демонический азарт, уловил, как сбито мое дыхание. Член в штанах дергается, как бы соглашаясь с моими реакциями. Мы молчим, каждый думает о своем. Я нечаянно задеваю твою ногу под столом, ты вздрагиваешь, как бы возвращаясь с небес на землю. Как бы мне хотелось узнать, о чем ты в эту минуту думаешь. И снова твой пронзительный взгляд. Как под гипнозом, неотрывно, словно пытаемся заглянуть друг другу в душу. Сколько времени прошло, не знаю. Мы просто разговариваем, делимся, узнаем. — Ты всегда так одет? — Смеюсь, ты все же не удержался от этого вопроса, на который я уже давно перестал огрызаться. — Да всегда, разница только в количестве цацек — это под настроение. — Судя по твоему виду, у тебя сегодня праздник. — Я удивленно приподнимаю бровь: да, ты тоже не дурак, подъебнуть трамвай на повороте. В следующую секунду понимаю, до какой степени ты прав. В этом чертовом кафе, за этой чертовой беседой я совершенно забыл о назначенном свидании. Подскакиваю, как в одно место ужаленный. — Ал, что случилось? — ты обеспокоенно смотришь на меня. — Да на встречу опаздываю, — начал в спешке собираться. — Могу подвезти, но только у меня второго шлема нет, так что особо гнать не будем, но все равно получится быстрее. Ты сейчас только такси минут пятнадцать будешь ждать. — Я лихорадочно обдумываю твое предложение, понимая, что это идеальный выход из сложившейся ситуации, и согласно киваю головой. Ты привлекаешь внимание официантки, бросаешь несколько купюр, хватаешь куртку, и мы выходим на улицу. Вижу припаркованный байк, ты спрашиваешь адрес, делаешь пару манипуляций на своем телефоне, и вот мы уже едем. Катимся не быстро, ну, как не быстро? Я понимаю, что можем, но ты специально сдерживаешь своего коня. Я прижимаюсь к тебе, пряча лицо за спиной от еще холодного весеннего ветра. Интересно, все байкеры такие нетерпеливые ребята, чуть пригрело солнце, и уже вывели своих коней из стойла? Еще даже лужи не все просохли. Ты останавливаешься у светофора, поворачиваешь ко мне голову, интересуешься: — Ал, а что за деловая встреча может быть в спальном районе? — А я и не говорил, что это деловая встреча. Это свиданка с подругой. — Ты срываешься с места так быстро, что я еле успеваю схватиться за куртку, гонишь быстрее, чем до этого. Боишься, что я из-за тебя на потрахульки опоздаю? Прижимаюсь к тебе сильнее, обнимаю, сцепляя руки в замок на животе и закрываю глаза. Скорость, твоя близость, адреналин. И тут чувствую, что меня как будто из ведра окатили. Открываю глаза, вернее, пытаюсь и понимаю, что весь мокрый, и ты тоже. Ты снижаешь скорость и останавливаешься. — Ал, с тобой все хорошо? — я сижу в ахуе, с трудом, но начинаю понимать, что случилось. — Ты что, в лужу влетел? — еле выдавливаю из себя слова. Мокро, холодно так, что яйки спрятались поглубже в паху, а зубы выстукивают азбуку Морзе. — Да, я ее не заметил, — говоришь ты, не глядя не меня. — Держись, тут недалеко осталось, несколько минут, и мы на месте. Мы подъезжаем к знакомому мне дому. Ты паркуешься и снимаешь шлем. Я слезаю с байка. Ты хватаешь меня за пологи куртки, тянешь к себе и шепчешь на ухо: — Хорошего вечера, Ал, — легкая усмешка пробегает по твоим губам. Ты надеваешь свой шлем, срываешься с места и уезжаешь. Я провожаю взглядом твой силуэт, растворяющийся под рокот мощного движка в темноте, и бегу к заветной двери, на ходу сочиняя самые невероятные оправдания типа: поскользнулся, упал, закрытый… магазин.***
Добираюсь до нужной квартиры. Звонок, дверь резко открывается, на пороге стоит подруга по универу — Жанка. Пацанка до мозга костей. С ней и пиво попить, и в кино сходить, и футбол посмотреть… да много чего можно. Меня встречают во всеоружии. Черные короткие волосы, взлохмаченные, видимо, гелем. Высокая, статная фигура, мы почти одного роста, облечена в стиль милитари. Широкие камуфляжные штаны с множеством карманов, черная майка, на шее жетон. Улыбаюсь, знаю, что на нем написано: «fuck you». На ногах стилы, которым позавидовали бы бывалые ниферы. Я бы и себе такие прикупил, сразу бы на семь сантиметров подрос. На меня уставились большие карие глаза. Вопрос не заставил долго ждать. — Ал, и как это понимать? — почти спокойно, — Ты где был, под танком, что ли, лежал? — Жан, не доебывайся. Ты знаешь, под танками я не лежал и в окопах тоже не сидел. Меня из лужи окатил один козел, — вспоминаю и даю мысленного пинка ебанутому гонщику. Бля, вот чувствую, специально он это сделал. — Ну, на тебя вечно все говно валится, заходи. Иди в ванную, — от души стебется подруга. Иду, смотрю на себя в зеркало над раковиной умывальника. На меня из зеркала пялится чертово отродье. Всклокоченные хаеры в ошметках грязи, потекший мейкап и разводы грязи по морде лица. Слышу, из кухни доносятся звон посуды и Жанкино бухтение: — Гот, ты чай или кофе будешь? Извиняй, но ничего крепче предложить не могу, вчера все выбухали, как всегда, незапланированно. — Давай чай, — хоть согреюсь. В планах завалить мою модельку в коечку, потискать хорошенько, удовлетворить женское тело, и свое тоже, до кучи. Жанка тарахтит что-то там про своего нового поклонника при больших бабосах, слушаю ее вполуха, мысли в другом месте: с каким бы удовольствием накостылял одному поганцу. Со злости набираю тебе: «Признавайся, ты спецом это сделал?» Ответка приходит быстро и до боли глупая: «Ты о чем?» В голове проносится: «Дурака решил включить?» Жанна ставит передо мной дымящуюся кружку ароматного чая и смотрит на меня вопрошающе. Я заглянул в кружку, и глаз задергался. Мутная жижа, как та, которой ты меня окатил. Набираю: «Я про лужу, ты специально по ней проехал?» И снова ответ не заставляет долго ждать: «Как свидание?» - Бля, он еще издевается! Сижу, хлюпаю эту горячую мерзость и закипаю. «Высший класс!» — В ответ молчание. Жанка что-то мне говорит о фотосессии, своих знакомствах, делаю вид, что слушаю, машу головой, а сам пялюсь в экран ляфона. Проходит несколько минут, раздается сигнал смс, почему-то волнуюсь, открывая её. «Так какого мне пишешь, а не с девчонкой своей милуешься?» Раздражение накатывает сразу, кровь ударяет в голову, чувствую, что щеки горят, тот же вопрос задаю себе – и правда, какого хера, прячу телефон и перевожу взгляд на Жанну. Та сидит, насупившись, надулась на меня как мышь на крупу. — Ал, какого черта? Приперся ко мне хер знает в чем, свиданка наша уплыла, так ты еще сидишь ноль внимания на меня. Только и делаешь, что пялишься в свою сотку. Согрелся? На выход с вещами, — Жанна недовольно развернулась ко мне спиной, как бы говоря, что разговор закончен. Встаю и молча направляюсь с «вещами» на выход. Иду по ночным улицам, хорошо, что хоть привел себя в порядок. Увидел бы меня кто, Кондратий сразу бы поцеловал. «Трахаться хочется, да обломилось, и все из-за кого? Из-за одного байкера, ебнутого на всю голову, ведь нашел же лужу, да и сам весь вымок. Как, интересно, он доехал, наверное, холодно? Да какого я переживаю за этого пижона?!» Заваливаюсь домой. Навалилась усталость. На автомате бреду к кровати, ничего неохота делать, ну, кроме секса и спать, даже жрать не так уж и хочется. Смотрю уныло на комп… Нет. Спать. Спать. Уже укладываюсь, когда приходит очередное сообщение от тебя как прощальный поцелуй: Мой темный ангел, на сплетении дорог Летишь по жизни ты, любви моей не ведая. Ты скрылся в сумраке ночи, ушел за поворот, А я опять один с тобою мысленно беседую. Кого ты любишь, ждешь кого, скажи? Хочу себя понять, какую цель преследую. Ты Мефистофеля в судьбе моей играешь роль. Знай, за тобой и в Преисподнюю последую. — Спокойной ночи, темный. — Еще секунду назад меня рубило по-черному, и вот сижу в постели, сна ни в одном глазу, за ребрами ухает набатом, в башке кавардак, мне пора в дурку. Снова и снова вчитываюсь в текст, охуеваю. Это что вообще было? Стих… мне? Ты еще и стихи пишешь? Ну, точно — странный. Так похож на меня в этих маленьких сумасшествиях. «А с ним можно попробовать поиграть », — бредовая мысль, как озарение, и в теле сразу драйв, предвкушение, азарт. Да! Решено, игра! Беру карандаш, строки бегут по обрывку бумаги: На чело, что с отметкой печали, Рыцарь мой опускает забрало. Это скуке унылой финита. Это драйва дорог начало. В алой перевязи бьет копытом Жеребец твой чернее смоли. Рокот грозный уносит ветер, Застоялась зверюга в стойле. Разрывая пространство-время, За мечтою вдогонку мчишься, Не размениваясь на много, мало, Ты дракона догнать стремишься. Окатил его грязью сходу. Мне та грязь как с гуся водица. Я скажу тебе, мне всё похуй, Летай осторожней, моя ночная птица. Набираю текст, отправляю тебе. Лови, милый. Игра началась! Да, билять, как меня прет! Счастливый и довольный, засыпаю.***
Опять эта засранка чирикает за окном, просыпаюсь, как ни странно, в отличном расположении духа. Пинок по системнику, кофе, работа, сигнал смс. Взгляд на экран, и я расползаюсь в улыбке, да ты ж моя прелесть, клюнул. На дисплее текст. «А ты проницателен, дракон, я действительно сова. Ты пишешь стихи? Доброе утро». — Улыбаюсь этому сообщению, отмечая про себя, что в этом мы разные. Тут же пишу ответ. «Прием, прием, Жаворонок — Сове. И тебе отличного утра. Так, балуюсь под настроение. Ты, я вижу, тоже не дурак слова рифмовать. Как налетался, много мышей наловил?» Сразу приходит ответ. «Мелочью не интересуюсь». — И что это значит? Пиликнуло дополнение: « Если только летучими, и то мелковато, вот если бы нечто летучее и большое поймать». Я в экстазе. Да ты игрок! Это так заводит, настроение поднимается на крыльях азарта, набираю текст: «Охотник, значит? Не боишься оказаться в роли добычи? Драконы, они, знаешь, опасные твари». Через минуту читаю ответ: «Темный, я давно ничего не боюсь, а драконов не только ловить, но и приручать умею». Вот зараза зубастая, ухохатываюсь от этой переписки. Смотрел первую часть этого мультика, прикольный. Пишу: «Мультики, что ли, пересмотрел?» Ответ: «Смотрю под настроение, аниме люблю, мангу, а ты?» А я сижу в кресле, ноги на столе, в наушниках улетное музло кончает барабанные перепонки, работа, как волк, никуда не бежит, зато куда-то далеко и надолго вытек весь мозг. Вижу в отражении погасшего экрана два горящих глаза и наиглупейшую улыбку, констатирую факт: «Да быть того не может, я с этими задротами анимэшными уже лет десять трусь. Сколько же еще сюрпризов ты мне преподнесешь?» Вопросов море, настроение — зашибись, но просто заставляю себя заняться уже делом.
