БЕСЫ (приключения блудного Дракона)

      Какое было чудное утро! Еще пять минут назад. Воскресное, солнечное, наконец-то по-летнему теплое…       Стрельнуло ей! Сижу на подоконнике, мысленно хороню свои планы по ничегонеделанию, никогоневидению и неслышанию тоже. Звонок от горячо любимой маман с настоятельной просьбой свозить её в деревню к бабушке в очередной раз рушит личную жизнь.       Тяжело вздохнув, отрываю задницу от подоконника, одеваюсь и иду на выход. Сажусь в машину, как всегда, прикидывая, что бы моя белоснежка сказала, если бы знала в какие ебеня её погонят. Но она не знает и только тихо мурлычет. Кидаю ляфон на пассажирское сиденье. Пиликает сигнал смс.       На душе сразу становится веселее, когда вижу твое имя. Мысленно отмечаю, что рановато для сов. — Добраутра, Темный. Какие планы на сегодня? — Блин, да лучше бы ты не напоминал мне о моих нарушенных планах. Отвечаю. — Солнц, тебе чего не спится? По загадкам соскучился? Или по мне? — трогаюсь с места. Надо заехать за матушкой. Приходит твой ответ. — Я — солнце? Я думал, звезда, освещающая твою тьму.       Быстрый взгляд на экран, и я уже ухохатываюсь над тем, какой же ты прикольный игрок, ну, просто подстать мне. Паркуюсь, жду родителей. Пишу тебе ответ. — Солнце, звездун ты мой, тоже звезда. Только рядом. А ты хочешь быть подальше? Ну уж, не-е-ет… Я сорву с тебя все оболочки… высосу из тебя всю твою сущ-щ-щность… Я — твоя чёрная дыра… Ты в плену моей гравитации… Смирись! — Да я только «за». Не хочешь сегодня в террариум сходить? На предков посмотришь, — приходит очередной, с подъебкой, ответ от тебя, и родаки. Вот зараза! Хохочу на весь салон. Первому пишу ответ, вторые грузят какой-то хлам. — Прости, любовь моя, но сегодня свидание с предками у меня уже состоялось, — отправляю прощальный поцелуй и еду на природу травиться кислородом.       Пятьдесят километров изображаю из себя любящего сына: мотаю головой, с чем-то соглашаясь, выдаю фирменные «заебись» и «данунах», и вот, кажется мне, что просто пипец, как скучаю без одного крезанутого чела, ну, или хоть весточку бы от него. И она приходит, вызывая бурю эмоций. — Жаль. Может, тогда продолжим загадки отгадывать? Или есть идеи получше?       Губы сами растягиваются в улыбке. Идеи? Получше? Да у меня их тонна! Подъезжаю к деревенской развалюхе. Глушу движок, пишу ответ. — Ты вроде рифмовать любишь? Знаешь, что такое акростих? Нет? В гугл!       Открыв дверцу авто, сижу, свесив ноги. Наслаждаюсь почти свежим воздухом и неугомонным щебетаньем моих пращуров. Нет, не тех, что на двух ногах, а тех, что еще не лишились крыльев. Сигнал смс. — Погуглил. Прикольно. Давай сыгранем.       Отлично, лыблюсь, даже не зная, чему. Просто настроение хорошее. Пишу. — Тема: «Вызов». Давай рифмуй, срок до 15.00.       Прикидываю, что к этому времени и сам успею написать что-нибудь и свалить куда-нибудь с глаз долой. Из радужных мыслей выуживает окрик маман: «Ал, вытряхайся, дел полно!» Вытряхиваюсь, тащусь к старому бабулиному дому, который после её кончины остался беспризорным, холодным и пахнущим чем-то нежилым. Мой уголок земли на этой голубой планете.       Захожу внутрь. Сыро, пусто. Дом как никому не нужная вещь. Все здесь разваливается на глазах. Растапливаю печку, ставлю чайник на чугунную плиту. Но даже так, с треском дров в топке, кажется, что на улице, куда и выхожу, теплее и уютнее. Только хотел свалить для обзора окрестностей, как мне торжественно вручают грабли с конкретным обоснуем, что вокруг все горит, и надо мусор от дома убрать. Убираю.       Пять минут спустя слышу свист закипевшего чайника. Завариваю чай, устраиваюсь на прогнившем крыльце, задрав ноги на лавку. Крысота! Сползаю на стуле пониже, поудобнее. Ещё бы плакатик на бейсболку: «Не кантовать». Выдираю из старой книги, на которую поставил чайник, первый чистый лист. Спецом, что ли, для таких случаев делают? Надо включать мозг, игра есть игра. Пишу раскладку, пытаюсь что-то накидать в текст. — Ал! — прямо над ухом матушкин рявк. Чуть не слетев со стула, удивленно поднимаю глаза. — Хули расселся? Сделай хоть что-нибудь!       Улыбаюсь ей, думая, как много полезного я перенял от этой женщины. — Ма, у меня в гараже пять канистр с отработкой стоит, могу сделать ахуенный костер, — получаю подзатыльник, маман смеется, знает меня как облупленного. — Если не убраться, и отработка не нужна будет. Давай шевели батонами.       Меня оставляют в покое. Я и шевелю, прихватив старый матрац, покрывало, карандаш и исчирканный листок бумаги. Шагаю на задворки огорода, в сторону небольшого пруда, где еще не выросла мичуринская крапива и нет назойливых родичей.       Бросаю матрац на жухлую траву у самого берега. Вода сейчас чистая, прозрачная. Вижу, как мечутся, словно в другом мире, стайки мелких рыбок. Прикольно. Заваливаюсь на живот, голову кладу на сложенные руки. Созерцаю величие мироздания. Что еще человеку надо? А, да! Надо же сваять стишок. Карябаю строчки, вспоминаю наши с тобой крейзи-переписки и чувствую в душе теплоту и что-то еще, непонятное и тревожащее.       Так хорошо… Тишина, солнышко не только светит, но уже и конкретно греет, лаская своими невесомыми прикосновениями. Думаю, что впервые за долгое время с радостью ощущаю это ставшее для меня собственным слово «Лето».       Дуновение ветра чуть не вырывает из рук листок исписанной бумаги. Очнувшись, ловлю его, прихлопнув рукой, поднимаю глаза и вижу в отражении водной глади твой силуэт.       По спине пробегают мурашки. Даже волосы, стянутые под бейсболкой в хвост, шевелятся, реагируя на опасность. Как зверь, что бежит от охотника, который преследует его по пятам, идет по его следу, не отстает ни на миг, не дает передышки и отдыха. Медленно поворачиваю голову, смотрю на тебя из-за плеча.       Ты стоишь прямо надо мной в лучах полуденного солнца. Одет в легкий свитер, на бедрах свободные джинсы. Такой красивый, такой сильный, такой желанный. Легкий ветер шевелит непослушные волосы, перебирает их, словно шаловливыми руками.       Промелькнувшая мысль бросает меня в краску. Я - что? Хочу тебя? Приподнимаюсь на руках, сажусь на задницу, не понимая, откуда ты взялся на этом забытом всеми хуторе, где и спросить дорогу не у кого в радиусе полкилометра. Ты улыбаешься мне слегка, только одними уголками рта. — Я нашел тебя, Ал, не убегай. Иди ко мне, или твои слова о любви ничего не значат?       Во рту враз пересыхает. Размыкаю губы, облизываю их кончиком языка. Сглатываю, хочу что-то ответить, но не могу. Вспоминаю жаркие поцелуи, объятия. Воспоминания, словно в тумане, выплывают и снова исчезают. Перед глазами картинки: как сидели за столиком в кафе, как вели откровенные разговоры, как тискались в сортире, борясь за первенство и главенство. Кто выиграл в нашей игре? Ответа нет. Жар окатывает тело, стекает в пах, пробуждает член.       Ты склоняешься ко мне и протягиваешь руку, предлагая помощь. Смотрю на тебя снизу вверх, хватаю предложенную ладонь, но не встаю, а резко тяну на себя. Ты подаешься вперёд и падаешь рядом со мной на колени. — Не ожидал? — Смеюсь, шуточно нападаю на тебя и валю на матрац, где только что сам валялся. Ложусь на тебя сверху, лицом к лицу. Смотрю в глаза. Кладу подбородок на свои скрещенные на твоей груди руки. Не могу не задать вопрос, который вертится на языке. — Как ты нашел меня? Я так тщательно скрывался.       Улыбаясь, заключаешь меня в кольцо своих рук. — Я чувствую тебя как себя, ты же моя душа, мое сердце. Я шел по нити, что нас соединяет.       Слушаю весь этот бред и почему-то соглашаюсь. — Это так странно, но у меня такое же чувство. Как будто я знал тебя всегда, как самого себя.       Ты разрываешь объятия, тянешь к лицу руку. Проводишь по щеке тыльной стороной ладони. Я трусь об неё в ответ. — По-другому и быть не может. Вспомни: «Найти тебя среди тысяч и понять, что ты — не просто плоть и кровь. Ты — тот».       Я смотрю на твою грустную улыбку и не могу вспомнить, где слышал эти слова. Но точно знаю, что слышал. Где-то. Когда-то. — Лет, я не знаю тебя и знаю одновременно. Разве так бывает?       Заглядываю в твои добрые, немного с лукавинкой глаза и не могу выплыть из них. Из этого притяжения, что заставляет меня неровно дышать, делать откровенные глупости, писать хамоватые послания и стихи… — В жизни много чего бывает…       Ты смотришь на меня снизу, гладишь по спине. Я млею под этими теплыми прикосновениями. Эти ласки еще сильнее пробуждает во мне голод, желание быть ближе к тебе.       Приподнимаюсь на руках, чтоб получше тебя разглядеть. Ты же не врешь? Что скрыто за этими смеющимися глазами? Недоверие, взращенное годами, не дает мне принять безоговорочно, что все во мне тянется к тебе, как к магниту. Я сажусь на тебя верхом, кружу бедрами. Трусь ягодицами о твой пах и чувствую ответный стояк — это так забавляет.       Упираюсь руками тебе в живот, приподнимаю задницу, выпрямляюсь. Стою над тобой и медленно начинаю отступать назад. Ты приподнимаешься за мной. Садишься, удивленно смотришь на меня и говоришь: — Ал, куда ты? Остановись, Ал! Осторожнее!       Но я упрямо пячусь от тебя, играюсь, забавляюсь твоей реакцией и вдруг получаю удар по спине. Замираю на месте. Не понимаю, что это было? После секундного шока, понимая, что орать, как бы, уже поздно, оглядываюсь и вижу, что стою на граблях, заброшенных мною же в порыве страсти к сельхозработам.       Поворачиваюсь к этому чертову орудию, поднимаю с земли. Мгновенно мысль пронзает бредовое сознание, мои глаза горят в предвкушении шоу. Ну, чем тебе не шест, хоть и коротковат? Опираюсь одной рукой на черенок и, важно вышагивая, делаю круг вокруг него. — Как тебе? Нравится? Еще? — берусь двумя руками за древко, размещаю его перед собой и приседаю, несколько раз качнув бедрами. Поднимаюсь и снова приседаю, свожу и развожу колени, сжимая деревянный кол в руках, и снова изящно поднимаюсь.       Наступаю ногой на зубья. Меня сотрясает в тщетных попытках сдержать хохот. Едва справившись с собой, опускаю голову вниз. Тяну руку к бейсболке, хватаю её за козырек, сдергиваю с себя и кидаю тебе. Ты ловишь. Надеваешь на себя и недоуменно смотришь, а в глазах чертенята. — Музыку, плиз, — смеюсь я. Ты роешься в свое сотке, и через пару секунд из телефона льются ритмичные звуки R&B. Justin Timberlake — Sexyback       Я тяну резинку, освобождая стянутые волосы. Трясу головой, рассыпая их по плечам. Драйв пробегает по венам, щекочет нервы. Начинаю изящно тянуть уже видавшую виды и несметное количество стирок когда-то бывшую черной толстовку. Свежий ветерок холодит светлую, не загоревшую пока кожу.       Смотрю на тебя. Ты с восхищением вперился в происходящее действо. Берусь за верх черенка, раскачиваю бедрами, поворачиваюсь к тебе спиной и снова виляю тощей задницей. Оглядываюсь на тебя через плечо. Что-то мне дышать стало тяжело и во рту пересохло. Ты такой красивый на фоне небольшого пруда в лучах весеннего солнца.       Перехватываю черенок другой рукой, кружусь вокруг «шеста». Блин, чуть не свалился, запутавшись в прошлогодней траве. Не, больше кружиться не буду. Сгибаюсь, перебирая длину палки ладонями, отпускаю ее, дойдя до земли, резко прижав ступней.       Снова раскачиваю бедрами, переступаю одной ногой через черенок. Он оказывается между моих ног. Совершаю поступательные движения, изображая фрикции. Музыка захватывает меня. Твой напряженный взгляд подливает масла в огонь. Вижу, как ты сжимаешь и разжимаешь кулаки, пытаешься усесться поудобнее. В голове мысль: «Что, тесно? Жмет?» Иду в отрыв.       Держу грабли между ног, лицом к тебе. Расстегиваю пуговицу на рваных в хлам джинсах. Медленно тяну собачку молнии вниз. Ты провожаешь взглядом мои движения. Перешагиваю через черенок, ухватившись за ремень. Круговыми движениями танцую перед тобой и тяну штаны вниз, обнажая себя. Остаюсь в стрингах. Черная эластичная тряпка скрывает достоинство, вернее, только делает вид, что скрывает. Писюн давно набух и нагло выглядывает, яички, того и гляди, вывалятся. Не удерживаюсь и поправляю причиндалы рукой, пряча за тканью. Вижу, как ты смеешься, и говорю: — Да ладно! Тут все свои. Ну, а птички, так они отвернулись.       Щеки начинает ломить от бесконечных улыбок. Смотрю на тебя, вижу, как ты ухохатываешься над этим цирком, привалившись на матрац и склонив голову на согнутую руку.       Поворачиваюсь к тебе спиной, демонстрируя голые ягодицы с полоской ткани между половинками. Как-то сразу жарко стало. Быстро оглядываюсь, испугавшись, что ты не выдержишь пытки и набросишься на меня. Трусь о черенок, благо он старый и отполирован людскими руками. Что-то не хочется получить занозу в самое ценное.       Резкий разворот, беру грабли в руки и в ритме музыки изображаю, что играю на гитаре, мотая хаерами как заправский рокер. Ты схватился за живот, и мне становится реально страшно за твое психическое здоровье. Про свое я уж вообще молчу.       Я устал смеяться, опускаю зубастое орудие на землю, смотрю на тебя. Ты смотришь на меня. Иду вперед, волоку за собой грабли. Подхожу вплотную к тебе, размахиваюсь и закидываю грабли в пруд.       Ты сидишь на старом матраце. Я стою рядом, с членом почти у твоего лица. Оттягиваю тонкую резинку и сдёргиваю стринги вниз. Переступив ногами, запулил их вслед за граблями.       Я стою, обнаженный, перед тобой, одетый только в солнечные лучи и дуновение ветра. Тяну к тебе руки, зарываюсь в волосы. Ты встаёшь на колени, обнимаешь меня за бедра, гладишь ладонями по спине и ягодицам. Мурашки пробегают по коже, и не пойму отчего: то ли от ласк свежего ветра, то ли от ласк жаркого Лета. Наклоняюсь и целую тебя в губы, приподняв голову за подбородок.       Твои руки скользят по ребрам, по животу, к паху, и ты обхватываешь мой член рукой, сжимаешь его, оттягиваешь кожу к основанию. Я сгибаюсь от нахлынувших ощущений, а ты продолжаешь эту сладкую пытку, не спеша двигая рукой вверх-вниз по эрегированному стволу. Накрываю твою ладонь своей, разжимаю пальцы и отстраняюсь.       Смотрю на тебя, подношу руку к твоим чуть приоткрытым губам, глажу большим пальцем, чуть потираю, дотрагиваюсь до кромки зубов. Я хочу большего, и ты тоже. Вижу это в твоем шальном взгляде, в сбитом дыхании, во вздрагивающем теле.       Хочу снять эти шмотки, что сейчас скрывают тебя от моих касаний. Стаскиваю с тебя полосатый свитер и задыхаюсь от увиденного. Передо мной красивое тело, плоский живот с отчетливыми кубиками пресса. Небольшие темные ареолы сосков на безволосой груди. Обхожу вокруг тебя, как вокруг елочки. Ты провожаешь меня взглядом. Неосознанно тянешь руку к своей груди.       Захожу тебе за спину и вижу на левом плече набитые кандзи, веду по ним пальцами, следуя контуру рисунка. Нагибаюсь и целую этот затейливый рисунок. Твой стон отдается у меня в паху. Обвожу каждый завиток языком. Присаживаюсь на колени у тебя за спиной. Протягиваю руки вперед и расстегиваю ремень на джинсах, кнопку. Сжимаю, поглаживаю твой член под слоем ткани. Тяну молнию вниз и забираюсь в ширинку, сразу поймав тебя в плен своих рук. Твоя рука накрывает мои пальцы, прижимает сильнее к своему паху, как бы прося продлить, усилить ощущения. Ты стонешь и откидываешь голову ко мне на плечо.       Веду носом от виска к уху вниз. Целую изгиб шеи, прикусываю кожу. В животе все скручивается, член подрагивает, желая тебя, потираюсь своим стояком о твои бедра. Жар разливается с такой силой, и я понимаю, что в прямом смысле зверею. Что если прямо сейчас не окажусь в тебе, то просто сойду с ума.       Хватаю тебя за шею и, откуда только берутся силы, толкаю вниз. Ты не сразу понимаешь, что происходит, и подаешься вперед. Мне этого хватает, чтобы схватиться за край джинсов и резко потянуть вниз, оголяя полностью твои ягодицы.       Провожу одним пальцем по ложбинке между ними и толкаюсь в сжатые мышцы. Ты вздрагиваешь, начинаешь вырываться, но я только сильнее жму на шею одной рукой. В голове ни единой здравой мысли, лишь животное желание. Проталкиваю палец и тихо говорю, зная, что услышишь: — Не дергайся! Тебе понравится, обещаю, — пара движений внутри тебя, и давлю на твою точку. Ты вздрагиваешь. Такой сильный зверь, я едва удерживаю тебя в руках. Ты начинаешь изворачиваться, сжимаешь руки в кулаки и со всей силы бьёшь по матрацу. От этого я чуть не подпрыгиваю, но удерживаю тебя, усиливая захват. Слышу твою просьбу: — Ал, отпусти, — я обнимаю тебя со спины, изо всех сил сжимаю в своих объятиях, понимаю, что если ты только захочешь, то вырвешься. Ты сильнее меня. Дышу тебе в позвоночник, лижу языком, оставляя влажный след. Сознание жужжит одной лишь мыслью: завладеть, подчинить, оказаться внутри. — Нет, не сбегай, позволь мне, — шепчу тебе в ухо свою просьбу. Я до такой степени возбужден, что член начинает ломить, прижимаюсь вплотную и просовываю его между твоих бедер. Трусь по промежности, прохожусь по яичкам, утыкаюсь лбом в спину, достаю рукой твой ствол и надрачиваю его. — Я с тобой, я не сбегу, — твой хриплый голос, стон вслед за словами, и я отпускаю твою шею, зная, что не обманешь. Ты вздыхаешь, прогибаешься и укладываешь голову на согнутые руки.       Это зрелище срывает мне башню. Как завороженный, веду руками по твоим плечам — это моё.       Руки скользят по лопаткам: правая по чистой коже, левая по таинственным письменам — это моё.       Свожу ладони вместе на позвоночнике, вниз по нему до копчика. Ладони снова расходятся и гладят твои бедра. Сжимаю — это моё.       Провожу по низу ягодиц, приближаясь к заветной дырочке. Ты поворачиваешь голову. Смотришь на меня. Перехватываю твой взгляд. Почему он всегда так действует на меня? Я чувствую себя кроликом перед удавом. Мотаю головой, чтобы отогнать от себя это наваждение.       Беру свой член в руку. Стон возбуждения сквозь плотно стиснутые зубы. Приближаю головку к сжатому сфинктеру. Понимаю, что будет нелегко. Чуть надавливаю на звездочку и сразу отступаю. Еще раз вперед. Ты тяжело дышишь, вздрагиваешь при каждом моем толчке, спина покрывается испариной. Волнуешься? Меня самого трясет от волнения.       Удерживаю член, помогая большим пальцем, головка медленно исчезает в тебе. От такого сильного давления едва не кончаю. Пережимаю основание, пережидая прилив. Пульс набатом в висках, выстанываю свое напряжение.       Ноги начинают дрожать. Твои спущенные до колен джинсы мешают. Ставлю одну ногу рядом с твоим бедром, набираю в руку немного слюны и размазываю по своему стволу. Вдыхаю полной грудью и одним медленным движением вхожу в тебя. Ты стонешь, отрезвляя мои порывы.       Сразу останавливаюсь. Прижимаюсь к твоей спине, покрываю ее поцелуями, извиняясь. Чувствую, как ты напряжен подо мной, как тяжело ты дышишь. Вижу, как побелели твои пальцы, вцепившиеся в матрац.       Тяну руку вниз и захватываю твой обмякший член. Знаю, что тебе больно, но ты терпишь ради меня. Это так трогает. В душе разливается тепло, благодарность, любовь. Ласкаю тебя. Оглаживаю чувствительную головку, сдвигая кожу с неё. В моих руках твоя плоть оживает, начинает увеличиваться, подрагивать. Сжимаю ствол сильнее, скольжу по нему рукой, начиная понемногу двигаться в тебе.       Ты стонешь себе в руки, я приподнимаюсь и, удерживая тебя за член одной рукой и за бедро другой, сильнее вколачиваюсь в тебя. Жар от движений и возбуждения волнами окатывает тело. Я чуть приподнимаюсь, чтоб изменить угол входа, и достигаю цели. Ты вздрагиваешь, вскрикиваешь. Твои стоны как музыка, заполняют душу. Срываюсь на быстрый темп, мои бедра впечатываются в твои.       Меня накрывает раз за разом, чувствую, что на грани. В анусе все сжимается. Я надрачиваю тебе член и не выдерживаю. Резко выхожу и изливаюсь тебе на ягодицы. Держу свой подрагивающий конец. Голова закинута, дышу как загнанная лошадь, сперма порциями выплескивается на тебя.       Сквозь оргазменное марево вижу, что ты все так же стоишь, не шевелишься. По ягодице стекает моя сперма. Смахиваю ее одной рукой. До меня доходит, что ты не кончил. Перевожу дыхание, склоняюсь над тобой, шепчу тебе на ухо. — Ле-е-е-ет, любимый, потерпи… Сейчас все будет.       Ты отрываешь голову от рук. Обхватываю тебя под грудь и поднимаю, прижимая к себе. Трусь обмякшим членом о твои ягодицы. Шепчу: — Ложись.       Ты опускаешься на матрац. Я, наконец, освобождаю тебя от джинсов, стягивая их с ног. Веду кончиками пальцев по ногам, вызывая табун мурашек. Приближаюсь пальцами к твоим бедрам. Твой член напряжен, красная головка так и манит к себе. Наклоняюсь и вбираю ее в рот. Черные волосы падают на тебя, щекоча бедра.       Двигаюсь на тебе, плотно обхватив ствол рукой и губами. Ты дергаешься во рту. Не так быстро, мой хороший. Пережимаю основание. Отпускаю спустя мгновение. Смотрю в твои глаза, в которых читаю все чувства. Одно затмевает все. Огромное, пылающее, сжигающее — твоя любовь.       Перекидываю ногу через тебя, сажусь на бедра и, приподнявшись, нависаю над твоим членом. Рукой направляю твой ствол в себя. Ты закидываешь руки за голову, выгибаешься. Стон вместе с моим скольжением на тебе. Меня прошивает, после только что полученного оргазма все внутри напряжено. Больно и так сладко. Волосы скатываются вперед и мотаются в такт моим движениям, вскрикиваю вместе с тобой, когда ты попадаешь по простате.       Скачу на тебе все быстрее. Ты дергаешься во мне, тянешь ко мне руки, я захватываю их и сплетаю наши пальцы в паутину. Удерживаюсь на тебе. Быстрые скачки, ватные дрожащие ноги на пределе сил и чувств, до упора, до пошлых шлепков задницей о твои ноги. Закидываю голову и чувствую, как ты кончаешь, как пульсирует во мне твой член, как горячая сперма изливается и заполняет меня.       Я сижу на тебе, плотно прижав ягодицы к твоим ногам, каждый твой толчок отзывается в моем теле волнами удовольствия. Ты стонешь мое имя. — Ал… Ал… Ал… — и тут ты тянешь ко мне руки, сжимаешь плечи. — Проснись, проснись, я тебе говорю.       Открываю глаза. Япона мать… Надо мной стоит маман и трясет меня как грушу. — Ты какого хера тут развалился? Спать надумал? Быстро грабли в руки и пиздуй траву убирать!       Как баран на новые ворота смотрю на разъяренную родительницу. Ничего не понимаю. Тот самый случай, когда поднять подняли, но разбудить забыли. Едва придя в себя, быстро осматриваю свой внешний вид: я одет, бейсболка свалилась, лежит рядом с матрацем. Резинка сползла с волос, и они беспорядочно свисают по плечам. К гадалке не ходи, в штанах тесно, хоть в пруд ныряй охлаждать внезапно возникшие чувства. Сажусь на задницу, ничего не болит. Пытаюсь понять — что это вообще сейчас было?!       Подскакиваю на месте, когда в кармане внезапно заверещал телефон. Да ЁТМ!!! Лихорадочно вытаскиваю гаджет, открываю смс и с ужасом читаю твое послание. В клочья сердце, на вынос мозг. Мы с тобою не по крови братья. Ты без страха охотнику зрел в глаза, прельщая статью. Зверолов и дракон заключили союз в порыве страсти. Отметая прочь все домыслы, страхи, судьбы напасти. Визави мой, смирись, покорись, гори же в огне любовном, Пари заключили не на смерть, на жизнь в сговоре греховном. Ритм жизни ускорим, будет честным бой на судьбы арене. Игроки сошлись. Кто одержит верх? Кто склонит колени? Нет, не сдамся! Ни на честь, ни на гордость не брошу тени. Я тебя покорю, ты со мной познаешь любовь, без сомнений. Ты будешь мой, а может, подарю тебе себя, без сожалений.       Ну, ни хрена себе! Я сидел на жопе, отнюдь не ровно, и чесал затылок, видя, что время на исходе, а моей бумажки след простыл. Лихорадочно шарю вокруг глазами. Подрываюсь с места, ворошу покрывало, матрац, себя. Нет нигде! Уже готов был проклясть тот день и час, когда я сел за баранку этого пылесоса, как вижу в руке у маман скомканный лист. — Мама!!! - ору, как придурок. — Куда моё захапала?       Указываю на бумаженцию. В ответ на меня уставились удивленные глаза. — Нехер мусор раскидывать!       Слов нет, одни междометия. Вырываю клочок, лихорадочно разглаживаю. Пишу ответ. Яростно смету, отвергну серость скучных будней, Не хочу полузапаха, полузвука и полутонов. Если жить, только так: на полную. Мне претит Полужизнь, полустрасть или полулюбовь. Рамки, правила, законы — к черту лысому! Одиночки сейчас сошлись на честный бой. Игры станут для нас как глоток воздуха чистого. Гарантирую, ты непременно будешь мой. Раз случилось встретить по рангу равного, Архиважно не сломать сложившийся альянс. Юдоль порою к нам безжалостна. Так не упустим этот шанс.       Сижу на матраце, руки подрагивают. Маман что-то втирает про то, что надо помогать, а не херней маяться. Какой там! У меня в голове снова и снова всплывают сцены из сна. Такие реальные, такие горячие. Я как будто до сих пор ощущаю на кончиках пальцах тепло твоей кожи. Встаю и направляюсь к дому. Маман кричит мне вслед, но что, я мало понимаю. Просто иду на автомате. Тело натянуто струной, которая поет, дрожит вожделением.       Ускоряю шаг, на ходу поправляю тянущий болью неудовлетворенности член. Срочно, подальше от всех. Врываюсь в свою комнату под крышей. Резкий разворот, закрываю дверь на щеколду. Дыхание вырывается из груди, на меня снова и снова накатывает волна желания. Прижимаюсь к двери. Большой глоток воздуха, еще холодного и поэтому слегка отрезвляющего. Тяну руку к ширинке и сжимаю через ткань каменный ствол. Глаза закрываются от этой легкой ласки.       Дергаю молнию вниз, кнопку чуть не вырываю. Рукой хватаюсь за край брюк. Разворачиваюсь, упираюсь лбом о прохладную поверхность двери. Скольжу рукой по члену. Стягиваю джинсы на бедра, выпуская полностью своего друга на свободу. Сжимаю головку. Стон вырывается и переходит в хрип. — Ле-е-е-ет, — не понимая, шепчу имя, ускоряя дьявольский танец рукой на члене. Размазываю капельки по головке, от этого еще сильнее пробивает дрожь. Ноги начинают подрагивать. Ток прошивает позвоночник, заставляя бедра толкаться. Вспоминаю, как во сне толкался в тебя.       Резкое движение, оглаживаю большим пальцем по кругу и нажимаю на головку. Чувствую, как во мне сжимается и резко распрямляется невидимая тетива. Анус поджимается, внутри начинает пульсировать. Кончаю, выплескиваясь на деревянную поверхность двери.       Стою, упершись головой в обшивку двери, мотаю головой. Такой силы оргазм накрывает меня, что не хватает воздуха. В голове сплошной шум, жар окатывает тело. На ватных ногах дохожу до кровати и падаю лицом вниз, как есть, с расстегнутой ширинкой. Кажется, что на какое-то время даже отрубаюсь. Но, резко открыв глаза, понимаю, что несколько минут назад дрочил с его именем на губах. Пипец! — Маман, хватит на сегодня огородно-полевых работ. Погнали в город, у меня дела, — выйдя из дома, на всю деревню ору своей родительнице. В голове мысль, что я ебнулся, но это излечимо.       Маман возбухает, ворчит, но собирается. Знает, что со мной спорить — бесполезняк. Если что втемяшится в голову — это трындец. Иду к своей «блондинке», сажусь за руль, ожидаю. Мозг воспален думками. Впервые в жизни не могу сосредоточиться и проанализировать ситуацию. Не верю, не знаю, не получается.       Кладу руки на руль и опускаю голову. Так, это недотрах, по-любому. А он лечится просто. Вытаскиваю мой фирменный ляфон-а-ля-блядун из бардачка, листаю список. «А»- Алиса… Не, далековато. Анна… Блин, еще дальше, да и опасно сейчас в этот огород соваться. Аришка-кафе — кто такая? Артем — нахер. Смеюсь. И еще с пяток на «А».       Так, дальше «Б» — просто нет… «В» — мимо, «Г» — и так хватает по жизни. Листаю «Д». О! Даньке давно не звонил. Надо узнать, как дела у родственников.       «Е, Ё» — тоже не хочу… Так! — «Ж». Нет, это полная жопа. Один влюблен безнадежно и не в меня. Досадно. Второй сероглазый красавчик тоже занят. Обломинго. Список бежит. Надо половину удалить — заебали. «И». Иван, Игнат-котик. Что за хуй? Игорь-бармен, Инна… Точно, ин-н-на… Ага, туда и иди, кароч. Иринка – вот! То, что надо! Набираю номер. Через пару гудков мне отвечают. — Привет, Готя! — блять, я тебя когда-нибудь грохну за это «Готя». Раздражение почему-то сразу заполнило душу, но, подавив желание сразу сбросить звонок, отвечаю: — Девочка моя, привет. Не скучаешь? А то можно было бы вечерком поиграть в картишки на раздевание. — Конечно, соскучилась, можно просто без картишек и сразу раздевшись, — девчонка хихикает в трубку. Сразу понимаю, надралась — вот и отлично. — Ну, ты знаешь, как я люблю. Готовься, — выдыхаю я в трубку. — Буду через час, полтора.       Отключаюсь и возвращаю блядун-ляфон в бардачок. До случая пусть там валяется. Второй кладу поближе, на панель, давлю на сигнал, подгоняя родителей. Сколько можно ковыряться?       Дорога. Я люблю ехать вот так, когда маман дрыхнет на заднем сиденье и не трындычит, из майфуна льется какая-то музыка, и асфальт ровным полотном ложится под колеса. Останавливаюсь у светофора, рука сама тянется к панели за соткой. Перечитываю твой стих, вспоминаю, что перед этим видел. Ну, вот почему некоторые сны забываются, не успеешь глаза открыть, другие же въедаются под корку мозга?! Не думая, набираю смс. — Что ты там про предков говорил?       В ответ — молчок. Трогаюсь. Думки опять лезут в голову. Да что же ты молчишь? В мозге снова всплывает наша игра, загадка-отгадка. Пишу тебе: Он гладок так и так упруг, В красивой коже гибкий друг. Прижмется, станет он горяч. Замерзнет, пожалей и спрячь. Меняет иногда прикид, Но мышцы крепки, как гранит. Возможно умереть в его объятьях И даже крепкое узнать зубопожатье.       Подъезжаю к дому, высаживаю маман, говорю, что буду завтра. Вдогонку мне летит: «Презики не забывай, балбес!» Не отвечая, выруливаю со двора. Ответа нет. Ловлю себя на мысли, что постоянно кидаю взгляд на сотку. В какой-то момент у меня возникает огромное желание выкинуть его в ближайшие кусты. Подъезжаю к дому. Лифт, родные «хоромы». Тут раздается сигнал, и я аж подпрыгиваю на месте. Расплываюсь в улыбке. — Дракон, извини, я не игнорил, просто в спортзале был.       Тут же приходит следующая. — Соскучился?       Ну, да, конечно, знал бы ты, как я по тебе «скучал»! До искр из глаз! — Или решил в террариум заглянуть, себя показать, на друзей посмотреть? А может, удава приручить хочешь, раз загадку про него придумал?       Снова воспоминания из сна прошивают мозг. Все-то ты знаешь, зубоскал! Раздеваясь, набираю ответ. — Я бы приручил одного, но опасная тварь попалась. Так и норовит куснуть за самое сокровенное.       Отправляю смс, иду в ванную. Надо помыться да хоть побриться перед свиданкой. Еще одна смс от тебя. — А у меня есть один, который зубки может иногда и прятать ради благого дела. Познакомить?       Вот же наглая рожа! Ухмыляюсь своему намыленному отражению в зеркале. Бросаю бритву, пишу ответ. — Да у меня уже есть свой террариум, так что не решил пока, стоит ли еще одного питомца заводить, — и счастливые смайлики летят к тебе с приветом. — Правильно. Подумай хорошенько. Просто есть такой вид, который сожрет всех вокруг и не подавится. И не останется от твоей коллекции ничего.       Да, да, верю, каннибал ты мой. Только и делаю, что о тебе думаю. Заканчиваю бритьё, и пишу ответ. — Ну, я думаю, мою коллекцию трудно сожрать. Несварение случится или на край — изжога замучает, — одеваюсь в любимые шмотки. Пора катить навстречу поебушкам. — Ты что? Опасные твари, знаешь, каким аппетитом отличаются? Им всегда мало, они постоянно голодные.       Нет, ты точно решил меня сегодня добить. Что за намеки? Недоумевая, иду к машине. — Сейчас пост, опасный ты мой, так что поголодай немного, — дразню голодного охотника. Качу к Иринке. На светофоре читаю ответ. — Голодать не в моих правилах. Ограничения не приемлю — чахну. Не боишься, что заболеет «опасный» и помрет от неудовлетворенности? — Да ты уже болен! Про головку не знаю, но что на всю голову — это точно! — отправляю смс. Надо бы закончить переписку, Иринка третьего в постели не приемлет. Но ведь невозможно от тебя оторваться! Припарковав машину, так и иду, уткнувшись носом в тело. — Так, может, сыгранем еще и во врача с пациентом? И ты проверишь и голову, и головку.       Ржу, нажимая на звонок. Это ты что, меня опять таким образом в постель приглашаешь? Открывается дверь, и меня встречает счастливая мордаха Иринки, которая приветствует поцелуем в губы. Быстро оцениваю прикид девчонки.       Тонкий пеньюарчик на почти голое тело. Иду за ней, шарю глазами по соблазнительным формам, а в голове один вопрос: «На кой-мне понадобилось сегодня сюда катить, когда у меня такой собеседник «на проводе?» А, вспомнил! Лечиться от недотраха, чтобы сны там всякие не снились. «Лекарство», покачивая бедрами, ведет меня в зал. Быстро набираю смс. — А не боишься, что я наврачую что-нибудь не то? — и прячу ляфон в карман брюк, знаю я эту любительницу ковыряться в чужих шкафах.       Захожу в комнату, там столик с бутылкой вина, еще одна под столом валяется. Догадки верны, девчонка пьяна и на все согласна. Иринка уже вовсю крутится возле меня. Заигрывает, призывно смотрит в глаза. Тяну её за собой, плюхаясь на диван. Сажаю девчонку на колени. Говорю ей, скользя взглядом в декольте: — Халатик хорош, — улыбаюсь, разглядывая через тонкую ткань обнаженную грудь и розовый треугольник трусиков. Телефон вибрирует в кармане. Не могу удержаться, знаю — это твой ответ, приподнимаюсь вместе с Иринкой на коленях, вытаскиваю сотик из кармана. — Секунду, это важно! — типа извиняюсь перед девчонкой и читаю твой привет, а у самого улыбка на все лицо. — Ну, ты что? Я же тебя почти люблю, и ты меня тоже. Как можно не доверять тому, кто держит коллекцию зверюшек?       Поднимаю взгляд и понимаю, меня засекли. Иришка поднимается с моих колен и, глядя на меня, начинает снимать свою ничего не скрывающую одежку. Беру вино, открываю и разливаю по бокалам. Пальцы порхают. Быстро, одной рукой набираю послание тебе. — А ты в коллекцию мечтаешь, что ли, попасть? Только я зверушек на привязи не держу, не выгуливаю и не лечу — это к ветеринару. И вообще, из живности всегда кошек предпочитаю, ну, ты понял, которые гуляют сами по себе…       Поднимаю взгляд, вижу, как Иришка плавно опускается на колени возле моих ног. Черт, надо уже на переписке сосредоточиться. — Во что поиграем, котик?       Ухмыляюсь вопросу Иринки. Наблюдаю, как девчонка трется щекой о мое колено и, словно кошка, приближается ко мне. — А во что хочет неко?       Её ручки уже добрались до моей ширинки. Развожу ноги шире. Иринка только это и ждала. Втиснулась меж моих ног. — Как и хотел мой котик, твоя неко побрита и готова.       Шаловливые ручки быстро расправляются с кнопкой и молнией. Маленькая ладошка проскальзывает и сжимает член. Тут до меня допирает, что я, как бы, еще не готов к играм. Приподнимаю бедра, взглядом указываю девчонке на то, чтобы сняла с меня джинсы, и она послушно выполняет немую просьбу. Вслед за джинсами отправляются и брифы. Иринка смотрит на меня не то удивленно, не то обиженно. — Да не смотри ты на меня так, сам в ахуе. Сама знаешь, такое впервые, — пытаюсь отшутиться. — У тебя никакой волшебной дудочки нет? А то сыграли бы в факира. — Могу сыграть на твоей кожаной флейте.       Девчонка дарит мне улыбку, и юркий, острый язычок скользит по губам. Откидываю голову на спинку и расслабляюсь в ожидания обещанного. Закрываю глаза и остаюсь в темноте, превращаясь в слух и ощущения. Перед глазами как вспышки.       Лет, стоящий в солнечных лучах и протягивающий мне руку. Чувствую, как по члену проходится то ладошка, то язычок.       Лет, с улыбкой наблюдающий мой кантри-стриптиз. Чувствую, как мой друг начинает оживать.       Лет, обнаженный, доверчиво стоящий на коленях ко мне спиной. Член наливается кровью, увеличивается. Начинаю ловить кайф. — М-м-м, да-а-а, Ле… — так стоп, не то. Закусываю губу и подаюсь бедрами навстречу, глубже проникая во влажность рта. Сквозь марево кайфа слышу звонок смс. Хватаю девчонку за волосы и оттягиваю от себя, тянусь к джинсам. — Извини, это по работе.       Бля, где эта сотка? Вытаскиваю телефон из узких карманов, вытряхиваю в полном смысле этого слова. Сижу читаю, с членом по стойке смирно. — Ал, не забывай, кто из нас охотник, а кто дикий зверь. Не попадись в сети, что другим расставляешь. Я тебе говорил, что неплохо разбираюсь в медицине? Так вот, если что, обращайся. Научу, как оказывать первую медицинскую помощь бедным зверушкам. Ну, там прямой массаж сердца, если у кого остановится от твоей невъебенной красоты. Или ты сразу разбиваешь?       Мой хохот проносится по квартире. Отвечаю: — Ага! Вот прямо сейчас разбиваю. Так что, как нужен будет медбрат, напишу.       Отправляю, и тут до меня допирает комичность ситуации. Опасливо поднимаю взгляд — картина маслом: Иринка сидит на заднице между моих расставленных ног. Недоуменно таращится, губы поджаты. Только соски все также возбужденно торчат над скрещенными руками. — Извини, малышка, продолжай.       Сотка летит на диван, а я бросаю на девчонку один из своих коронных взглядов «кот в Шреке отдыхает».       Иринка мнется, мои яйца ломит. Сжимаю член в руке. Пара движений, и пронзительный взгляд на Иришку. Девчонка с удвоенным рвением принимается за вылизывание моего достоинства. Хватаю ее за затылок, увеличиваю скорость и глубину фрикций. Загоняю до основания и придерживаю. Чувствую, как сжимается, вибрирует горло, и снова чуть отпускаю. Вижу, как девчонка оседлала мою ногу и трется об нее.       Стон с ее губ в мой член. Не выдерживаю и кончаю, только и успеваю, что вынырнуть из плотно сомкнутых губ. Оргазм накатывает, но что обидно — без феерии. Перевожу дух, смотрю на девчушку. Та сидит на моей ноге, вцепившись в коленную чашечку, с брызгами спермы на лице и со взглядом побитой собаки. — Ирин, я сейчас в ванную, и продолжим.       Вскакиваю как есть, в майке и без штанов. Иринка при этом садится попкой на пол, а я, не оглядываясь, чуть ли не бегом направляюсь в санузел.       Закрываю за собой дверь, открываю краны, ополаскиваю лицо. Опираюсь на раковину. Ал, да что с тобой творится?! Сначала не хотел с девчушкой играть, потом на сны возбуждаешься, а в довершение кончаешь ей на лицо как несдержанный юнец, спрашиваю свое отражение.       Опускаю голову вниз и выговариваю «предателю»: — Это все ты виноват. Значит, на малознакомого парня голову поднимать ты можешь? — член утвердительно дернулся. - Бля, даже так? А девочка что? Не катит? — Член молчит. Наверное, обиделся на «бля», а может, просто молчаливо соглашался. — Вот тебе и доигрался. Ладно, надо возвращаться и все-таки довести до конца то, для чего приперся. И попробуй мне еще что-то подобное выплеснуть.       Захожу в комнату, и сердце на секунду замирает. Ирка, зараза любопытная, сидит на диване и самозабвенно роется в моем телефоне. — Ты!!! — гаркнул я, едва сдержавшись от определений. Девчонка вздрогнула и оторвала от экрана взгляд. Но уже через мгновение в меня уже метались ее убийственные взгляды и несанкционированные вопросы. — Это что за шутки такие экскрементные? — брызгала слюной девчонка. — Ты не ослышался, не искрометные! Я не поняла, ты что, педераст?!       Быстро иду к подруге без трусов и без шляпы, но зато в короткой майке, и вырываю сотку из её рук. — С чего такие выводы? — пытаюсь сдержать в себе лавину раздражения, которая готова была вот-вот выплеснуться и испепелить к херам все на милю вокруг. Ненавижу, когда в моих «шкафах» ковыряются. — Да с того! С твоей якобы рабочей переписки.       Лезу в тело. Проверяю, не написала ли эта истеричка моему визави. — Кто я, с кем я, о чем общаюсь — не твоего ума дело.       Меня окатывает кипятком от мысли, что эта кукла читала мою переписку с Летом. Понимаю, что надо валить, пока не перешли на личности. Собираю в охапку шмотье. Натягиваю носки, джинсы, а самого трясет от злости. «Бля, вот что за на хер?» — мысленно посылаю подругу далеко и надолго. Каждая сопля считает своим долгом сунуть свой нос в мои дела, покопаться в грязном белье, выведать, разузнать, что да как. Хорошо, что хоть вмазать не успел. А девчонка уже орет: — Ал, если ты сейчас уйдешь, можешь мой номер сразу удалить! —, а меня просто на «ха-ха» пробивает. — Да без проблем, крошка! — стоя на пороге, захожу в «контакты» и удаляю подругу из списка. Развернув ляфон экраном к Иринке, демонстрирую «беспроблем.» — Нормик? Все, покеда! — и захлопываю входную дверь.       Сбегаю по лестнице, время к полуночи, запрыгиваю в салон, телефон на панель. Сижу и привожу мысли в порядок, как гипножаба пялюсь на молчащее тело. Через пять минут внутренней борьбы хватаю этот говорящий фотик и пишу. — Сова, на охоту еще не вылетел?       Сижу за рулем, уткнувшись головой в сложенные на баранке руки и сотрясаюсь от смеха: «Я что, вообще охренел? Наркоманом стал? Вернее, Летоманом?» Жду ответа, и он приходит. — А ты уже отлетался, что ли? Быстро!       Вот зараза! Настроение сразу поднимается. Усмехаюсь, когда ловлю себя на мысли, что вычленяю из слов это сочетание «Лет». — Отлетался благодаря одному охотнику, — отправляю ответ, вдруг вспоминая разъяренное лицо Иринки и то, что не надел труселя. Смеюсь: «Ну, пусть прощальным сувениром станут». Трогаюсь с места. — Что так? Охотник опять всю дичь распугал? — твой вопрос с экрана. — Да нет, сам разогнал. Что-то у меня на нее не стоит.       Вот зачем я это написал? Совсем мозг похерил? Подъезжаю к дому, читаю твой привет. — А у меня, вот честно, после разговора с тобой как-то уж очень неудобно… мешает и жмет всё.       Ё-маё! Да по ходу, не у одного меня с башкой проблемы. Ладно, раз пошла такая пьянка — режь последний ананас… — Расслабься… сейчас я тебе помогу, — отправляю смс.       Захожу в свой ад, запираюсь на все замки. Все, на сегодня приключений более чем достаточно, но они продолжаются в разудалой переписке. — Да с тобой хер расслабишься. Только тылы обезоружишь, так ты тут как тут, и все — прощай честь.       Я просто в кресле подпрыгнул. Так, с этого места поподробнее. Девственник, что ли? Разведка боем. — Ты против? А я уже хотел у тебя между ног примоститься. Ты же не пробовал. Вдруг понравится?       Просто не могу усидеть на месте в ожидании ответа. — Ты сам себе веришь? Вот честно, когда я такое писал? Я не вру, я тебе говорил. Мне не хер из себя выставлять больше, чем я есть. Ты в ауте? Реанимацию выслать?       Да!!! Билять! Реанимацию, психотерапевта и двух с носилками в придачу. Пишу. — Нет, лучше тебя!       Наша игра переходит все разумные границы, и мне это безумно нравится. — Я сверху!       Вот борзый! — ахреневаю, но как же не подыграть? — Блин, что же делать? Может, на пальцах кинем? — отправляю ответ, у самого уже опять в штанах жизнь пробуждается. Сползаю в кресле пониже, поправляю член. Нормально! Кажется, у меня уже рефлекс на тебя выработался. — Уверяю, тебе понравится.       Ну да, ты меня поуговаривай, а я поломаюсь с полчаса. — Угораю над перепиской. — Не уверяй. Пробовал, не понравилось, - принимаю решение сразу тебя обломать. — Слышал про анальную эякуляцию? Со мной еще и почувствуешь.       Не, ну, и какого хрена ты тут меня соблазняешь медицинскими терминами? Дурею с твоих закидонов. — Ты с мотика рухнул? — решаюсь поставить тебя на место, чувствуя, как меня все больше и больше не то забавляет, не то увлекает игра. — Нет, ты чё? Типун тебе на язык, такое говорить. У меня завтра выезд. — Непонятный страх закрался в душу. Ох, блин, и куда это тебя понесло? Еще и гоняешь? «Летаешь?» — опять промелькнуло в голове твое слово. Пишу ответ. — Прости, не подумал. Так если завтра на выезд, что не спишь-то? — изображаю обеспокоенную мамашу. За окном светает. Сам уже пересидел, и сна ни в одном глазу, зато стояк во всей красе. — У нас тут тема интересная, а ты спать. Сам меня раздраконил.       Так-так… Ты подыскиваешь слова с моей символикой, прикольно. — Драконить мне по знаку положено, — пишу короткий ответ, надо бы заканчивать херней страдать, уже понедельник давно наступил. — Знаю-знаю, мой дракон.       Ну вот, уже присвоили, не спросив. И почему-то меня не раздражает твоё «мой». Смотрю на свой стояк и думаю: «А тебе, сучок, что неймется? На охотника голову задираешь?» — А что ты еще знаешь, Мессинг хренов? — Ржущий смайлик, и к тебе улетает мое послание. — Я же писал, хочешь, задавай вопросы, отвечу без утайки. Но тебе по ходу нравится загадки разгадывать. — Смеюсь, да, я специалист широкого профиля в области загадок, строчу еще один шедевр и отправляю его, расстилая кровать. — Ну, ты меня как облупленного знаешь. Лови еще одну, а я спать пошел. Уходит в черном платье дева Приходит в золотой короне бог. Она бесспорная порока королева, Но в спальню не переступить ему порог. Так друг за другом ходят беспрестанно, Жестокою разделены судьбой. Она подруга хастлеров и куртизанок. Он не приемлет дружбы таковой.       Выключаю телефон, засыпая с мыслью, что у меня будет прекрасное, незабываемое лето…