БЕСЫ (приключения блудного Дракона)

«Ходят друг за другом беспрестанно…» — Бля, прямо про нас сказано. «Интересно, а у нас, что? Дружба? Не похоже. Отношения? Тем более нет! Так к чему эти вечные смс, загадки, подъебы? Ведь я сам, как в трансе пишу, а потом удава своего душу. Что со мной происходит?.. Взрослый человек, а захвачен игрой. Да, именно игрой! С каждым днем все больше запутываюсь. С каждым его посланием думаю, что вот-вот ухвачусь за нить и распутаю клубок. Распутал, называется… Да так, что эти нити обмотали всего меня, и ни выдохнуть, ни вдохнуть», — похожий на сумасшедший смех разносится по квартире. Раннее утро. Еще даже будильник не прозвенел, а я уже проснулся. И снова думки, и снова о тебе. Похоже, Лет, ты повернулся на этом парне. Надо его в койку затащить и закончить эту игру. Разобраться уже в себе, в нем… Утренний крепкий, свежесваренный кофе и тишина квартиры. Взгляд на пробуждающийся город с высоты девятого этажа. Думаю, что сегодня погода удалась. Оденусь свободно, все равно никаких деловых встреч нет. Определенно, джинсы и легкая рубашка. Набираю тебе смс. — Ходят друг за другом беспрестанно — это про нас. А загадка про день и ночь. Доброе утро, дракон, — смотрю на потухший экран еще несколько секунд и иду собираться. Понедельник — день тяжелый, но у меня на душе легко и волнительно. Как предвкушение, как предчувствие, что сегодня случится нечто особенное. Еще ночью придумав тебе загадку, пишу сообщение: Законы физики известны все давно — Про трение и соприкосновенье тел. Войдет одно в другое, будет как одно. Ну что, Дракон, а ты уже дозрел? — У тебя недотрах? — читаю твой ответ, спускаясь на лифте. Улыбаюсь. — Недотрах лечится очень простым способом. А вот выебанные мозги поддаются лечению с трудом. Завожу авто и выруливаю со стоянки. Еду в гараж, внезапно решив пересесть на мото. Погода шепчет, да и быстрее на двух колесах получится просочиться по утренним пробкам. — Ты хочешь сказать, что я тебе мозги трахаю? — читаю твой вопрос. Ржу на весь салон. И ты еще спрашиваешь? Давно и прочно залюбил мои извилины! — Всегда знал, что помимо ебли всего, что движется, надо уметь искусно «любить» мозг тех, кто под тобой. Так вот, Дракон, признаюсь: в траханьи мозгов ты — профи! Вспоминаю наш разговор, где мне выделяли почетное место. Мне до твоего владения камасутрой в этом плане очень далеко. Приходит ответ: — Да, тут я король. Ухмыляюсь. Ну кто бы сомневался? Уж точно не я. Подъехав к гаражу, меняю 180 лошадей на 230, а легкие шмотки на надежную защиту. Сижу в седле, строчу тебе ответ. — Король? Ну, знаешь, любому королю всегда можно поставить шах и мат. И заставить его проиграть в игре. — Хочешь попробовать? — твой быстрый ответ и уже знакомый дьяволенок в конце. Но вот почему мне кажется, что эта красная мордашка мне улыбается? — Что попробовать? Проиграть? — подмигиваю смайликом. — Я, если честно, ни разу не встречал того, кому захотел бы проиграть, — пишу и гоню своего жеребца к родному офису. Когда приезжаю на работу, твой ответ светится с экрана, вводя в ступор, как обычно. — Так это смотря во что играть. Проигрывать тоже уметь надо. Другой раз и проигрывая, выигрываешь. — Опять загадками говоришь? — приветствую тем временем коллег. — Как насчет проиграть мне? — подзадориваю тебя. Завариваю себе большую кружку чая и чуть не давлюсь им, читая твой ответ. — Поражение я умею достойно принимать, но без боя не сдамся. — Выглядит, как откровенное приглашение. Хотя с тобой нельзя быть в чем-то уверенным, — отвечаю тебе. — Без боя и неинтересно. Я уверен, ты принимаешь достойно тех, кто тебе проигрывает. И чтишь тех, кто выиграл. Вот только сомневаюсь, что такие люди есть. Скорее всего, если такие и существовали, то были внесены в список и уничтожены твоим, ну, не совсем праведным огнем. — Точно, именно этим сейчас и занят. Список составляю, так что займись делом и не нарывайся на второе место в нем. — Вообще-то я хочу на первое, так бы мы быстрее увиделись. Но не буду отвлекать от столь важного дела. Удачи. — Осторожнее с желаниями. Мысли материальны! Увидимся. Меня так и подмывает желание написать «Когда?», но ухожу с головой в работу. Все же понедельник есть понедельник.

***

На город необратимо опускается вечер, я еду с работы на мотоцикле. До дома остается не так далеко. Затормаживаю возле светофора, объехав впереди стоящие машины, останавливаюсь перед зеброй. Вскидываю подножку и встаю на ноги, удерживая вес байка. Поднимаю забрало. Толпа людей проходит мимо. Вдруг сердце пропускает удар: я вижу тебя. В голове сразу всплывает твое: «Мысли материальны…» Надо не упустить шанс. Ты идешь целеустремленно. Все те же цвета одежды, все те же принты в виде черепов. Только волосы не собраны в хвост, а спокойно свисают по спине. Не думаю, что делаю, и сигналю. Ты, не обращая внимания, не видя никого, продолжаешь движение. Я снимаю шлем и кричу. — Ал, привет! — Ты поворачиваешь голову на мой окрик, смотришь. Ухмылка расползается на лице. Идешь ко мне, молча заходишь за спину, вскидываешь подножки и усаживаешься на байк, вцепляясь в мою куртку. — Поехали уже. Чего замер? Вон уже зеленый сигнал. Или ты предлагаешь пообщаться прямо тут, посреди дороги? — до моего охуевшего мозга доходит, и я, снимаясь с подножки, гоню байк вперед, к дому. Мы мчимся по дороге. Ощущение твоих рук и ног, прижимающихся ко мне, и скорость. Все это пьянит и возбуждает. Ты без шлема, поэтому я не сильно гоню. Ты утыкаешься в мою спину лбом как раз между лопаток. Этот простой жест сводит мне в судороге жилы. Кожа начинает гореть под одеждой, желая прикоснуться к твоей, обнаженной. И я давлю на газ, мечтая, чтобы ты прижался еще сильнее. И ты прижимаешься. По моему телу проходит ток, просто прошивает. Член в штанах дергается. «Бля, Лет, ты херова маньячина. Держи себя в руках!» — приказываю сам себе. Да какое там, в голове набатом лишь одно: как бы соблазнить парня и затащить в постель. Ведь хочется его до помутнения, до спазмов. Так, как никого раньше. И это «никого раньше» пугает. Как бы я ни убегал от этой мысли, она все равно кружится, жужжит в голове: «Это не просто игра. Ты не просто его хочешь. Это больше, чем желание. Признайся. Ведь ты увлечен, и даже больше». Но следом — отрицание: «Нет. Я просто играю в игру, что он мне предложил». В зеркале я вижу, как развеваются по ветру твои черные волосы. Снова и снова мысли, желание, и все в одно русло. Намотать эти длинные локоны на руку и впиться губами в его губы, вспомнить, заново ощутить их вкус. Затормозив у ближайшей стоянки, которая была в пяти минут ходьбы от дома, паркую байк. Ты отстраняешься от меня, как будто с мясом от себя отрываешь. — И где мы? — Темная бровь взлетает. Ты смотришь на меня с вопросом в глазах. — Ты сказал «поехали», я и поехал. Да не переживай ты так, мы возле моего дома, — как бы между прочим отвечаю я. — И с каких херов мы сюда приехали? В койку меня хочешь затащить? — твои глаза смеются, озорно блестят. — Или это тоже, как и поцелуй, входит в нашу игру? Не выдержав такой наглости, смеюсь. — А что, если и хочу? Ал, да не маньяк я. Насильно не затащу. Пошли, у меня дома пиво есть, друг из Чехии привез. Ты улыбаешься мне и идешь следом. Я просто не верю своим глазам, ты рядом, идешь ко мне. Не верю, что веду тебя к себе домой. Кровь закипает в жилах. Проходим мимо консьержки. Лифт, последний этаж, и мы в моей квартире. Ты проходишь в коридор, оглядываешься и говоришь: — Проходите, гости дорогие, ну и ты, чувствуй себя как дома! — Я охуеваю от твоей наглости, но как мне это в тебе нравится! Ты раздеваешься и идешь в зал, как будто всю жизнь тут жил. Я, скинув мотоциклетные сапоги, следую за тобой. Опомнившись, разворачиваюсь и иду на кухню. Подхожу к холодильнику, достаю бутылки с пивасом, возвращаюсь в зал и протягиваю одну тебе. Ты сидишь на моем белом кожаном диване, широко расставив ноги. Картина маслом. Черный на белом. Всегда любил контраст. Смотришь на меня с интересом. Наблюдаешь, как я снимаю мотоциклетную защиту. Молния от шеи до паха. Ты следишь за моей рукой. Сердце делает кульбит. Я вижу, или мне кажется? Ты покраснел? Скидываю с плеч костюм, он свисает на бедрах. Берусь за край и тихонько тяну вниз. Я вижу, это производит эффект, но ты тщательно скрываешь свои эмоции за хитрым прищуром зелёных глаз. «Неужели это тот же человек, который сыпал шутками, подъебами и выносил мне мозг загадками?» Кидаю на кресло комбез и беру домашние джинсы, любимые, с порванными коленками. Поворачиваюсь к тебе спиной и иду в сторону гардероба, на ходу снимая футболку. — Стоять! — твой возглас, и я замираю как вкопанный. Ты подходишь ко мне и проводишь по плечу прохладной ладонью. От этого простого и нежного прикосновения бегут мурашки. — Красиво. Вот этот я знаю. Удача, — ты вырисовываешь пальцем, очерчиваешь. — А что означают остальные? — Это знаки благополучия, — тихо выдыхаю я, борюсь со своим голосом и, как могу, скрываю реакцию тела. — Давно набил? Странно, что за чувство дежавю? — Вслушиваюсь в тихие слова и удивляюсь, куда девался тот бес, который ставил меня в список на второе место после Бога? Ты так же резко отходишь от меня, как и подошел, возвращаешься на диван. — Давно. Года четыре тому назад, — роюсь в шкафу, выуживаю майку и направляюсь к тебе. — Как провел выходной? Скучал? Я так безумно. Так скучал, так скучал. Сначала весь мозг сломал, пока писал акро. Потом думал, каким это я образом дичь распугал, когда на охоту даже не вылетал, и в довершение дня загадка про тебя и меня, — говорю, глядя в зеленые омуты, не спеша одеваясь. — Я как бы день и ночь задумывал, но ты уже дал отгадку с утра, перед тем как прислать мне загадку по физике. — Смотрю, как ты подносишь к губам пиво, делаешь глоток, как от этого двигается твой кадык. Ты видишь мой взгляд. — Я заметил, кстати, неплохо у тебя получилось скуку убить. Я так прям воспылал, прочитав твой стих. — В твоих глазах черти танцуют румбу, и я понимаю, что эта твоя игра будит во мне охотника. — А мне понравился твой стих, и без твоего незримого присутствия, я так думаю, у меня бы вообще ничего не получилось, — включаюсь в твою игру: кто кого соблазнит, ну, или смутит. — Ну, на этот счет можешь не переживать, я всегда рядом с тобой, незримой тенью, — ты хитро улыбаешься мне. И почему мне кажется, что это так и есть на самом деле? — Вот оно что?! А я-то думал, что у меня мания преследования, — пытаюсь отшутиться, понимая, что снова озадачен: шутишь ты или серьезен. — Когда пойдем в террариум, дракон, доисторических твоих родичей смотреть? — вспоминаю стих-загадку. — Если честно, Лет, то хладнокровных я не особо люблю, мне больше горячие по нраву. — Двусмысленность твоих фраз так заводит и провоцирует! — А я люблю. Эти твари такие опасные. Это особое наслаждение держать в руках, например, четырехметрового удава, который может с легкостью сломать твою руку, но он приручен, тянется к теплу. Обвивается и прижимает голову к груди, но чаще, конечно, старается залезть под рубаху. Но если не хочешь, можно сходить на стрельбище, хотя я, если честно, больше люблю холодное оружие, хорошо с ним управляюсь, — поддерживаю твою словесную игру. — Так вот откуда та загадка. Катаной тоже владеешь? — В эту секунду на тебе нет маски, и ты не скрываешь свой интерес, сказывается твое увлечение страной восходящего солнца. — Нет, это оружие с душой. Я очень хочу купить СВОЙ меч, но это очень дорогое удовольствие, от миллиона и выше. И все же я не расстаюсь с этой мечтой. — Расплываюсь в мечтательной улыбке, открывая бутылку пива для себя. — С мечтой никогда не нужно расставаться, а еще лучше её воплощать… в жизнь. — Ты пристально смотришь на меня. Сердце как-то сжимается. Знал бы ты, чего я сейчас желаю и о чем мечтаю. — Ну, Ал, — говорю я с легким придыханием, — я тебе говорил, что всегда добиваюсь того, чего желаю, — салютую тебе, пряча улыбку, и делаю глоток. — Похвально, я и сам такой. А хочешь новую загадку? — Твой вопрос как кусок сыра в мышеловке. Наслаждаюсь нашей беседой, понимая, что скучал по тебе, что уже забыл, когда и с кем мне было так легко. Просыпается интерес, кайф просто говорить с тобой. Терзаться в догадках, что же ты задумал. — А что мне будет, если отгадаю? — Подхвачен твоим азартом, сам вхожу в кураж. Ты так близко, твои пылающие глаза, твои влажные губы. И мы одни. Возбуждение берет новый виток. Распускается пламенным цветком в животе. — Я знаю, чего ты хочешь, Лет. Ты дал мне это понять. Давай сыграем на желание. — Отгадаешь, я твой, — меня как кипятком окатило, в ахуе замер, недоумевая. Такого поворота событий я точно не ожидал, хоть и очень хотел. Мысль «Игра в любовь продолжается?» пронзает мозг, и ты говоришь: Он добро и зло. Он рождает и убивает. Он накормит и оставит голодным. Он неукротимый, но укротим. Смеюсь, прикидывая ответы в уме, пытаюсь думать головкой с мозгом, но получается откровенно хреново. Персональный насос гоняет кровь с сумасшедшей скоростью. — Сегодня сложнее. А подсказочку? — смыкаю два пальца вместе, указывая на ничтожность помощи. — Небольшую, — разглядываю тебя. Понимаю, ты возбужден не меньше меня. Решаюсь подыграть тебе и снова вступить, окунуться в столь желанную игру. — Вот так тебе сразу и подсказочку? Это есть в твоем коняшке. — Смешливая улыбка на твоих губах сбивает с толку, глядя на эти губы, я думаю, что мысль у меня сейчас только одна, и она точно не о байке. Подхожу к музцентру, включаю. Из колонок льются чарующие звуки Massive Attack — Angel. Сажусь на диван рядом с тобой. Постукиваю пальцем по губам, думая над ответом: «Бля, ну, ничего в голову не идет, есть, конечно, мыслишки, но что-то они все убегают в одно место». Заваливаюсь на подушку, бутылку пива ставлю на стол. Решаюсь на наглость. — Я уже мысленно весь байк разобрал. Конкретнее подсказку можешь дать? — И как бы невзначай дотрагиваюсь до твоего бедра своим. Ты поднимаешь на меня взгляд, соблазнительная улыбка блуждает на губах. — Ты шутишь? — смотришь удивленно. — Ну, только в качестве исключения. Это стихия, — слова полушёпотом как призыв. Я не выдерживаю, наклоняюсь, убираю непослушную черную прядь тебе за ухо и невесомо провожу по щеке. Ты прикрываешь глаза, не отталкивая, но и не отвечая на ласку. Провожу пальцем по губам, вспоминая их мягкость. Хочу снова ощутить их вкус. Ты чуть размыкаешь губы, и я не выдерживаю. Порыв, и целую тебя. Осторожно изучаю, боясь, что оттолкнешь, но ты не отталкиваешь, подаешься вперед, проводишь рукой мне по бедру, отвечая на поцелуй. Языки соперничают между собой, как и в первый раз. Но ты не прячешься, не скрываешь эмоции, а может, просто забываешься. Заводимся с пол-оборота, и уже у обоих сбито дыхание, смотрим друг на друга, глаза в глаза. — Говори ответ. — Меня аж подкидывает. Да и нет у меня сейчас в голове ничего, кроме одного, и это одно — ты. Хватаю тебя за волосы, осторожно сминаю в кулак и, наклоняя, впиваюсь поцелуем в шею. Я чувствую твою дрожь возбуждения, меня это распаляет. Инстинкты берут свое. Я тянусь к тебе всем телом, прижимаю к себе. Ты закидываешь мне руку на шею, отвечая. — Воздух, вода, огонь, да похуй… — как в бреду шепчу тебе на ухо, ничего не соображая. Руки скользят по твоей груди, щиплю за сосок через одежду, ты вздрагиваешь. Легкий стон с твоих губ, и у меня перехватывает дыхание. — Помни, если не отгадаешь, я сверху, — ты выдыхаешь мне свой приговор. В голове щелчок, и я тут же выдаю, боясь спугнуть тебя отказом: — Конечно, как скажешь, — сдерживая торжествующую улыбку, думаю: «Ты хитрый и мудрый, мой дракон, но не понял двойственности фразы». Встаю с дивана и тяну тебя к себе. Ты поднимаешься. Как же сейчас сказывается наша разница в росте, когда ты без своих берцев на высокой платформе. Наклоняюсь и снова беру в плен твои губы. Покусываю за нижнюю губу и тяну за край футболки, ты поднимаешь руки, помогая мне, и в следующий момент уже дотрагиваешься до меня, просовывая ладони под майку, скользя по животу. Поднимаешь взгляд и снимаешь ее с меня, откидывая не глядя куда. Мы стоим, по пояс обнаженные. Впервые так близко, так откровенно. Я рассматриваю, впитываю твой образ. Ты такой легкий, оливковый оттенок кожи, темные ареолы сосков. Ты продолжаешь свою игру, очерчиваешь кончиками пальцев мышцы живота, груди. Кровь стучит в ушах. В домашних потертых джинсах, хоть и свободных, тесно. Хочется прижаться кожа к коже, без преград. Ты закусываешь губу и, усмехаясь, говоришь: — Я жду ответа. — За хитрым прищуром озорных глаз я вижу желание. — Ал, ты что так изысканно издеваешься? Веришь — нет ни одной мысли в голове, — выдаю как на духу через поверхностное дыхание. Ты тянешь ко мне руки, хватаешь за пояс джинсов и, притягивая меня к себе, говоришь, глядя на меня снизу вверх: — Давай я тебе ширинку расстегну, может, лучше думаться будет? — Ток первобытной страсти простреливает все тело, когда вижу, как ты наклоняешься и встаешь на колени. Расстегиваешь пуговицу, берешь собачку молнии и тянешь вниз, приспускаешь джинсы вместе с бельем на бедра и проводишь рукой по отросшим волоскам в паху, щекоча кожу, обхватываешь ствол рукой, оттягиваешь кожу с головки, дуешь на обнаженную плоть. Член наливается кровью, еще больше увеличиваясь. В животе что-то сжимается в невидимый узел и давит на пах. Я смотрю на тебя, как ты проводишь языком по головке. Ноги дрожат, не выдерживаю и стону. Тебе нравится моя реакция, и ты вбираешь меня в рот, посасываешь головку, играешь языком с уздечкой, а меня кроет. Пульс зашкаливает. Хочу большего, глубже, в тебя. Толкаюсь бедрами навстречу, но ты выпускаешь меня и смотришь в глаза. — Слово, быстро! — Твой приказ выбивает воздух из легких вместе со стоном разочарования. — М-м-м-м… — только и могу выжать из себя. Лихорадочно ищу ответ в расплавленных извилинах, оттягиваю тебя за волосы, заглядываю в глаза, там горит… огонь, плещется лава желания. — Я могу сейчас дать тебе только одно слово — хочу. — Я не привык получать удовольствие один, поэтому тяну тебя на себя. Ты упираешься мне руками в грудь. Целую в шею, слегка прикусываю, чувствую, как пробегает по твоему телу дрожь. Наклоняюсь и целую ключицы, что так заметно выпирают на твоем теле. Я тону в ощущениях, почувствовав вкус твоей кожи, но мне этого мало. — Ты не получишь меня. Ты не сказал слово. — В моей голове: «Вот упрямец. И как только держится?» — Ты требователен, мой темный, хочешь большего? Я могу дать, но только не слово, — пьянею от тебя, мурлыча в ответ. — Скажи мне его, и я твой. — Я хмыкаю. «Вот же мелкая зараза». Вхожу в раж игры. Шевелю бедрами, и без того еле держащиеся на мне джинсы слетают вниз, к щиколоткам, я аккуратно переступаю и откидываю их в сторону. Подхватывая тебя на руки, иду в сторону спальни. Ты брыкаешься в моих руках. — Ты чего, ахуел? Я тебе что, принцесса?! — Смеюсь твоим словам. — АХУЕЛ! С самого рождения, — шучу я. — Ты мой пламенный дракон, мой страстный, мой желанный, — бросаю тебя на кровать. Ты на ней подпрыгиваешь, раскинув руки в стороны, и смеешься. Волосы черным водопадом разливаются по ткани. Оглаживаю твое тело, скольжу руками, зацепляюсь за пояс штанов. Они плотно облегают кожу. Расстегиваю пуговицу и тяну молнию вниз. Твой член выскакивает из плотных объятий брюк. Я удивлен, ты без белья. — Приподнимись, — тихо, шёпотом, не приказ — просьба. Ты помогаешь и оказываешься обнаженным передо мной. Мой взгляд гуляет по стройной, как у мальчишки, фигуре. Впитываю образ, выжигаю в своем сознании. Как в бреду шепчу: — Как ты хочешь? — нагибаюсь и целую тебя нежно в губы. Борюсь с собой, чтобы в этот же миг не завладеть этим маленьким эфемерным чудом. — Как и говорил, я сверху! — Ты приподнимаешься и смотришь, как я молча укладываюсь на постель, упираюсь спиной на подушку в полусидячем положении. Тяну тебя на себя. Чувствую, как ты дрожишь, такой горячий, такой желанный. Обхватываешь мои бедра своими, садишься на меня верхом. Мой член оказывается в такой интимной близости с твоим. Еле сдерживаюсь, чтобы не вскинуть бедра и не прижаться сильнее к заветному местечку.       Я веду пальцами по коже груди, по ребрам, опускаюсь прикосновениями к аккуратно подстриженному паху. Мимолетная мысль, что даже в таких интимных мелочах мы с тобой схожи. Провожу пальцем по подрагивающему члену. Ты в ответ на ласку сжимаешь своими ногами мои бедра. — Ты не угадал, — звучит сбивчиво, на выдохе. Наши члены соприкасаются, трутся друг о друга. Ты приподнимаешься, и я понимаю твое желание поменять позу, беря на себя роль актива. Удерживаю тебя, сжимая бедра руками. — Ал, извини, на живот не лягу, — отпускаю твои ноги и поднимаюсь прикосновениями по ребрам. Ты вздрагиваешь. — Боишься щекотки? Ладно, не буду. — Ты сидишь на мне, я целую твою грудь, губами захватываю сосок, прикусываю. Поднимаюсь вверх, скользя языком по разгоряченной коже к уху. Засасываю мочку. Отпускаю и шепчу: — Ты разжигаешь во мне пожар. Ты как огонь, мой пламенный, как и ответ на твою загадку, — провожу языком по ушной раковине, выдыхаю ответ: — Огонь. — И ты выгибаешься в моих руках, покрываясь мурашками. Я вижу, как эмоции сменяются на твоем лице. Ты прикусил нижнюю губу, смущен, тебя терзают сомнения. Видимо, поэтому ты прячешься, уткнувшись носом в моё плечо, и тихо говоришь: — Да. Ответ верный. И не смотри так. У меня давно не было таких отношений. — Меня бросает в жар, член начинает в предвкушении пульсировать, выделяя секрет. Даже если это игра, я хочу быть частью её. В голове проносится, что не хочу, чтобы наш первый раз тебе не понравился. Надо не сорваться, не сделать больно. Тянусь к тумбочке, беру смазку и открываю крышку, наношу гель на пальцы, согревая. Не самая удачная поза для того, кто давно этим не занимался, но я обещал, что ты будешь сверху. Скольжу между половинок, утыкаюсь в сжатую звездочку мышц. Другой рукой приподнимаю твой подбородок, заставляя посмотреть на меня. Ты красив. В голове вопрос: «Почему ты прячешь себя за этими волосами, под напускным хамством и цинизмом? Ты красив как есть, мой темный ангел. Забавляешься и довольствуешься лишь игрой, когда можешь быть по-настоящему любим". Провожу ладонью по лицу, пытаясь мысленно убрать все твои тревоги и сомнения. Очерчиваю линию скул, носа, скольжу к губам, таким манящим. Они, как грех, притягивают к себе. И я тянусь, обвожу пальцами их контур, ты приоткрываешь рот и всасываешь мои пальцы, придерживая зубами, лаская влажным языком. Член от этого дергается, выделяя секрет и пачкая живот. Пальцы другой руки кружат у ануса, и я осторожно пробую ввести один. Туго, очень туго. Надо лучше подготовить. «Бля, где взять терпение?» Твой стон, и ты сильнее прикусываешь мои пальцы. Отпускаешь, вылизывая каждый. Меня накрывает от этого вида. Вскидываю бедра, неосознанно, на инстинктах. Двигаюсь в тебе, пытаюсь найти точку наслаждения. Вынимаю из плена твоих губ пальцы, смотрю глаза в глаза и тихо, на грани слышимости, говорю: — Ал, я не хочу принуждать. Скажи, ты этого хочешь? — не знаю, зачем тебе говорю, наверное, просто хочу услышать, что это взаимно. — Возьми меня. Я твой, — звучит как музыка для меня с этих губ. Делаю толчок в тебя, и палец упирается в чувствительный бугорок. Ты выгибаешься в моих руках. Я выхожу почти до конца и снова толкаю, ловя твои эмоции. Эта картина врезается мне в подкорку мозга и, наверное, останется там до конца жизни. Ты сидишь на мне, тонкий стан выгнут дугой, член подрагивает и капает смазкой, соски сжались в маленькие темные горошины. Рот приоткрыт. По щекам разлился румянец, волосы рассыпались черными змеями по плечам. — Возьми, не мучай. — Его слова сработали как закись азота, впрыскивая в кровь адскую смесь. Накрываю твой член ладонью, обвожу большим пальцем головку и надавливаю на нее. С приоткрытых губ стон. Да, тебе нравится. Повторяю снова движение и начинаю слегка надрачивать тебе. В неспешном ритме, вверх-вниз. Ты расслабляешься, я это чувствую, и, присоединяя еще один палец, снова толкаюсь в тебя, задеваю простату. Твои бедра живут своей жизнью. Ты толкаешься мне в кулак, ища более острых ощущений. Мои пальцы ходят в тебе, прокручиваю и слегка развожу их. И снова стон. Ты вцепился в мои плечи, я всматриваюсь в твое лицо, ты закусил губу, зажмурил глаза, эмоция боли. Беру снова смазку, наношу на пальцы и размазываю у входа, проталкиваясь внутрь. И снова толчок в тебя, по наитию, к твоей эрогенной точке. Ты тянешься ко мне за поцелуем, и я скольжу языком, оглаживаю губы, зубы, смешиваю нашу слюну. Безумство, мы как два истосковавшихся зверя, в голове всплывает музыка и настойчиво бьет в сознание «Muse Madness — The 2nd Law». Смотрю на твой член в своей ладони, мой ломит уже. Выхожу из тебя. Кладу руки на твои ягодицы и, придвинув тебя поближе, обхватываю наши члены, сжимая их вместе. «Да, так и должно быть — ты и я, рядом», — говорит моё воспаленное возбуждением сознание. От этой простой ласки по телу ток, до искр, до мурашек, испарина покрывает лоб и спину. Хриплым голосом шепчу тебе: — Готов? Или третий палец присоединить? — снова пытаюсь протолкнуться в тебя, но ты отстраняешься, прижимаешься ко мне всем телом, обхватив руками шею, страстно стонешь в ухо: — К черту, хочу тебя, — толкаешься в нетерпении, сам насаживаешься на пальцы. Беру с тумбочки презерватив. — Поможешь? — протягиваю его тебе, ты забираешь, разрываешь зубами упаковку и раскатываешь презик по стволу. Выдавливаешь и размазываешь гель по члену, который уже ломит, головка покраснела, вены вздулись. Слежу внимательно за твоими действиями, это так будоражит. Ты приподнимаешься и, держа меня за основание, направляешь в себя. И я неустанно, снова и снова ловлю каждый вздох, каждое движение, каждую эмоцию. Твоя голова откинута, обнажая красивую длинную шею. Ты уязвим, как и я, но доверяешь… мне хорошо. — Даа-а… — Воздух вырывается из плотно сжатых зубов. Кайф разливается по телу, заставляя его трепетать. Чувствую, как ты растягиваешься, принимая меня. Головка протиснулась внутрь, ты остановился, пережидаешь неприятный момент. Придерживаю тебя, вижу, как капелька пота бежит по виску, как плотно стиснуты глаза и губы. Обнимаю тебя, успокаивая, глажу по взмокшей спине, хочется толкнуться в тебя, но я терплю, плотно сжав зубы. Воздух толчками вырывается из легких. Я напряжен, почти на грани, придерживаю одной рукой тебя за бедро, другой ласкаю твой член, отгоняя неприятные ощущения, завороженно смотрю, как ты привыкаешь ко мне, на эмоции, что ты не в силах скрывать. Сейчас ты не играешь, сейчас ты искренен, просто чувствуешь и живешь этими чувствами. Минута, стон, хрип. Ты дрожишь. Капельки пота бисеринками поблескивают на твоем теле. Во мне горит желание поймать эти капельки языком, слизать их с тебя. Жду. Кажется, что никогда еще так долго не ждал. Неосознанно толкаюсь, желая как можно быстрее оказаться в тебе, не забываю поглаживать член, гоняя рукой то вверх, то вниз. Твои ноги подгибаются, и ты с громким стоном принимаешь меня до конца. Позвоночник простреливает током. Я прижимаю тебя к своей груди, глажу спину и поясницу, осторожно дотрагиваюсь до места, где мы соединились, целую тебя в шею, шепчу: — Да, еще, прошу не останавливайся. — Ты приподнимаешься и снова опускаешься на мой член, тянешься и находишь мои губы, впиваясь жадным поцелуем. Ты просто пьешь меня, я только и могу, что стонать в твои губы и ловить в ответ твои всхлипы кайфа. Ты делаешь еще скачок, меня выгибает, чувствую, что так долго не протяну. Делаю глубокий вдох. Ты тоже близок, я это ощущаю, ты так сильно сжимаешь меня, твой член пульсирует в моей руке. Сжимаю его слегка, снова стон и снова вверх-вниз по моему стволу. — Ал, тебе хорошо? Может, сменим позу? — Ты что-то шепчешь в ответ, приподнимаешься и выпускаешь меня из себя. Ты стоишь надо мной на коленях, возбужденный, тяжело дышишь, повисшие вдоль тела руки подрагивают. Завораживающее зрелище. Ты переступаешь коленом через меня и встаешь сбоку. Я приподнимаюсь с кровати, встаю на колени позади тебя, заключаю твои плечи в объятия. Сдвигаю разбросанные волосы набок и целую тебя в изгиб шеи. Ты подрагиваешь всем телом. Я кладу руку тебе на спину, провожу по позвоночнику и слегка надавливаю, пытаясь опустить тебя на руки, но ты оглядываешься через плечо. С приоткрытых губ слетают тихие слова: — Не хочу так. — Смотрю на твой профиль и снова не могу понять, чего же ты хочешь, ведь ты сам подаешься на меня, трешься ягодицами. Ты наклоняешься вперед и, все так же стоя на коленях, упираешься руками в спинку кровати. «Вот упрямый бес!» Обнимаю тебя. Придерживая рукой за живот, а себя за основание члена, медленно протискиваюсь в тебя. Ты прогибаешься, откидываешь голову назад. Длинные черные волосы раскиданы по спине. Я весь горю в желании. Дрожь сотрясает тело. Ты выстанываешь мне: — Не могу терпеть. Трахни меня! — Твоя просьба срывает мне башню, и я резко вхожу в тебя до упора, видимо, задевая простату. Ты вскрикиваешь, подаёшься мне навстречу. Я придерживаю тебя за бедро и живот, целую твои лопатки, двигаюсь в тебе. Ты оглядываешься на меня, всем видом говоря: «Я открыт, люби меня». Беру в пригоршню черный шелк волос. Разворачиваю твою голову, впиваюсь в губы страстным поцелуем. Размыкаю пальцы, отпускаю и отрываюсь от сладких губ. Провожу носом по виску, спускаюсь к ушку, шепчу: — Извини, больше не могу, — а в голове настойчиво бьется одна мысль: «Завладей. Возьми… Мое». Я начинаю вколачиваться в твое тело, резко набираю темп. Просовываю руку, оглаживаю живот, чувствую, как сокращаются твои мышцы, спускаюсь к паху и сжимаю нежно твой член, в такт моим толчкам в тебе надрачиваю твой ствол. Тону в ощущениях, чувствую, как внутри тебя все сжато. Зверею от этого, и уже не стоны, рыки с моих губ. — Мой, — толчок. — Мой! — И снова до конца. Эйфория накатывает. — Лет… Лет… Ле-е-ет… — Ты бьешься в оргазменных судорогах, беспрерывно повторяя мое имя. Хочу заклеймить тебя, присвоить, выжечь своей страстью, каждым толчком, каждым поглаживанием твоего члена. — Мой, мой, мой… А-а-а-ал-л-л-л! — Толкаюсь особенно сильно и замираю, изливаясь, пульсирую в тебе и тут же чувствую, как ты выстреливаешь мне в руку. Наше сбитое дыхание, наша общая дрожь, мы оба хватаем воздух большими глотками. Ты сжал меня внутри так сильно, и я плыву по волнам кайфа, что ты даришь мне. Ты обессилен. Вцепившиеся в спинку кровати руки дрожат, и ты утыкаешься в них лицом, переводя дыхание. Я все еще в тебе, все еще твердый. Я смотрю на тебя, такого расслабленного, на твое тело, покрытое мурашками, на бисеринки пота на твоей спине, на маленькую родинку у тебя под лопаткой. Наклоняюсь и целую ее, и снова ощущаю, как на меня накатывает возбуждение. Придерживаю тебя, перехватывая рукой под живот, прижимаю к себе. Наклоняюсь вбок и тяну тебя за собой, прижимаясь своими бедрами к твоим. Подаюсь вперед, давлю рукой на спину, укладывая тебя на живот, и сам нависаю над тобой, беру в плен рук, упираюсь и переношу на них вес, размещаясь между твоих слегка разведенных ног. Ты лежишь подо мной, не в силах пошевелиться, руки вскинуты над головой, спутанные волосы прилипли к мокрой спине. По твоему телу еще проходят волны не до конца прошедшего оргазма. В голове возникает мысль-желание попробовать довести тебя до анальной эякуляции, привязать тебя к себе этим особенным кайфом. Одной рукой крепко удерживаю твое бедро. Толкаюсь в тебя, впечатывая в кровать, мой член проходит по твоей простате раз за разом. Она после первого оргазма увеличена и очень чувствительна. Перехожу на еще более быстрый темп. Ты всхлипываешь подо мной. — Лет… Лет… молю, я не могу больше, — стоны, крики, а я, как зверь, терзаю, вбиваюсь в тебя. Ты тянешься к своему члену, я замечаю это и перехватываю руки, удерживаю их в своих и, поддерживая ритм, трахаю тебя. Ты сжимаешься снова и снова, еще сильнее, чем в первый раз, почти до боли. И я чувствую пульсацию внутри тебя. Я знаю, ты кончаешь, но не как обычно. Сперма вытекает из тебя не толчками, а спокойно. Ты обессилен, мокрый, со слипшимися волосами, раскиданными по спине, а я продолжаю вбиваться в твое пульсирующее нутро. Толчок, еще один, и кончаю снова. — Ты нечто, мой бес, мне все нравится в тебе, ты прекрасен, — шепчу я, прижимаясь к твоей спине, целуя шею. Аккуратно выхожу из тебя, стягиваю презерватив и, связав узлом, выкидываю в мусорную корзину. Ложусь рядом. В комнате витает запах секса, дурманя. Я тихонько провожу по твоей голове рукой, перебирая спутанные волосы. Тело легкое. Тяну тебя к себе, укладывая на грудь. Пробегаясь языком по раковине уха, прикусываю мочку, шепчу: — Спасибо, что доверился. — Ты улыбаешься, прячешь лицо от меня в изгибе шеи. О чем ты сейчас думаешь? Что за мысли спрятал за эту усмешку в уголках губ? — Я никогда и никому не доверяю, — слова как удар, замираю, не зная, то ли радоваться, то ли злиться. — В игре всегда блефуешь и ни о каком доверии не может идти и речи, если хочешь выйти победителем. Единственное, что скажу тебе — в сексе ты первый. — Осознание сказанного бьет пощечиной, но вида не подаю, только до боли закусываю щеку. — Ну, спасибо за комплимент, — улыбаюсь, а у самого скулы сводит. Понимаю, что не такого ответа я ожидал. «А чего ты хотел?» — тут же задает вопрос мое подсознание: «Он игрок, и все этим сказано». — Мне нужно помыться, — говоришь ты, и я встаю, протягивая тебе руку, но ты, шатаясь, сам идешь в ванную. Пытаюсь придержать тебя, но ты снова отстраняешься. — Я не принцесса, сам дойду, — бурчишь, как маленький. — Ты обессилен, позволь помочь тебе, — ты пошатнулся и повис в моих руках, тихо сотрясаясь от смеха. Я обескуражен такими перепадами настроения. — Нет, темный, ты не принцесса, ты мое искушение, — успокаиваю я, шокированно смотря на тебя, хохочущего. Я притягиваю тебя к себе и целую, но уже не сильно. Слегка раздвигаю губы языком, но не углубляю поцелуй, а просто нежно вожу, по очереди всасывая то верхнюю, то нижнюю.       Смотрю в эти бесовские глаза и понимаю, что пропал, просто так не отпущу, что угодно сделаю, но ты будешь моим. На любую авантюру, предложенную тобой, соглашусь. Тяну тебя в сторону душа. Ванна встречает нас, как всегда, своей белизной. — Ты как любишь, погорячее или похолоднее? — спрашиваю тебя, настраивая воду. — Сейчас хочу прохладную. — Захожу под сильные струи душа, тяну тебя на себя. Ты прижимаешься ко мне спиной. Я обнимаю тебя за талию и утыкаюсь в макушку. Интересно, какая у нас разница в росте? Навскидку сантиметров пятнадцать. Что-то нежное разливается во мне, прижимаю тебя еще сильнее. Вдыхаю твой запах, ты вкусно пахнешь, чем-то экзотичным, мной и сексом. Кожа чувствительная, каждое прикосновение находит отклик в теле, ты наклоняешь голову. Длинные волосы намочила вода, я убираю их в сторону и, наклоняясь, целую открытую шею. — Что тебе не дают покоя мои крашеные патлы? — тихо спрашиваешь, подставляясь под мои поцелуи. — Крашеные? Не знал, но тебе идет, — отвечаю и веду носом по шее. — Я знаю, черный — мой цвет, цвет моей жизни, цвет моей ауры. — Меня очень удивляет твой ответ и даже настораживает. Что ты хотел этим сказать, какое-то мимолетное откровение? Но ты уже снова смеёшься, и мне ничего не остается, как продолжать нашу игру. — Знаешь, даже в самой черной ночи есть звезды. Я не вижу никакой черноты, позволь мне быть светом, звездой — светить в этой ночи. — Ты удивленно вскидываешь на меня взгляд. — Интересное предложение. Романтик, значит? Прекрасный рыцарь на черном коне? Забавно, но ты, как и я, относишься к вымирающим видам. — Не отвечаю, просто не понимаю, стебешься ты сейчас или пытаешься мне сказать что-то важное. Беру гель, намыливаю руки, разминаю твои плечи. Ты поворачиваешься ко мне, и снова этот озорной блеск, и снова эта шальная улыбка. Слова сами слетают с языка. — Я разгадывал загадки, что ты мне присылал. Но, знаешь, для меня самая большая загадка — это ты. И я до боли хочу разгадать её. — Ты закусываешь губу, прищур зеленых глаз. — Меня не разгадаешь, а вот загадку можешь. Тихо идет, громко бежит, Без неё тебе смерть. И в ней тебе смерть. — Отгадывай. — И снова азарт, и снова игра. — А что на этот раз мне будет, если отгадаю? — Но ты не отвечаешь, смеёшься. — Говори, — ты вопрошающе смотришь, а у меня в голове только ты. Но ты отстраняешься, берешь полотенце и выходишь из-под душа. Я понимаю, что не знаю, как тебя удержать. — Если дам верный ответ, останешься? — Мой вопрос тебе в спину. — Нет, — твое короткое. Неприятно, но останавливать не решаюсь. — Тогда могу предположить, что это машина. — Выключаю душ, накидываю халат и выхожу следом за тобой. Звоню в такси, наблюдая, как ты одеваешься в свои неизменные черные шмотки и идешь на выход. Прощальный взмах рукой, и закрытая дверь разделяет нас, еще совсем недавно бывших едиными и, казалось, неразделимыми. — Вода, — шепчу тебе вслед. — Ты утекаешь между пальцев, как вода…