A little death

Йен Я никогда не верил в то, что худшее, что может испытать человек это боль. Ложь, пиздеж и провокация. Хуже всего может быть чувство полного безразличия. Мне все равно буду ли я жив завтра, или буду мертв. Чувство полного опустошения. Будто бы я потерял себя. Прошлое стерлось, и я помню только отдельные размытые отрывки. Такое ощущение, будто бы мой мозг поместили в хлорку и вычистили из него все дерьмо, из которого я состоял, а сердце вообще выбросили. В таком состоянии я пребываю уже несколько месяцев, может даже лет. Не знаю, на временные рамки мне тоже стало как-то похуй. Да на все стало похуй. Я только недавно заметил то, что я ничего не чувствую. Не знаю, волнует ли меня это или же это простая констатация факта. Я не знаю. *** Микки Ну вот нахуя быть таким уродом? Ну, блять, раз я не нужен тебе, почему бы об этом не сказать прямо? Зачем этот ебанный открытый игнор? Блять, Йен… Четыре месяца прошло с того времени, как он меня бросил. Четыре самых хуевых, тягучих и тяжелых месяца в моей жизни. Да блять, я понимаю, что это я все проебал. Это из-за того, что я такой еблан, который вел себя с ним как с жалким куском дерьма. Просто… Все блять слишком сложно. Я всегда знал разницу между тем, кем я являюсь, и между тем, кем должен быть. Раньше эта разница была почти незаметной. Но это было раньше. До этого маленького монстра, который так охуенно разрушил мою жизнь. А сейчас меня просто разрывает изнутри. Такое чувство, будто бы мне в душу подселили еще одного человека. И хоть его тоже зовут Микки Милкович, это абсолютно другая личность. Он почти не похож на старого Микки, которого в жизни интересовали только бухло и деньги. Новый Микки желал абсолютно другого. Ему хотелось спрятаться в этих дебильных волосах Галлахера, хотелось целовать его с утра в лоб, пока тот мирно сопит. Чертова гейская хуйня, в общем… И, конечно же, Новому Микки, не хватало этого ублюдка. Он все чаще заставлял меня ныть, смотря на фотографию этого рыжего продавца пончиков и леденцов. Старого Микки пиздец как заебывала вся эта ванильная хуета, но Новый Микки начинал все чаще брать верх. Раньше мне всегда нужно было смягчаться, ведь всю свою сознательную жизнь я был конченным похуистом. А теперь все наоборот... Я стал таким, блять, ранимым из-за Йена. Надеть маску безразличия и сделать вид, что так и было, порой очень и очень трудно. Недавно я пришел к одному выводу. Я понял, что я стал Йеном, а Йен стал мной. Блять, звучит как полное дерьмо, но это так. Йен стал таким жестким и безразличным, точно как я. В прошлом. А я … Я вообще не узнаю себя. Точнее, это я. Но другой. Внутри меня поселилось что-то чертовски мягкое и теплое, и в то же время это «что-то» порой режет меня изнутри. И всем этим есть Йен Галлагер. Он, вместе со всей своей любовью и щенячьей преданностью, проник внутрь меня. Нашел себе маленький уголок в моем сердце, выстелил все пидарским розовым плюшем и остался там, сучара. Неужели любить – это потерять себя, раствориться в другом человеке? Неужели это любовь? *** Йен Я стер все. Умышленно, нарочно. Мне на мейл пришло письмо, что я, Йен Галлагер, обращался к гипнотизеру-психиатру-медиуму и стер себе память. Оказалось,что его деятельность была нелегальной, по-этому всем его клиентам сообщили , что они стали участниками ужасного эксперимента с кучей побочных действий. Сначала я подумал, что это какой- то дурацкий розыгрыш. Но когда я прослушал голосовую запись, на которой я соглашался на стирание памяти, и прочитал копию договора, то мое сердце рухнуло вниз. Почему я это сделал? Зачем? И что это за чертов доктор такой? Что вообще за стирание памяти? Все стало на свои места. Все выпущенные воспоминания, отсутствие эмоций – это все побочные эффекты стирания. Это не укладывалось в голове, но действительно смахивало на правду. Я выясню все это. Я попытаюсь. Я больше не могу жить во тьме.