A little death

Прошло уже 3 месяца как Йен и Микки расстались. За все это время они не сказали друг другу ни слова. Сначала, при случайных встречах в Саутсайде, Микки отчаянно сверлил Йена взглядом, но тот всегда смотрел как будто сквозь Микки и невозмутимо шел дальше. Каждое гребанное утро Милкович приходил на стоянку возле магазина "Kash and Grab" и курил, смотря, как Йен день за днем, повторяет одни и те же действия: расставляет товар по полочкам, клеит ценники, заполняет автоматы жвачками и конфетами. Микки начал приходить туда месяц назад. Он больше не мог вместе с братьями ходить грабить магазины и делать вид, что с ним все в порядке. У него не было сил на все это дерьмо. То, что убивало его морально, убивало его и физически. Он чувствовал себя так, будто ему в один момент сломали все кости в его теле, и они начали сращиваться неправильно. Каждый день боль усиливалась, и он ничего не мог с этим сделать. Он только стоял, курил и смотрел сквозь витрину, прожигая ее и достигая своим взглядом лица Йена. Оно всегда было одинаковым, безжизненным каким-то. Милкович ждал, что в один день Йен не выдержит такого постоянного наблюдения, выбежит из магазина, наорет на него, пошлет на хуй, надерет задницу, сломает челюсть или хоть что-нибудь сделает. Но ничего. И чем дольше это продолжалось, тем все больше и больше Микки это бесило. *** Йен В тот же вечер, когда я получил письмо, я написал на тот самый мейл с просьбой предоставить мне все мои голосовые записи, в том числе и записи с моих приемов у этого «доктора». На следующее утро мне пришел ответ. Оказалось, что это бывшая секретарь этого мистера разослала всем его пациентам письма, так как сама стала жертвой его «удивительной практики» и поняла, что от его помощи людям больше вреда, нежели пользы. Она назначила мне встречу на 5 часов дня в местном кафе, неподалеку от моего магазина, и обязалась рассказать мне все, что знает сама. *** Йен пришел раньше назначенного времени и еще полчаса сидел в ожидании. Когда он допивал уже третий стакан газировки, к нему подошла милая блондинка приятной наружности и спросила : - Вы Йен Галлагер? - Да. А вы, должно быть, Мэри Джонсон? - Да, это я ,- улыбаясь сообщила девушка и села за столик, снимая панаму с головы, - Уф, жарковато сегодня. - Действительно очень жарко как для Чикаго, - ответил он, стараясь улыбнуться для того , чтобы хоть немного походить на человека, а не на овощ. - Это да, - улыбнулась в ответ она, заправляя выпавшую прядь волос за ухо, - Так что вас интересует? Спрашивайте, постараюсь на все ответить. - Ээмм… Ну в первую очередь расскажите немного о нем. Мне интересно, каким именно образом он смог удалить мои воспоминания. - Ну его зовут Джош Бучински. У него есть собственная, так сказать, организация в которой я работала. Туда обращаются люди, чтобы избавиться от отдельных воспоминаний о каком- то человеке и … - Но подождите,- перебил Мэри Йен, - Раз вы удаляете отдельные воспоминания о каком-то человеке, то почему я так много не помню? - Понимаете, это очень большое вмешательство в работу мозга. Мы составляем карту воспоминаний с тем человеком, которого вы хотите удалить. Вы должны принести все вещи, которые ассоциируются у вас с ним, будь-то даже рулон туалетной бумаги, купленный вами совместно. Мы фиксируем электромагнитный отклик вашего мозга на те предметы, и по ним ищем воспоминания. Так создается карта. Так же, на приемах у мистера Бучински, вы должны рассказать все, что вам запомнилось о том человеке: первая встреча, совместные прогулки, походы, разговоры, в общем все, что сможете. После составления карты вас усыпляют, и подключают к аппарату, который отдельными частями стирает воспоминания. Иногда бывает, что человек выходит из созданной карты воспоминаний и тогда стираются те воспоминания, которые совсем не связаны с удаляемым человеком. Видимо, в вашем случае так все и произошло. - Охуеть, - не сдержался Йен и закрыл глаза, нервно потирая лоб. - Это да, - ответила девушка и опустила глаза, - Можно с вами на "ты" разговаривать? Мне так удобнее. - Да, конечно , - растеряно согласился Йен. - Тебя наверняка интересует почему я решила сдать своего босса, не так ли? – спросила Мэри. - Ну да. - Давно уже я перестала чувствовать себя собой. Будто потеряла себя, понимаешь? Это было ужасно, я сидела на куче антидепрессантов, которые давно уже не помогали. Ну так вот. И в один день мистер Бучински попросил меня рассортировать карты пациентов на тех, кто уже прошел стирание и на тех, кому оно еще предстоит. Карты пациентов прошедших стирание, я должна была отнести в архив. Так как я работала там недавно, то архив увидела впервые. Он был очень огромным и мне пришлось много провозиться, чтобы понять что к чему. И вот, роясь в картах пациентов, я нашла свою карту, представляешь?На второй странице карты было написано моим почерком: “ Я, Мэри Джонсон, прошу стереть с памяти Джоша Бучински ”. Дальше предоставлялось мое голосовое согласие, записанное на пленку и мои личные данные. Сказать, что я была удивлена – это не сказать ничего. Я решила, что все пациенты которые уже прошли стирание, должны знать чему они подверглись. Но, к сожалению, только в моей карте на второй странице было написано кого именно я хочу стереть. У всех остальных пациентов там было только письменное соглашение на стирание, но личность человека не указывалась. И я разослала только то, что было указано в картах. Все остальное хранится у шефа в сейфе. Потом я пошла к Джошу и рассказала обо всем. Пригрозила, что пойду в полицию. Он ответил, что там у него все схвачено и что пациенты сами давали соглашение, как устное так и письменное, и они были предупреждены о всех рисках. Он сказал, что очень сожалеет о том, что я узнала. Сказал, что это его вина, его невнимательность. Оказалось, у нас с ним был роман, о котором узнала его жена. Я не смогла выдержать всего этого и попросила Джоша стереть его. Он согласился, но при том условии, что я останусь работать у него так как я “очень способная девочка и он не хочет, чтобы я осталась без работы из-за него”. Ну вот как-то так. Он не стал меня наказывать за то, что я сделала. Сказал, что понимает мое положение. - Мда, - протянул Йен и сделал еще несколько глотков газировки, - А как я могу узнать кого я стер?Я могу послушать голосовые записи из приемов у него? Могу ли я восстановить воспоминания? - Эта информация является конфиденциальной и хранится у него в сейфе. Ты можешь обратиться к нему с просьбой рассказать все. Возможно, он и согласится, - ответила она и приветливо улыбнулась. - Ааа, ясно, - протянул Йен,собираясь вставать, - Ну, тогда спасибо тебе большое за то, что проинформировала меня. До свидания. - Подожди…Может, еще как-нибудь встретимся? – робко спросила Мэри, вставая из-за столика, - Давай я запишу тебе свой номер. - Ну… ладно, - промямлил Йен, не зная, что сказать, и дал ей свой телефон. Она быстро записала номер и вернула ему мобильный. -Ну, тогда еще увидимся, Йен, - попрощалась она, и посмотрев ему прямо в глаза, ушла. Йен так и остался сидеть, не до конца понимая, что сейчас произошло. *** Йен На следующее утро я, как и обычно, пришел в магазин. Когда все ценники были расклеены, я уселся за прилавок и начал играть в какую-то дурацкую игру на телефоне. После часа без единого посетителя, ко мне в магазин зашел парень. Брюнет, крепкого телосложения, невысокого роста. Он подошел к прилавку и уставился на меня. Смотрел долго, даже очень. За это время я успел рассмотреть его глаза. Они были обычными серо-голубыми глазами, но они светились так, как еще не светились ни одни глаза, которые я видел. И при всем этом они были чрезвычайно глубокими. Не знаю, как глаза могут быть глубокими, но эти глаза действительно затягивали. Я не выдержал и спросил: - Вам чего? - Мальборо, пожалуйста, - ответил он и, на мое удивление, сжал руки в кулаки, будто бы собирался начистить мне рожу. Костяшки его пальцев аж побелели. Мне стало не по себе и я поспешил достать ему сигареты. - С вас пять долларов, - ответил я и подсунул пачку к нему. Он резко схватил пачку, уперся руками в прилавок, нагнулся ко мне и сказал: - Спасибо. Потом он развернулся, и я услышал как он тихонько произнес: - Сука. Парень поправил капюшон и вышел из магазина, кинув на меня полный злости взгляд. «Нихера себе» - подумал я и почесал затылок. Но что-то зацепило меня в этом парне, я еще долго о нем думал. То ли из-за того, что он назвал меня сукой, то ли из-за того, что я все еще видел его серо-голубые глаза перед собой.