A little death

«Говорят, что молния не бьет в одно и то же место дважды. Видимо, я как всегда являюсь счастливым исключением. Блять, это надо же два раза полюбить одного и того же человека! Небеса, очевидно, издеваются надо мной! Когда я стер его из памяти, стер его из жизни, стер из своего мира – он опять появился! И опять я в него влюбился. Да ну нахуй. Получается, что мне никуда не убежать от него? Что мне суждено любить его и вечно страдать? И что мне никак не выбраться из этого дерьма, куда бы я не бежал? Мда. Чувствую себя какой-то ванильной пиздой». Йен отпил из бутылки еще один глоток водки и с грустью отметил, что за час выпил больше половины всего содержимого. Он лежал на полу номера в дешевом хостеле, и тихо пел, хотя его пение больше смахивало на скул собаки, которая попала под машину. Была уже глубокая ночь. Он еле поднялся, и заставил себя выйти на балкон. Все небо было буквально усыпано звездами. Издалека слышалась какая-то музыка, что-то типа Битлз. Наверное, это “All you need is love”. На парковке стояло несколько машин, дальше были видны кучки жилых домов. После них начинался густой и темный лес, над которым сияли звезды. Йен перегнулся через перила балкона и почувствовал острое желание спрыгнуть вниз. Ему было все равно, что это лишь второй этаж. Что-то внутри аж жгло от желания почувствовать асфальт. « Нет, сначала воспоминания. Я должен вспомнить все, что у нас с ним было: все хорошее и все плохое, первую встречу и расставание. Я должен знать, почему мы расстались. А потом… ». Шатаясь, Йен зашел в комнату, плюхнулся на кровать и провалился в сон. *** В кабинете у Джоша Бучински все стены было обклеены разными фотографиями. «Надо же, - подумалось Йену, - человек, который удаляет чужие воспоминания, сохраняет их на своей стене в виде фотографий. Как охотник, который вешает на стены чучела убитых животных». - Вы готовы приступить? – спросил Джош, заходя в кабинет. Йена начало нервно покалывать в боку, но он старался игнорировать это. - Да, - ответил Галлагер и встал со стула. - Тогда следуйте за мной, - произнес Бучински. Они шли по куче маленьких, коротких коридоров и Йену показалось, что это какой-то лабиринт. В конце концов, Йен попал в какую-то тесную, темную комнатку. Его усадили на кресло, непонятно зачем привязав руки к подлокотникам. На него начали цеплять кучу датчиков с разноцветными проводками, и подключили к капельнице. Всю эту процедуру проводила девушка. Она время от времени косилась на Йена. - А зачем капельница? И зачем меня связали? – спросил Йен, совершенно не понимая, что происходит. - Через капельницу вам поступает снотворное. Это нужно для того, чтобы легче восстанавливались воспоминания. Если вы будете бодрствовать, организм не поймет вмешательств в работу мозга и может начаться эпилептический припадок. Связываем потому, что ваш мозг может принять воспоминания за действительность, и вы начнете двигаться, чем можете причинить себе вред. - Оу, ясно, - протянул Йен и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Голова страшно болела, но он уже чувствовал действие снотворного и понемногу засыпал. *** Разные картинки мелькали у него в голове - яркие и тусклые, темные и светлые, приятные и не очень. Все это очень походило на сон, но Йен осознавал, что не спит. И тут кадр застыл. Потом снова картинки начали сменяться, только уже не так быстро. Воспоминание плыло как в замедленной съемке. Йену удалось различить слова и уловить смысл. Он и Микки лежали на какой-то огромной кровати и курили травку. Йен вспомнил, что это было у Микки дома. - Микки, а зачем ты тогда, на спортплощадке, так отмудохал того парня с которым я трахался? – спросил Йен и повернулся к Микки. - Да потому что нехуй свою жопу подставлять, пидар ебливый, - расслабленно ответил Микки и выдохнул клубок дыма. - Но ведь это я его пялил, да и тебя я всегда в жопу трахаю. И вообще, Майки не сделал ничего криминального. Он потом в больнице лежал, уж сильно ты его помял. - Майки-шмайки. Блять, Галлагер, чего ты от меня ждешь? Признания в любви или еще какую-то херь? Просто нехуй трахаться с тем, с кем трахаюсь я. Вот и все. Йен рассмеялся, и картинка расплылась, потихоньку исчезая. Появилось другое воспоминание. Оно было неприятным и слишком ярким. Болезненно ярким. - Ты меня слушал вообще? Все кончено. Или ты думал, мы с тобой нормальная пара? Ты для меня так, давалка. Прости, но я пошел убивать твоего отца. Но многим я окажу услугу. И тебе тоже, - жестко произнес Микки и вышел из магазина, хлопнув дверью. Йен остался стоять один. Потерянный и брошенный. И снова картинки начали сменяться. Это продолжалось очень долго. Казалось, вечность. *** Галлагер уже около часа ехал по трассе, не сворачивая. Ему нужно было добраться до реки, которая текла рядом с лесом, в стах километрах от Чикаго. Он плакал. Плакал так, как еще не плакал никогда. Хотя нет, он уже так плакал. Когда Микки избил его на пустыре, потому что не хотел признаваться, что является геем. Йену было стыдно за то, что он так себя ведет. Но он устал прятаться. Вспомнив все, он осознал, как долго ему приходилось держать чувства в себе. Не дотрагиваться до Микки лишний раз, чтобы тот вновь не начал орать о том, что он не сопливый пидар. Не целовать Микки, чтобы не получить в челюсть. Не говорить ему, что любит его, чтобы не попрощаться с жизнью. Микки бы не оставил такое признание без соответствующего внимания. Добравшись до реки, Йен оставил машину на трассе, а сам пошел вдоль моста. Он остановился, и поднял камешек с земли. Парень перегнулся через парапет и бросил камешек в воду. Оценив глазом глубину Йен понял, что сейчас уровень воды высокий. Течение было быстрым, а вода была грязной и желтой. « Мда, в такой воде не очень то и хочется топиться. Но… Выбирать не приходится. Зато течение сильное, в Иллинойсе меня точно не найдут». Йен перелез через парапет и руками ухватился за него. Он перебирал в голове все старые-новые воспоминания и представлял лицо Микки, пока еще был жив. Пока еще мог вспоминать его лицо. Он колебался. Ему хотелось сейчас же заскочить в машину и поехать к Милковичу. Но Йен знал, что это замкнутый круг. Он всегда будет возвращаться к этому, если позволит себе вернуться к нему. Все всегда будет возвращаться к концу. Он не нужен Микки. Галлагер глубоко вдохнул и в его голове пролетели строчки из одной песни группы My Chemical Romance: “ На закате этого мира последним, что я увижу, будешь ты”. Эти слова как нельзя лучше описывали всю ситуацию, и Йен только грустно улыбнулся, вслух пропевая эту строчку. Ветер взлохмачивал рыжие волосы, а солнце ласково грело своими лучами, будто бы знало, что это в последний раз. - Йен, не надо. Не делай этого. Я люблю тебя. Я сделаю все, что захочешь. Я признаю, что я гей. Я признаю, что люблю тебя. И если ты захочешь, я на весь мир заору, что люблю тебя. Да, да! Я, блять, неебически тебя люблю, Галлагер. Только пожалуйста, не прыгай. Я не переживу этого, - отчаянно умолял голос сзади. Йен только улыбнулся и подставил лицо лучам теплого, майского солнца.