Глава 1
23 апреля 2015 г., 23:06
Джон не спал всю ночь. Боялся увидеть кошмар, а ещё опасался того, что пропустит самый важный звонок.
И вот сейчас он, полностью разбитый и изрядно вымотанный, сидит на смятой постели и уже не первый час пытается застегнуть непослушными руками последнюю пуговицу на свежей белой рубашке.
– Я больше не стану этого делать, – чуть ли не рыдая роняет Уотсон в глухую тишину, чувствуя щемящую боль в области сердца. – Я больше не стану помогать Шерлоку Холмсу! Никогда! Клянусь!
Но несчастный Джон безуспешно обманывает себя.
Он прекрасно осознаёт, что никогда не сможет предать друга и никогда ни в чём не откажет ему. Однако вместе с этим он ясно осознаёт и то, что более не вынесет того ада, в который за эти долгие годы превратилась его бессмысленная жизнь.
Хладный и склизкий фантом смерти, не иначе, вдруг врывается в его скудно обустроенную спальню под оглушающую трель мобильного телефона, только что пробудившегося ото сна, и медленно опускается перед ним на колени, а затем расходится в широкой ироничной улыбке.
Джон закрывает глаза и делает неглубокий вдох.
На губах застывает немая молитва.
Рука неуверенно тянется к ненавистному гаджету. И подрагивающий палец опускается на зелёную кнопку, позволяя голосу по ту сторону вырваться из заточения и, пройдя сквозь динамик, сокрушить грузную тишину так сильно сдавившую в своих тяжёлых объятьях исхудавшее тело некогда жизнерадостного и улыбчивого доктора Джона Х. Уотсона.
– Джон, – раздаётся такой знакомый и родной баритон, – ты мне нужен. Прошу, помоги…
Эти простые слова в одночасье заставляют его сорваться с места. И не оборачиваясь назад бежать вперёд.
Бежать к Шерлоку.
И к его новой жертве.
Кровь Сары Сойер, славной женщины и доброй коллеги Джона, уже давно впиталась в старый потёртый ковёр (тот, который когда-то, будучи ещё юным студентом медицинского колледжа, Уотсон самолично приволок Холмсу, чтобы хоть как-то разбавить мрачный интерьер одинокой квартиры друга) и не выводилась ничем. Поэтому доктор, немного поразмыслив, без тени сожаления решает от него избавиться. Раз и навсегда стереть из памяти воспоминания о нём, точно так же, как и все приятные страдающей душе воспоминания о взбалмошной хохотушке Саре, чей изуродованный труп он сейчас, со слезами на потускневших глазах, хладнокровно разделывает ржавым топором и, пачкая алой жидкостью белую рубашку, упаковывает в дорожную сумку, которую вскоре или утопит в Темзе, или же зароет в лесу.
– Я вновь не сдержался, Джон, – выдыхает Шерлок, и его руки опускаются на напряжённые плечи человека от безумной любви к которому он уже давно потерял голову и всё человеческое, что когда-то в нём теплилось.
Мужчина делает едва слышимый вздох, стараясь вместе с кислородом поглотить весь тонкий аромат, исходящий от обожаемого тела молчаливого спутника :
– Она вынудила меня, Джон, хотя я её и предупреждал находиться от тебя, как можно дальше! Ты меня ненавидишь за это, да?
Джон Уотсон лишь качает головой.
Он не ненавидит Шерлока, ведь нельзя ненавидеть запутавшееся дитя, которое не отдаёт отчёта своим аморальным поступкам.
Нет, нет, единственным человеком, которого Джон Хэмиш Уотсон ненавидит является – он сам!
Джон просто переполнен лютой ненавистью к жалкому глупому доктору, сидящему внутри него, и неспособному найти в себе силы, чтобы просто сказать лучшему другу «хватит» и сдать его полиции, отвергнув при этом такие ненавистные псевдоромантические чувства, которые Шерлок к нему испытывает. Эти глубокие, но чудовищно ужасные чувства, которые Джон, хоть и принимает, но вовсе не испытывает в ответ.
Покончив с Сарой, усталый Джон еле добирается до гостиной, где уютно потрескивает камин и лениво горят зажжённые свечи, которые то и дело роняют на пол восковые слёзы, оплакивая ещё одну потерянную жизнь.
Полностью обессиленный и окончательно разбитый, Уотсон падает в кресло и закрывает ладонями лицо.
Шерлок, ухмыляясь страданиям своего возлюбленного, опускается на пол перед Джоном и укладывает свою кучерявую макушку на изнывающие от дикой боли колени доктора.
Свет от рыжего пламени в камине озаряет их неподвижные фигуры. И на стене, позади мужчин, появляется пугающая картина, на которой Джон выглядит, как просящий о помиловании грешник, а Холмс, как злобный рогатый дьявол, утягивающий свою жертву в пучину боли и отчаяния.
– Скажи, что любишь меня, Джон! – приказывает длинноногий брюнет, когтями впиваясь сквозь плотную ткань брюк в кожу доктора.
– Я не могу, Шерлок, прости. Я устал…
– Всего три слова, Джон. Молю тебя, найди силы их произнести. Иначе я не смогу спасть спокойно.
Джон не способен с ним спорить, а потому просто соглашается выполнить его условия:
– Я, – неторопливо роняет светловолосый мужчина, позволяя своему «другу» забраться ледяными руками под испачканную кровью рубашку.
Ткань шуршит, а затем с треском рвётся и грудой тряпок валится на пол.
– Тебя, – со стоном выдыхает Уотсон, когда жаркие губы Шерлока смыкаются на его шее.
Холмс нависает над Джоном, упираясь коленом в пах своего безвольного любовника.
– Люблю, – всхлипывает доктор, когда уже обезумевший от животной страсти Холмс, перевернув кресло валит его на пол и, развернув на живот, ударившегося головой Джона, избавляет от оставшейся одежды, а затем болезненно берёт, оставляя на спине глубокие царапины и засосы.
***
Джон уже смирился с тем, что его разыскивает полиция. В конце концов за последние годы бесследно исчезло тридцать шесть девушек, а соответственно Скотланд-Ярд не мог долго не обращать внимание на это запутанное дело. «Лондонский демон» – так, кажется, его прозвали в местных таблоидах. Джон понимал, что это конец. Что скоро вся правда вскроется и Холмс, да и он вместе с ним, окажется за решёткой. Правильно было бы сбежать, пока не стало поздно, но Уотсон не желал. Он хотел ответить за всё, что совершил. Ведь это не Шерлок Холмс убийца, а он! Он, пусть и не своими руками, но убивал девушек, заставляя влюблённого социопата испытывать ревность. К тому же, Джон помогал явно сошедшему с ума Шерлоку избавляться от трупов, а это значит, что его вина ещё больше, чем скромный доктор может себе представить.***
В это серое утро дождь лил не переставая. И Джон был очень рад тому, что не забыл взять с собой зонт. Раскрыв его над головой, Уотсон направился в сторону Бейкер-стрит 221В, где его уже давно дожидался верный «друг», каждую ночь жестоко терзающий его тело, а вместе с ним и душу. Джон Уотсон был бы и рад когда-нибудь уйти и не возвращаться сюда, но он не может, ведь это убьёт Шерлока, а несчастный Холмс не заслуживает такой скорой смерти. Он мало пожил на этом свете и ещё не познал никаких светлых чувств, лишь собственную эгоистичную любовь, которой сломал жизнь не двум, а сотням людей. Нет, Джон не может его сейчас оставить, ведь он должен научить этого непутёвого человека добру, а также он должен показать ему истинное счастье, прежде чем лично отправить дикого зверя на тот свет. Уже достигнув необходимой улицы, Уотсон вдруг заприметил одну молоденькую беременную женщину, которая пыталась укрыться от промозглого ливня под небольшим козырьком квартиры 221В. – Эй, мисс, – окликнул её доктор, – так вы от непогоды не спасётесь! Приблизившись к будущей матери, Джон любезно протянул ей свой зонт. – Вот, возьмите это и поторопитесь к себе домой, а не то можете промочить ноги и заболеть, а в вашем положении это небезопасно. – Спасибо, – улыбнулась девушка. – Я тут всё равно не далеко живу, так что завтра верну вам зонт. Ещё раз спасибо! – Лучше оставьте его себе, – устремив взор в сторону, пролепетал Джон. Он не желал, чтобы такая скромная и милая девушка подвергала себя опасности общаясь с ним. – Хорошо, – пролепетала будущая мамочка и, встав под зонтик, направилась прочь. Доктор Уотсон же поспешил открыть дверь ключом, который ему на днях торжественно вручил Холмс. – Я дома, Шерлок! Я… дома, – не веря своим словам, грустно прошептал Джон.
