Чернила

— Извини. Артур делает шаг вперед, и Саша отступает, оказываясь в нише. Плечо натыкается на статую рыцаря. Рыцарь в западне, какая ирония. Даже отбиться нечем. Что противопоставить чернильной сети из магической крови? Можно было бы понадеяться, что Артур сейчас взмахнет руками и рассмеется над его выражением лица... Если бы не его взгляд. Когда видишь изо дня в день только беспечную улыбочку в боевых ситуациях, привыкаешь думать, что напарник тронулся умом. Безобидный Артур. Артур. С его дурацкой любовью ко шлепанцам. Или бенгальским огням — по любому случаю, даже просто вставая с кровати. Оболочка соответствовала начинке. И вот теперь этот взгляд, от которого ладони холодеют и покрываются потом. Вот чувство персонажей, когда их загоняют: собственное сердце в горле, и ужас, свинцовой тяжестью спускающийся к ногам по внутренностям. Маг останавливается. Да что за идиотская водолазка с медве... Саша настолько теряется, что не сразу ощущает чужие губы. Что?.. Язык касается его языка, и парень вздрагивает. Пряди падают ему на щеки. Лавина холода. Ножа во внутренностях, похоже, ждать не стоит. Тогда ч т о происходит?! — Артур... Губы выскальзывают — Саша отстраняется, пытаясь вдохнуть глоток воздуха. У Артура чернильный язык. Странно холодный, как острие ручки. — Ты совсем сбрендил, — шепчет парень, прижимая ладонь ко рту. Артур облизывает губы. — Вовсе нет, — тихо говорит он — не хватало, чтобы их услышали: каменные своды Ордена чутко улавливают каждый звук. Он наклоняется, но слышит легкий хруст и с досадой смотрит на возникшую броню. — Шура... детский лепет, честное слово, — он режет иглой пальцы и рисует чернилами на броне знак, отчего та шипит, испаряясь. — Артур. Отвали, — Саша напряженно буравит его взглядом, словно это может отпугнуть мага. — Я всего лишь извиняюсь. — Чего?.. — Саша строит уморительно глупую физиономию, которая вмиг сменяется ужасом: Артур запихивает пальцы ему в рот и давит на язык, заставляя сглатывать текущие из глубоких порезов чернила. Саша неистово дергается, пока палец мага не вычерчивает на его языке останавливающий знак. Тогда он замирает и только следит, как Артур берет его правую ладонь, взрезает иглой мякоть и приникает к ней губами. Сашу бьет крупная дрожь. Знак на языке смывается слюной, и он со всего размаху смыкает челюсти. — Ай-ййй, — Артур укоризненно глядит на бывшего ученика, тряся укушенными пальцами. Его губы — сплошное фиолетовое пятно сашиных чернил, стекающих по подбородку. — Ты что творишь, — еле ворочая языком, произносит Саша. Он мог бы попробовать извернуться, сбежать, да что толку — Артур легко его изловит. — Мне нужны чернила. Я же извинился. — Что?.. — Саша закрывает глаза, чувствуя, как его ведет — пол словно перекатывается под ногами. Видеть свою кровь на ком-то — это уже слишком. — Я голоден. Двух книг в день мне не хватает. Достойнейшая Ангелина трясется над каждой потерей. Ненавижу. Я просто хочу есть. Сочный бифштекс с кровью — вот кто он. С какой радостью этот бифштекс снял бы скальп с мага и поплясал в нем на его костях... — Так ты соврал, — медленно проговаривает он, остро чувствуя привкус чернил Артура. Язык щиплет. — Вовсе нет. Обычная еда мне без надобности. Саша слабо усмехается: — Утешил... Артур рисует знак на его ладони, и тот охватывается фиолетовым пламенем, залечивающим порез. — Долбаный вампир... — голова кружится. Наверное, от крови Артура. Саша оседает на пол. — Мог не лезть ко мне, а спокойно попросить. — И ты бы дал? —Артур опускается рядом на корточки и испытующе смотрит на него. Черт, измазанный рот ужасен. Особенно по контрасту с палевыми прядями, обрамляющими узкое худое лицо. — По морде я бы тебе дал, это точно, — устало шепчет Саша, баюкая еще ноющую руку. — Вот видишь. А я не могу пойти ни к кому другому. Прекраснейшая Ангелина меня убьет на месте. — Лобызать меня не надо было... — выдавливает парень, остро чувствуя, как сжимаются внутренности от воспоминания о чернильном языке. — Я извинялся. У вас же так принято. Саша закрывает глаза ладонью и угрюмо констатирует: — Артур, ты словно с луны свалился. Откуда ты это взял?! — Смотрел фильм. Там все было идентично. — Да?! — вскидывает удивленно брови парень. Артур мнется. Вытирает рот длинным рукавом. Наконец-то. — Почти. Только почтеннейший господин потом убил свою возлюбленную. Повисает гулкая тишина. — Надеюсь, ты не собираешься?.. А еще, ты же в курсе, что я того же пола, что и ты? — Я не совсем человек, Шура, — мягко протестует маг. — Ко мне ваши понятия неприменимы. Саша вздыхает. — Попал... Он перекатывает во рту язык, чтобы ощутить ускользающую терпкость чернил. Сглатывает. И замечает, что маг с интересом следит за ним. — Артур. Ты пугаешь. Свали уже, с меня на сего... Его губы мягко накрываются чужими. Ко вкусу чернил Артура прибавляются его собственные. Саша сглатывает, прижимаясь затылком к холодной стене. Язык отрезвляет. Он вытягивает руку и нащупывает бледные пряди, чтобы сгрести их в кулак и оттянуть назад. Артур успевает прикусить ему губу, прежде чем отстраниться. — Тебе же нравится, — говорит он, и Саша вздрагивает от его раздраженного тона. Нет больше веселого и беззаботного учителя. Здесь только Артур в своей истинной ипостаси. Ипостаси, наглотавшейся крови. Саша потрясенно вытирает рот. Артур хмуро следит, как тот, неловко покачнувшись, поднимается. — Но это неправильно. — Человеческое понятие. Мне совершенно безразлично, какого ты пола. И, кажется, я неправильно понял смысл этого действия?.. Это меня не извиняет? — Может, в каком-то смысле... — слова вылетают прежде, чем Саша успевает их обдумать. — Тогда почему ты против? Парень хочет оказаться где угодно, только не здесь. — Артур... ты, э-эээ, номинально парень. Так что не должен меня целовать. И... запихивать пальцы в рот тоже не надо было. — Я всего лишь восполнил часть выпитых чернил своими. — Да я офонарел с ними! Твои чернила действуют как алкоголь. Меня до сих пор шатает.