Дней моих чернота

Прим.Автора: рейтинг главы - NC-17. Хартфилия вдруг поняла, что ей не особо удобно спать, поэтому попыталась пошевелиться, но ударилась рукой о что-то мягкое, оно не давало ей вытянуть руку полностью. При этом с правого боку мешало что-то вроде стены — мягкой преграды, а слева была какая-то устрашающая пустота. Девушка почувствовала ком в горле и острую головную боль. Она недовольно нахмурилась и поморщилась от кислятины во рту. Первое, что ей пришло на ум, так это вчерашний день рождения, и она улыбнулась резкому яркому воспоминанию о салюте, несмотря на свое неудобное положение и скверное состояние. Она еще несколько секунд поерзала, пытаясь найти для себя удобную позу, и недовольно застонала, так как все же было слишком уж неудобно, как будто бы она в багажнике. Стоп! Люси почувствовала прохладный ветерок на коже, а также шум проезжающих мимо машин. Трудно было сказать, как она испугалась в этот момент. Блондинка резко подскочила, и в ту же секунду Стинг случайно наехал на камень, как следствие, столкновение головы Люси и окна машины было неизбежным. Эвклиф, услышав непонятный глухой звук, посмотрел в зеркало дальнего вида. — И откуда появился этот чертов камень? — задумчиво пробормотал блондин, смотря на то, как она, не раскрывая глаз, держится за макушку и тихо постанывает. — Проснулась уже? — Не лучший способ сказать «доброе утро», — заметила Хартфилия, открывая один глаз, немного успокоившись, так как услышала знакомый голос. Девушка лежала на заднем сидении машины Стинга, где-то на переднем пассажирском месте протяжно мяукнул Лектор в своей клетке для котов. На глаза ей попалась бутылка воды, которую она резко схватила и начала уничтожать, при этом бедный пластик скукоживался и издавал противный звук, который был похож на крик утопающего. Она чувствовала тошноту, которая подступала к ею горлу и головную боль. — Держи, поможет от головной боли, — не отрываясь от дороги, Стинг протянул ей через свое плечо какой-то блистер с таблетками. — К твоему сведению, уже почти пять часов вечера, так что завтрак ты пропустила, — усмехнулся парень. Он почувствовал, что девушка забрала блистер и вернул свою руку на коробку передач. Хартфилия скептически оглядела таблетки и выпила одну, запивая остатками воды. Люси перешла из положения полулежа в положения сидя, так как почувствовала, как правая нога неприятного похолодела и не слушается. Девушка недовольно скривилась, ибо нога все же затекла и приносила некоторые неудобства. — А мы куда едем? — не сразу почему-то девушка сообразила задать самый главный вопрос. — Домой, — коротко ответил Стинг. — А, — неловко почесала макушку девушка. Она вдруг решила вспомнить, а что такого вчера было, и не смогла… Люси вдруг вздохнула и откинулась на спинку сидения, приложив ладонь ко лбу. — После того, как мы посмотрели салют и немного выпили…что было? — Не помнишь? — ехидно улыбнулся Эвклиф. — Ну, если честно, то я помню только салют и самое начало поездки, а что в середине…не особо. — Я понял. Вы выжрали оставшийся алкоголь и поехали закупаться другим. Как только вы поглотили в себя все, что уместилось, то заснули там, где придется. Мне пришлось вытаскивать тебя из сортира, — недовольно вздохнул блондин. После слова «сортир» Люси вдруг вспомнила то, как она полуживая пыталась прийти в себя посредством холодной воды в душе, ей стало плохо. — Прошу тебя, только не на сидение, — рассмеялся он, смотря на то, как Люси скукожилась от штурмующих ее голову воспоминаний. — Спасибо за поддержку, — едким голосом заметила Хартфилия и бросила на него осуждающий взгляд, но парень как будто бы этого не видел и продолжал посмеиваться, смотря на дорогу. — Ну, а дальше? — Дальше все спали, я проснулся почти в девять утра. Когда спускался на кухню, то увидел Эльзу, которая уже складывала вещи по сумкам вместе с Жераром, Венди и Шарли. Они собирались уезжать первыми. Я застал их почти на пороге, — произнес Стинг. — Почему они решили уехать не со всеми? — удивленно пробормотала блондинка, открывая окно со своей стороны, дабы насладиться воздухом. — У них назначена какая-то встреча на завтра с твоим отцом, они не могли ее пропустить, при этом нужно время, чтобы как следует к ней подготовиться, — Стинг говорил это не особо понимая зачем все это надо. Хартфилия вдруг нахмурила брови и надула губы в надежде вспомнить хотя бы что-то с этим договором связанное и вспомнила. — Точно. Отец же предложил им стать моделями новой брендовой одежды. Думаю, у них скоро будет фотосессия. Так вот почему Эльза вчера почти не пила, — понимающе начала кивать Люси, при этом поморщившись от внезапной горечи во рту. — В любом случае, я ведь ничего не натворила? А Нацу и остальные? Они уехали уже? — Смотря что ты понимаешь под словом «натворить»? Мы уехали с тобой примерно в обед, а Нацу сказал, что чуть позже остальные будут собираться, так что не волнуйся, — только сейчас Люси заметила, что на ней было то же вчерашнее платье, которое она надела на яхту, и недовольно поморщилась. — Поскорее бы уже приехать, я хочу принять душ, — пробормотала она, прикрыв глаза. И тут резко в ее голову словно потоком стали лезть картинки того, как она включает проектор, вот она наблюдает за волнами, уже лежит на Стинге, а то, что она вспомнила дальше заставило ее окончательно покраснеть и закусить губу, при этом она издала какой-то нечленораздельный звук и отвернулась от него. — Мы скоро будем уже в городе, потерпи немного. Кушать не хочется? Можем заехать в какое-нибудь кафе, — предложил он, но Люси его не слышала, а лишь углубилась в свои мысли. Люси вдруг схватилась за голову и протяжно застонала, вспомнив, что призналась вчера ему в любви. — Люси? Тебе нехорошо? — Да. Крайне нехорошо, — она вдруг снова застонала, ударив себя по лбу ладошкой. — Дебилизм же не лечится, да? — Смотря как сильно ты хочешь от него избавиться, — ответил на полном серьезе Эвклиф, чем заслужил в свою сторону самый злобный в мире взгляд. Сама же Люси снова услышала у себя в голове свои же слова…я тебя люблю….я тебя люблю… она снова закричала, подняв голову и закрывая уши ладошками. Она не хотела об этом даже думать. Ни за что. Никогда. Девушка почувствовала острую необходимость в том, чтобы просто взять сейчас и открыть дверь машины, вылететь из нее на полной скорости и размазаться по асфальту. Стинг смотрел на все эти мучения сквозь зеркало заднего вида и усмехался, поскольку догадался по какой причине все это с ней происходит. — Слушай, как насчет того, чтобы заехать ко мне домой? — прервал он ее самобичевание, заставив выскользнуть из вороха мыслей. Он сказал это так просто, как будто бы между делом, продолжая следить за дорогой. Впереди она увидела первые признаки цивилизации, а значит, они где-то рядом с Токио. — У тебя скоро закончатся каникулы, — задумчиво сказал Эвклиф, но оборвал фразу так, как будто бы не совсем все рассказал ей. Люси это поняла и с интересом уставилась на него, ожидая продолжения фразы. — Я хочу провести с тобой побольше времени. На эти слова Хартфилия немного покраснела. Он проникновенно посмотрел на нее через все то же зеркало заднего вида, невольно встречаясь с ней взглядом. Люси еще сильнее запаниковала и резко повернула голову в противоположную сторону, почувствовав, что мышцу шеи неприятно свело. Она застонала, прикрывая глаза. — Ну вот почему именно сейчас, — пробормотала она недовольно, а потом расслабленно вздохнула через какое-то время. За этим всем обеспокоено наблюдал Стинг, но при этом не проронил ни слова. — Почему бы и нет…тем более твой отпуск скоро должен закончиться, да? — Отпуск? — буквально на какой-то короткий промежуток времени его брови сместились, а сам он сморщил нос, не понимая, что от него хотят. Но потом лицо постепенно разгладилось, и он улыбнулась. Блондинке показалось это странным, поскольку Стинг выглядел так, будто бы вообще не понимал, о чем идет речь. — А, да. Скоро закончится. — Поэтому я и соглашаюсь, так как понимаю, что врачи постоянно заняты, и мы с тобой будем редко видеться, — грустно проговорила Люси. — Да и я буду постоянно на дополнительных занятиях. — Отлично, можем заказать что-нибудь на дом из ресторана, если хочешь, — улыбнулся Эвклиф. — Хочу поесть твоей еды, — капризно заявила она и как маленький ребенок уставилась на него в нетерпении. Стинг вздохнул и улыбнулся, снова переключаясь на дорогу. Всю поездку Люси мучилась от головной боли и непонятных ощущениях в животе, как будто бы у нее была тошнотворная пустота где-то на уровне желудка, при этом она ничего не ела, только позволяла себе выпить воды, дабы не чувствовать кислятину во рту. Во всей этой ситуации радовало только то, что скоро они будут дома, и то, что они будут у Стинга дома. Люси было интересно взглянуть, как живет Стинг в одиночестве. Ей почему-то представлялась квартира в слишком строгих тонах, где слишком чисто и стерильно, как в больнице. Хартфилия также заметила, что Стинг чувствует себя лишь относительно хорошо. Было видно, что ему жарко, тем более он иногда все же подкашливал, что напоминало о недавней его болезни. Ей вспомнилась ее бабушка, которая позвонила вчера и поздравила с днем рождения. Она видела ее только на фотографиях, дедушку иногда по новостям, поскольку их компания довольно известная в Японии и за рубежом. Через какое-то время, когда они уже практически подъезжали к дому Стинга, Люси ощутила, что чудесным образом у нее не кружится голова и спала тошнота. Наконец-то подействовала таблетка. Хартфилия облегченно улыбнулась и прикрыла глаза, ловя свежий ветерок. — Приехали, — коротко оповестил парень. В следующую секунду Люси в нетерпении открыла глаза. Это были обычные многоэтажки, коих в Японии бесчисленное количество. Этот спальный район был какой-то степени обособленным, так как вход на территорию двора был только по пропускным картам, специальный охранник проверял твой пропуск, прикладывая его к турникету, потом медленно открывался шлагбаум, пропуская машину. Потом они заехали в чистое и красивое помещение, спускаясь по горке, где было куча других машин. Это была подземная парковка для жителей дома. — Оставим пока твои вещи в машине? — предложил Стинг, вручая ей в руки переноску с котом, а сам взял все свои вещи в руки. — Угу, мне нужна только одна сумка. Хочу у тебя душ принять, если ты не против, — она замялась, так как ей было совершенно неловко говорить про такие вещи. Однако, что говорить, а они весь свой «отпуск» провели в совместной двуспальной кровати на шикарной вилле. Нечего теперь стесняться таких вещей. — Какая? — совершенно не заметил он смятения и открыл багажник. — Вот эта, — показала она пальцем на рюкзак. Эвклиф быстро прихватил ее и ловко закрыл за собой багажник, нажимая на кнопку блокировки, после чего машина пикнула, оповещая о том, что система безопасности включена, машина закрыта. Люси с интересом оглядывала многочисленные иномарки, что огромной кучей заполнили практически всю эту парковку. Здесь также был вход в подъезд, прямо с парковки, чтобы людям облегчить жизнь. Оглядываясь, она и не заметила, что Стинг остановился, дабы открыть подъезд, поэтому благополучно врезалась в него и чуть не упала. — Принцесса, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, при этом открывая дверь широко, пропуская ее вперед. — Да, у тебя твердая спина, — пожаловалась она и улыбнулась, потирая нос. При этом она была так рада лишь от обычного вызова лифта, ей очень интересно было посмотреть на квартиру, где жил ее парень. — Какой этаж? — спросила она, выставив палец наготове. — Десятый, — улыбнулся он ее нетерпению. Приехав на этаж, она вышла первая, снова с любопытством рассматривая обстановку. Подъезд был светлым и чистым, двери располагались практически в ряд, на них был установлен код-замок, где для открытия двери достаточно всего лишь было ввести пароль или приложить свою карту. Люси всегда считала, что это защита какая-то уж совсем сомнительная, однако, если она распространена, значит относительно безопасна. Стинг одной рукой держал вещи, а другой набирал пароль, чтобы открыть дверь. Послышался характерный писк, и он ногой отодвинул дверь, пропуская Люси вперед. Было темно, однако она услышала какие-то шорохи и звуки. — Стинг вернулся? Браааатик, — из коридора послышался радостный голос Юкино, которая бежала встречать своего брата, но встретилась взглядом с удивленной Люси. — О! И Люси тут! — рассмеялась она и улыбнулась. Хартфилия перевела свой взгляд на Эвклифа, так как совсем не ожидала увидеть в личной квартире сестру, но при этом она была рада ее увидеть. — Как отдохнули? — Надо бы пароль сменить, а то ходят тут всякие сомнительные личности, — ехидно заметил он. — Я-то надеялся еще пару дней тебя не видеть, — усмехнулся он и поставил сумки, на что Агрия только надула губки и сложила руки на груди. За ее спиной появился Роуг. Встретившись взглядом с лучшим другом, Стинг широко улыбнулся и обнялся с ним по-дружески, похлопывая спину ладонью. — Отдохнули отлично, жаль, что Стинг не предложил вам с нами поехать, — довольно произнесла Люси, которая была рада увидеть сестру своего парня. — Мы на самом деле были в своем мини-путешествии, так что все равно бы не смогли присоединиться, — довольно улыбнулась Юкино на заинтересованное выражение лица Хартфилии. — Долго вы, — коротко произнес Роуг, улыбнувшись лишь уголками губ, это было так по-доброму, что Люси невольно засмотрелась и улыбнулась, поскольку даже этого молчаливого парня была рада видеть. И только сейчас почему-то она обратила на довольно-таки официальный вид: он был в черном деловом костюме и черной рубашке, две верхних пуговицы которой были благополучно расстегнуты, на шее был завязан галстук, который слегка весел, чтобы не душить обладателя, он тоже был черного цвета. На самом галстуке был серебряная булавка, что придавала ему еще более элегантный вид. Его волосы были собраны в хвост. — О, вот и сыночек приехал! — выбежала Виолетта и радостно смела всех на своем пути, чтобы обнять Стинга. Парень сначала был в шоковом состоянии, но быстро спохватился и обнял мать в ответ. Люси вдруг стало так грустно. В последний раз такое у нее самой было десять лет назад. А сейчас лишь холодные приветствия слуг, отец, вечно занятой, и Локи, постоянно сопровождающий ее. — Мам, задушишь, — пожаловался Эвклиф. — Не называй меня мама, сколько раз повторять? — воскликнула она, отпрянув от него и сложив руки на груди. Ее взгляд серьезно выражал осуждение и какую-то грусть. — Люси? Иди сюда, дорогая! Спряталась за мощную спину Роуга, — женщина схватила ее за руку и крепко обняла. — Юкино, бесстыжая девчонка! Хоть бы сказала матери, что Люси тоже будет! — А я-то откуда знала? — но осуждающее восклицание уже никто не слышал, поскольку Виолетта все свое внимание уже переключила на Люси. Хартфилия же только неловко улыбалась и также неловко обнимала ее в ответ. А Юкино только молча надулась и обиделась. Но ей на помощь поспешил Роуг, который понимающе приобнял за плечи. — Спасибо, что позаботилась о моем мальчике, — добродушно поблагодарила Виолетта, не было ни грамма наигранных эмоций. Тем более что выглядела она как-то…обычно, по-домашнему. На том ужине все был немного иначе: она красиво накрасилась, сделала прическу и элегантно оделась. Тут все было просто: белая рубашка в черный горошек, свободная юбка ниже колена и волосы, собранные в красивую косу. Так она выглядела совсем обычной, даже можно сказать, приземленной. — Ой, проходите давайте скорее! С дороги, наверное, устали совсем. Люси, хочешь принять душ? Вижу твой утомленный вид, — предложила Виолетта, приобняв ее за плечи. Хартфилия в душе поблагодарила эту прекрасную женщину за понимание и решительно согласилась. — Я тогда быстро приготовлю тебе чистое полотенце. Как только они прошли в гостиную, Виолетта быстро юркнула в одну из комнат, оставив ребят на попечение Вайса, который недовольно водил пальцами по подоконнику и с самым грустным вздохом смотрел на пыль и сдувал ее в пространство. Это была небольшая гостиная, соединенная с кухней. Люси с интересом оглядывала интерьер: все было в кофейно-бежевых тонах, мебель подобрана в цвет и хорошо гармонировала с интерьером. Не так строго, как ей могло бы показаться в начале. Все было довольно уютно. Ей особенно приглянулся большой портрет, который висел над телевизором. Там была общая семейная фотография: на бордово-черном фоне Виолетта и Вайс счастливо улыбаются, обнимая своих детей — Юкино и Стинга. Здесь ее парню было от силы лет девятнадцать, это очень резко выделялось из-за телосложения в целом и роста, здесь он был ниже, чем отец, хотя сейчас уже давно догнал его и даже перегнал. А Юкино была совсем ребенком с черными волосами. — Дедуля? — ее рассуждения в голове прервал сам Стинг, который бросил вещи и подбежал к мужчине довольно почтенного возраста, порывисто обняв его. Мужчина только сдержанно рассмеялся, как это характерно для пожилых людей, затем улыбнулся. — Ты когда вернулся? — Дай подумать, — он задумчиво и спокойно взглянул на свои наручные часы и поправил очки. — Час или полтора часа назад, кажется? — Люси смотря на этого дедулю и ее переполнили чувства уважения и неловкости. Он был невысокого роста, седой пожилой мужчина с гордо выпрямленной спиной. У него были такие же проникновенные голубые глаза, как у Вайса и Стинга. Было между ними троими какое-то необыкновенно сходство, даже в том, как они стоят и держат себя. Что-то такое…аристократически-гордое. Этот человек долгие годы был одним из главных судей на конкурсах, у него совершенно исключительный слух, который заслужил признание в музыкальном мире. Ее кумир, человек, который поддерживал ее незримо своим взглядом, а иногда и улыбкой. — Добрый вечер, Фудзимото-сан. Я Люси Хартфилия, — поклонилась она глубоко, поддавшись чувствам гордости. — Добрый вечер, — довольно учтиво и вежливо отозвался старик. — Люси…могу тебя так называть? Я думаю, что могу. Мы с тобой уже долгое время друг друга знаем, — он улыбнулся, заставив Люси вернуться в свое обычное положение и засиять. На это зрелище обратил внимание Стинг и только нежно улыбнулся. — Рад тебя видеть в хорошем настроении. — Так, — прокашлялся Вайс и подошел к Люси. — Открой-ка рот, Хартфилия. Мне надо убедиться, что ты не заразилась от Стинга этой заразой, — он сказал это в приказном тоне, но Люси также помнила, что сейчас у нее во рту как будто бы нагадили, поэтому она только помотала головой в разные стороны и надула щеки. Фудзимото на это зрелище смотрел не без интереса. — Это что такое еще? — Вайс удивился и одновременно усмехнулся, в его голубых глазах можно было увидеть озорной огонек. — Дорогой, Люси надо в ванную! — на помощь поспешила Виолетта, в руках у которой были чистые полотенца. Агрия только подмигнула Люси, на что та снова поблагодарила эту святую женщину. — Пойдем, дорогая. В этой квартире даже полотенца не найдешь. После этого они зашли в довольно уютную и маленькую спальню, которая принадлежала Стингу, как уже было понятно, однако, все как-то выглядело пустым, как будто тут никто давно не жил. В комнате была дверь, которая вела непосредственно в ванную. Очень удобно, когда в твоем комнате все в шаговой доступности. — Люси, ванна за этой дверью. В комнату никто не зайдет, так что не волнуйся. Что еще-то, — она пригладила ладошкой волосы на голове и задумалась. — А, да. Вайс будет готовить ужин недолго. Тебе хватит одного часа, чтобы закончить? — Да, конечно. Спасибо, — поблагодарила Люси. Виолетта только улыбнулась ей и вышла из комнаты.

***

— А ты неплохо устроился тут, Стинг. Молодец, — одобрительно рассмеялся Фудзимото и похлопал того по плечу. — Бабуля твоя сейчас греется у Нотр-Дам-a, как почувствует, что надоест, то вернется, — про упоминание о пожаре Вайс укоризненно покачал головой и надел фартук. А Стинг только рассмеялся. — С ума сойти, шутки дедушки не теряют своей силы, — покачала головой Юкино. — Конечно, я на вас тренировался, — ответил он и отпил немного чая из кружки, который заварила специально для него Виолетта. — Вайс, с этой маленькой леди все в порядке? — сначала он с интересом посмотрела на своего сына, а потом с ехидством взглянул на внука. — Совсем не ожидал увидеть Люси в семейном кругу. Стинг только скромно улыбнулся и посмотрел на Вайса, который пытался что-то вспомнить и выглядел в целом очень озадаченным. — Астма. На нервной почве, — произнес он и вздохнул. — Я сказал ей, что это бронхиальная астма, но это не так, — Эвклиф замолчал и встретился с осуждающим взглядом Стинга и своего отца. — Это ради ее же блага. Диагноз я сообщил ее законному представителю, то есть отцу. — Вайс, не думаю, что она сильно переживала из-за выхода на сцену. Неужели это просто на нервной почве? — воскликнула Виол, присев рядом со своим сыном. Вайс ничего не ответил и продолжил нарезать овощи. — Возможно, она страдала от панических атак, — подал голос Роуг, который до этого момента все внимательно слушал, — из-за стресса. Не знаю, что этому способствовало, но это довольно распространенный случай, когда в ее возрасте человек переживает много эмоциональных потрясений. К примеру, скоро экзамены и поступление в университет, наверное, она испытывает на себе давление со стороны родителей по этому поводу. А отправной точкой стало небольшое переживание перед выступлением, — все вдруг напряглись, услышав слова «стресс» или «паническая атака». Эти слова для них имели огромное значение, ведь однажды им пришлось столкнуться с ужасной ситуацией, когда выхода, кажется, невозможно найти. — Бедная Люси, — пробормотала Юкино. — Ох, современные дети подвергаются огромному давлению, — покачал головой Фудзимото и допил свой чай. — Хотел бы я еще раз послушать игру Люси. Стинг, разве у тебя нет в доме скрипки или, может быть, фортепиано? — Нет ничего подобного, — покачал головой он и нахмурился. — В машине лежит скрипка, которая принадлежит Люси. Но я не знаю, согласится ли она на это. Да и скрипку ей подарили буквально вчера, стоило бы ее настроить. На это уйдет много времени. — У дилетантов, вроде вас, да. А вот у меня это займет недолго. Не думаю, что у и Люси это займет дольше, — он вдруг почесал свой подбородок, устремив свой взгляд в окно. — Тащи. — Но… — Тащи, говорю. — Хорошо, но я хотел тебя предупредить о том, что это плохая идея, — он сказал это в тоне «потом не жалуйся» и со вздохами ушел за инструментом. Стинга преследовало плохое предчувствие, от которого он постоянно глубоко вздыхал и морщил брови.

***

Люси знала, что не стоит задерживаться на этот раз в ванной так, как это бывает обычно. Поэтому она максимально быстро помылась, переоделась в чистую одежду, которую предварительно вытащила из рюкзака, посушила волосы феном, который был прямо в ванной на специально подставке около зеркала, и в довольно нервном состоянии вышла из ванной. Почему в нервном? Потому что сегодня не просто вся семья Стинга собралась, но еще и его дедушка, которого она бесконечно уважает за его поддержку на конкурсах. Как только она вышла, то наткнулась на Юкино. Она лежала на кровати и листала что-то в своем телефоне. — О, а тебе не долго времени понадобилось, — удивленно воскликнула она и улыбнулась, посмотрев на часы. — Всего-то полчаса. Хартфилия неловко улыбнулась, а потом резко нахмурилась и уставилась в пол, продолжая прислушиваться. Она точно слышала звуки…скрипки. И вот опять, очень громкое «ми». Она сразу же услышала эту ноту и насторожилась. Хартфилия резко подняла свой взгляд на сестру Стинга и сглотнула слюну. — С-скрипка? — Юкино увидела ее крайнюю растерянность и поспешила объясниться. — Дедушка настраивает твою скрипку. Он очень просил, — виновато сказала Агрия, сделав ударение интонацией на слове «очень», и подошла к ней, схватив за плечи. — Не волнуйся, если не хочешь играть, так и скажи, — Люси посмотрела на нее взглядом затравленного зверя, и вся сжалась. Юкино только улыбнулась ей и погладила по плечу. — Это попросил передать Стинг. Люси совершенно не могла расслабиться под звуки скрипки, как будто бы это ей сейчас по нервам смычком ездили. Ее телефон зазвонил, и она поспешила ответить, предварительно извинившись перед Юкино. Сама же Агрия только улыбнулась и помотала головой в разные стороны и вышла из комнаты, давая ей поговорить по телефону. Звонила Леви. — Да, Леви. Нормально доехали, — кивала девушка. — Послушай… — Что такое? — Сейчас сложилась такая ситуация…в общем, — она не знала, как правильно преподнести ей эту историю и вздохнула. — Меня поставили перед выбором. Приехал дедушка Стинга, который главный судья конкурсов, он хочет, чтобы я сыграла. Что мне делать? — Ну ты как маленькая. Если просят, значит, сыграй. Чувствуешь, что не хочешь — откажись. Не вижу трудностей, — довольно просто высказалась она, и, казалось, Леви по ту сторону просто пожала плечами. — Тебе просто говорить. А я не могу…ослушаться отца, — робко произнесла блондинка. — И что? Люси, послушай, твоего отца там нет. Вряд ли он вообще об этом узнает, — раздраженно произнесла МакГарден. — Сколько можно убегать от самой себя? Тебе же хочется сыграть, разве нет? — акцент был на слове «хочется». Леви по ту сторону телефона только вздохнула. — Ты не должна чувствовать страха. И совершенно не обязана потакать своему отцу. Так что давай, бери себя в руки, Люси! Сыграй ему и все. Тем более отказать такому человеку…как ты это объяснишь? — МакГарден на мгновение задумалась и продолжила: — Палец болит? Или может быть, растеряла навыки? Выйдет слишком глупо. — Спасибо, что поддержала, — саркастично заявила Люси. — Сыграй. Кладу трубку, глупая, — под конец она рассмеялась и выключилась, оставив Люси в полном недоумении. Хартфилия в которой раз уже вздохнула и убрала телефон в карман джинс. Не то, чтобы она не хотела сыграть…она не хотела, чтобы это узнал отец. Своим поведением она могла ему об этом намекнуть, поскольку ей очень сложно ему врать. Но с другой стороны, дедушка ее парня, да и просто очень хороший человек, профессионал своего дела, помогавший ей всегда своей доброй улыбкой на конкурсах, просит ее сыграть. Сложится очень нехорошая ситуация, если она откажется без достаточных на то оснований. А высасывать их из пальца не сосем хотелось. Тем более перед Фудзимото-сан. — Решено, — она вся на нервах резко встала с кровати и сжала кулаки, глубоко вдыхая воздух и резко его выдыхая. Она оставила свой рюкзак у кровати, а сама вышла из комнаты. В нос ей ударил замечательный запах курочки, что пеклась в ароматном соусе и истекала соком. У нее заурчал живот, так как со вчерашнего дня она ничего так и не поела, только пила. Хорошо, что этого никто не заметил, так как большинство занималось своими делами. Вайс готовил еду, а Стинг ему в этом отлично помогал. Виолетта суетливо бегала на кухне, смотря за всем процессом готовки очень тщательно, и, как всегда, не забывала схватить что-нибудь вкусное. Иногда ей перепадали кусочки помидорок, который Вайс нарезал. Роуг и Юкино сидели на диване и с интересом наблюдали за Фудзимото. Они тоже поддались какой-то неведанной силе, как и Люси. Фудзимото-сан глубоко погрузился в работу со скрипкой, настраивая ее звучание, при этом используя лишь свой острый слух. Вау. Люси только открыла рот от удивления. Ей самой надо какой-то источник звука основных нот, чтобы настроить ее, а Фудзимото просто воспринимает все на слух. И она могла сказать, что это было действительно профессионально, так как уловила очень точное такое звучание каждой настраиваемой ноты. Ее восхищение и уважение в эти минуты подскочили и пронзили небеса. Он был полностью поглощён скрипкой и ее звучанием. Это было видно по его сосредоточенному лицу и пристальному вниманию голубых пронзительных глаз. И это еще больше заворожило Люси. Казалось, он даже не замечает остальных звуков, поскольку Юкино невольно восхитилась величаем своего деда и что-то у него спросила, но он оставил вопрос без ответа. Хартфилия и сама не слышала содержание этого вопроса, поскольку слишком внимательно наблюдала только за Фудзимото. Звуки резко прекратились, и он прикрыл глаза, довольно улыбнувшись. Мужчина ловко и аккуратно взял скрипку и внимательно начал ее оглядывать. Ему она понравилось, это было видно по его нежной улыбке и движениям, он позволил себе провести пальцами по гравировке. — Чудесная скрипка, — коротко произнес он, при этом смотря только на скрипку и ни на кого больше. — Тебе подарили действительно замечательный инструмент, Люси, — он вдруг замолчал. Было слышно только шипение масла на сковороде, суетливые движения на кухне отдавались гулом. Но никто так и не проронил ни слова. Пока Фудзимото сам не разрушил эту тишину. Он медленно перевел свой добрый и искрящийся взгляд на Люси. Хартфилия поняла, что настал момент истины. Ее сердце затрепетало в нетерпении. — Могу ли я попросить тебя сыграть нам? От этих слов у Люси приятно что-то внутри затянуло и одновременно сжалось от страха перед таким человеком. Она не хотела его разочаровать, поэтому боялась ошибиться, фальшивить прямо перед ним. Но желание сыграть было сильнее. Все ее естество просто дрожала от двух разрывающих его чувств: страха и желания. Она впервые ощущала нечто подобное, но такое чувство…оно ей нравилось. Люси хотелось бесстрашно бросить вызов, поэтому робко улыбнулась и дрожащими руками взяла свою скрипку и прижала ее к груди. — Я сыграю, — кивнула она, улыбнувшись. Можно было уловить еле заметную улыбку Стинга и Виолетты. Все ждали, что же будет, глубоко надеялись на ее утвердительный ответ, но никто не мог дать стопроцентной гарантии, поскольку все знали, что произошло на том конкурсе, когда как Люси думала, что об этом никто не догадывается кроме тех, кто там был. Но это неважно. — Пожалуйста, выбирайте произведение на ваш выбор. Я сыграю любое, которое вы выберете. — О, мне нравится твоя смелость, — сложил он руки на груди. — Давай подумаем, — он почесал подбородок и ушел за стулом, чтобы присесть. — Как тебе Вивальди? Мой любимый композитор, — у Люси загорелись глаза. В тот момент она подумала: «У меня тоже любимый композитор — Вивальди…поразительное сходство». И это доставило ей много удовольствия. — Вижу, что ты воодушевилась. Позволю себе дальше выбирать единолично. Зима. Вивальди, концерт № 4 фа минор «Зима» из цикла «Времена года». Справишься после перерыва? Хартфилия только улыбнулась лишь уголками губ. Еще бы. Ее самоуверенность была оправдана. Она начинала с произведений Вивальди, не зря это ее любимый композитор. Ей страшно повезло сыграть именно это произведение сейчас перед ее кумиром, так как именно здесь она никогда не допустит фальши. Играть «Времена года» ее научила Лейла. Эти знания и навыки были для нее драгоценной памятью о матери, она никак не могла их забыть. Люси уверенно и молча взяла скрипку, приложила к шее, установила ее так, как учила мама и приготовила смычок, задержав его на мгновение над скрипкой, при этом прикрыв глаза. Сколько времени прошло после того, как она вот так вот просто держала в руке смычок и готовилась к игре? Она и сама уже успела соскучиться по скрипке. Да. Скрипка лишь глушила ее боль потери матери, так она думала после своего провала на конкурсе, но на самом деле только сейчас она осознала ценность этого инструмента для себя. И ей стало так горько и больно от этого осознания, от осознания того, что больше так беспечно она не сможет наслаждаться игрой на скрипке. Хартфилия вздохнула и начала играть, хмуря брови. Она всегда отличалась излишней мимикой лица, пока играла. Все вдруг замерли и стали прислушиваться, даже Вайс перестал резать овощи, он повернулся к ней всем корпусом, сложив руки на груди. Вайс впервые видел ее игру. Ему не было дело до музыки, но сейчас мужчина действительно восхитился ее стойкой скрипача, которая так и выражала уверенность, силу и какой-то аристократизм, почти как хирург непоколебимо начинает свою операцию. Стинг заметил эту перемену в его лице и только убрал руки в карманы джинс, начиная пристально наблюдать за Люси. Ее рука изящно, но в то же время жестко двигала смычок, каждый раз ускоряясь, а ее пальцы очень быстро и легко бегали по струнам, издавая великолепные звуки. Это был какой-то восхитительно переплетающийся танец ее рук и корпуса. Люси то и дело двигала в такт жестким мотивам головой, морщила брови и агрессивнее работала пальцами и смычком. Фудзимото только по-доброму усмехнулся и поправил очки. Юкино открыла рот от удивления. Она знала, что играть на скрипке очень сложно, также знала, как играет Стинг. Это поразительное различие между их техникой. Хартфилия была на голову…нет, на две или три головы выше в мастерстве, чем Стинг. Но надо помнить, что Стинг, прежде всего, играл на фортепиано, а скрипкой он занимался лишь ради дедушки, но ему очень быстро наскучило. Он не полюбил ее так, как полюбила Люси. В этом было их главное отличие. Началась основная часть, где она довольно резко начала работать не только смычком, но и корпусом. Роуг спокойно наблюдал за этим, подмечая ее высокие навыки игры, хотя не особо разбирался в музыке. Чени почувствовал, что это просто…красиво, увы, он не был частью музыкального мира, он был просто охотным слушателем. Начались нежные мотивы, где она еле заметно улыбалась, получая полное удовольствие от игры, при этом вспоминая свою маму и ее уроки. Виолетта вместе со своим мужем поразилась ее техникой игры, тем более что было видно, как она вкладывает всю себя в эту игру. Женщина почувствовала, что по рукам и спине от ее игры пробежались мурашки. То, как Лейла лежала в больницы, увядала как цветок, это все почему-то Хартфилии напомнило это произведение. Но Люси вспомнила смерть своей матери и вдруг внезапно ужесточилась, издавая резкие и четкие звуки, изливая все свои чувства, эмоции и переживания по этому поводу. Она видела смерть ее самого близкого человека. Сама же она чувствовала себя одной. Вокруг для нее никого не существовало, она совершенно погрузилась в этот мир классической музыки, где были только она, скрипка и ее воспоминания о Лейле. Фудзимото было приятно наблюдать за тем, что Люси так поглощена скрипкой, как он когда-то. Ему самому знакомо это чувство радостной грусти и одновременной радости от игры этого произведения. Он и сам захотел сыграть. Хартфилия закончила играть и вздохнула, наконец открыв глаза. Она увидела полные изумления глаза всех присутствующих, добрый взгляд Фудзимото и…влюбленный взгляд Стинга, выражающийся в какой-то нежной пелене, его глаза так и излучали какую-то откровенность и интимность, после которого она густо покраснела и быстро поклонилась, отводя взгляд. Виолетта и Фудзимото первые пришли в себя, похлопав Люси, потом и все остальные присоединились к похвале. — Невероятное зрелище, — прокомментировала Юкино, которая вдруг резко набросилась на Люси и стала ее обнимать. Хартфилия не ожидала этого и нервно рассмеялась, при этом неловко обвела всех присутствующих своим взглядом. — Ты такая талантливая! — Хоть у меня и нет слуха, но это был просто шедевр, — также высказалась Виолетта, которая позволила себе подбежать к ней и взять ее за руки в одобрение. — Спасибо большое, — смущенно поблагодарила она. — Наконец-то ты призналась в отсутствии слуха, — усмехнулся Вайс, который так и стоял около духовки, продолжая сверлить взглядом Люси. — Дорогой! — угрожающе воскликнула Виолетта и бегло взглянула на отца Вайса. Этого мимолетного взгляда хватило, чтобы ей терпимо вздохнуть и мило улыбнуться. — Дорогой, почему бы тебе не следить за курицей в духовке, а не разговаривать попусту, м? Эвклиф только что-то там заворчал и открыл духовку, чтобы проверить курицу. На этой ноте Юкино забавно рассмеялась, заставив и Люси тихо хихикнуть. — Это было хорошо, — одобрительно помахал головой Фудзимото и снял очки. — Честно сказать, я не ожидал, что мне будет хватать одной твоей скрипки. Но ты своим мастерством заставила меня позабыть о том, что должен быть еще и оркестр. Я под впечатлением, — он протянул ей свою ладонь, одобрительно улыбнувшись. Хартфилия, казалось, позабыла все, но Юкино вовремя ее подтолкнула в бок, заставив пожать руку старика в ответ. — Я-я рада, что вам понравилось, — ее щеки порозовели от комплиментов. — Вайс, когда будет все готово? В коем-то веке разыгрался аппетит, — подмигнул он Люси, и они разжали руки. — Уже стоит присаживаться, — коротко ответил Вайс, доставая курицу в раздувшемся панировочном пакете из духовки. Стинг погладил Люси по руке и отодвинул стул для нее, приглашая присесть. Такой галантный жесть повторили Фудзимото и Роуг. Виолетта только довольно улыбнулась на джентльменство тестя и широко улыбалась. Потом она с укором глянула на Вайса, мол, учись, дорогой. А ее муж только скривил гримасу, парадируя ее улыбку, что разозлило Виол. Эвклиф-старший отвернулся и снял с себя фартук, не обращая внимание на бормотание своей жены. — К слову, успел отдохнуть за прошедшие две недели, Роуг? Знаю, сегодня на тебя взвалилось многое, — Вайс спросил это пока разделывал курицу. Чени в это время открывал красное вино и расставлял бокалы. — Мог бы дать ему побольше отпуска, пап, — надулась Юкино. — Это моя работа, Вайс-сенсей. Спасибо, что заботитесь, — вежливо проговорил он, рассматривая бордовую жидкость в бутылке. Люси с интересом стала рассматривать всех присутствующих. Она не совсем понимала, о чем тут идет речь. — Роуг — нейрохирург, — прочитал ее мысли Стинг, который все также стоял за ее спиной, облокотившись о спинку стула, при этом выпрямив руки в локтях. Хартфилия только с уважением посмотрела на спокойного Роуга, который вытер бутылку от холодной воды белым полотенцем и стал аккуратно разливать алкоголь. — Нейрохирургов называют богами медицины. — Ничего себе, это вызывает восхищение, — произнесла Люси. — Спасибо, но я не так хорош. У меня сейчас лишь практика, настоящим нейрохирургом я стану далеко не скоро, — объяснил Чени, даже не удосужившись взглянуть на того, кому это было адресовано. Он выглядел задумчивым и недовольным. Его всегда раздражала тема, застрагивающая его профессиональную деятельность. Но сейчас не тот случай, чтобы можно было отмолчаться. Тут родители его любимой девушки, это было бы плохим тоном. — Я все равно считаю тебя гением. Ты же знаешь, что я лично смотрел за твоими успехами в операционной. Думаю, что из тебя получится замечательный нейрохирург, Роуг, — Вайс с еле заметной улыбкой на лице расставлял тарелки с дымящейся курицей, а Стинг открыл рисоварку, чтобы отдельно каждому наложить риса в пиалу. Люси вдруг только сейчас осознала, что Вайс все это время выглядел как-то мрачно. И таким образом, разговаривая о своей сфере деятельности, он поднимал себе настроение. Хартфилия склонила голову на бок и нахмурилась. Ей не нравилось, когда кто-то один единственный грустил, но спросить прямо взрослого мужчину она постеснялась, поэтому чуть расстроено взяла палочки, пожелала приятного аппетита вместе со всеми и приступила к еде. Заметив поникшее настроение своей девушки, Стинг погладил ее коленку ладонью и улыбнулся ей. Блондинке стало легче. — Хватит хмуриться, Вайс. Ты и так на работе такой, побудь хоть с семьей чуть менее напряженным, — возмущенно произнес Фудзимото, отпивая немного вина. Вайс оставил это без ответа и продолжал молча есть, при этом напрягая своим поведением уже всех. Но через какое-то время, точнее, через буквально два-три бокала стало видно, что он немного расслабился и повеселел. Ушло напряжение, появилась общая тема для разговора. И в целом было весело, по-домашнему так. Люси довольно улыбалась, поскольку приготовленная еда была выше всех похвал, а хорошее настроение Вайса почему-то радовало ее больше, чем все остальное. Она все еще помнила то напряжение, так как глава семьи сидел и молчал. Конечно, сложно назвать главного врача в присутствие Фудзимото главой семьи, однако, все же по-другому никак не получалось. Как только все расправились с курицей и многочисленными острыми гарнирами, стало еще веселее, так как Фудзимото стал отпускать забавные шутки, которые не оставили равнодушным даже Роуга. Тем более Чени выпил и стал более раскрепощенным что ли. Настал момент десертов, это поняли все, когда еда все же провалилась немного, образовывая пустоту, которую все предпочли заполнить чаем и пирожными. Виолетта встала вместе с Юкино как по команде, говоря о том, что время женщин сейчас поухаживать за мужчинами. Люси, почувствовав, что и ей надо бы помочь, ушла за ними. Виол взялась заваривать чай, а Юкино и Люси весело распаковывали пирожные от пластмассовых оков. Одно из них было с кофейным запахом, Люси вдруг так заскучала по кофе, которые ей приносил Локи, что грустно улыбнулась. Она решила, что это пирожное достанется ей. Фудзимото, как и Вайс, претендовал на шоколадные пирожные, Роуг решил взять кофейное, поскольку надеялся на то, что он не такой сладкий как все остальные. Стинг попросил рубленное. В итоге Люси достался клубничный, но она не была недовольной, поскольку великолепие клубничного пирожного смывало все печали. Для Люси было также странно, что после нескольких бокалов эта цивилизованная семья не просила еще бутылку, чтобы упиться в хлам, а только после тихо-мирно пробовала пирожные и запивала все чаем. Какой контраст с ее друзьями, валяющимися около унитазов на утро. — Ну что ж, сынок, пора и честь знать, — встал Вайс, смотря на свои наручные часы. — Уже девять часов, завтра всем на работу. Люси, подвести тебя до дома? — Ну-ка, Вайс! Не такому я тебя учил. Дай детям побыть немного наедине, — проворчал Фудзимото, тоже вставая изо стола, на этих словах, казалось, Вайс снова стал мрачным. — Спасибо, все было очень вкусно. Люси, надеюсь, смогу еще раз насладиться твоей игрой. А ты, Вайс, не хулигань, — он весело похлопал своего сына по плечу. — Пап, я отвезу Люси, так что не стоит, — сдержанно улыбнулся Стинг. Вайс только пристально взглянул на серьезного сына и вздохнул, снова появилось то напряжение между ними, которое Люси почувствовала изначально. Он махнул рукой, мол, делай, что хочешь. — Не волнуйся, доставлю в целостности и сохранности. — Да-да, проводи нас. Виол, пойдем, — он взял за руку свою жену и повел в коридор. За ними ушел и Фудзимото. Юкино с охами и вздохами встала со своего насиженного места, потянувшись. Потом бодренько зашагала к раковине с посудой. Она засучила рукава своей водолазки и включила воду. Но Люси с самым осуждающим выражением лица только выключила воду и помотала головой, оттолкнув ее бедром. — Я помою, так что не беспокойся об этом, — улыбнулась Люси. — Уверена? — рассмеялась Агрия. — Более чем, иди собирайся, — начала блондинка подталкивать ее к выходу, где все остальные уже были практически готовы уходить. Стинг суетливо накинул кофту на плечи и взял карту-ключ, чтобы проводить всех до машин. — Спасибо за составленную компанию, Люси, — снова поблагодарил Фудзимото. — Приходи почаще, дорогая, — по-доброму произнесла Виолетта, обняв ее, а после взяв за руки. — Вам спасибо большое! — она поклонилась им. — Простите, я провожу вас тут, поскольку примусь сразу же за посуду. — Юкино! — неодобрительно воскликнула женщина, посмотрев на свою дочь. — Что? Люси сама мне не дала помыть посуду! — возмущенно отозвалась девушка, зашнуровывая кеды. Виол только разочарованно вздохнула и стала начала раздеваться. — Не-нет-нет! — мягко схватила Люси за плечи ее, чем вызвала небольшое удивление у Вайса, да и у Виолетты в принципе. — Пожалуйста, оставьте это на меня. Я справлюсь не хуже. — Люси, дорогая, не в этом дело, — покачала головой женщина. — Ты, девчонка! — она резко повернулась к Юкино и устрашающе улыбнулась, она только отвернулась и стала корчить рожицы. — Дома поговорим. — Виол-сан, пожалуйста, не расстраивайтесь. Мне несложно, правда, — Люси буквально уже начала умолять ее успокоиться, это быстро подействовала. Так как женщина оставила свои попытки прорваться на кухню и недовольно зыркала уже на свою дочь. — Береги себя, Люси, — неожиданно попрощался Роуг, уводя Юкино, которая лучезарно улыбалась Люси и махала рукой. — До встречи, — одновременно сказали это Виолетта и Фудзимото, а Вайс только кивнул ей и сразу же вышел. — До свидания, — приветливо попрощалась она и вздохнула, так как почувствовала какую-то усталость. За ними последовал Стинг. Он задержался на какое-то время около двери и улыбнулся ей.

***

Прежде, чем уйти в теплые машины, Виолетта и Юкино обняли Стинга. Роуг только по-дружески обнял его, хлопнув по спине и по плечу, Фудзимото просто пожал руку. Остался только Вайс, который вздохнул и прикрыл глаза. — Что ты хочешь мне сказать на этот раз? — устало спросил он, убрав руки в карманы. Блондин с самого начала видел, что его отец борется с собой, чтобы торжественно не возмутиться при всех на своего сына, но ловко сдерживался. Настал момент узнать, что же все же так мучило Вайса. — Ты прекрасно понимаешь, что я хочу тебе сказать, Стинг. Не притворяйся, что не понял, — довольно спокойно высказался он. На лице Стинга читалось: «Да неужели?», это свидетельствовала его приподнятая правая бровь в саркастическом удивлении. Такую реакцию сына он предполагал, но это не значит, что сейчас он позволит себе спустить все на тормозах и забыть то, о чем хотел поговорить уже долгое время. — Зачем вся эта поездка была нужна? Я же тебе ясно дал понять — расстанься с Люси. Стинг почувствовал под пристальным взглядом своего отца, как у него сердце вдруг куда-то рухнуло. Он непроизвольно задержал дыхание, а время как будто бы остановилось. Через несколько мгновений пришла неописуемая злость. Он сжал свои зубы и кулаки, при этом неотрывно смотрел на своего отца, видя в нем уже не своего родителя, а…угрозу. Это было новое чувство для него по отношению к отцу. Враждебность. И неописуемая злость. — Послушай, — Вайс положил свою ладонь ему на плечо и сжал его, смотря ему прямо в глаза самым жестким своим взглядом, пытаясь продемонстрировать ему свою власть. Таким образом он разозлил Стинга еще больше, у которого в груди разгорелся настоящий пожар. — Так будет лучше. Для всех. В особенности для Люси. — Очень интересно, пап. В последнее время не болезнь отбирает у меня жизнь, а ты. Понимаешь? Я чувствую, что не могу дышать, когда ты так делаешь! — взорвался он, скинув руку отца со своего плеча, отходя на шаг от него. — С какой стати я должен слушать то, что ты мне каждый день пытаешься навязать? Люси…это не тот человек, которого я могу просто так выкинуть из своей жизни, — он говорил все это на повышенных тонах и понял, что из-за этого у него сильно разболелась голова. — Ты еще глупец! — взорвался уже и Вайс, схватив его за грудки. — Чтобы ты знал, Люси пыталась покончить с собой после проигрыша на конкурсе! Проигрыша, Стинг! — об упоминании суицида у Стинга в голове непроизвольно возникла картинка того, как Люси пытается вырваться после спасения. Блондин поумерил пыл, взглянув на отца как затравленное животное. — Как думаешь, что с ней будет, после того, когда ты…ох, — не в силах больше терпеть, мужчина схватился за голову и зажмурился. — Если ты действительно считаешь ее дорогим для себя человек, тебе стоит серьезно подумать над тем, чтобы оставить ее. — А где гарантия того, что после расставания она не будет чувствовать себя также? — Стинг снова попытался контратаковать, но ничего не вышло, так как убедительные речи отца были намного лучше подготовлены. Кажется, Вайс думал о деталях разговора намного больше, чем Стинг, который вообще старался об этом не вспоминать. — Расставание — это не смерть, — блондин почувствовал, что ему словно выстрелили в самое сердце, а кровь просто вытекает из этой дыры, так как конечности внезапно похолодели. — Я не хотел этого говорить, но в конечном итоге, мне пришлось образумить тебя. Ты должен понимать, что такое для Люси в ее возрасте — потерять любимого человека. Это не то, что должен ощутить восемнадцатилетний ребенок, Стинг. Вот что я хочу до тебя донести, — тихо, но жестко и ровно произносил Вайс, а потом вдруг повысил голос. — Ты еще пацан, раз все еще не осознал, в какой опасности будет потом Люси! Ты ведь ей не сказал о своей болезни? — Стинг зло отвернулся и пытался успокоиться, прикрыв глаза, но это плохо получалось, было видно по движению желвак на скулах. — Я так и понял. И лучше, чтобы она никогда об этом не узнала. Хоть это ты понимаешь. — Тебе стоит идти в машину, мама и сестра заждались тебя, — ответил он, даже не посмотрев на него. Вайс только горько вздохнул, немного помедлил, но все же развернулся и зашагал к машине. Обеспокоенный Роуг выскочила из автомобиля, видя в каком состоянии его друг и примерно догадываясь почему. Он догнала его и схватила крепко за руку, которую он поспешил стряхнуть, но у него не вышло. — Мне надо побыть одному. — Стинг, — довольно взволнованно начал он, пристально всматриваясь в кислое выражение лица парня, — не делай глупости, приятель. Я знаю, что тебе сейчас очень…херово, мягко говоря. Но, пожалуйста…сейчас тебя ждет Люси, тебе надо успокоиться. — Успокоиться?! — спросил вдруг Стинг отсутствующим взглядом, усмехнувшись. Казалось, он обезумел, так как на лице была какая-то ненормальная улыбка. В его вопросе чувствовался иной подтекст, будто бы он не просто не знал, как это, а что это слово обозначает. — Я не думаю, что в моей ситуации это слово уместно, дружище, — зло высказался он и второй свободной рукой стряхнул его ладонь, при этом смотря прямо в глаза обезумившим взглядом. — Будь осторожен по дороге, — махнул он ему ладонью и ушел в подъезд. Роуг так и остался смотреть ему в спину.

***

Люси довольно быстро расправилась с посудой, оставшуюся часть просто засунув посудомоечную машину. Поэтому она уже с нескрываемым интересом бродила по комнатам, заглядывая в каждую. Она также покормила всеми забытого Лектора, который уснул на кровати Стинга. Кажется, у него любимое место — всегда рядом с хозяином. Кот всегда спал рядом со Стингом, и за всю поездку ни разу не ушел на пол от него. Только в редких случаях, причины которых Люси не дано было понять. Она довольно взяла его на руки и стала поглаживать. Этот кот стал ей как родной, хотя в первую их встречу ей не хотелось замараться шерстью. Лектор протяжно мякнул и замурчал. На что девушка только нежно улыбнулась и начала чесать его за ушком. В квартире была тишина, не считая работающей посудомоечной машины. Она услышала, как дверь издала знакомый звук, Стинг пришел обратно. Она поспешила к нему в коридор с котом на руке. И заметила, что он то ли был слишком уставшим, то ли очень расстроенным или все это было одновременно. Люси почувствовала, что с ним что-то не так. Девушка быстро сообразила, что сейчас не стоит его ни о чем спрашивать, потому что в таком состоянии Стинг мог еще больше разозлиться. Он хотел было пройти молча мимо нее, но не сдержался и порывисто обнял ее. Лектор протяжно замяукал, так как, кажется, ему отдавили хвост. Девушка аккуратно освободила недовольно кота. Видимо из-за этого он теперь будет спать на полу. Люси улыбнулась и обняла парня, нежно погладив его по спине. Она не знала, что случилось с ним, когда он провожал родителей, да и не хотела у него спрашивать, потому что это только заставит его вспомнить об этом и еще больше расстроиться. — Не хочешь остаться сегодня? — прошептал парень, сжав ее в своих объятиях еще сильнее. — Я-я…мне надо тогда позвонить отцу и предупредить его, — смущенно отозвалась Люси, прижавшись лбом к его плечу. — Пока предупреди, а я в душ, — он резко выпустил ее из объятий и быстро зашагал в комнату, даже не посмотрев на нее. Стинг хотел все хорошо обдумать в ванной и немного расслабиться, чтобы не напрягать девушку, но его поведение как раз-таки заставило Люси беспокоиться еще сильнее. Что такого ему могли сказать? Она тупо стояла несколько секунд в проходе, но потом суетливо вытащила свой телефон, дабы предупредить Джудо. Она позвонила своему отцу, чтобы предупредить его о том, что завтра будет дома, поскольку друзья захотели задержаться на курорте. И отец поверил, сказав, что ему уже отчиталась Эльза по телефону, когда он позвонил спросить про договор. Люси очень удивилась таким вот подарком судьбы. Либо он не так понял Скарлет, либо это Эльза не так поняла, а может быть она сделала это специально. Кто ее знает. Хартфилия только пожала плечами, радуясь, что ей не пришлось уж совсем врать. Она еще немного поговорила с отцом, а потом присела на диван и включила телевизор. Она то и дело смотрела на дверь в комнату, а шум ящика лишь был для фона. Люси почему-то нервничала, девушка крепко сжала ладони в замок и двигала большими пальцами. Но он долго не выходил. Это было не похож на него. Хартфилия почувствовал, как к горлу поступило неприятное ощущение тошноты от переживаний. Она вдруг резко встала и начала расхаживать по комнате, думая о том, чтобы уже проверить его в ванной, но другая ее часть останавливала ее, говоря немного подождать его. Люси начала ходить быстрее и взялась за голову, при этом простонав. Она не заметил, как споткнулась о край ковра и улетела лицом в него же, больно ударившись ногой. — Люси, ну вот почему тебе постоянно ТАК везет, — простонала она, схватившись за коленку. Потом она увидела Лектора, который спокойно принюхивался к ней и смотрел как на больную. — Замечательно, — саркастически пробормотала она и уселась на ковер. Девушка хотела выровнять ковер, но заметила царапину на ней. Ей подумалось, что, наверное, Стинг был очень расстроен испортить такой дорогой паркет, поэтому и закрыл его ковром. — Фух, так. Смелее, Люси. Вдруг ему помощь нужна. Что ты как маленькая? Ты спала с ним! — она истерически захохотала. — Ну не в том смысле… «спала». Вот дура, о чем ты вообще думаешь?! — возмущенная пролепетала она, уперев руки в бока.— Сумасшедшая. Отлично. Я еще и с сама с собой разговариваю, — она вздохнула и начала глупо улыбаться. — И награду в номинации «лучший монолог» получает… Люси Хартфилия! Поздравляем! — она даже пожала самой себе руку и грустно вздохнула. Люси расстроено прикрыла глаза и плюхнулась обратно на диван. Потом спокойно открыла глаза и уставилась на Стинга, который все это время стоял в проеме и спокойно наблюдал за ее сумасшествием. — Ну теперь это сложно назвать монологом, — постаралась она пошутить и глупо улыбнулась. — Действительно, — он стоял с одним лишь полотенцем на бедрах. Волосы его были мокрыми, капли буквально скатывались и падали либо ему на грудь, либо на пол. Но Люси была так поглощена своим позором, что даже не стала смущаться. Для нее не было ничего ужаснее, чем сейчас ее тупое падение и еще более идиотский монолог. Стинг спокойно прошелся до кухни, шаркая тапочками по полу, и налил себе водички, потом осушил стакан сразу же. — Я сначала не понял, что это за глухой удар был. Когда дверь открыл, ты уже начала сама с собой разговаривать. — А-а-а-а, не напоминай, — закрыла она уши и легла на диван, при этом «избивая» его ногами. Вдруг она вспомнила, что очень волновалась за него и резко забыла о своем стыде, встав на ноги. — Стинг, ты как? Я очень переживала, потому что ты необычно долго. — М-м-м, я не заметил, — просто ответил парень, нажимая на кнопку чайника, чтобы вскипятить воду. — Ты же простудишься, — недовольно пробурчала она, посмотрев на его мокрую шевелюру. — Надо посушиться или хотя бы промокнуть полотенцем, — Люси вдруг поняла, что сейчас она стоит с полуголым красавчиком, который смотрел на нее удивленными глазами в упор. И что полотенца не было. А единственное располагалась на…ее взгляд упал на бедра, и она густо покраснела. Стинг проследил за ее взглядом и только усмехнулся. — Если хочешь, можешь взять его, — он пальцами поддел край полотенца, готовясь его развязать. — О-о-о, нет-нет-нет, — протараторила Люси, схватив его за руку и крепко прижав к телу, чтобы он этого не делал. — Нет нужды, я возьму другое. Г-где все остальные полотенца? — В шкафу в ванной. Сразу справа который, — улыбнулся Стинг и отвернулся от нее, чтобы заварить свежий чай. Хартфилия почувствовала, как гулко у нее в ушах стучало. Она вся на нервах забежала в ванную и просто тупо встала посреди комнаты и посмотрела на себя в зеркало. Люси застонала от своей тупости в очередной раз и повесила плечи, при этом она уныло открыла шкаф, чтобы найти необходимые полотенца. Она взяла какое-то белое наугад и пошла к нему. Девушка остановилась в дверном проеме, наблюдая за ним со стороны. Он стоял к ней спиной и спокойно заваривал чай. Рядом о его ноги терся Лектор, но, казалось, Стинг совсем его не замечает. Блондинка вспомнила вчерашний день на яхте, как все девушки засмотрелись на его мышцы спины. Это и вправду было красиво. Сейчас, при тусклом свете некоторых маленьких ламп на кухне, все как будто бы четко выделялось. Люси сглотнула и нервно подошла к нему сзади. Она засмущалась еще сильнее, когда увидела ямочки на пояснице. Это смотрелось…очень сексуально. Она снова сглотнула, в горле пересохло. — Стинг, — позвала она его тихо. Он вздрогнул и обернулся, посмотрев на нее затуманенным взглядом. Люси без лишних слов встала на цыпочки и накинула на его голову полотенце, начиная массировать им его волосы. — Ты недавно только болел. Не стоит так после душа выходить, хорошо? — Стинг только кивнул, а она ему улыбнулась. Стинг вдруг помрачнел. И вот от этого его заставляют отказаться? Да, он…умрет, возможно. Тогда она будет страдать. Но…если у него отберут ее, то какой смысл тогда оттягивать то, что должно совсем скоро произойти? И снова он разозлился на отца, на самого себя из-за нерешительности. Он не знал, что ему делать. Но знал точно, что хочет быть с ней. Ему были неважны причины. Любовь или нет. Какая разница? Она была для него всем, это была не просто какая-то любовь, а что-то…другое, намного лучше. Он не мог описать словами. Он усмехнулся, почувствовав себя полным кретином. Разве есть слово, которые бы лучше описало ее состояние, чем «любовь»? Но Стинг боялся произносить это вслух, потому что мог неосознанно ранить ее еще сильнее. Люси непонимающе взглянула на него, замедляя свои движения руками. Эвклиф открыл свои глаза, посмотрев на нее, он медленно, но уверена взял ее за руки, заставив выпустить полотенце из рук. Оно скатилось по его спине и упало на пол. Не отрывая от нее взгляда, Стинг сомкнул руки вместе и поцеловать ее ладони. Люси не могла перестать смотреть на него, но эта ситуация очень смущала ее. Это был очень интимный жест, выражающий огромную нежность и любовь. А его глаза…они так и смотрели на нее серьезно, с звериным желанием. Ее сердце пропустило удар. Он мягко протянул Люси к себе, заводя ее руки за спину, а сам обнял одной рукой за талию, а другой провел двумя пальцами по губам. Стинг поцеловал ее, покусывая нижнюю губу. Люси снова почувствовала это приятное тянущее чувство внизу живота. Она ответила на его поцелуй, водя ладонями по его спине. Этот поцелуй был очень медленный, но очень чувственный, так как она слышала его сексуальное дыхание, это заставляло ее тело покрываться мурашками и хотеть большего. — Ты не против, если мы зайдем чуть дальше? — прошептал он ей в губы, поправляя ее волосы. Ответы были не нужны. Ему было достаточно ее глаз, которые говори все за свою хозяйку, в них ясно отражалось желание. После этого он снова поцеловал ее, заставляя двигаться назад, в комнату. Он шел чуть быстрее ее, поэтому она немного спотыкалась, но блондин поддерживал ее за талию. И снова он сверху, а Люси только может смотреть сквозь пелену желания на его красивое лицо и крепкие плечи, она так любила его разглядывать в такие моменты, ей сложно было признаться самой себе, что ей безумно нравился весь этот разврат, что был между нами. Так стыдно сказать, что хотелось большего. Она чувствовала жар его дыхания на своей шее и закатила глаза от удовольствия. Стинг отстранился от нее и стал медленно расстегивать ее рубашку, а потом и снял с нее джинсы, оставив в одном нижнем белье. Он поднял ее ноги, медленно снимая носочки, а потом покрывая поцелуями ее голень. Для нее все это было невероятно странно, но очень приятно. Люси снова ощутила приятное чувство внизу живота, когда он прошелся пальцами вдоль резинки трусиков. И он снял их, выбросив куда-то на пол. Люси вдруг нашла остатки растерянного разума и инстинктивно сомкнула колени вместе. Но Эвклиф погладил ее ноги и плавно развел колени по разные стороны, заставив ее бедрами прижаться к нему ближе. Его полотенце, не выдержав напора, уже само по себе слетало. Хотя очень интересно, на какой такой божьей силе оно держалось. Люси захотелось помочь ему, поэтому лишь пальчиками зацепилась и быстро избавилась от этого куска ткани. Оставалась последняя и самая коварная часть гардероба — лифчик. Он приподнял ее немного, целуя шею, и при этом расстегивая ловко замок. Ненужные оковы для груди были скинуты за борт. Она почувствовала, как что-то уперлось ей между ног. Не было нужны объяснять, что это было. Но Люси тогда резко как будто бы протрезвела и запаниковала. Однако Стинга было не остановить, он целовал ее в шею и покусывал мочку уха, соблазнительно выдыхая горячий воздух, заставляя ее снова покрыться мурашками от удовольствия. Ее накрыла новая волна возбуждения, после которой уже ничего не было, кроме желания. — Эй, принцесса, тебе не тяжело так ходить? — спросил он ее тихо, прошептав это на ушко. — К-как? — не поняла она, но вдруг охнула, когда он обхватил ладонью ее грудь и пальчиками сталь играть с соском. Люси застонала от внезапных накрывших ее приятных ощущений. — Идеальная. Она полностью заполняет мою ладонь, — продолжал Стинг смущать ее. — Н-не говори мне этого, — жалобно выдохнула она и тут же застонала прямо ему в губы. Хартфилия запустила пальчики в его влажные от душа волосы и сжала их в кулак, чувствуя его нежные поцелуи на груди. Стинг провел своим горячим языком по соску, облизывая его и чуть посасывая. От такого калейдоскопа приятных ощущений Люси застонала, а в конце издавала сексуальные вздохи, из-за которых Стинг уже практически потерял голову. Ему было очень сложно сдержать себя, но парень понимал, что если не возбудить ее как следует, то ей будет очень больно. Мысли о том, что Люси может плакать, немного отрезвляла его и заставляла как можно дольше ласкать ее руками и поцелуями, а не думать в данный момент только о своих желаниях. Он почувствовал, как она прижалась к нему всем телом, неосознанно требуя большего. Тогда Стинг резко вошел в нее. Мгновенная боль, пронзившая его спину, громкий крик и слезы Люси заставил его испытать настоящий страх. Он заглянул в ее полные глаза ужаса и это отрезвило его не хуже, чем удар битой по голове. Эвклиф нежно поцеловал в щеку и притянул ее к себе поближе, обнимая. Хартфилия после этого тихо вскрикнула от внезапной боли и захныкала, обнимая его в ответ. — Стинг, мне больно, — она замерла и не двигалась, боясь болезненных ощущений, из глаз градом лились слезы. — Потерпи, принцесса, сейчас все пройдет, — успокаивал он ее как мог, целуя в шею. — Попробуй расслабиться, любимая. — Л-любимая? — прошептала она, это заставила ее еще сильнее напрячься из-за чего Стинг почувствовал, как все у нее там сжалось, доставляя ему приятные ощущения. — Агхр…нет, Люси, не так, — Стинг буквально прорычал это от удовольствия ей в ухо, заставляя Хартфилию прислушаться к его дыханию. Боль немного утихла, и она стала двигать бедрами, постепенно расслабляясь. Парень сначала позволил ей найти свой ритм, а когда понял, что она не чувствует боли, то стал осторожно работать бедрами. Люси заметила, какое удовольствие ему доставляло каждое движение, главным образом из-за того, что там было слишком узко. Через какое-то время он ускорился, а Люси почувствовала какое-то новое для нее ощущение и провалился в бездну удовольствия вместе с ним, царапая коготками его плечи. Эта боль его только раззадорила и заставила двигаться еще быстрее и грубее. Хартфилия, откровенно говоря, уже не сдерживалась в своих стонах и периодически выкрикивала его имя в порыве страсти. Люси почувствовала, что уже скоро близится пик. И когда о сделал практически последние толчки, она ощутила небывалые приятные ощущения и прижалась к нему всем телом, дрожа от удовольствия. У нее внизу все пульсировало, а мышцы приятно сокращались. Стинг, когда она уже кончила, сделал буквально несколько резких толчков и излился в нее, издавая сладостный стон. Он лег на ее грудь и прикрыл глаза, чувствуя, как приятные ощущения разносятся по всему телу. Они молча лежали и очень тяжело дышали. — Стинг, — вдруг напряглась она и вцепилась пальцами в его руки. — А как же…презервативы? Я… — Не волнуйся, завтра я дам тебе таблетки. Слышала что-нибудь про экстренную контрацепцию? — тихо говорил Стинг, переводя дыхание.  — Если честно, то не совсем, — стыдливо покраснела Люси и сжала одеяло в кулаки, пытаясь натянуть его, но Стинг придавил ее своим телом, не давая ей этого сделать. — Если коротко, то это таблетка, которая как бы предохраняет от нежелательной беременности после секса, — сказал он просто и приподнялся, чтобы захватить одеяло. Эвклиф без стеснения предстал перед ней, в чем мать родила, когда как она пыталась неловко прикрыть свои сокровенные места. Блондин накрыл ее одеялом и прижал к себе. — Они все разные. Но в основном каждая рекомендует в показаниях принимать ее в течение 48 часов после полового акта, некоторые в течение 72 часов. Не буду вдаваться в подробности, но скажу, что этот метод эффективен. Не переживай. — Т-ты не думай, что я такая…беспечная, — неловко произнесла она, прижавшись щекой к его груди. — Я совсем не считаю тебя такой, — улыбнулся он и погладил ее по голове. Люси только с облегчением вздохнула и через несколько секунд после зевнула, прикрывая глаза. — Это нормально заботиться о таких вещах, Люси. Блондинка что-то промычала в качестве согласия и снова зевнула. Стинг никак не мог отделаться от зарождающейся тревоги в груди. Он наконец-то понял, что совершил глупость, заставив Люси сейчас творить все эти вещи. Он не должен был. Стинг снова проиграл момент в больнице, где Хартфилия пыталась совершить суицид. И слова отца эхом раздавались в его голове. Эвклиф почувствовал подходящую к горлу тошноту от страха. «Что же я натворил?..» — сокрушался он внутри себя, пытаясь при этом поскорее успокоить свой бешенный ритм, который отбивало сердце. Стинг представил, как им приходится расстаться…что она будет чувствовать после того, как они…перешли на такой уровень? Наверняка, Люси посчитает себя использованной и никому ненужной. Ей будет, возможно, настолько больно, что она решится, как тогда…в палате. — Люси, — дрожащим голосом позвал он ее, но в ответ получил лишь молчание, а потом короткое «ммм». — Что ты будешь делать, если я внезапно исчезну? — Глупости, — сонно произнесла Хартфилия, прижавшись к нему посильнее. — Исчезну вместе с тобой, — она сказала это тихо с доброй такой же тихой усмешкой. О Господи! Ему от этого стало только хуже, потому что он понял это на свой манер. Эти слова прозвучали в его голове как приговор. Вряд ли, конечно, она говорила это в серьез, не зная всю ситуацию такой, какая она на данной моменте есть; Люси ответила так, только потому что любит его. Впервые именно в этот момент он серьезно задумался о том, чтобы с ней расстаться. Но он не представлял, каким образом. Стинг крепко сжал ее руку и прикрыл глаза, вдыхая ее запах, казалось, так ему было легче успокоиться. Люси будет тяжело. И Эвклиф очень боялся представить ее реакцию и то, что будет потом. Из-за этого ему так и не удалось нормально поспать, лишь усталость вырубила его под утро, заставляя сомкнуть веки. Но и тут он проспал лишь четыре часа. Эвклиф с тяжелым вздохом перевернулся и увидел тихо сопящую Люси. Она мирно лежала к нему спиной, а между ними расположился Лектор. И снова мысли о ней заполонили все его сознание. Вот она, Люси Хартфилия, лежит в его кровати, полностью принадлежит ему. И он даже не понимал, что ощущал к ней в данный момент: любовь или ненависть? Почему ненависть? Потому что знал, что не имеет права обладать ей, он не должен к ней прикасаться. Но все же…пальцы сами собой очерчивают невидимые линии на ее спине, вызывая табун мурашек и ее беспокойные вздохи, и он услышал ее тихое недовольное мычание. Его одолели противоречие чувства. Как он теперь должен поступить? Стинг снова почувствовал головную боль и медленно встал с кровати, чтобы принять душ и съездить в магазин за продуктами, так как в холодильнике повесилась мышь. А Люси нужно с утра накормить. И снова мысли о ней. Эвклиф прописал себе воображаемую пощечину. Парень знал, если мысли о какой-то девушки превращались в головную боль, то это первый признак того, что скоро она тебе надоест, но…эта «головная боль» была другого характера. Блондин снова тяжело вздохнул, вспоминая о вчерашнем разговоре, и включил воду, регулируя ее под свое тело. Прошло уже достаточно времени, Стинг успел накупить продуктов и практически вернуться домой, но водоворот мыслей так и не хотел исчезать. И вот, снова он обхватил двумя ладонями руль и облокотился лбом о него на парковке рядом с домом. Переживания и сомнения. Он чувствовал, ему необходим отдых от этого, но еще не скоро ему удастся, скорее всего, избавиться от этих чувств. Лишь один способ могу ему помочь…в итоге все сводилось к тому, чтобы расстаться с ней. Эвклиф вздохнул и со всей силы ударил ладонью по рулю, а потом выскочил из машины, не забыв со всего размаху одной рукой закрыть дверь. Как же ему хотелось сейчас выпустить пар. Но удавалось только беспомощно бродить туда-сюда около машины, уперев руки в бока, и склонять голову, смотря в пол. Зайдя домой, он увидел Люси — ту, о ком он не переставал думать, начиная со вчерашнего вечера. И снова словил себя на том, что вздыхает. Хартфилия, заметив его нервозность и раздраженность, улыбнулась ему. И он заметил это и мгновенно подумал о том, что у нее милая улыбка, а еще она добрая. Эвклиф понял, что его снова занесло, поэтому быстро стал снимать обувь и поставил сумки с продуктами на пол. Потом со скоростью света оказался на кухне, дабы расставить все купленные продукты по своим местам. — Ничего, что я воспользовалась снова твоим шампунем? — смущенно спросила Люси, подходя к нему, пока он расставлял продукты по отсекам в холодильнике. Блондинка резко метнулась в сторону пакетов, чтобы помочь ему, и стала вытаскивать все на стол. Стинг вздрогнул. — Стинг? Ты какой-то рассеянный совсем…не выспался? — А? Да…плохо спал, — решил Стинг согласиться с ней. Эвклиф повернулся к ней, рассматривая то, как она босиком спиной к нему раскладывала продукты, тихо напевая что-то себе под нос. И снова он почувствовал, как такие мелочи заставляют его любить ее еще больше. Как раз тогда, когда он вот-вот должен решиться на расставание. Сердце болезненно сжалось в груди. И не понимая, что делает, он позволил себе обнять ее со спины. Наверное, это последний раз. Осознание этого заставило его сжать ее в объятиях еще сильнее. — Стинг…все хорошо? — обеспокоено спросила Люси, но тем не менее смущенно и радостно улыбалась, поглаживая его руку. Сама Люси чувствовала себя очень счастливой. Самой счастливой, вернее сказать. Хоть она и проснулась без него, однако, все же в его постели. Обнаружив сообщение от Стинга, где он предупредил ее о том, куда уехал, она спокойно приняла душ и ждала его, играясь с котиком. Это все было похоже на какую-то семейную жизнь, где она в роли любящей жены, которая покорно ждет своего мужа с работы. Эти мысли так волновали ее сознание, что она периодически перекатывалась как колбаска на кровати. Чистая и наивная любовь Люси не давала ей понять, что что-то не так…что-то должно измениться. И не было никаких «видений», интуиция не кричала ей о том, что скоро все будет не так, как она хочет. Этого не было. И, наверное, даже к лучшему. Сейчас она может ощутить все эти приятные чувства, а потом…уже неважно. Главное, чтобы Люси смогла это перенести. — Конечно. Что бы ты хотела на завтрак? — Стинг сделал усилие и улыбнулся ей своей шикарной улыбкой. — Я буду все, что ты приготовишь, — ответила Люси без долгих раздумий. — Я понял, — улыбнулся он ей. — Тогда подожди немного, сейчас что-нибудь соображу. И он принялся готовить для нее завтрак. Как бы символично это не было, но все же…это был последний их завтрак у него дома. Он старался как можно больше смотреть на нее в эти моменты, чтобы сохранить все в своих воспоминания с пометкой «счастливые дни». И тут ему пришло в голову, а что он будет дальше делать? Неужели отец решил, что он будет лечиться и все это время лежать в больнице…до самой смерти? Эвклиф не заметил, как ножом проехался по пальцу. Боль мгновенно отрезвила его разум, заставляя забыть на некоторое время о проблемах. — Стинг? — она обеспокоено встала, пытаясь посмотреть через его спину и увидела то, как он зажимает палец и морщится от боли. — Где аптечка? — В ванной, в самом нижнем ящике, — спокойно ответил он, услышав то, как она быстро убежала за ней. Стинг понял, что пора прекращать эти думы. Иначе он заставит Люси волноваться, либо просто нечаянно отрежет себе палец. Парень смотрел на кровь, которая крупными каплями падала на стол. Палец болел, а место пореза неприятно пульсировало. Но все это было терпимо. Эвклиф ловко перевернул хлеб на сковороде на другую сторону, чтобы он не подгорел. Разбил яйца одной правой рукой, как профи, и оставил их жариться, при этом посолив. К этому времени Люси все же нашла аптечку и добралась с ней к нему. — Долго ты, я бы уже от потери крови умер, — пожаловался он, при этом посмеявшись. Стинг повернулся к ней и увидел лишь сосредоточенно лицо и руки, перебирающие всевозможные лекарства. Она его не слышала. И он удивился, впервые наблюдая то, как она полностью сосредоточена на чем-то одном, даже не слыша, что ей говорят. Хотелось бы ему узнать, что еще в себе таит ее личность для него неизвестное. Но…не выйдет. — Садись, я обработаю, — Люси одарила его улыбкой и перевела взгляд на палец. — Стоит быть чуть-чуть аккуратнее, — с укором пробормотала она, начиная нещадно лить на рану перекись. — Кстати, Стинг…так как послезавтра уже в школу, то фактически сегодня — последний день. Что будем делать? — Ммм, не знаю, — Эвклиф улыбнулся и посмотрел на свой палец, который уже был замотан в пластырь. Парень встал, чтобы подать завтрак. Плиту он давно предусмотрительно отключил, чтобы ничего не подгорело. — Люси, съешь таблетку, это то, о чем я вчера тебе говорил, — Стинг вспомнил это внезапно и вытащил из кармана джинс, давая ей. — А! О! Я помню, — неловко произнесла она, чуть посмеиваясь. Люси вспомнила то, что произошло вчера и вся покраснела, как варенный рак, дрожащими руками Хартфилия вытащила таблетку и запила ее водой. Стинг не обратил внимание на ее волнение и посмотрел на наручные часы, как только поставил тарелки на стол. Блондин поднял на нее свой взгляд, подавая столовые приборы. Он видел, как она неловко смотрит в свою тарелку и медленно, как будто бы стесняясь, берет палочки, чтобы наконец нормально поесть. Люси такая милая. Такая невинная, почти неконтролируемая мысль пришла ему в голову. Стинг снова ощутил эту боль…ему так не хотелось ее отпускать, но вместе с тем парень понимал, что устает от всего этого. Да. Как бы сложно сейчас ему не было, он просто устал. Эвклиф чувствовал недостаток сна и просто человеческого отдыха. Он резко почувствовал какое-то отторжение. Ему не нужна была Люси. Только не сейчас. Никогда. Стинг с силой сжал зубы, желваки заходили ходуном, что говорило о его крайней раздражительности. Кого он обманывал? Даже сама мысль того, что Люси, оказывается, ему не нужна, вызывала лишь новую волну гнева и беспомощности, потому что все было как раз-таки наоборот. Стинг всегда знал, что у него дурной характер, даже сейчас он не сдержался и сказал: — Я…занят немного сегодня, нужно разобраться с документами, — вяло отозвался он. Хартфилия подняла свой взгляд, в котором явно виделось какое-то разочарование и…беспокойство. Она заметила. Стинг сразу же постарался состроить виноватую рожицу, со стороны, наверное, получилось паршиво, но Люси улыбнулась ему. Тогда Стинг почувствовал облегчение, но вместе с тем и отвращение к самому себе…она хотела провести с ним побольше времени, даже сама намекнула ему об этом, а он на ходу придумал какую-то глупую отмазку. — Я понимаю, — и вот она снова улыбнулась ему. Нет. Не улыбайся. Все, что ему пришло в голову, когда блондин вновь увидел эти губы, растянутые в улыбке. Он хотел ее поцеловать. Нет. Он хотел ее вышвырнуть отсюда как можно скорее. Просто, чтобы она исчезла, растворилась, как будто и не было того, что произошло между ними. Или поцеловать? Эвклиф разрывался новыми противоречивыми чувствами, которые все же заставили его прийти к отчуждению. Кажется, это был своеобразный механизм нервной системы Стинга: если что-то волнует, просто отключить все чувства и списать их на ноль. — Надо разобраться с каким-то неотложным делом перед выходом на работу? — Да, — Стингу еле слышно усмехнулся. Всегда Люси придумывает всего за него, поэтому все, что надо сделать, — согласиться с этим. Как бы паршиво это не звучало. Хартфилия чувствовала, что в воздухе витает какое-то напряжение. Атмосфера как будто бы поменялась, но спрашивать она не станет, Эвклиф не скажет. Она изучила его вдоль и поперек, поняв, что расспрашивать его о чем-то — пустая трата времени, если Стинг посчитает нужным, он никогда не станет молчать. Люси долго не могла разобраться: нравится ей эта привычка или нет? В итоге и это рассуждение было бессмысленным, так как нравится или нет, а смириться придется. И вот, в своих думах, она даже не заметила, как она собралась, села в машину и приехала к себе домой, как Стинг вышел из машины и выгружал ее вещи на улицу. Что-то заставило сжаться ее сердце. Что? Неужели, она чувствует паническое…волнение? Как будто бы…она больше его не увидит. Так быстро он вышел из машины, казалось, чтобы поскорее всего это закончить…не видеть ее больше. Хартфилия ладошками похлопала себя по щекам, зажмурив глаза. Люси снова отогнала от себя эти мысли. Нервно вздохнув и сжав кулаки, она все же рывком открыла дверь и вылезла из машины, где уже стоял Стинг и смотрел на сумки. Парень тщательно все рассматривал, как будто бы на пункте досмотра. Она улыбнулась такой скрупулёзности, но Люси не понимала, что в этот момент у него происходило в голове. Эвклиф делал это не для того, чтобы она потом не волновалась и не искала свои вещи, а чтобы больше ничего о ней ему не напоминало, чтобы не было больше повода в этих встречах, которые вдруг стали такими бессмысленными. Он все решил для себя. Назад пути не было. И как только он поднял свои глаза и снова встретился с ее теплым любящим взглядом и улыбкой, так вновь засомневался…до раздражения. Стинг сжал свои кулаки. Парень опять словил себя на мысли, что поддался слабости, поскольку она уже была в его объятиях. Эвклиф даже не понял, когда схватил ее и прижал к себе. Это все было какое-то безумие. Ну и пусть. Он позволит себе, но только сегодня. Больше никогда. От этих мыслей у него закружилась голова, и Стинг сжал ее в объятиях сильнее, чувствуя, как она своими маленькими ладошками гладит его спину. Люси, наверное, снова улыбается. Эвклиф зажмурился и прикоснулся губами к ее коже на шее, вдыхая ее запах — единственное спасение, которое могло сейчас успокоить его. — Люси? — этот голос… Люси резко отстранилась и развернулась, чтобы смущенно поприветствовать своего отца. — О-отец…я дома, — неловко рассмеялась она и взглянула на серьезного Стинга, чтобы хотя бы в нем найти поддержку. Сам же парень с интересом рассматривал отца своей девушки и, наткнувшись на строгий и холодный взгляд, вежливо поприветствовал его, поклонившись. — Давайте зайдем в дом, — вздохнул он и завел руки за спину. И снова это напряжение, которые давило теперь на всех, казалось, кроме Джудо. Он лишь хладнокровно и спокойно изучал манеру Стинга отлично держаться в такой обстановке. Он усмехнулся. Этот юноша показался ему дерзким, но было видно, что свою стойкость к любому роду ситуаций он унаследовал от своего отца. Вайс Эвклиф вызывал огромное уважение у отца Люси не только из-за своего профессионализма, но и характера. И невольно этот факт заставлял проникнуться и Стингом. — Джудо Хартфилий. Отец Люси, — протянул он свою руку для рукопожатия, Стинг незамедлительно ответил на это. — Стинг Эвклиф. Мне очень приятно с вами познакомиться, — Джудо только указал руками на диван, вздохнув и нарушив недолго длившееся рукопожатие, а сам присел в одиночное кресло. Люси с ужасом присела рядом со своим парнем, настолько неловко рядом с ними ей еще никогда не было. Ее глаза в волнении то и дело бегали от отца к Стингу, а руки непроизвольно сжимали платье. Казалось, на нее никто совсем не обращал внимания, так как оба смотрели лишь друг на друга и странно улыбались. Это не было похоже на дружелюбие со стороны Джудо. Эта улыбка была лишь еще одним жестом постоянной любезности. А вот Эвклиф, как всегда, улыбался так, как будто бы принимал вызов. Хартфилия почувствовала огромное желание просто взять под руку Стинга и сбежать отсюда, сверкая пятками, но не могла сдвинуться с места или как-то пошевелиться из-за страха. Вспомнив, что свою половинку она выбирает сама, как однажды выразился Джудо, она вдруг серьезно взглянула на отца, привлекая его внимание чрезмерным ерзанием. — Отец… — Люси, налей нам чаю, — спокойно и деловито произнес он, скрещивая ноги и сложив свои локти на выступы кресла, а пальцы были скрещены в замок. Джудо даже не посмотрел на нее. Это не был дружелюбный тон. И совсем не было похоже на просьбу. Это был фактически приказ смыться, желательно надолго. Люси в страхе посмотрела на Стинга, который, встретившись с ней взглядом, только улыбнулся и кивнул. — Но… — Люси, — уже строго повторил он ее имя, переводя холодный строгий взгляд на нее, обрезая все ее попытки как-то остаться. Хартфилия медленно поднялась и также медленно побрела в сторону огромной кухни. И только когда она скрылась за дверью, Джудо перевел свой взгляд на Стинга. — Я думаю, нам стоит познакомиться поближе. — Уверен, вы и так все знаете, Джудо-сан, — многозначно произнес Стинг, совершенно не волнуясь о том, что сейчас будет. Он уже все решил. И этот разговор для него потерял свою ценность. — Я в курсе, что мой отец приходил сюда. И явно не для оказания медицинской помощи. — Странно, что ты так думаешь, — улыбнулся он, подавив свое удивление. Мужчина с интересом рассматривал то, как он крутил по кругу большими пальцами, как будто бы пытался сосредоточиться. — Я уже как раз в том возрасте, чтобы постоянно ее получать. — Думаю, не об этом вы хотите со мной поговорить, — Стинг улыбнулся, заглянув ему в глаза. Джудо на какой-то ничтожный миг почувствовал колебание при этом взгляде, который его оппонент даже не пытался скрыть. В нем не было стеснения или какой-то неловкости. Хартфилия сощурился. Мужчина понял, что Вайс, скорее всего, уже промыл мозги своему сыну, что, несомненно, к лучшему. Он сделал за него всю эту неприятную работу. — Значит, ты знаешь, что надо делать? — снова во фразе прозвучал двойной смысл, который Стинг понял без подсказок. Эвклиф почувствовал в этот момент невыносимое раздражение и опустошение. Что все эти люди хотят от него? Что отец, что Джудо…почему никто не дает ему спокойно жить? Наступила тишина, так как Люси вернулась с подносом, на котором стояло три кружки с ароматным чаем. Стинг не успел ответить, но тем не менее ответы были не нужны. Все и так всё поняли. Джудо нагнулся за кружкой чая и подхватил ее тремя пальцами. Блондинка напряженно вглядывалась в лица, сидевших до этого момента одних, мужчин. Лицо ее отца выражало лишь глубокую задумчивость и смятение, кажется, он не зол, это было уже хорошо. Люси вздохнула с облегчением и повернулась к Стингу, который отрешенным взглядом рассматривал кружку с чаем у себя в руках, как будто не решаясь выпить. — Думаю, мы подружились, не переживай ты так, — усмехнулся Джудо, смотря на нее с какой-то грустью. Стинг вздрогнул, так как до этого была тишина, а сам он упал в омут мыслей. Он медленно посмотрел на взволнованную Люси, которая старалась улыбаться. Ничего не оставалась, кроме как улыбнуться ей в ответ. Только почему у Люси сжалось сердце…как будто бы это была печальная улыбка. — Кстати, уже через неделю будете лицезреть своих подружек на огромных рекламных щитах. — О, как все прошло? — вдруг воодушевилась Хартфилия, что не укрылось от внимательного взгляда Стинга. — Сносно. Весьма интересно для первого подобного опыта, — коротко сказал он, допивая свой чай. — Им создали интересные образы. Венди и Шарли очень гармонируют друг с другом. Правда Венди долго не могла справиться с волнением, — Джудо вздохнул, но улыбнулся как-то по-доброму. — А Эльза как будто бы всю жизнь снималась для журналов. Я очень доволен, что выбрал именно их. Дальше Стинг уже ничего не слышал. Весь этот разговор совершенно не имел для него значения, он лишь неотрывно и скрытно наблюдал за Люси, которая мило беседовала с отцом, не замечая его настроения. Или она заметила? Блондин улыбнулся, смотря в ее обеспокоенные глаза. Люси смотрела на него и не могла понять, что с ним происходит. Даже сам Стинг не мог понять. Ей простительно. В душе зияла пустота, он с трудом сдерживал себя от того, чтобы просто встать и уйти. Зачем ему слушать все, что сейчас здесь говорится? Стинг осознал, что пытается насмотреться на ее лицо перед тем, как все закончится. Он отвернулся, смотря на уставший вид Джудо. Опять напряжение и непонимание. Нет. Он больше и минуты не выдержит в такой атмосфере. Ему все больше хотелось просто лечь и заснуть, желательно не проснуться потом. И все больше он чувствовал отвращение к самому себе. Жалкое зрелище. Эвклиф решил убежать от всех проблем, избавившись от Люси. Как-то это не в стиле крутых героев сериалов. Парень внутренне усмехнулся своим пустым и безразличным мыслям, что теперь не беспокоили его ум, а просто проносились туда-сюда, как конвейер. — Мне очень неловко прерывать вас, Джудо-сан, но у меня сейчас есть важные дела, которые не терпят задержек. Прошу простить мою невоспитанность, — Стинг вскочил и поставил чашку с чаем на стол. Он так и не притронулся к нему. Люси обеспокоенно встала вслед за ним. — О! Ничего, я совсем не считаю это невоспитанностью, — медленно встал он со своего места и снова протянул руку, для рукопожатия. Стинг безразлично пожал ее в ответ, стремясь поскорее уйти из этого дома и никогда больше не видеть его. — Я провожу вас до двери. И они шли в полном молчании. Но теперь Эвклиф не чувствовал необходимости что-то сказать ему, напротив, было легче от этой тишины. Поскорее бы все уже закончилось. Единственное желание, которое он сейчас испытывал, — лечь в постель. Дойдя до двери, он улыбнулся Джудо-сану, поклонился и вышел из дома вместе с Люси. — Стинг, — позвал Джудо, чем заставил парня обернуться. Мужчина стоял в уважительном поклоне, склонив голову вниз. Хартфилия, казалось, позабыла как дышать. Отец никогда такого не делал. На ее памяти это единственный случай. Она радостно повернулась к блондину, который безразлично смерил данное зрелище холодным взглядом. Для него это все было противно, поскольку данный поклон прямо говорил: «Пожалуйста, исчезни из жизни Люси и никогда не возвращайся в нее впредь». Какая жалость, что ему даже не придется его уговаривать. И до этого разговора все ясно. — Пожалуйста, позаботься о Люси. — Конечно, — поклонился он в ответ на ненавистную фразу отца Люси и ушел, оставив в недоумении саму Люси. Она через несколько секунд очнулась будто ото сна и последовала за ним, с интересом и тревогой всматриваясь в его спину. Что вчера вечером, что сегодня…он -другой человек. Не было сомнений, что, пока он провожал родителей, кто-то ему что-то сказал. Но кто? Хартфилии на ум пришло только одно имя — Вайс, поскольку главный врач был очень задумчивым и неприветливым. Возможно, что-то случилось в семье. Но сколько бы она не думала, ей ничего на ум больше не приходило, а Стинг так и будет, похоже, молчать. Подойдя к машине, он вдруг остановился и застыл в одном положении, не смея повернуться. — Стинг? Парень вздрогнул и медленно обернулся, попытался улыбнуться, но вышло что-то смутно на нее похожее. Ему было плохо. Снова. Он хотел поскорее уехать отсюда. Подальше от нее, от этих проблем. Избавиться от всех. Исчезнуть. Раствориться. Ему так и хотелось сейчас крикнуть: «Оставьте меня в покое!» Но Люси смотрела в его глаза с надеждой, и, казалось, над ее головой безмолвно витают вопросы. «Что ты ждешь от меня, Люси? Пожалуйста, оставь меня», — он сжал зубы и вздохнул. Стинг обнял ее. Как только он почувствовал тепло ее тела, этот запах и ее холодные руки на шее, то снова ощутил прилив нескончаемой грусти. Ему было больно. Черт возьми, он не хотел ее оставлять! Но это совершенно не обсуждалось. Он решил. Решил! Он сжал ее в объятиях сильнее, как будто бы хватался за последнюю надежду, и резко впился в ее губы с жестким поцелуем. И через какое-то время отстранился, испугавшись своего напора. — Я…я, — Стинг усмехнулся сам над собой и почесал затылок. — Мне надо ехать. — Угу, — Люси улыбнулась ему. Снова. Казалось ее улыбка — это нож, который безжалостно резал все сильнее по сердцу, и без того еле бившееся. На прощание Хартфилия задорно с какой-то надеждой в глазах сама поцеловала его в губы и убежала в дом, помахав рукой. Она совсем не знала, что дальше жизнь перевернется с ног на голову, как у нее, так и у Стинга. Продолжение следует…