Дней моих чернота

Эвклиф не понял, как лег в постель и заснул на блаженные четыре часа. Он и не помнил ничего из того, что было до сна. В голове совершенно было пусто. Ничего кроме пустоты и бездны. И парень ничего не чувствовал. Это для него было так ново, что он усмехнулся сам себе и медленно встал с кровати, подхватив Лектора. Парень наполнил миску едой для кота, а сам уселся на диван, смотря впереди себя. На глаза ему попался портрет его семьи. Стинг медленно провел ладонью по правой стороне лица, натыкаясь взглядом на место, где стоял Вайс. Его тело начало подрагивать от приступа какого-то непонятного сумасшествия, а сам он громко рассмеялся будто обезумев окончательно. Он чувствовал во всей этой ситуации жесткую усмешку, и ничего, кроме как смеяться, ему не приходилось. Собственный отец решил перерезать ему глотку. Забавный факт настолько рассмешил его, что на глазах появились слезы. Но резко он прекратил смеяться. А из глаз бесшумными каплями покатились слезы, уже не от смеха, а от нереального чувства тоски. Стинг почувствовал жгучую ненависть и отвращение. Больше всего его раздражал сам факт того, что после расставания он должен будет играть в «счастливую» семью, где все будут его поддерживать и говорить крепиться, пока сам он будет неподвижно лежать днями и ночами в больнице, постепенно умирая. Эгоистичная любовь, которая ранит его сердце изо дня в день. Эвклиф, поддавшись негативным чувствам, тотчас же снял портрет и с силой ударил его об пол, слушая, как стекло крошится под натиском удара и разбивается на мелкие осколки. Какая теперь разница. Если он вынужден отречься от Люси, то значит надо избавиться и от семьи. Ему никто не был нужен, даже он сам. Сквозь пелену злобы и отчаяния, пока он вот так вот смотрел обезумившим взглядом на осколки, Стинг услышал, как кто-то звонил ему в дверь. Он никак не отреагировать, только безразлично поплелся на кухню и достал из своего бара запылившуюся бутылку с коньяком. Блондин посмотрел на эту бутылку и усмехнулся. Сколько он не пил? Полгода? Год? Он скучает по своей беззаботной жизни, в которой присутствует эта пузатая бутылка с содержимым янтарного цвета. Телефон на столе завибрировал, а звонок так и не прекращал требований открыть гостю. Стинг увидел, что звонил Роуг. Он по дороге к двери отпил несколько раз из бутылки, поморщившись, и впустил Чени в квартиру. — Наконец-то. Думал, ты уже помер, — парень сначала еле заметно оживился, но, когда увидел бутылку в его руках, настороженно уставился прямо на улыбающееся лицо Эвклифа. — Друг мой, я уже помер, если по мне не видно, — Стинг усмехнулся и отпил еще немного, поворачиваясь к нему спиной. — Чувствуй себя как дома. Роуг медленно прошелся по коридору до гостиной и огляделся. Парень зацепился взглядом за разбитое стекло, валяющееся по полу везде, где только можно, и за раму, откуда вылетела фотография. Чени только тяжело вздохнул и с упреком посмотрел на Стинга, собираясь вместе с ним присесть на кухне. — Мне никогда не нравился этот портрет. Самое время сменить, — устало и вяло проговорил Стинг, поставив пустые бокалы, которые тут же наполнил алкоголем. Не дождавшись, пока Роуг возьмет свой, блондин залпом выпил содержимое, сразу же наливая новую порцию. За этим печальным зрелищем наблюдал Роуг, но не мог ничего сказать, потому что все было бесполезно. — А ты знаешь, когда появиться, Роуг. — Также я знаю, что тебе не стоит пить, если ты не забыл, — сделал маленькую попытку его образумить Чени, отпив алкоголь. Но, как уже понятно, Стинг был в самой глубокой печали, никакие слова сейчас до него не могли дойти, поэтому блондин просто махнул рукой, собираясь сегодня напиться до отключки, дабы только не чувствовать весь этот спектр нагнетающих эмоций. Черноволосого удивляло больше всего не то, что он плюет на свою болезнь, отравляя свой организм алкоголем, а то, что он уже спустя три-четыре стакана хорошо захмелел. Раньше Стинг отлично переносил алкоголь, и чтобы опьянеть ему было недостаточно только три-четыре стакана. Даже после бутылки, которую бы он распил в одиночестве, парень был бы лишь чуточку пьян и в меру веселый. А сейчас… вел себя слишком безумно: смеялся, нет, хохотал как ненормальный и улыбался, будто бы съехал с катушек. То ли это он от сложившейся ситуации такой, либо организм отвык от спиртного. Роуг склонялся к варианту, который лежит где-то по середине. — Я…я хочу уехать, — вздохнул он спустя какое-то время с улыбкой на устах. Роуг заметил, что весь его безумный пыл куда-то улетучился, на его место пришел грустный и уставший парень, который хочет поскорее лечь спать. Стинг медленно наливал себе остатки алкоголя в стакан. — Помоги мне, дружище. — Как? — черноволосый лишь отпил немного из своего стакана и устала облокотился о спинку стула. — Ты и без меня отлично с этим справишься. — Нет, не справлюсь, — печально произнес он, массируя виски. — Они будут искать меня. Не хочу, чтобы они меня искали, — Чени вопросительно поднял бровь. Эвклиф говорил это спокойно, но быстро, поэтому он ощущал себя как в психбольнице на приеме у своего душевнобольного друга. Они? Кто они? Сначала Роуг не совсем его понял. Но потом догадался, что друг имеет в виду свою семью. Он вздохнул, потому что помочь своему другу, значит пойти против всей его семьи и Юкино. — Мне надо уехать, — уже жестче произнес Стинг, смотря ему в глаза. — Хорошо, я понял. Что надо делать? — Роуг решил, что хотя бы должен выслушать куда и зачем он поедет. — Хочу уехать туда, где будет снег, — медленно произнес Эвклиф, потерев переносицу пальцами правой руки. — Саппоро? Нет. Меня отец сможет вычислить по билетам, если захочет…а он захочет, — на последних словах он как-то грустно усмехнулся и наконец-то допил коньяк. Бутылка теперь была пуста. Он озадаченно посмотрел на нее и выкинул. — Аомори. Я сам туда доеду на машине. — Это слишком далеко, Стинг. А вдруг ты почувствуешь себя…нехорошо по пути? — Роуг уже начал волноваться, поскольку серьезное лицо Эвклифа говорило о том, что сейчас он действительно намерен все бросить, да еще и в тайне ото всех. — Глупо сбегать от всех проблем. — И что? — весело усмехнулся он и встал за новой бутылкой, которая все также пылилась у него в баре. — Я собираюсь умереть в одиночестве, никто не имеет права ущемлять меня в моих желаниях. Даже если это будет отец. И даже если это похоже на побег. — Почему снег? — устало вздохнул Роуг. Сейчас он видел в своем друге лишь обиженного на всю жизнь мальчишку, но, с другой стороны, а что ему оставалось, кроме как обижаться на всех и вся? Чени озадаченно посмотрел на бутылку виски, которую Стинг уже разливал по стаканам. От той бутылки он выпил лишь два стакана от силы, поэтому и сейчас Роуг уверен, что еле притронется к виски. — Потому что я так хочу, — по-детски ответил он, пожав плечами. — Подожди меня, я сейчас, — Стинг куда-то ушел, оставив Роуга наедине со своими мыслями. Он в очередной раз вздохнул и облокотился локтями о стол, собираясь подлить себе виски. Он совершенно устал на работе, поэтому не прочь расслабиться, пусть и таким сомнительным способом. Через какое-то время пришел Эвклиф с черной дорожной сумкой, которая была сделана из кожи. — Сейчас я расскажу тебе свою просьбу, Роуг, — парень сказал это так серьезно, что заставил Чени поднять на него взгляд. Сейчас Стинг выглядел так, будто бы и не пил вовсе. И эти внезапные перемены в его друге его напрягали. Блондин отодвинул бутылку и свой стакан, чтобы поставить сумку, а потом раскрыл ее и отодвинул края. Роуг аж чуть не поперхнулся, когда увидел там деньги…в долларах и в огромных количествах. Чени смерил друга удивленным взглядом, а Стинг лишь только усмехнулся на его удивление. — Как будто бы ты не видел такие суммы, Роуг, — парень только сел обратно на свое место, ухмыльнувшись. — Это за последний бой я нехило получил. — Меня больше удивляет масштаб твоей просьбы, приятель, — черноволосый взял одну пачку и безразлично провел пальцами по свободному краю, как будто бы посчитал, сколько находится в одной. — Ну? Что ты хочешь взвалить на меня? — Я больше никому не могу довериться, кроме тебя. Правда. Поэтому прошу тебя, возьми эти деньги, — Стинг на полном серьезе пододвинул к нему сумку с деньгами и продолжил: — и купи мне небольшой домик в Аомори и машину. Больше мне ничего не надо. — Думаешь, никто не догадается, что все это будет оформлено на меня? — скептически поднял он свою бровь в знаке вопроса, отодвинув сумку с деньгами в сторону, чтобы она не мешала зрительному контакту. — Роуг, никто не знает, что у меня настолько большие средства. И соответственно даже не будет думать о том, что я куда-то далеко уехал, — Стинг грустно улыбнулся и почесал затылок. Он снова налил себе в стакан виски и залпом выпил, поморщившись. — Послушай, — после относительно долго молчания, Роуг обеспокоенно смерил эту кучу денег, а потом и своего друга пронзительным взглядом, — меня напрягает только одно, приятель. Ты будешь совсем один, а значит, никто не сможет тебе помочь в случае…приступов боли. — Я понимаю, что ты хочешь мне сказать. Затем и еду туда…чтобы умереть в одиночестве, сечешь? И я уже все решил. Обязательно подружусь с соседями, чтобы они потом заявили в полицию, когда обнаружат мой труп, так что не беспокойся, долго вонять в доме не буду — на этих словах он прикрыл глаза и улыбнулся. Роуг в полном шоке сидел и не мог сообразить, что же сказать, дабы остановить этого идиота от таких глупых поступков. — А Люси? Как же она? — попытался он привести в чувства своего друга последней попыткой, но Стинг лишь на этих словах вздрогнул, а потом как-то странно улыбнулся, отпив виски. — Думаешь, она не будет искать причины расставания? — Это и есть причина моего поступка, ты же знаешь, — сказал он спокойно. — Не переживай, мне придется сделать ей настолько больно, что… — на этих словах Стинг вдруг резко замолчал и сжал зубы, вспоминая слова своего отца. «Расставание — не смерть». — В общем, просто оставь Люси на меня и все. Не спрашивай, — раздраженно выпалил он, осушив свой стакан. — К тому же, Роуг, пожалуйста, позаботься о ней. После расставания ей наверняка будет тяжело. Боюсь, как бы она снова не попала в больницу с этой астмой на нервной почве. — Странный ты. Если беспокоишься, лучше бы не слушал своего отца и оставил бы все как есть, чтобы как следует о ней позаботиться, — проворчал Роуг. — Кто я ей такой, чтобы проявлять заботу? — Ты мой лучший друг, вот ты кто, — улыбнулся весело он. Плечи Стинга поникли, а сам он как-то грустно смотрел на свой недопитый стакан. Чени показалось, будто бы перед ним сидит человек, которого переломали всего и выбросили. Остальное блондин оставил без ответа. — После моей смерти продашь дом и машину. На эти деньги купи какое-нибудь жилье для себя и Юкино. Это будет вам от меня подарок на свадьбу. — Да ты из ума выжил! Как ты можешь ставить меня перед таким выбором? — взбесился мигом Чени, с громким стуком поставив стакан на стол, при этом яростно сжимая его пальцами. Блондин только удивленно взирал на его реакцию, а потом виновато улыбнулся. Вся его фигура просила у лучшего друга прощения, на что черноволосый только мучительно простонал, схватившись за голову, дабы маленько успокоиться. — И ты хочешь, чтобы все оказалось в тайне, как я понимаю? Это твое условие? — Роуг решил, что должен помочь своему другу, который невыносимо страдает каждый день. Все же Стинг для него не просто лучший друг, а как родной брат, он не мог ему отказать без достаточных оснований. Но, с другой стороны, Чени чувствовал себя паршиво…какой он ему друг, раз не может остановить этого кретина от полной задницы, которая его ожидает? Он фактически помогает Стингу перекинуть ногу через перегородку гроба. И ему было от этого дурно. — Да, — кивнул он и грустно улыбнулся. — Даже… — Особенно моей сестре, Роуг. Ты же знаешь, какой у нее характер, — прочитал его мысли Эвклиф, заставив Роуга печально улыбнуться. — Я понял тебя, — парень залпом выпил остатки алкоголя в своем стакане и встал, беря сумку двумя руками за края. Он кинул половину на диван, а остальное оставил в сумке, застегнув ее. — Мне хватит и половины от этого. Остальное ведь тебе нужно для того, чтобы нормально прожить там, — после этой фразы последовал глубокий вздох, после чего Роуг посмотрел на печального, но улыбающегося Стинга, и собрался уходить. Блондин покорно последовал за ним, чтобы проводить лучшего друга на выход. — Спасибо, я знал, что ты поймешь, дружище, — усмехнулся Стинг, когда Роуг уже собирался открыть дверь и выйти. Чени остановился в дверях и сжал дверную ручку с невероятной силой: все его костяшки побелели, а края ручки вонзились ему в ладонь. Они обнялись по-дружески, черноволосый довольно жестко лупил ладонью по спине Стинга, как будто бы не желая выпускать. Это было странное чувство. Казалось, вот он, лучший друг, с которым Роуг прошел огонь и воду, а буквально наступит завтра, и…его нет. Он чувствовал, как к глазам поступают слезы, и они увлажняются, поэтому Чени глубоко моргнул, дабы Стинг не увидел его печали. — Даже если я понимаю, что ты поступаешь как идиот, я все равно тебе помогу. За эти выходные я съезжу в Аомори и куплю дом, а машину подгоню к тебе на парковку. И тогда…катись к черту, кретин, — Стинг рассмеялся и расчувствовался, поскольку из его глаз непроизвольно побежали слезы. — Ты стал сентиментальным. — Заткнись, Роуг! — мягко произнес он дрожащим голосом и похлопал того по плечу. — И…спасибо! — Если будет одиноко, возвращайся, — усмехнулся Роуг, но в ответ получил лишь молчание. И Стинг закрыл за ним двери, тяжело вздохнув. Он никогда не вернется.

***

Вчера Люси долго не могла заснуть, поскольку думала о том поклоне своего отца. Он даже не стал ничего говорить про кейс со скрипкой, хотя в его глазах можно было увидеть недовольство, а над головой будто бы витали вопросы. Но он ничего не сказал. Джудо был снисходителен к ней и сегодня утром, когда Люси пожелала встретиться с Мияко, которая позвонила и пригласила ее в театр, хотя глубоко презирал родителей Лейлы, как казалось девушке. Это все было слишком странно, чтобы быть правдой. Но долгие думы не натолкнули Люси ни на одну из причин такого поведения, поэтому она оставила попытки что-то выяснить и просто начала заниматься своими делами. День задался вроде хорошо, поскольку Локи снова побаловал ее свежим кофе. А когда они ехали, то болтали обо всем, что только можно, поскольку давно не виделись. В последний раз она слышала его лишь по телефону, когда тот поздравлял ее с днем рождения. Локи очень занят бизнесом вместе с Джудо, поэтому все лето впахивал, как проклятый, когда как она безмятежно отдыхала на курорте. Хартфилия от таких мыслей поморщилась. Ее отец был похож на тирана в этом смысле, совсем уже совести нет, мог бы и отпустить бедного помощника в небольшой отпуск, тогда ей так подумалось. Но ничего не поделаешь, Локи сам не хочет никуда уходить. «Он просто влюблен в моего отца и работу, которую выполняет», — усмехнулась она глубоко в душе и улыбнулась ему. — Госпожа, приехали, — оповестил он, а потом незамедлительно вышел из машины и открыл ей двери, чтобы она вышла. — Госпожа-госпожа… — проворчала блондинка, недовольно вылезая из машины. — Может все же лучше Люси? — Госпожа, — уже настойчиво произнес Локи, улыбаясь. — Ладно-ладно, я поняла, господин-я-слишком-формален, — Хартфилия поправила свой наряд и накинула на плечо сумку, последовала ко входу в театр. — Мне не стоит провожать, доберусь и сама. Хартфилия почувствовала, что дул какой-то прохладный ветерок, совсем непохожий на летний. И резко пришло осознание того, что скоро в школу, скоро конец лета. Снова наступят холодные деньки и учеба с утра до позднего вечера. Она вздохнула и посмотрела на здание театра. Бабушка сказала, что купила билеты на очень интересное представление. Люси какое-то время не решалась зайти, но все же заставила себя это сделать. Это было огромное здание с красивыми люстрами, сделанные в стиле барокко, шторами из бархатной массивной ткани. Ей казалось, что она попала в Европу девятнадцатого века; все так и дышало напыщенным аристократизмом. В театры она ходила редко, поскольку учеба занимала большую часть ее времени, а свободное она предпочитала тратить на друзей и развлечения. Поэтому у нее не было с собой подходящего наряда на этот случай, но все же Локи сказал, что белое шифоновое платье вполне хорошо на ней смотрится и подходит под ситуацию. Хартфилия неуверенной походкой подошла к администратору зала. — Я могу чем-нибудь вам помочь? — сразу спохватилась женщина средних лет, чем заставила Люси вздрогнуть. Она совсем не знала как к ней обратиться, да и для чего, собственно. Поэтому начала в панике соображать, что же такого спросить. Но внезапно кто-то произнес ее имя. — Люси? — услышала она свое имя и неуверенно обернулась, осматриваясь по сторонам. — Это ведь ты? — Хартфилия теперь уже всем корпусом развернулась и увидела женщину довольно почтенного возраста с черной шляпкой на голове. Рядом с ней стоял высокий мужчина, похожий на телохранителя. — Я знала, что это ты, Люси, — ее глаза сразу же оживились, как только начали рассматривать ее лицо, так похожее на лицо ее умершей дочери. В этот момент Люси довелось хорошенько рассмотреть ее: высокий морщинистый лоб, аккуратный нос и тонкие губы, намазанные бордовой помадой. Каштановые волосы были собраны в аккуратную шишечку на затылке и веселые серо-голубые глаза, которые, казалось, с годами стали тускнеть. Мияко довольно улыбнулась, прикрыв глаза, и схватила ее за руки. И Люси вдруг увидела в этой улыбке свою маму. — Милая, я рада, что увидела тебя, — было видно, как ее глаза стали наполняться слезами, но она старалась не сводить своих пронзительных глаз от лица Люси, будто бы боясь, что она сейчас исчезнет. Хартфилия улыбнулась ей в ответ. — Я тоже очень рада встретиться, — кивнула блондинка, сжав ее морщинистые руки в ответ. Люси многозначно перевела взгляд на охранника, чем заставила Мияко улыбнуться. — Это водитель нашей семьи — Генри. Знакомься, это моя внучка, ее зовут Люси, — улыбнулась она счастливо, а водитель лишь вежливо поклонился. — Рад знакомству. — Взаимно, — кивнула Хартфилия. — Мияко-сан, я буду ждать вас после спектакля около входа. Пожалуйста, если есть еще какие-то пожелания, я готов выслушать, — обратился он теперь уже к женщине. — О! Ничего-ничего. Ты можешь идти. Спектакль закончится в семь часов вечера. Генри снова поклонился и поспешил уйти, оставив их наедине. — Ну что, дорогая. Пойдем присядем… И все это время они разговаривали о сущих глупостях, в основном о Люси. Хартфилия охотно рассказала о школе, ее друзьях и то, как она отдыхала этим летом. Она не стала говорить о Стинге, поскольку посчитала нужным промолчать намеренно, ибо девушка все еще помнила то, как ее матери пришлось страдать из-за своей любви и даже отказаться от своей фамилии. Казалось бы, они не смогут ее лишить чего-то столь ценного, но…ей было стыдно говорить о своем парне с этой женщиной, которая является ей родной бабушкой. Даже несмотря на ее добрый взгляд и улыбку, ей было некомфортно разговаривать на эту тему. Взамен Мияко рассказала, как сложно им жилось с Иоширо — ее родным дедушкой. Она даже показала его фотографию, которую хранит в кошельке. Судя по фотографии, он был очень строгих нравов, но глубокие страдания оставили свой отпечаток на его лице в виде глубоких морщин на лбу, под глазами и у губ. У него были полностью седые волосы и усы, темные глаза, как будто бы даже не карие, а черные, как смоль. Иоширо не хотел идти на похороны своей дочери, аргументируя это тем, что она — больше не часть их семьи, но Мияко отказалась следовать непонятным принципам своего мужа и ушла. Конечно, они долго потом не разговаривали, но Иоширо смягчился и перестал на нее злиться, а с годами в итоге злость перешла на самого себя. — Я понимаю, что тебе сложно в такое поверить, Люси, но при всей своей чёрствости характера, он тоже страдал. Я знаю это как никто другой, — произнесла она между разговором такую фразу, которая перечеркнула половину испытываемых негативных чувств к своему деду. — Но ничего не поделаешь, сейчас он сокрушается над своим упрямством. И это я знаю, так как вижу, что он подолгу смотрит на фотографию Лейлы и бесшумно плачет в одиночестве. Только ему не говори, это секрет, — Люси как-то грустно улыбнулась от такого. На столь печальной ноте Мияко поняла, что уже пора идти в зал, поэтому этот разговор был отложен на неопределенное время. Но Люси не хотела больше затрагивать эту тему, потому что это все больше заставляло ее чувствовать жалость по отношению к ее бабушке и дедушке, а это она хотела бы избежать. Потому что они сами виноваты, что так произошло. И спектакль ей показался каким-то уж совсем грустным, поэтому ее настроение упало еще ниже. Мияко, кажется, осознала, что сделала выбор в пользу не того произведения, и как-то расстроилась, не спрашивая по окончанию мнение о спектакле у Люси. В сущности же, Хартфилия считала, что спектакль довольно неплох, актеры отлично сыграли, да и музыкальное сопровождение было на высоте, просто…сама история грустная. — Люси, я не хотела заходить так далеко, но…хочешь посмотреть, как мы с Иоширо живем? — Хартфилия задумалась, ей не совсем хотелось ехать туда, зная, что, возможно, родной дед будет с ней резок и жесток, так как она «не его семья», но отказывать своей бабушке Люси просто не могла, поскольку она смотрела на нее глазами, полными надежды и нежности. И она согласилась под натиском Мияко. Это был небольшой домик в японском стиле с красивым ухоженным садом. Было спокойно и очень умиротворенно. Люси во все глаза жадно рассматривала прелести японского стиля, ей было по душе что-то подобное. Она погрустнела от мысли, что хотела бы жить в таком же небольшом доме со своим отцом, чтобы хотя бы видеться чаще. — Проходи, Люси, — приветливо проговорила Мияко, но достаточно тихо, чтобы это не разносилось по всему дому. Возможно, она не хотела тревожить Иоширо. — Простите за вторжение, — тихо прошептала Люси, снимая обувь и проходя за своей бабушкой в глубину дома. Внутри девушке понравилось еще больше: это был чисто японский стиль, его она любила больше всего на свете; он выдержанный и строгий, выполненный в лучших традициях Японии. Мияко прошла несколько комнат, открывая самую отдаленную от прихожей. Женщина открыла дверь и тихо вошла, осматриваясь. За ней зашла и Люси. Эта комната была похожа на кабинет ее отца, дубовый стол в европейских мотивах, который практически не выписывался в японский интерьер; приёмные диванчики длинным столом для гостей-партнеров по бизнесу. Люси сразу поняла это, поскольку мебель не была рассчитана на комфорт в домашней обстановке, они были строго выдержаны и сделаны из черной дорогой кожи. Немного осмотревшись, Хартфилия позволила себе заглянуть за спину своей бабушки и увидела человека, который сидел в инвалидной коляске и смотрел на небо. — Дорогой, — тихо и мягко произнесла Мияко, однако Люси все же вздрогнула от этого звука. — А, ты уже вернулась, — голос его был низким, глухим и басистым, от чего Хартфилия удивленно уставилась на источник звука. Кто же мог подумать, что у ее деда такой…красивый, мужественный голос, хоть и строгий. «С ума сойти, она вышла за него замуж только из-за голоса?» — Люси увидела, как Мияко смущенно улыбнулась. — «Хотя, я ее понимаю…» Иоширо развернулся на своей коляске, и на лице его застыло глубокое удивление, но он быстро спохватился и успокоился, придав своему лицу максимально строгий вид. Люси, почувствовав на себе взгляд, быстро засмущалась и поклонилась. — Здравствуйте, я Люси. П-приятно познакомиться. — Я знаю, — ответил он спокойно, подъехав чуть ближе, пытаясь рассмотреть ее исподтишка. — Ты очень похожа на нее, Люси, — после этого он неловко кашлянул и посмотрел на Мияко осуждающим взглядом. Но Мияко только мило улыбнулась ему. — Я знаю, — позволила она себе спародировать его и неловко улыбнулась, встретившись с легкой полуулыбкой своего деда. Иоширо только усмехнулся остроумию внучки и кашлянул. — Я не думал, что ты, Мияко, приедешь с ней, — несколько строго произнес он, на что бабушка Люси приняла виноватое выражение лица. — В любом случае, не хочешь сыграть в шахматы, Люси, пока Мияко заваривает чай? Мияко только улыбнулась и тихо вышла из комнаты, пока Хартфилия устраивалась поудобнее перед шахматной доской. Ей достались белые. Что сказать, а выиграть сегодня Иоширо она даже не мечтала, но отлично боролась против него. Даже когда принесли чай, она ни на минуту не оставляла свой мозг задуматься о чем-то другом, постоянно сидела в самой неподвижной позе, как это для нее характерно, когда чем-то очень увлечена. В эти моменты ее дедушка позволял себе задержать на ее лице взгляд несколько раз, пока она сосредоточена на фигурках. И с каждым разом она будто бы становилась для него Лейлой, а не Люси. Даже привычки, мимика, лицо — все это было похоже на его покойную дочь. Ему даже пришлось несколько раз с силой моргнуть, дабы удержать слезы и развеять наваждение. Хартфилия подумала, что любовь к шахматам есть и у ее отца. Наверное, не будь у них серьезных противоречий, то любили бы играть друг с другом, потому что Иоширо — очень серьезный соперник. И даже ее отцу бы пришлось попотеть. Она на мгновение улыбнулась, представляя картину этого противостояния, а потом грустно хмыкнула, поскольку это была лишь невозможная фантазия. Как и ожидалось, она проиграла, но только счастливо улыбнулась, так как партия принесла ей уйму удовольствия. — Чай уже подстыл, — досадно произнесла Мияко. — Дорогой, твой кофе тоже стал теплым, — она потрогала кружку ладонью и неодобрительно покачала головой, готовая все это унести обратно и заварить заново. — Не трогай, я выпью и такой, — произнес он, выхватив кофе. Люси почувствовала очень изысканный аромат кофе. Он был настолько вкусным и манящим, что Люси аж сглотнула мигом накопившуюся слюну и заставила себя не смотреть на него. — Ты не пьешь чай? — мягко произнесла Мияко, которая заметила ее взгляды, брошенные на кофе. Иоширо с интересом посмотрел на ее смущенную позу и краснеющие щеки. Она не хотела показать им такого поведения. — П-пью, но люблю больше кофе, — она коротко и неловко посмотрела на своего заинтересованного деда и отпила немного чая. — Очень вкусный. — Да? По мне так это какая-то чушь, — хмыкнул Иоширо и отпил своего кофе. — А кофе, даже если холодный, все равно на вкус богат и практически не отличается от горячего, — Люси с удивлением обнаружила, что у нее такая же точка зрения и восхищенно улыбнулась на безразлично брошенный комментарий Иоширо. Он не хотел никого впечатлять, но его фигура, манера речи и какая-то легкая пренебрежительность, почему-то притягивала Люси к нему. Ей вдруг стало стыдно за то, что она могла подумать плохо про своего деда и мысленно перед ним извинилась. — К слову, какие мысли о будущем? Хочется узнать, чем же моя внучка планирует заниматься. — К сожалению, я должна буду продолжить бизнес своего отца, в противном случае, о нем никто не сможет больше позаботиться в будущем, — смиренно произнесла Люси, которая была рада услышать словосочетание «моя внучка». Иоширо скептически приподнял свою бровь, но не успел ничего сказать, так как у Люси зазвонил телефон. — И-извините. — Отвечай, — разрешил дедушка. — Да, отец? — неловко стала говорить Люси, опасливо озираясь по сторонам, но зря она боялась, поскольку Иоширо спокойно пил свой кофе, казалось, не обращая внимание ни на что, а Мияко подливала себе чай в кружку. — Я скоро буду, не волнуйся. Да. Не надо Локи. Бабушка сказала, что меня довезут. Не переживай. — Зря волнуется, у Генри стаж вождения больше его стажа работы садовником в нашем саду, — пренебрежительно высказался Иоширо, чуть поморщившись, когда она закончила разговор. Люси мгновенно отреагировала на эту фразу и испытала отвращение. Ну вот, только она подумала, что он вполне нормальный. — Н-ну зачем ты так, дорогой… — Дедуль, а ты жесток, я это предвидела в самом начале, — улыбнулась Люси, встав со своего места, ее бабушка как по струнке встала вместе с ней, опасливо наблюдая за реакцией своего мужа, но его лицо не выражало ничего, кроме интереса. — Думаю, мне уже пора. До свидания, — поклонилась Хартфилия и поспешно вышла из комнаты. За ней быстрым шагом устремилась Мияко. — Люси, пожалуйста, не злись на него, — умоляюще проговорила она, когда они вышли за пределы дома. — Он все еще такой упрямец, боже… — Я…я не злюсь, — вздохнула она и постаралась отделаться от неприятных чувств. К тому же, у него умерла дочь, к которой из принципа он не пришел на похороны, его можно только пожалеть, а не бранить за излишнюю жестокость. Эта мысль заставила ее поумерить пыл и, по крайней мере, больше не испытывать злость. — Естественно, мне было немного неприятно, странно, если бы осталась дальше мило беседовать. Извини. — Ты правильно сделала, — одобрительно кивнула Мияко. — Сейчас он подумает немного и поймет, что совершил ошибку. Это происходило ни один раз, — Хартфилия только улыбнулась и обнялась со своей бабушкой. — Генри, довези ее в целости и сохранности. — Будет сделано, — улыбнулся мужчина и открыл двери. — Ну все, будьте осторожны по пути. Звони почаще, Люси, — улыбнулась Мияко и помахала рукой. И она уехала, напоследок бросив взгляд полный усталости и какой-то скрытой радости. Даже если Иоширо позволил себе непозволительную колкость в отношении ее отца, она все же была рада, что приехала. Мияко рассказывала ей как-то, что в этом доме родилась и выросла Лейла, а значит этот великолепный сад…за ним какое-то время присматривал Джудо. Этот сад в японском стиле был и правда очень большим, даже сейчас, скорее всего, кто-то ухаживал за ним. Люси почувствовала острую необходимость в объятиях от Стинга. На часах было практически девять вечера, о встречи и думать надо было забыть, поскольку завтра уже в школу. Девушка грустно вздохнула и облокотилась лбом о стекло.

***

Новый день. Люси чувствовала какой-то подъем сил, когда вышла из машины и посмотрела на здание школы, что поодаль встречало ее спустя долгое время. У нее было хорошее настроение для столь раннего утра, даже несмотря на то, что вчера она злилась на Стинга за очередной игнор с его стороны. Казалось бы, все отлично, а он даже спокойной ночи ей не пожелал. Но, с другой стороны, она очень переживала за него, все-таки парень выглядел каким-то растерянным что ли. Блондинка перевела взгляд на школьников, которые довольно медленно и лениво плелись в свой первый день на первый урок. Вдалеке она заметила розоволосую макушку и обрадовалась, узнав Нацу. Ну, конечно! Ни у кого таких волос в школе не было. — Спасибо, что подвез, Локи! — радостно улыбнулась Люси, которая хотела быстренько оказаться рядом с другом, поэтому побежала. На бегу она помахала своему «сопровождающему» рукой. — Удачи вам в первый день! — помахал он рукой в ответ. Хартфилия только снова улыбнулась и догнала своего друга, хлопнув его по плечу. Сам Драгнил от шока раскрыл глаза и хотел было уже сорваться на того, кто это сделал, но увидел сияющую улыбку Люси и передумал. С ним рядом шли Гажил и Лисанна, которые коротко поздоровались с подругой, первый же сделал это максимально монотонно и отстраненно. Не хватало только Леви, что Люси и решила спросить. — Она сказала, что ее родители подвезут, — сонно ответил Гажил, спрятав руки в карманах своих брюк, на что Нацу только протяжно зевнул и протер глаза двумя пальцами. — Ну как? Хватило двух дней на отдых? — поинтересовалась Лисанна у блондинки, заводя руки с сумкой за спину и чуть наклоняясь к ней, чтобы рассмотреть ее выражение лица, казалось, Штраусс так и источала какую-то силу духа этим ранним утром, чем заставила Люси невольно восхититься такой выдержкой. — На отдых от отдыха? — девушки тихо рассмеялись, вызывая улыбку у Нацу и усмешку у Гажила. — Ладно, глупый вопрос, — согласилась Лисанна, рассмеявшись вместе со всеми. — Всем доброе утро, товарищи! — отозвался стальной и бойкий голос сзади. Гажил и Нацу вздрогнули, поскольку не было никаких сомнений, что голос этот принадлежал президенту школьного совета — Эльзе Скарлет. Они как-то поникли, увидев ее с самого утра. Как-то это не к добру, наверное. — Готовы грызть гранит науки? — Эльза! Доброе утро, — лучезарно улыбнулась Люси, отодвигаюсь чуть в сторону, чтобы Эльза втиснулась между ней и Лисанной и шла наравне со всеми. Нацу заметил, что у Хартфилии сегодня явно отличное настроение, несмотря на утро, поэтому его губы как-то сами растянулись в улыбке. Через пару мгновений на блондинку с криками радости накинулась Леви собственной персоной, они крепко-крепко обнялись и чуть не упали на асфальт, так как продолжали идти прижатые друг другу. Потом МакГарден все же отпустила свою подругу и кинулась на Гажила со спины, чем вызвала недовольный ор на весь школьный двор, заставляя сонных школьников позади неожиданно встрепенуться от громкости его голоса. — Йо, ребята! — Грей с нагловатой улыбкой поприветствовал своих друзей, мимолетом обводя всех взглядом. Потом пожал руку Гажилу и стукнулся кулаками с Нацу. — Милый Греееей! — синеволосый вихрь пронесся мимо, снося ничего непонимающего Грея на землю. Бедный парень с криками и охами подхватил свою девушку и свалился на асфальт, царапая локти. — А ну не буйствовать в самый же первый день! — развернулась Эльза и яростно зашагала по направлению к валяющейся парочке, которые не обращали внимание на смех, проходивших мимо школьников, и крики Эльзы. — Эльза, дорогая, доброе утро, — томно произнес Жерар над самым ее ухом, поправляя ее волосы, заставляя Скарлет вспыхнуть как помидор и забыть о чокнутой парочке, которая уже быстро сориентировалась и смылась по направлению к школе. Казалось, над этой парочкой витала розовая аура любви. — Спасибо, друг, — отдал честь Фулбастер Жерару, на что получил легкую полуулыбку последнего. Он сделал это не для этого отмороженного, а для того, чтобы его девушка не расстраивалась с самого утра, иначе это могло превратиться в полную катастрофу. Если у Эльзы настроение не задастся, то все в совете будут страдать, да и не только они. Даже он, Жерар Фернандес, ее любимый парень, не может терпеть ее в плохом настроении. — Головеха, я буду первым! — крикнул Грей, радостно улыбнувшись ему, с разбегу вдарив ему по спине. На крики Нацу аловолосая медленно обернулась, смерив обоих уничтожительным взглядом, а Жерар только тяжело вздохнул и приложил ладонь ко лбу. — Больно! — крикнул Нацу и побежал за своим другом. — Не радуйся раньше времени, отмороженный, я буду первым! — в ту же секунду в его голову прилетел пиджак, который Грей снял с себя и кинул в друга. Драгнил, конечно же, запутался в нем и чуть было не упал, но вовремя подоспела Люси, которая ничего не понимая и просто находясь рядом, стала опорой для крикливого друга. Блондинка удивленно взвизгнула и чуть было сама не свалилась пятой точкой на асфальт, но Нацу быстро завладел ситуацией и схватил ее за руку, возвращая девушке равновесие. — Прости, Люси, — виновато произнес он, а потом злостно глянул на Фулбастера, который уже несся как ошпаренный, сверкая пятками. Нацу рванул за ним. — Эй, так нечестно! — Ну-ка! Не снимать вещи на территории школы! — это уже крикнула Эльза, при этом было видно, как с красными глазами ярости она приближалась на своей турбо скорости к цели. Теперь уже у Нацу с Греем не было желанием победить друг друга, а просто убежать от этой фурии. — Как всегда шумно, — хихикнула Люси, поздоровавшись с Джубией и с Жераром, которые вместе поравнялись со всеми ребятами. Жерар выглядел крайне недовольно, смотря на разворачивающуюся сцену около дверей школы, так как его девушка все же догнала двоих идиотов, раздавая им смачные тумаки, а школьники, шедшие рядом с ним недовольно отзывались о действиях Эльзы. — Заткнулись, блин! С утра уже постоянно шуршат, — недовольно высказался Фернандес, разлохматив волосы на затылки ладонью. Рядом шедшие школьники шарахнулись от него, но шептаться не перестали. — Ничего себе, заместитель президента защищает свою девушку, как это мило! — пролепетала Джубия, над которой, казалось, витали сердечки. — Отстой какой-то, — пробормотал Гажил, а рядом с ним Леви звонко засмеялась, прижимаясь грудью к его руке. Они шумной компанией зашли в школу, где сразу встретила их не менее шумная раздевалка со шкафчиками, куда они могли закинуть свою обувь. Их встретила радостная Венди, которая сразу же подбежала к Люси, взяв ее за руки. Рядом показалась как всегда спокойная Шарли. — Люси-саааан! Спасибо, что предоставили возможность поучаствовать в такой интересной фотосессии! — Марвел покраснела и широко улыбнулась. — Да, это очень…помогло семье Венди в финансовом плане, так что…спасибо, — поклонилась Шарли, смущенно отводя взгляд. Ей было совершенно неловко так делать, как и Люси принимать ее благодарности. Эта девочка была очень гордой, совсем в диковинку видеть такое. Поэтому Хартфилия очень удивленно обвела взглядом двух девушек и улыбнулась. — Стоит поблагодарить моего отца. Это он вам помог, — сказала блондинка и начала снимать обувь. — Мы что-то пропустили? — скрестил руки на груди Грей с невозмутимым лицом, хотя на нем уже были расстёгнуты первые пуговицы рубашки и отсутствовал галстук. — Явно то, как ты почти раздеваешься тут! — вздохнула Шарли и, хмыкнув, обошла его, уходя в свой класс. — Дерзкая девчонка, — усмехнулся Фулбастер, но это было как-то по-доброму. — Мой отец предложил поучаствовать в фотосессии для одной очень известной зарубежной фирмы одежды Эльзу, Венди и Шарли, — Хартфилия говорила это с улыбкой на лице и не смотря на собеседника. Люси вдруг остановилась в повествовании, потопав носками своих туфель о пол, рассматривая их со всех сторон, когда же она убедилась, что все село нормально, она продолжила свой рассказ, при этом попутно закрывая шкафчик. — Говорят, фотосессия прошла очень хорошо, поэтому по плану сейчас подготовка рекламных щитов в торговом центре и по городу. — Ого! Так это они станут знаменитыми! — воскликнул Нацу, который вдруг стал опять очень веселым и бодрым, поскольку с самого утра нарвался на злую Эльзу и пробежался до самой школы трусцой. Он тяжело дышал и был весьма помят, но счастлив от выброса адреналина, ему нравился риск. — Постарайтесь не зазвездиться! — рассмеялся он и погладил по голове Венди, которая только смущенно улыбнулась и сказала «да!». Люси улыбнулась и взяла под руку Леви, чтобы вместе уйти в класс. МакГарден начала задавать вопросы о том, как прошел день наедине со Стингом, на что Люси сильно засмущалась, так как в голову полезли отнюдь не самые приличные картинки. У нее перед глазами стоял образ полуголого Стинга, казалось, что она ощущает его дыхание у самого уха даже сейчас. У Хартфилии пробежались мурашки по спине, она промолчала на немой вопрос Леви и первая зашла в класс, оставляя подругу в коридоре смотреть на нее и молча офигевать. МакГарден только хитро улыбнулась и дала себе обещание все выяснить в мельчайших подробностях. Прозвенел звонок. Урок литературы проходил под общее сопение доброй половины школьников. Сама Люси витала в облаках, а все из-за Леви. Именно подруга напомнила о Стинге, который, между прочим, так и не удосужился позвонить ей или даже отправить сообщение. Хартфилия глубоко вздохнула. Она вдруг подумала, что испытывает дежавю, в начале их отношений было все примерно также. Стоит ей хоть на какое-то время уехать домой без определенного места и времени следующей встречи, как этот наглый блондин пропадал из виду. А потом наверняка скажет: «Если скучала, так позвонила бы, что в этом такого?». Она улыбнулась своим мыслям и прикрыла глаза. Но при этом ее мысли крутились вокруг поведения Стинга в вечер, когда он проводил своих родителей после ужина. После этого он стал каким-то отстраненным и даже рассеянным, как будто бы и не находился в этом мире вовсе. На перемене она все же набралась мужества позвонить ему, чтобы узнать элементарно как дела. Но он отключил телефон. Возможно, было слишком рано для звонка, думала она тогда, но при этом девушка никогда не замечала за Эвклифом такой привычки как выключать телефон на ночь. Он всегда держал его включённым на случай какой-либо серьезной ситуации. Наверное, это профессиональная привычка, ведь врачей могут вызвать в любое время суток. Тогда она отправила ему сообщение, которое он оставил прочитанным, но ничего не ответил. Что случилось? Хартфилия грустно прижала телефон к груди, сжимая его двумя ладошками, после очередного безуспешного звонка. Теперь телефон был включен, но он не отвечал на звонки и больше даже не читал сообщения. Во время обеда она медленно побрела до своего любимого класса музыки, в котором долгое время отсутствовала по разным причинам, известным читателям. Люси обвела взглядом эту комнату и со вздохом посмотрела на телефон в своих руках. У нее было плохое предчувствие. Именно поэтому она снова в одиночестве лежит на полу музыкального класса и смотрит в окно, откуда виднеется сентябрьское небо с пышными облаками, как сахарная вата. Она бы могла пойти со своими друзьями как обычно в актовый зал, но ей не хотелось быть сейчас в шумной обстановке, тем более что настроение безвозвратно испорчено поведением Стинга. Люси почувствовала какое-то умиротворение, смотря на голубое небо и слушая веселую болтовню школьников за окном. В музыкальных классах не было радио, которое постоянно крутило по заказу Эльзы Скарлет классическую музыку, поскольку тут люди репетировали, и лишние звуки только мешают в таком случае. Потом она поняла, что кто-то в соседней музыкальной комнате красиво поет, но идти узнавать кто это был, у нее не было никакого желания. Но голос был очень нежным и глубинным. Люси даже бы сказала, что профессиональным. Незаметно для себя, блондинка прикрыла глаза и провалилась в сон. Но сон был беспокойным, как будто бы она и не спала вовсе. Сквозь какую-то пелену она услышала приглушенный голос и легкие толчки в бок. Люси поморщилась и открыла глаза, все так же натыкаясь взглядом на небо. Потом прямо перед ней возникло лицо Нацу, девушка пискнула и резко поднялась, тем самым стукнувшись с ним лбами. — Ай! — воскликнул Драгнил и тер ладонью лоб. — За что? — он сказал это возмущенно, однако все выдала широченная улыбка, показывая, что он просто дурачится. — Не надо пугать тут людей! — воскликнула Люси и поправила волосы. — Сколько времени прошло? — Ну как тебе сказать… — он присел рядом с ней по-турецки и почесал макушку. — Вообще-то целый урок. — К-как целый урок? — у Люси аж рот открылся от удивления. — Шутка. Половина урока. Леви думала, что ты придешь, поэтому не стала тебя искать, — проговорил Драгнил, чем заставил Люси думать о Леви не самые хорошие вещи. Блондинка скривила лицо, чувствуя, что Леви так просто не отвертится. — У нас сейчас физкультура, так что у меня было время поискать тебя, Леви попросила, — Хартфилия оглядела его, он действительно был в спортивной форме. — К слову, у тебя все в порядке? Была веселой с утра, а потом вдруг ходила как приведение, даже к нам в актовый зал пообедать не пришла. — Не знаю, Нацу, в порядке ли я или нет… — она вздохнула и протерла глаза тыльной стороной ладони. Драгнил нахмурился и в упор уставился на нее, ожидая разъяснений. — Я не знаю, что происходит, но, кажется, у Стинга какие-то проблемы, которыми он не хочет делиться со мной, — блондинка подобрала к себе колени и обняла их, уткнувшись лицом. Ей совершенно не хотелось идти на урок, ей хотелось домой, потому что чувствовала, как из-за переживаний растеряла все свои силы. — С чего ты взяла? — спросил он после небольшой паузы, в его голосе чувствовались нотки интереса и напряжения. — Стинг не отвечает на мои сообщения, которые просмотрел, не отвечает на звонки. Он игнорирует меня уже второй день. И я не знаю, что происходит, — тихо проговорила Люси, которая совсем не ожидала от себя такой откровенности с ним. Она Леви-то не все говорила, а Нацу доверилась без раздумий почему-то. Возможно, потому что его лицо выглядит глупым? Хартфилия усмехнулась, смотря на его задумчивое лицо. Она подумала, что у глупого человека не могло быть такого осмысленного взгляда. — В любом случае, не переживай! — широко улыбнулся Нацу и погладил ее по голове, как он привык делать это, когда хочет подбодрить. — Если Стинг не отвечает на звонки, значит, на то есть своя причина. Дай ему время, он все расскажет тебе, я уверен, — парень поднялся на ноги, оттряхнув свои штаны, потом протянул ей руку. — А теперь пойдем, Люси. Скажем, что ты была в медпункте. Хартфилия посмотрела на него, а потом на руку. Люси с улыбкой приняла его помощь и поднялась, сжимая крепко его ладонь, она была большой и теплой. Как у Стинга. Эта мысль мимолетом пронеслась у нее в голове, заставляя вздохнуть. Парень легонько похлопал ее по спине, призывая идти впереди него. Так они дошли до ее класса. — Сенсей, извините, Люси была в медпункте. Я проводил ее, — громко произнес он, чем заставил Люси поморщиться от ультразвука. Он все еще придерживал ее за плечи, делая вид, что Хартфилия сейчас максимально плохо себя чувствует, что даже может упасть, поэтому ее надо поддерживать. — О-о, д-да, кхм, — блондинка неловко улыбнулась и состроила больную, смотря на Леви, которая пыталась подавить смешок. «Леви, я убью тебя!» — Да, конечно. Люси, может быть ты лучше останешься в медпункте, если тебе все еще нехорошо? — проговорил учитель. — Сенсей, я в порядке, — блондинка еле заметно кивнула Нацу и закрыла дверь, проходя к своей парте, по пути к которой словила хитрый взгляд МакГарден.

***

Стинг отсутствующим взглядом смерил кучу пропущенных звонков от Люси и сообщения, которые он все же увидел с помощью центра уведомлений, дабы они оставались непрочитанными. Он чувствовал себя полным идиотом, который пытался обмануть там, где это невозможно. Из-за выпитого алкоголя он чувствовал себя слишком паршиво, да и приступ в этот раз длился дольше обычного и мучил его сильнее. А Роуг предупреждал его не пить, поскольку будет хуже. Эвклиф все прекрасно понимал, но пожалел только тогда, когда уже непосредственно стало невыносимо терпеть. Он усмехнулся сам себе, резко встал с дивана и накинул кожаную куртку, беря ключи от машины с тумбочки около выхода из дома. Было практически три часа дня, значит, скоро Люси поедет домой. А это значит, что он сможет посмотреть на нее издалека, чем он и занялся по приезду на место. Парень откровенно пялился из машины на идущих с учебы замученных школьников и искал взглядом блондинистую макушку, но долго не мог высмотреть ее в толпе. Около входа как обычно стояла машина Локи и сам парень, который ждал свою госпожу. Стинг вздохнул и разблокировал телефон, намереваясь сделать один важный звонок. — Алло? — Алло, Джудо-сан? — на другом конце телефона отец Люси ответил «да», пытаясь понять, кто ему звонит. Номер Хартфилия старшего он узнал у своего отца, надавив на то, что собирается исполнить его волю, если тот исполнит ответную просьбу. — Не узнали? — Может ли быть, что ты… Стинг? Я знал, что ты мне позвонишь, — он не стал дожидаться подтверждения своих догадок, так как они в этом не нуждались. Он практически сразу понял, что звонил никто иной как Стинг и ждал этого, так как в прошлый раз они не обо всем успели поговорить. — Я слушаю, — так как молчание затягивалось, Джудо со вздохом прервал его, пытаясь подвести Стинга к сложному разговору. — Джудо-сан, у меня есть к вам…просьба, — твердо произнес Эвклиф, все еще пытаясь найти взглядом Люси, которая явно не спешила выходить из школы. — Пожалуйста, не дайте Люси узнать обо мне правду. И…позаботьтесь о ней. — Разумеется, — ответил Хартфилий, который уже понял, что после этого разговора должен будет следить за состоянием Люси. Наверняка она будет сильно страдать, но он не позволит этим чувствам сожрать его дочь. — Значит, ты собираешься… — Да, — твердо оборвал Эвклиф его, находя взглядом Нацу, а рядом с ним была вся их компания веселых друзей, где сразу же и отыскалась блондинка. Эвклиф понял, что задержал дыхание, смотря на нее во все глаза. Она почему-то смеялась, как и Леви рядом с ней. Стинг и сам невольно улыбнулся, рассматривая ее красивое лицо. — Даже если она узнает, что я болен и захочет отыскать, не дайте ей этого сделать. Это мое условие. — Я понимаю, Стинг. Спасибо, что заботишься о моей дочери. — Спасибо, что понимаете. Прощайте. — Береги себя, — со вздохом проговорил Джудо. На последнюю фразу Стинг громко усмехнулся, поджав губы. Парень снова ощутил какое-то глупое противоречие: ему одновременно хотелось и смотреть на нее, и не смотреть. Всю ночь напролет ему снились кошмары и мучила боль, он просыпался в бреду и шагал в полумраке до туалета, чтобы избавить себя от тошноты и принять таблетки, которые уже не совсем ему помогали. И каждый раз, склоняясь над раковиной, он думал, что все это ради Люси, только потому что он хочет, чтобы она жила без него и этих чувств. В эти моменты Стинг совсем забывал о себе и склонен был видеть галлюцинации, будто бы мимо ванной прошла Люси. А когда он с ужасом оббегал весь дом, еле держась на ногах, и когда понял, что ее нет, то бесшумно опускался на колени и закрывал ладонями свое измученное болью лицо. Когда он успокаивался, то невольно думал о родителях. Об отце. Что, теперь они должны зажить счастливо? На такой немой вопрос Стинг лишь глухо посмеялся и облокотился спиной о стену. Интересно, что бы сказал его отец, увидев эту картину собственными глазами? И этот вопрос бесшумно буровил его сознание, причиняя дополнительную боль. Он грустным взглядом смотрел на то, как она медленно шагала по направлению к Локи, как Нацу погладил ее по голове и вместе с Лисанной ушел на парковку, как она улыбается им всем и подходит к Локи, где обнимается с Леви и о чем-то с ней говорит. И Стинг тогда сжал руль двумя ладонями настолько сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в кожаный чехол. Все они…могут дышать, веселиться и улыбаться…быть рядом с Люси так легко, как будто бы это для них ничто не значит, когда как для него — это все непозволительная роскошь. Своей улыбкой и своим поведением он может заставить людей полюбить его, неважно как или для чего, но после своей смерти он наверняка оставит этим людям лишь боль. Именно поэтому он отталкивал всех, но почему-то не оттолкнул Люси, наверное, ее игнорировать надо было в первую очередь. Стинг закусил нижнюю губу и разблокировал свой телефон, собираясь набирает ей короткое сообщение. «Давай встретимся в клубе Каны Альбероны в семь часов вечера». Люси, которая до этого стояла с Леви и разговорила, вдруг вздрогнула и начала шарить руками по карманам в поисках источника звука. Она с интересом разблокировала свой телефон и улыбнулась, когда поняла от кого оно пришло. В тот момент Хартфилия подумала, что Нацу был прав и что надо дать время человеку, дабы он все рассказал. Она счастливо улыбнулась и попрощалась с Леви, крепко обняв ее, при этом совсем не замечая машину, которая была недалеко припаркована, где сидел Стинг и смотрел на нее самым печальным взглядом. Она не знала, что скоро всему придет конец.

***

Красивая девушка с самым властным, но при этом скучающим взглядом, оглядывала свои владения. Она грациозно и медленно шагала по полупустому залу, где работали сотрудники клуба, подготавливая его к ночному открытию. Девушка, Кана Альберона, внимательно следила за всем, что происходило, и курила, медленно выдыхая дым через нос и рот. Она дошла до бара, где бармен подготавливал напитки и протирал бокалы, и села на высокий стул, скрещивая ноги и скучающе подперев локтем щеку. Кана без энтузиазма докурила, выпустила дым и попрощалась со своей сигаретой, потушив ее о мраморный стол барной стойки. Бармен, который все это время исподтишка наблюдал за своей начальницей, раскрыл рот от удивления. — Кана-сан! Теперь же пятно останется! — возмущенно воскликнул мужчина, с тряпкой в руках метнувшись к месту совершения «преступления». — Макс, помолчи, а. И так голова раскалывается, — резко отреагировала Альберона и снова продолжила чуть ли не лежать на барной стойке. — Плесни-ка лучше чего-нибудь покрепче, — мужчина повиновался и налил ей бренди в бокал, доставая готовое ассорти из твердых сыров на закуску своей начальнице. — Уже освоился тут? У тебя неплохо получается за мной присматривать, — хмыкнула Кана, смерив довольным взглядом сначала сыр, а потом уже алкоголь и залпом выдула весь стакан, при этом вдыхая запах твердого сыра и откусывая кусочек. Она еще в удовольствии поморщилась и глубоко выдохнула. — Чудесно, — на это все Макс скривился, сосредоточившись на протирании бокалов. — Я знаю, что ты ненавидишь алкоголь, но не делай такого лица. Может все-таки постараешься проникнуться этой горючкой? — она укоризненно взглянула на него и потыкала указательным пальцем по стеклу пузатой бутылки. — Можешь плеснуть себе чего угодно, за мой счет. — Обойдусь, — буркнул он и отвернулся от нее. Альберна только демонстративно цыкнула и подлила себе еще алкоголя. Но тут она почувствовала по вибрации, что кто-то ей звонил, поэтому она вытащила свой телефон и с удивлением уставилась на имя контакта. — Ничего себе, Вайт, я думала, что ты уже больше никогда не позвонишь. По какому вопросу? — Объясню позже, забронируй вип ложу на шесть тридцать. Заплачу любые деньги. — Вайт, не торопись, можно и без денег решить. Ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады, — Кана плотоядно улыбнулась и отпила немного алкоголя, при этом закинув в рот кусочек сыра. — Я не для боя, — вздохнул на том конце трубки Стинг. — Вредина. Забрал себе первое место и сбежал. Ты же знаешь, что многие клиенты остались недовольными, — состроила грустную мордашку Кана. — Вечных победителей не бывает. Для меня наверняка уже нашлась замена, так что кладу трубку, — и он незамедлительно сбросил вызов, при этом Кана даже бровью не повела, а только улыбнулась и снова легла на барную стойку. — Уоррен! Забронируй вип ложу на шестерых на втором этаже, — Альберона крикнула это, даже не повернувшись к тому, кому обращалась с данной просьбой, а просто уничтожала алкоголь, при этом практически не пьянея. На свою просьбу она лишь услышала что-то вроде: «Понял» и продолжила со спокойной душой наслаждаться бренди и сыром. Через какое-то время, когда зал был подготовлен и к семи стал стекаться народ, Кана встретила Стинга, выходившего такси в кожаной куртке и синих джинсах. Ей показалось, что он очень сильно похудел и выглядел как-то вымученно, но это было не ее дело, поэтому она только поздоровалась с ним и похлопала по спине, как это обычно Кана себе позволяла делать. У нее в руках по обыкновению была бутылка с каким-то алкоголем — верный спутник по жизни. Эвклиф только горько усмехнулся и расслаблено расселся на диванчике в своей забронированной ложе, на что Альберона напряглась и нахмурилась. — Скоро здесь будет Люси Хартфилия. Помнишь такую? — Стинг безразличным взглядом смерил свои наручные часы, дабы понять, сколько осталось времени до его казни. — Хмм, — Кана прищурилась и облокотилась о стену спиной, скрестив руки на груди. — Эта маленькая богатенькая принцесса? Фигурка у нее что надо, лучше бы ты ее встретил, а не рассиживался тут. — Этим ты как раз-таки и займешься, — проговорил он. — И еще я буду виски. Позови любых две девчонки на твой выбор. — Эй-эй-эй, притормози, Вайт. Что-то стряслось? — непонимающе взглянула она него с открытым ртом, но встретилась лишь с жестким и холодным взглядом, который как будто говорил о том, чтобы она не задавала ему лишних раздражающих вопросов. Кана только демонстративно хмыкнула и прикрыла глаза. Ей совсем неинтересно. Больно надо обмениваться с ним секретами. Хотя она и не могла не отметить то, как странно он сжимал руки, которые, кажется…подрагивали? Альберона почувствовала, что хочет закурить, но сдерживалась. — Что-то еще? — прервала она долгое молчание, заставив Стинга вздрогнуть. «Ну точно, он как будто бы и не здесь», — подумалось ей. — А…да, — Эвклиф отвел свой взгляд и сжал зубы. — Как только она зайдет в эту комнату, будь где-нибудь поблизости. Просто позаботься о том, чтобы она нормально отправилась домой, окей? — Так, я что, похожа на няньку для маленьких принцесс, Стинг? — воскликнула Кана возмущенно, нахмурившись так сильно, что брови, казалось, соединились в одну линию. Парень вздрогнул, когда из ее уст услышал свое имя, он не привык к этому. Кана всегда называла его только по прозвищу, по имени очень редко. — Это моя просьба, — он сжал свои руки сильнее и посмотрел на нее жалостливым взглядом. Альберона аж чуть не подавилась и снова открыла рот в удивлении. Чтобы Стинг Эвклиф, да и просил так, будто бы сейчас на колени встанет? Никто бы ей не поверил! Да она сама себе не верит, что видит такое! Она нервно приложилась губами к горлышку бутылки и глупо улыбнулась, прежде чем сделать смачный глоток. — Пожалуйста, помоги мне, Кана. — Да черт с тобой! — она выкрикнула это, испугавшись разительных перемен в ее приятеле, и громко хлопнула дверью, выходя из комнаты. Альберона облегченно выдохнула и облокотилась о холодную дверь, доставая сигарету. Ей срочно нужно было расслабиться, поскольку от алкоголя не осталось ни следа. «Наверное, сегодня выпадет снег», — подумалось ей. — Уоррен, — девушка заметила парня и схватила его за руку, чтобы остановить его на некоторое время и попросить выполнить просьбу Стинга. — Во вторую комнату бутылку виски и коньяк за счет заведения. Принеси три бокала и выбери две любых девочки, — даже в такие моменты она не забывала про услужливость и включила в список бутылку коньяка за счет заведения. — Я так понимаю, что особых предпочтений у… — Нет никаких предпочтений, шевелись давай! — нервно воскликнула Кана, которую вся эта ситуация порядком раздражала. Девушка хотела поскорее со всем разделаться и уйти, чтобы спокойно покурить где-нибудь в тишине, но ничего не вышло. Кана увидела, как подъехала белая машина, из которой неуверенно высунулась Люси Хартфилия собственной персоной. Она заплатила водителю и подозрительно осмотрелась вокруг. Было видно, что блондинке не по себе, и, кажется, она надеялась, что верный рыцарь встретить ее у входа, поэтому звонит ему сейчас, чтобы попытаться исправить свое положение. Кана наблюдала за этим, не сводя своих глаз, при этом нервно курила. Что же будет сегодня в этой второй чёртовой комнате? Этот вопрос так и крутился в ее голове и не давал покоя мозгам, даже сигареты не помогли ей расслабиться, а алкоголь так вообще исчез, казалось, из крови. Девушка сделала последнюю затяжку, выдохнула дым и выкинула сигарету, притоптав ее ногой. Уверенной походкой она шла по направлению к Люси, которая стояла у входа в клуб и пыталась что-то объяснить охраннику. — П-понимаете, возможно, вы меня помните… — Она со мной! — подняла руку Кана, на что Телец, охранник данного клуба, поклонился и отошел в сторону, пропуская свою начальницу и эту странную девушку. — Йо, принцесса! Я в курсе ситуации, так что провожу тебя до комнаты Вайта. — А! О! Кана-сан? — обрадовалась Люси и почувствовала ее руку у себя на шее. Альберона приобняла ее в своей веселой манере, как будто бы они были закадычными друзьями. Люси вспомнила в тот момент, что Кана — двоюродная сестра Нацу, поэтому эта ее веселая манера общения, даже запах сигарет…они были так похожи с ним. Хартфилия улыбнулась, смотря на то, как она тупо всех отталкивает на своем пути, не заботясь о последствиях. Эта девушка показалась ей крутой, хотя первое впечатление несколько месяцев назад было не самым лучшим. — Ты чего улыбаешься? — удивленно произнесла Кана. Неужели она не понимает, что ее сюда позвали не просто хорошо провести время, а наоборот? Альберона закусила губу и отвела свой взгляд от ее улыбающегося лица. — Просто подумала, что ты крутая, как Нацу, — хихикнула блондинка. На это имя Кана инстинктивно отреагировала и повернулась, брюнетка смерила Люси заинтересованным взглядом, ожидая объяснений. — А! — спохватилась Люси, начиная махать ладошками перед собой, чтобы Альберона не подумала про нее ничего плохого. — На самом деле Нацу — мой лучший друг, мы учимся в одной школе. Он рассказывал про тебя и Гилдарца. — Вечно язык у него чешется, — усмехнулась Кана и улыбнулась. Почему-то Хартфилия вызывала у нее только хорошие чувства, ей даже хотелось отговорить ее идти в эту ужасную комнату, где ее ожидает неприятный разговор, но она не могла. Это не ее дело. — Заходи, — девушка сказала это серьезно и со вздохом, указывая руками на дверь. Черт! Да она действительно не хотела пускать Люси в эту ужасную ложу, где был сам дьявол во плоти в окружении девиц! Инстинктивно Кана уже сообразила, что произойдет, но до последнего надеялась, что обойдется. Люси только кивнула и улыбнулась ей широкой улыбкой, поблагодарив за то, что Кана проводила ее сюда. Альберона поджала губу и кивнула. После этого блондинка зашла в комнату. В нос ей сразу ударил спертый запах спиртного. В помещении было тусклое освещение, прямо напротив двери стоял длинный диванчик, на котором расположился вальяжно Стинг, подливающий алкоголь в свой бокал, и две девушки явно развязного поведения. Он позволял им к себе прикасаться. Люси была настолько шокирована, что сначала не поверила, что это Эвклиф и робко зашагала по направлению к нему. — О! Люси пришла, — весело и громко заявил Стинг, вставая со своего места, голос его был каким-то неестественным. Люси вдруг резко остановилась, она не могла заставить себя сделать и шаг из-за страха, потому что парень был очень пьян или просто претворялся таким, но его взгляд был каким-то обезумевшим. Хартфилия внутренне сжалась и посмотрела через его плечо на двух девушек, которые поправляли прически, пока их «господин» наливает выпить. — Э-это что такое? — спросила Люси, и голос ее предательски дрогнул. Стинг состроил притворное непонимание и уставился на нее в упор, она взглядом показала направление на девушек. — А…это? — он повернулся к ним и улыбнулся, на что девушки похотливо улыбнулись ему в ответ. Хартфилия закусила губу и сжала края своей юбки в кулаки. — Они со мной. А что-то не так? От такой наглости у нее аж дыхание перехватило, а слезы сами собой заполонили глаза, но она сделала глубокий вдох и уставилась куда-то мимо него. Люси рассмеялась, посчитав это за какую-то глупую шутку и просто не выдержала — слезы сами покатилась по ее щекам. Сердце то и дело пропускало удар за ударом, казалось, она сейчас задохнется, а в желудке неприятным комом отзывалась пустота. — Глупая Люси, неужели ты думала, что я полюблю тебя? — Стинг перестал наливать алкоголь и стал максимально серьезным, но при этом едкая усмешка показывала призрение и отвращение к той, с которой он встречался и обнимал буквально два дня назад. Сама блондинка чувствовала, что у нее будто бы рухнуло все, а ведь он и вправду не говорил, что любит ее. Ни разу. — Ты же не думала, что все всерьез? — от эти жестоких слов блондинка вздрогнула, он снова усмехнулся и вальяжно расселся на диване, а девушки, смотря на Люси, хихикали над ней, не скрывая своего злорадства, при этом они подливали масла в огонь, проводя своими грязными руками по его груди и рукам. Бедная Хартфилия даже не могла и слова произнести, потому что просто потеряла дар речи. — Мне было тебя жаль, поскольку у тебя действительно были сложные времена, — с улыбкой произнес он. — Но ничего хорошего это не дало, в конечном итоге, — Стинг взял стакан и выпил его залпом, его боль выдали только дрожащие губы, в голове крутилось только: «Люси, поскорее уходи отсюда, прошу тебя!». Но Люси не уходила, она просто в упор смотрела на него и не могла понять, когда это началось, блондинка встретилась с его безразличным взглядом и поняла, как в очередной раз что-то рухнуло внутри нее. — Любовь ведь не построишь на жалости, правда, Люси? — Ааа…вот оно как, — горько усмехнулась Хартфилия, по ее щекам нещадно струились слезы, а глаза были широко раскрыты, она могла только безумно улыбаться и непонимающе повести плечами. Девушка развернулась, чтобы уйти, но не успела сделать и шагу, как коленки ее предательски подкосились, и она упала на пол, упираясь руками и опустив голову. Она не увидела, как Стинг в ужасе подскочил и еле сдержал порыв подбежать к ней и обнять. Девушки, сидящие на диване, «тихо» захихикали. Люси медленно поднялась и пулей выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Она бежала куда глаза глядят, пытаясь остановить поток слез, из ее груди вышел сдавленный крик беспомощности, который услышала Кана и выронила изо рта сигарету, которую хотела вот только поджечь. Альберона не раздумывая побежала за ней в толпу орущих людей, которые смотрели на разворачивающий бой. — Постой, Люси! Люси! Черт, да расступитесь вы! — орала Кана, пытаясь пробраться сквозь толпу к Люси. Одному парню блондинка наступила на ногу, и он схватил ее за руку, но Люси никак не отреагировала, девушка просто упала на пол, как тряпичная кукла. Брюнетка мигом подбежала и заехала парню кулаком в лицо. — Отпусти ее, придурок! Люси, идем! — она показала охранникам рукой, что надо забрать этот мусор, что бесцеремонно схватил Люси за руку, а сама осторожно взяла под руки ничего не понимающую блондинку. Девушка позволила ей облокотиться на нее и стала выводить прочь из стен этого шумного клуба. Когда они оказались на улице, Люси обессиленно застонала и упала на асфальт, не в силах больше продолжать. Хартфилия сидела на коленях, сжимая руки в кулаки и опустив голову. Теперь уже она не сдерживала свои порывы, она действительно ревела, иногда сдавленно кричала что-то непонятное. Кана только резко выдохнула воздух и со злостью пнула рядом лежащий камень. Она взяла свой телефон в руки и открыла контакты. Быстро найдя, что ей было нужно, она нажала на кнопку вызова. — Алло? — Нацу? Узнал? — приглушенно проговорила Кана. На самом деле она не знала, что делать с Люси, просто не могла представить. В такой ситуации она вряд ли скажет, где живет и что с ней делать. Одну ее отпустить она не может, потому что Хартфилия явно неадекватно сейчас воспринимает все. И лучший вариант — позвонить лучшему другу Люси, как сама выразилась девушка, тем более что это ее любимый младший братишка. — Что случилось? — он знал, что сестра просто так никогда не звонит, обычно для этого есть повод и не самый хороший, поэтому задал интересующий вопрос сразу же в лоб, не стесняясь. — Как бы тебе сказать…пожалуйста, приезжай на набережную, я буду там через пять минут…вместе с Люси, — со вздохом проговорила Кана, сверяясь со своими наручными часами, потом смотря на страдающую девушку, которая буквально легла уже на асфальт в приступе сильной душевной боли. — Как это с Люси? — не поверил Драгнил, но голос его отозвался волнением. — Просто поскорее приезжай, это серьезно. Прошу тебя, — никогда еще она не разговаривала в подобном умаляющем тоне, но ситуация того требовала. — Я понял, скоро буду, — Кана сбросила вызов и помогла Люси подняться на ноги. Хартфилия поддалась не сразу и в истерике просто кричала, просила не трогать ее. — Не дергайся, кому говорю, глупая девчонка! — Кане порядком надоело ее уговаривать и пытаться поднять. — Очнись уже, мир не рухнул от каких-то паршивых слов одного кретина! — крикнула Кана, отвесив ей пощечину, на что блондинка только широко открыла глаза и уставилась в одну точку на асфальте. Люси замерла и безумно усмехнулась. Пока они шли до машины Альбероны, Люси смеялась как ненормальная, заставляя брюнетку поморщиться от этого. Но потом блондинка обессилено и тихо зарыдала, когда легла на заднее сидение машины. Они молча ехали до набережной, где должны были встретиться с Нацу. Кана угрюмо посмотрела в зеркало заднего вида на то, как Люси калачиком забилась и бесшумно плакала, смотря совершенно пустым взглядом куда-то в пол. Альберона шумно вздохнула, какой раз уже за этот вечер. Ей снова захотелось покурить. — Что он тебе сказал? — хрипло спросила брюнетка у нее, в ответ было молчание, но оно продлилось недолго. — Меня бросили, — измученно произнесла Люси, а потом ее лицо скривилось в гримасе боли, и она снова зарыдала, на что Кана поморщилась от чувства жалости к этой глупой девочке, которой было на вид лет двадцать всего лишь, и которая еще не понимала, что жизнь как раз и состоит из таких ужасных ситуаций, поджидающих буквально на каждом сраном углу. — А вы что, встречались? — состроила она удивление. — Вау, Вайт, конечно, полнейший критин, раз отпустил тебя так просто. Люси только закрыла лицо ладонями и пыталась сдержать стоны, которые все же вырывались сдавленными звуками наружу. На это было больно смотреть, Кана думала, что хочет лично побеседовать на эту тему с Эвклифом, с этим идиотом, который оставил на ее попечение эту плаксивую принцессу! И даже не поинтересовался, нормально ли она доедет домой, в порядке ли с ней все! Альберона резко свернула налево, припарковав машину. — Выходи давай, будем реанимировать тебя, детка, — Кана с силой вытащила девушку из машины, заставляя идти ее по направлению к набережной. При этом у нее в руке была бутылка с бренди, которая валялась у нее в машине на заднем сидении. Она усадила ее на лавочку и заставила выпить алкоголь. Люси начала интенсивно мотать головой в разные стороны и при этом плакать еще сильнее. Кана понимала, что это уже натуральная истерика, поскольку Хартфилия практически не останавливалась в своем грустном занятии. — Пей, говорю! — выкрикнула она, с силой сжав ее челюсть и буквально вливая бренди, заставляя ее широко раскрыть глаза и начать сопротивляться. В результате борьбы вся ее футболка была залита алкоголем, а сама она кашляла и морщилась. — Пожалуйста, приди в себя. На этом жизнь не заканчивается. Поверь мне, ты столкнешься с этим еще не раз. И что, будешь так же себя вести каждый раз? — О-он…просто уничтожил меня, — усмехнулась Люси, которая все же немного пришла в себя и хотя бы могла нормально говорить, но слезы все же бесшумно струились по ее щекам, а губы все еще дрожали. — Чувствую себя…использованной. Боже, что я делаю? — она снова зарыдала, закрыв ладонями лицо, судорожно втягивая воздух. — Люси? — взволнованно выкрикнул Нацу и очень быстро добежал до нее, смотря на то, как она рыдает, буквально скулит. На его лице отразились самые смешанные чувства: от страха до злости. — Н-нацу? — она сказала это довольно спокойно, а потом закрыла глаза и снова тихо заскулила, пытаясь вытереть слезы, но они никак не хотели останавливаться. Драгнил в растерянности схватил ее за руки и убрал их подальше. — Что случилось, Люси? Успокойся, — пытался он что-то сделать, смотря в ее заплаканные глаза. Но она их только зажмурила. Нацу присел на корточки рядом с ней и держал ее ладони, мокрые от слез. Он никогда еще не видел ее в таком состоянии, буквально сегодня она улыбалась так лучезарно, а сейчас…как будто бы ее убили, хотя по факту так и было. Она ничего не могла ответить, просто вертела головой из стороны в сторону и дрожала. Парень схватил ее за щеки и стал стирать слезы. — Поговори со мной, — но Люси ничего не могла сказать адекватно, все проходило как-то через икоту и слезы, поэтому ничего нельзя было разобрать. Драгнил обнял ее и начал гладить по голове. Его взгляд устремился на сестру. — Что случилось? — Они расстались со Стингом в моем клубе. Сделал он это, конечно…не самым лучшим способом, — вздохнула Кана и почесала макушку, устремив взгляд куда-то вдаль. — Что он сделал? — замер Нацу в ожидании, он совсем не ожидал услышать это. — Я не могу сказать точно… — Нацу…как человек может так поступить? Ты ведь говорил мне, что все будет нормально, а в итоге…ничего не в порядке, — Хартфилия уже вымученно облокотилась о его плечо, а слезы падали на его кофту. Блондинка сжала кофту в кулаки и захныкала, вспоминая тот самый момент ее унижения в этой самой комнате. — О-он был там с девушками и… — Что? — взбесился парень и сразу же перевел свой взгляд на сестру. — Какими еще девушками, Кана? Твоих рук дело? — Не ори на меня, Нацу! Сам Стинг «заказал» их, я не предлагала ничего и не подсовывала! — мгновенно вспыхнула Альберона, возмущенно цыкнув. — Этот кретин нарочно сделал это, ты еще не понял, Нацу? Наступила тяжелая тишина, которая усугублялась рыданиями Люси. Нацу все это время старался успокоиться и не натворить ерунды, но ему было сложно сдерживаться, когда он слышит, как его друг еле сдерживает крики отчаяния от боли, которую ей причин дорогой человек. — Он сказал, что никогда меня не любил. И что был со мной из-за жалости. Простите, я больше не могу, я хочу домой, — Люси закрыла ладонями лицо и пыталась унять дрожь во всем теле, но получалось плохо. Хартфилии удалось унять поток бесконечных слез, но вместо этого пришла какая-то пугающая пустота и безразличие. Она почувствовала, что ей холодно. Брюнетка в немом шоке перевела взгляд на Нацу, который был очень зол на Стинга за все, что сейчас происходило с Люси. А сама владелица клуба недоумевала, как можно было сказать подобное девушке, которая еще толком школу не закончила? Она ведь еще ребенок! — Я могу доверить тебе Люси? — обратился он к Кане. Альберона увидела в этом взгляде холодную решимость и ярость, она знала, что следует за этим взглядом ее брата. Он поедет сейчас в ее клуб и разнесет его, не оставив камня на камне. Девушка прикрыла глаза и безумно улыбнулась. — Сделай так, чтобы все горело, идет? Тогда я соглашусь присмотреть за маленькой принцессой, — Нацу только улыбнулся в знак согласия и снял свою кофту, накинув на плечи Люси. — Адрес ее какой? — Я тебе сообщением кину. Люси, отдыхай сегодня. И не делай глупостей, — вздохнул он и посмотрел на ее страдания еще раз, потом развернулся и сорвался на бег. Ему было нелегко оставлять ее с Каной одну, но ему жизненно необходимо сейчас врезать Стингу так, чтобы у него отшибло мозги.

***

После того, как дверь за Люси захлопнулась, Стинг обессиленно опустился на диван и схватился за голову. Девицы, все еще хихикающие, приложились своими соблазнительными формами к его телу, но он только оттолкнул их, чувствуя раздражение и отвращение к самому себе. — Исчезните, — проговорил он, но они только непонимающе отпрянули от него и уставились во все глаза. — Я не буду повторять дважды! — Стинг накричал на них и в порыве ярости и беспомощности отобрал стакан у одной из них и кинул в стену. Стакан звонко разлетелся на мелкие осколки, которые осыпались на пол. Девушки прикрикнули от страха и быстро покинули эту комнату, на ходу говоря что-то похожее на: «Ненормальный!», но его это мало волновало. Он мало соображал из-за выпитого алкоголя. Эвклиф пил его, не разбирая вкуса, ему надо было просто опьянеть, чтобы заставить себя сказать такие жестокие вещи Люси. Вспоминая то, как она обессилено упала на пол и плакала, у него и самого побежали по щекам слезы. Ему было противно все то, что он сделал, дабы бросить ее, но другого способа не было. После этого Люси точно возненавидит его, эта ненависть поможет ей справиться со всеми навалившимися эмоциями, и она никогда не захочет встретиться с ним. Пожалуй, от этого было больше плюсов, чем минусов. Стинг открыл все еще полную бутылку коньяка и стал пить, прямо не наливая в стакан. Он поморщился и откинулся на спинку дивана, продолжая уничтожать напиток, пытаясь просто опьянеть настолько, чтобы ничего не понимать. Сегодня он приехал на такси, так как знал, что напьется до беспамятства. Эффекта он практически добился. Будь проклята эта его способность не пьянеть! Когда бутылка опустела, он вызвал Уоррена и кинул пачку денег прямо ему в руки. — Поблагодари Кану за меня, — сказал он, на ходу надевая на себя кожаную куртку. Пошатываясь, он спустился по лестнице вниз и медленно пробирался сквозь толпу. Голова у него шла кругом, а спертый воздух, пропитанный сигаретным дымом и потом, заставлял его чувствовать подходящую тошноту к горлу. Глоток свежего воздуха вернул его к жизни, он просто от бессилия облокотился о стену и продолжил свое движение куда-то вслепую, ему было действительно сейчас неважно, куда идти. Потом Стинг даже не понял, как получил сильный удар в челюсть, заставивший его упасть на асфальт. Парень подумал, что есть смысл встать и попытаться ввязаться в драку, чтобы спустить пар, но, когда он поднялся на ноги, то увидел злое лицо Нацу. А это означало, что с Люси все хорошо. — Стинг, какого черта ты вытворяешь? Драгнил стоял перед ним с яростными глазами и сжатыми кулаками. Стинг оттряхнул свою куртку и провел пальцами по своей губе, обнаруживая кровь. Увидев Нацу, весь его запал попросту пропал, так как это был друг Люси. Он вздохнул и тихо рассмеялся. Его тело подрагивало от внезапно накатившей истерики. — Тебе смешно? Тебе смешно?! — резко подошел Драгнил и схватил его за грудки. — Зачем ты так с ней поступаешь? — Потому что хочется. А что? Тебя это так сильно волнует? — Стинг рассмеялся ему прямо в лицо, и Нацу ударил несколько раз ему в челюсть кулаком, не отпуская воротник рубашки. Драгнил чувствовал, что теряет контроль из-за его гадкой ухмылки. Перед лицом почему-то стояла плачущая Люси, и его кулак остановился в паре сантиметров от лица. — Бей сильнее, придурок! — выкрикнул уже в ярости Эвклиф и сплюнул кровь. — Да пошел ты, кретин! — в ответ крикнул розоволосый, и сильно оттолкнул его от себя. Стинг не рассчитал равновесия и упал прямо на мусорные мешки, что стояли около стены, немного смягчив удар, но он больно ударился головой, поэтому сейчас все перед глазами плыло. Парень почувствовал, что ему стало опять плохо, желудок будто стянуло тугим узлом, волна боли прошлась по его телу. «Только не это! Пожалуйста, не сейчас!» — пронеслось у его в голове. Стинга вырвало, но он подполз к углу стены и схватился рукой за нее, как за опору и пошел в противоположную сторону от Нацу. Драгнил смотрел за этим жалким зрелищем и вздохнул, пытаясь успокоиться. Он даже не мог ударить его, когда он в таком состоянии! Он развернулся, чтобы пойти к машине и больше не видеть эту сцену, как услышал шлепок. Развернувшись, он увидел, как Стинг упал на землю и не двигался. Все на какое-то время стихло, была слышна только музыка из клуба, а сам блондин совершенно не двигался. Волна тревоги прокатилась по телу Нацу, и он медленно подошел к нему, понимая, что тот совершенно отключился, а из его рта шла кровь. — Эй… — он все-таки пытался растолкать его, но никакого ответа не последовало. Парень достал свой телефон и позвонил в больницу Эвклиф, он знал, что его отец владеет огромной больницей, в которой обследовалась Люси, поэтому позвонил именно туда. Скорая приехала примерно через минут пять после вызова, что было удивительно, обычно это происходило чуть дольше. Врачи перетащили блондина на носилки и загрузили в машину, подключая попутно к аппаратам. — Вы едете с нами, как его опекун, — сказал врач, садясь рядом со Стингом. Нацу только вздохнул и залез в машину скорой помощи, совершенно не противясь этому, поскольку не хотел отнимать время. — У него внутреннее кровотечение. Надо ускориться! — Скажите имя пациента, — рядом сидел еще один врач, который заполнял бумаги. — Стинг Эвклиф. — Стинг? О боже, как же я не узнал тебя? — в страхе воскликнул врач, который обследовал его сейчас. Он нашел свой телефон в кармане и начал звонить главврачу. — Вайс-сенсей, ваш сын сейчас в критическом состоянии в машине скорой помощи. Кажется, у него внутреннее кровотечение, еще он в состоянии алкогольного опьянения, — потом Нацу заметил, как его лицо мрачнело от сказанного Вайсом в трубке. — Я понял… — Что с ним, доктор? — Драгнил чувствовал легкое волнение, смотря на то, как Стинг с белым, как мел, лицом безжизненно лежал в машине, подключенный ко всевозможным аппаратам. — Вы можете мне рассказать, я его друг, — увидел он колебания врача. — Я не могу рассказать подробностей, вы услышите это от его семьи, если они захотят вас посвятить. Могу сказать только, что Стинг серьезно болен, сейчас его болезнь обострилась и его нужно прооперировать, — Нацу широко раскрыл глаза от удивления. Какая еще к черту болезнь? — Ему категорически противопоказан алкоголь…чем он думал, когда пил его? — врач был в какой-то тихой панике с самим собой, но лицо его по-прежнему излучало профессиональную холодность, только голос выдавал его с головой, а Нацу не знал, что и думать. Вроде бы он был зол на него, потому что перед лицом до сих пор плачущая Люси, а с другой стороны, что, если он это…специально? Драгнил помотал головой, отгоняя глупые мысли. Нет. Такой гад не может быть альтруистом, подумалось розоволосому тогда. Но он не знал, что был практически близок истине. Продолжение следует…