Дней моих чернота

В тот день Стинг уехал, попрощавшись со всеми через письма. У него были сожаления по отношению к людям, которых он бросал, и сердце не чувствовало какой-то легкости, однако он нисколько не пожалел о своем решении. Путь был непростым, около 800 километров на машине. Он останавливался в дешевых отелях, где не требовались документы для заселения, несколько раз ему становилось плохо и тогда помогали обезболивающие, которые заботливо ему приготовил Роуг. В целом же он наслаждался видами Японии, гоняя по полупустым трассам, встречая рассвет. В такие моменты Стинг не чувствовал одиночества и был рад просто ощущать себя свободным и никому не обязанным. Больше не будет отца, вечно диктующего условия, матери и сестры, опекающие его постоянно. Никого. Он совершенно один и был полностью доволен своей жизнью. Он вышел из своей машины, когда подъехал к нужному дому и блаженно вдохнул свежий, холодный воздух, смотря на свой домик. У Роуга был довольно хороший вкус на такие вещи. Дом был небольшим и двухэтажным, рядом была небольшая пристройка под гараж для одной машины. А рядом в двух шагах пляж, магазины и все, что необходимо для нормальной жизни. — О! Вы — наш новый сосед? Как здорово, — проговорила какая-то девушка, которая заметила, как он вытаскивал из багажника вещи. Стинг лишь в последний момент повернулся и взглянул на нее оценивающим взглядом: это была блондинка с ярко-голубыми глазами. Она почему-то вдруг напомнила ему Люси. Но в мыслях он мгновенно дал себе пощечину за такое сравнение. Люси была намного лучше. — Да, — он вдруг усмехнулся, подумав, что она-то пусть и найдет его бренное тело после смерти. Еще одна проблема была решена. Стинг, после того как довольно холодно ответил ей, заблокировал машину и на пятках развернулся к ней спиной, собираясь пойти к себе в дом. — Дженни Реалайт! А тебя как зовут? — Эвклиф подумал, что она довольно смелая, раз смогла перегородить ему дорогу, да еще и вытащить руку для пожатия. Надоедливая…и раздражающая еще. Может всё-таки меня найдёт кто-нибудь другой? — Стинг Эвклиф, — представился он без интереса. Вариантов особо не было, кроме нее никому не было бы дела до него. Очевидно же, что ее Стинг заинтересовал. А значит гнить ему суждено недолго. Блондинка ему улыбнулась и махнула рукой, дабы заставить его вспомнить о том, что ее рука сейчас просто отвалится. Он нехотя пожал ее ладонь и ему захотелось помыть руки с мылом, хотя это была довольно забавная мысль, от которой он улыбнулся. А Дженн решила, что он искренне подарил ей улыбку, поэтому улыбнулась в ответ. По началу он чувствовал себя по-настоящему свободным, когда зашел в новенький домик. Он даже искренне улыбнулся, увидев небольшой подарок, подготовленный Роугом. Он оставил ему теплый свитер, штаны, куртку, походные теплые ботинки и подштанники. А рядом лежала записка, где лучший друг просит его не простудиться, а в конце предложения стояло сердечко. Однако его хватало только на неделю обычной жизни в одиночестве. Одни и те же действия заставляли чувствовать ограниченность. Как будто бы он заперт. И запер он себя сам в этой коробке. И каждый день ему снилась Люси до раздражения, чем и усугублялась его депрессия, которую постепенно он стал пытаться глушить алкоголем. Сначала это была одна бутылка вина вечером, потом Стинг перешел на напитки покрепче, такие как виски и коньяк. Дженн стала доставать его еще чаще, постоянно караулила моменты, когда он выходил из дома. Это порядком раздражало его. У нее была глупая привычка задавать много вопросов о его жизни, но определенных ответов она так и не добилась от него. И все же он позволял ей находиться рядом с собой, просто потому что ему было все равно. Она была как радио в машине, крутившее неинтересные песни. — На самом деле я уехала сюда из Киото, чтобы начать новую жизнь, — весело произнесла она. — В университете было совсем скучно, я поняла, что это не мой факультет, поэтому собираюсь сдать экзамены в этом году и поступить в местный художественный колледж, — все говорила она и говорила, пока не устанет. Стингу порой казалось, что она и во сне говорит. — А ты? — А я сбежал. Реалайт не отставала от него, и Стинг видел, что ситуация выходил из-под контроля. Он ей сильно нравился, слишком очевидный факт, чтобы нельзя было его не заметить. И она стала вести себя слишком капризно, обижалась на его несговорчивость и пыталась всячески привлечь внимание. Даже приносила ему обед, рассчитывая попасть в дом, но каждый раз Стинг ловко уворачивался от нее и ее обедов. Все равно болезнь не позволял ему много есть, поэтому он выкидывал их все в ведро. Естественно, что этот шумовой фактор стал его раздражать еще больше, поэтому он часто стал уходить либо на пляж, либо сидел на лавочке на набережной. Все это находилось в непосредственной близости от дома Стинга. Только дорогу перейти, и вот, он может любоваться красотами залива Муцу. Что сказать, а он был безмерно благодарен Роугу за то, что он выбрал этот замечательный дом в таком красивом месте. Но, как говорится, избежать от Дженн ему не удавалось. Однажды, проснувшись утром от звонка в дверь, у него раскалывалась голова на две части из-за выпитого ночью алкоголя. Ему с трудом удалось подняться с пола, на котором он благополучно и заснул. Кряхтя и ругаясь на того, кто пришел в такую рань, он открыл дверь и увидел это тошнотворное лицо перед собой. Ну она действительно достала его за эти две недели. Он медленно скользнул по ее лицу взглядом, спускаясь ниже. Она снова приперлась с какой-то едой. Стинг хотел захлопнуть дверь прямо перед ее носом, но прозевал момент, Дженн нагло ворвалась в холостяцкий дом, быстренько снимая обувь и проходя в гостиную. Стинг почувствовал, что ему уже тяжело. А она ведь даже не начала говорить. — Я сделала тебе рулетики из омлета на завтрак и порезала овощей с мясом, — начала она свою тираду, пока расставляла все на столе. Стинг прошел на кухню и облокотился о стену правым плечом, при этом скрещивая руки и все еще зевая. — Стинг, нельзя же столько пить! — состроила она возмущение и подошла к нему, надув губы. Ему было противно за этим наблюдать, он даже шарахнулся от нее в сторону дивана. Она имела привычку, которая раздражала Стинга больше остальных. Дженн, если ее игнорировали, не могла с этим смириться и нарывалась на грубость. Постоянно. И вот сейчас она абсолютно также встала перед ним, пока он сидел на диване и пил воду из бутылки. Она нахмурилась и села рядом. Сначала она неловко ерзала на месте, а только потом осмелела под конец, положив свою руку на колено Стинга. — Я не знаю от чего ты бежишь…могу ли я помочь тебе? — неловко она провела пальцем по его коленной чашечке и подняла взгляд, встретившись с его холодным и ехидным. Ему было явно интересно, что она сделает дальше. И Дженн приняла игру, приблизилась и коснулась своими губами его губ. Ему, в сущности, было наплевать, он даже нашел это забавным, решил поиграть с ней, позволяя себя трогать. Она не вызывала у него никаких чувств, более того, лишь отвращение. Возможно, она — хорошая девушка, но была одна огромная проблема в его сердце…оно все еще принадлежало Люси. И жаль, что даже здесь он не мог полностью откинуть разум и просто дать Дженн то, чего она хочет, а хочет она его. Они разорвали поцелуй. Реалайт жадно смотрела на его губы, пока он усмехался ей в лицо. И Эвклиф все же позволил себе на нее посмотреть, мгновенно пожалев об этом. Раньше у нее были длинные волнистые волосы, а сейчас…она зачем-то выпрямила их и стала похожа на… Люси. Почему он раньше не заметил этого? Надо было выгнать ее! Стинг от неожиданности забыл, как ему дышать. И как только она потянулась за новой порцией поцелуя, была тут же откинута в сторону, как какой-то котенок. Эвклиф рывком встал и сомкнул руки в замок на затылке, прибывая в полном шоке. Только что он увидел в ней Люси. Его прошиб холодный пот, а шея покрылась красными пятнами от волнения. Эта иллюзия была такой реальной, что напугала Стинга. И это было какое-то новое чувство, что-то схожее со страхом, перемешанное с желанием обладать. Неужели…он настолько скучает по ней, что даже в этой противной женщине видит ее? — Стинг… — прошептала она, дотронувшись ладонью до его плеча, но рука была мгновенно скинута. Сам же Стинг в ужасе отшатнулся от нее, прикрывая ладонями лицо. — Уходи… — Но!.. — Не хочешь? Черт возьми, я сам тогда уйду! — мгновенно взбесился он от ее противного голоса. Парень накинул сверху домашней одежды куртку и выбежал прямо в тапочках из дома, убегая на набережную, место, где он мог чувствовать себя в безопасности. Через минут десять он пришел в себя, вдыхая свежий утренний воздух. И даже здесь Дженн надолго не оставила его. Стинг отсутствующим взглядом смерил волны и облокотился о перила локтями. Сама Реалайт не решилась что-то сказать, а с интересом наблюдала за его лицом, которое было абсолютно расслабленным. — Что ты хочешь от меня? — задал Эвклиф этот вопрос с тяжелым вздохом, повернувшись к ней. — Я не давал тебе никаких надежд, зачем ты продолжаешь это? — Но…но…я ведь влюбилась в тебя, — она прижала свои ладони к груди, ее взгляд выражал надежду и грусть одновременно. Стингу стало противно на это смотреть из-за того, что понял, какой он на самом деле жалкий. Будь она хоть сто раз раздражающей или наоборот, Стинг забыл главную вещь — ему нельзя было ни с кем сближаться, даже если инициатива исходила не от него, нужно было пресечь ее интерес, сделать хоть что-нибудь! Дженн хоть и похожа на глупышку, однако она тоже человек из плоти и крови, у которого есть чувства. Он не взял этого в расчет! — Просто исчезни уже из моей жизни, пожалуйста, — проговорил он, собираясь окончательно сделать ей больно, дабы она не осмелилась больше подойти к нему. Неосознанно Стинг подумал, что и с Люси было точно так же. Он наговорил ей столько всего…за такое парень не мог себя до конца простить. — Что я сделала не так? — со страхом в глазах воскликнула она, схватившись двумя руками за его руку. Эвклиф безразлично смерил это действие все тем же отсутствующим взглядом и спокойно стряхнул их. Реалайт посмотрела на это с нескрываемой болью в глазах, у нее задрожали губы, и она сомкнула руки в замок у груди. — Что не так…да? — Стинг невольно усмехнулся пришедшему ответу на ум. — Ты влюбилась в меня, вот что. Дженн, я болен раком. Мне осталось совсем немного. Ты сбежала сюда, чтобы начать жизнь с чистого листа, а я — чтобы умереть. — Не верю… — шокировано прошептала она, неуверенно улыбнувшись. Ей хотелось, чтобы все это оказалось глупой шуткой. Пусть лучше он врет, чтобы избавиться от нее…он ведь такой молодой. Она не могла поверить в это. Но серьезное лицо Стинга говорило об обратном — ни капли лжи в его словах не было. И ее глаза наполнились слезами, сердце уже осознало, а мозг не мог смириться. — Стинг…скажи, что это все ложь… — Мне незачем врать. Мы совсем разные. Поэтому, просто оставь меня в покое, в моем сердце не найдётся для тебя места, — опять это лицо. Жалость. Как же он ненавидел это выражение лица. Эвклиф скрыл отвращение и просто развернулся, чтобы уйти. В этот раз она действительно не пошла за ним. Дженн все осознала, она просто не могла сдвинуться с места. А его фигура, такая одинокая, все отдалялась от нее. Все было кончено, после этого она никогда к нему не подойдет больше, Стинг был в этом более, чем уверен. Самое интересное и забавное в этой ситуации то, как легко ему было рассказать ей о своей болезни, когда как в случае с Люси он просто решил расстаться с ней. Парень усмехнулся, подумав, что Дженн для него была никем, поэтому рассказать было просто, так как абсолютно все равно уйдет она или нет из его жизни. Ему не будет от этого больно. Реалайт всего лишь еще один мимо проходящий человек, не оставивший в его сердце ничего, кроме, пожалуй, разочарования. Эвклиф лег на кровать звездой, устало смотря в потолок. Парень вдруг подумал о том, как бы отреагировала на такие же слова Люси. Состроила бы такое же глупое выражение лица? Или…нет? Перед глазами возник ее образ так четко, будто бы это была она. Стинг мог поклясться тем, что слышал ее голос, но в бреду много чего случалось, поэтому он просто провел устало ладонью по лицу, отгоняя привычные галлюцинации. По лицу сначала из левого глаза хлынула слеза, скатываясь одиноко по щеке, а потом уже и из правого глаза. При этом выражение его лица было абсолютно непроницаемым, на нем читалась только бесконечная боль. А стеклянный взгляд врезался в потолок. Губы задрожали, и из груди вырвался сдавленный стон. Он впервые сейчас плакал из-за того, что скучает по Люси. Это было невероятно больно, ему как будто бы вырвали сердце. Он порывисто встал и стал собирать вещи, намереваясь вернуться обратно, к ней. Однако вспомнил тупое и жалостливое лицо Дженн, а потом он представил реакцию Хартфилии, и сумка упала на пол. А сам Стинг медленно опустился на пол, облокотившись о стену. Он беззвучно плакал, все его тело содрогалась от того, что он пытался сдержать стоны. Нет, Стинг никак не мог теперь вернуть все назад. Она наверняка его ненавидит, да даже если и нет, то он заставит ее страдать, он не сможет сделать ее счастливой. Я скучаю, Люси. Спасите меня…кто-нибудь. Именно это крутилось у него в голове в тот момент. Каким бы храбрым он не выглядел и что бы не делал, а Стинг — всего лишь человек, такой же как и все. Ему тоже нужна была поддержка дорогих ему людей, он не хотел оставаться один. Он не хотел отказываться от Люси. Стинг бесконечно жертвует собой ради близких ему людей, иногда прикрываясь собственными желаниями, однако в основном он думал лишь о них. А сейчас он совсем одинок, никто не мог услышать его, когда он вот так вот содрогался от рыданий, никто не мог ему помочь. Ему оставалось лишь ждать уготованной участи в этом одиноком доме, где не было даже Лектора. Никого.

***

Хартфилия, после очередного посещения друзей, решила пойти в ванную и умыться. Так как у нее была вип-палата, то ванная и туалет были в личном пользовании Люси. Вот она зашла и наткнулась взглядом на свою улыбку сквозь зеркальное отражение. Блондинка подошла чуть ближе и рассмеялась, смотря прямо на себя. И вдруг ей стало так тяжело, накатило такое бессилие, что слезы сами полились из глаз, впервые наружу вылезли ее настоящие чувства. Сейчас она одна, поэтому могла спокойно реветь, смотря на себя в зеркало, и не волноваться ни о чем. Хартфилия обессилено опустилась на колени рядом с раковиной и поджала под себя ноги, уткнувшись лицом в колени. Она больше не могла обманывать саму себя, говорить, что все хорошо. Люси явно не могла справиться. Она явно была не в порядке. Девушка просто устала от всего. Ей было больно о того, что до сих пор не может забыть Стинга. Это глупо. Люси даже не могла поговорить об этом с Леви, потому что прошел целый месяц, а Хартфилия все еще не могла прийти в себя. Это как минимум было странно. Возможно, она чувствовала, что их расставание было слишком странным, плюс неожиданные извинения Стинга непонятно за что, заставили чувствовать смятение и надежду. Но ничего не происходило. Совсем. И это еще одна проблема. Хартфилия неосознанно ждала чего-то от него. Возможно, что он вернётся или…просто придет к ней в палату. И вообще он знает, что с ней? Если да, то почему не приходит? Потому что ему абсолютно все равно или…не знает просто? Люси вдруг неосознанно начала царапать себя по голени ногтями, оставляя кровавые полосы. Не то, чтобы ему все равно, Хартфилия подумала, что они ведь расстались, будет очень странно, если он придет. Она вдруг очнулась, будто ото сна, замечая кровь под ногтями и жгучую боль. И она снова обессилено заплакала. Пустота в душе с уходом Стинга никак не хотела исчезать, казалось, что она даже увеличивалась. Никто не мог ей помочь или что-то сделать. Она все больше отдалялась от своих друзей, и больше всего на свете ей хотелось побыть в одиночестве. Прошла долгая и мучительная неделя после того, как Люси положили в больницу под пристальное наблюдение врачей из больницы. Каждый день к ней заходила два раза Лаки, чтобы вколоть обезболивающее и ноотропы, стимулирующие активность мозга. Реже заходил Роуг, чтобы спросить ее о самочувствии, которое было не особо хорошим, у нее все также болела голова, после обезболивающего правда становилось лучше, к тому же была жуткая слабость, но были и положительные моменты — ее перестала мучить тошнота. Из минусов была жуткая навязчивость Леви и Нацу, они не давали никакого покоя девушке, изо дня в день мучая ее своими визитами и ненужными разговорами. Люси была, конечно, благодарна, что о ней заботятся, но эта забота душила. Ее душевную пустоту, с каждым разом которая разрасталась еще больше, нельзя теперь было взять под контроль. Даже Люси уже поняла, что медленно сходит с ума. С каждым днем она будто бы чахла, как цветок, которому не хватало воды. Это стали замечать абсолютно все без исключения. Но никто не решался поговорить с ней, поскольку она все так же приводила в замешательство каждого, кто видел ее эту странную улыбку. Сложно было назвать улыбкой так таковой, это просто растянутые губы и все. Даже Нацу, который за словом в карман не лез, ничего не мог сделать. Ему оставалось обессилено наблюдать за тем, как она умирает. Однажды случилось так, что пришли абсолютно все, даже Лисанна, которая снова своей ревностью вывела Нацу прямо в палате, да так, что тот разорался. Это было абсолютно при всех, поэтому Лисанна обиделась и выбежала из палаты, сметая на своем пути всех, в том числе, чуть не отправив в полет Роуга. Чени, когда увидел этот шум и умоляющее лицо Люси, понял, что пора бы воспользоваться своими полномочиями врача и выгнать всех. Он буквально спас Хартфилию от разрыва мозга из-за шума. — Спасибо…а, эм, как лучше: Роуг или Роуг-сенсей? — спросила блондинка, чем вызвала легкую улыбку последнего. Это было забавно. Но в любом другом случае парень просто промолчал и оставил бы все на усмотрение Люси, но сейчас никак нельзя было отдаляться от нее, дабы появилась эта самая возможность для использования в своих целях. — Просто Роуг, — и он позволил ей обращаться к себе как к другу. — Тогда… Роуг, у меня будет маленькая просьба, сможешь помочь? — с надеждой в глазах спросила она. Хоть Люси и улыбалась ему, однако Роуг смотрел в глаза и не видел там никакого веселья или счастья. Глаза были…стеклянные. Они отличались от тех глаз, в которые он смотрел месяц назад, когда уехал Стинг. Не то, чтобы его это сильно волновало, однако напрягало. Ему казалось, что он смотрит не на живого человека, а на ходячий труп. Из-за этого его план по спасению друга мог накрыться, нужно было как можно скорее решить эту проблему. Но сказать-то просто, как сделать? — Что я могу для тебя сделать? — со вздохом спросил он. Знал бы его лучший друг, сваливший на него столько хлопот, что сейчас приходится делать Роугу для того, чтобы вытащить его из полной задницы! Стинг, наверное, пожалел и приехал бы обратно. Хоть бы из жалости! Чени несколько дней назад много думал и все же родил «гениальную» идею. Ему надо было просто рассказать ей все. Все гениальное просто! Но если Хартфилия в таком состоянии, то она может просто послать Роуга куда подальше и жить своей жизнью, что, конечно, ничего страшного, в сущности, найдется и другой способ, но будет весьма неприятно. И из-за этого надо будет начать сначала и найти более подходящий план. Все усложнится. — Пожалуйста, как-нибудь закрой часы посещений для меня, — довольно предсказуемая просьба, Роуг даже бровью не повел. Естественно же, что друзья достают ее и не дают спокойно отдохнуть. — Я, конечно, люблю своих друзей. Но я хочу побыть одна. Мне многое надо обдумать. Как прекрасно, подумалось Роугу. Она сама вывела разговор к тому, чтобы обсудить ее проблемы. Теперь он может узнать хотя бы причины того, что ее тревожит. Возможно, поможет советом. Чени не занимался благотворительностью, однако был готов ради Стинга на такой отчаянный шаг — поговорить с Люси! Когда Эвклиф вернётся, пообещал себе Роуг, то получит по первое число. Первым делом Чени пропишет ему смачный удар в челюсть. — Я и так хотел это сделать после того, как из твоей палаты выскочила девушка и чуть не сбила меня с ног, — усмехнулся Роуг. — Люси, не хочешь погулять? Ты в палате лежишь уже несколько дней. Не скучно? — Нет, — печально улыбнулась она и нервно сжала пальцами одеяло, отводя взгляд. — Как бы странно не прозвучало…боюсь встретить Стинга, он ведь здесь работает… Так вот что он сочинил для нее, подумалось Роугу. Работает? Значит для Люси не было совсем странно увидеть его в хирургическом халате, и именно поэтому она подумала, что у него все хорошо. Он ведь работает и выглядит довольно хорошо после их расставания. По-другому просто нельзя подумать. И Чени мысленно прописал себе хороший пинок под зад! Потому что корил Люси за недогадливость. Теперь же он стал лучше думать о ней, поскольку это Стинг хорошо замел следы прежде, чем исчезнуть из ее жизни. — Ты ему говорил…что я тут? — неловко спросила Хартфилия, которая пыталась скрыть заинтересованность, но плохо получалось. А Роуг понял — она все еще хватается за Стинга — что немного обрадовала его и вселило надежду на выполнение плана. — Он не знает, — помотал Чени головой в разные стороны. — Помнишь, я говорил о том, что Стинг собирается вляпаться в проблемы? — улыбнулся парень печальной улыбкой. А Люси состроила задумчивое выражение лица, пытаясь вспомнить. — Да, — неуверенно ответила Люси. — Но Роуг… — она улыбнулась ему, — так же я помню и свои слова на этот счет. Если ты хочешь поговорить о нем, то лучше не стоит. — Так разговор начала ты, — заметил Чени, на что Люси смущенно надула губы. — Мне так интересно наблюдать за вами. Честное слово. Что ты, что он…вы отлично умеете убегать от самих себя. Вы совсем не хотите слышать то, что пытаются сказать вам ваши сердца. Люси, просто признай, что ты до сих пор не можешь… — Роуг, прекрати! — со страхом воскликнула Хартфилия, щеки которой мгновенно покраснели, а глаза наполнились ужасом. Хоть сейчас они не выглядели как две прозрачные стекляшки, уже хорошо, сделал свои выводы Роуг. Тем временем Хартфилия схватилась за голову, которая резко отдалась тупой болью. Она-то все знала как раз! Ей было страшно услышать это своими ушами от другого человека! Это как добить ее. — Несмотря на то, что Стинг мой друг, как бы странно сейчас это не было слышать, но и ты мой друг тоже, поэтому мне хочется тебе немного помочь, — спокойно произнес Чени. — Я знаю, ты запуталась и не знаешь, как тебе быть. Ты любишь Стинга, но упорно пытаешься сопротивляться этому, поскольку эти чувства не приносят ничего, кроме боли, — тело Люси стало немного подрагивать. — Эта любовь мучает тебя. Но, Люси, правда на самом деле другая. — Роуг!.. — крикнула она с мучительным выражением лица. Слез не было, вся ее фигура умоляла парня прекратить эту пытку, терзающую ее сердце. — Пожалуйста… — Я ведь сказал, что хочу помочь, а не мучить, — Роуг почувствовал легкое волнение и скрестил руки на груди, ощущая напряжение. — Давай так…что, если я скажу тебе истинную причину, по которой вы расстались со Стингом? Разве тебе никогда не было интересно, почему вдруг это случилось так внезапно? — Нет! Хватит уже, пожалуйста, Роуг. Я не хочу больше слышать его имя. Мне и так мучительно вспоминать его, хватит, — истерично проговорила Хартфилия, закрыв ладонями лицо. — Я хочу забыть его…почему это так сложно? Парень усмехнулся, еще не все потеряно. Она все еще не может его забыть, как он и думал. Теперь дело за малым. Останется рассказать ей. Сейчас Люси наотрез отказывалась, но однажды это можно будет обойти. Главное не портить отношения между ними до этого момента, дабы избежать неприятных уговоров. Чени даже вспотел от постоянных стратегических дум. Чем больше Роуг думал, тем больнее потом будет Стингу в физическом плане. — Потому что любовь просто так никогда не исчезнет. То же могу сказать и про Стинга, — Люси вздрогнула на этой фразе. Не то, чтобы ей стало интересно…нет, ей было интересно, черт возьми! Этот Роуг постоянно говорил загадками и ехидно улыбался, ее это раздражало. И даже сейчас он сказал эту двусмысленную фразу и свалил. Когда в очередной раз к Люси рвались Леви и Нацу, они попросили передать ей билеты на конкурс пианистов, который должен быть уже через две недели. Роуг так и не пустил их к ней в палату, поскольку Хартфилия все еще отказывалась от общения, поэтому ему пришлось поработать еще и почтальоном для нее, что несомненно пополняло список Роуга «что я сделаю первым делом, когда приедет Стинг», и, поверьте, там не было ничего хорошего. Так же она стала опасаться с ним разговаривать. Стоило начать говорить хоть что-то про Стинга, она сразу же обрывала все дальнейшие попытки заговорить о нем. Это нереально раздражало Роуга, он готов был рвать и метать, поскольку вот он, шанс, рассказать. Только не дают. Какой-то полный бред. В итоге у него ничего не вышло и Люси пришлось выписать. За эти две недели ничего так и не получилось. Какой-то полный бред, вот что. Казалось, она на полном серьезе пыталась отделаться от мыслей о Стинге. Она не допускала ни малейшего намёка о нем. Роуг был в полном отчаянии. Но просто так Роуг Чени никогда не сдавался, у него еще есть идея в запасе, правда, она была последней и, соответственно, определяющей. Но у него было почему-то хорошее предчувствие. Однако добавилась еще одна проблема — догадливость Юкино. В один момент его девушка истерически залетела в его кабинет и начала плакать, кричать, чем очень сильно напугала бедного парня. — Верни!.. Верни мне Стинга! Где ты его спрятал? — кричала она, начиная бить его кулаками в грудь. Но с каждым ударом ее голос становился все тише и тише, а сама она медленно осела на колени, держась за штанину Роуга, и продолжая реветь навзрыд. — Я знаю, что ты ему помог…зачем вы так с нами? — Юкино, успокойся, прошу тебя, — что сказать, а парень был в полном ужасе, и не знал, как успокоить ее истерику. Да и сказать ей было нечего, так как она поняла все правильно. Роуг помог своему другу сбежать от семьи и друзей, просто потому что он его лучший друг. Он не хотел бы вообще встревать в эти отношения, ему не нужны были проблемы, но только ради Стинга и его счастья он пошел на это. Он видел его страдания изо дня в день, все его родные делали вид, что все отлично, что они смогут его спасти, закрывая глаза при этом на чувства самого Стинга. Никто и никогда не спрашивал его, что хочет он сам. И это было грустно наблюдать со стороны. Ему хотелось хоть как-то ему помочь, но он ничего не мог для него сделать. А сейчас…когда Стинг сам попросил помощи, Роуг просто не смог отказать. Да и Чени ни капельки не жалел об этом: он помог, потому что искренне хотел этого, истина проста, как мир. Он ни за что не предаст своего друга, даже если ему придется причинить боль дорогим людям этим поступком.

***

Хартфилия после выписки сидела дома и поправляла свое здоровье таблетками и отдыхом. Она все ещё никого не хотела видеть, поэтому не давала навещать себя друзьям, ссылаясь на плохое самочувствие. И вот сейчас она скучала в своей комнате, вертя в руках билет на конкурс пианистов, почему-то ей совсем не хотелось на него идти, как и вообще что-то делать. Но ничего не поделаешь, это надо было сделать, иначе Леви может обидеться на нее. — Люси, я могу войти? — прозвучал вопрос за дверью. Судя по голосу, это был отец, поэтому она дала добро. Но знала бы, кто еще с ним захотел с ней увидеться, то притворилась бы спящей, потому что в комнату зашли несколько: сначала статный мужчина с приятным лицом, он был блондином с зелеными глазами, за ним шла не менее красивая женщина-брюнетка, а в конце всех, повесив голову, плелась Рисли. Люси даже открыла рот от удивления. А мужчина, который блондин, времени зря не терял и поклонился в самом уважительном поклоне. Было видно, что мужчине действительно очень жаль. На это смотрела мать Рисли с самым жалостливым видом на свете, она прикусила губу от недовольства и склонила голову, шикнув при этом на свою дочь. Рисли мельком посмотрела на Люси и поклонилась. — Люси, пожалуйста, извини меня. Я очень сожалею о своем поступке, — проговорила Рисли. Речь ее была гладкой, кажется, она долго тренировалась. А сама Хартфилия долго не могла понять, зачем они все это устроили тут? Что изменится от обычного ее «извини»? Разве они станут друг друга не ненавидеть или же исчезнет ее головная боль, мучившая вот уже больше двух недель? — Пожалуйста, прости мою дочь. Она доставила тебе слишком много проблем, я, как отец, испытываю вину за то, что Рисли выросла такой жестокой, — проговорил мужчина полном серьезе, было видно, что он не собирался подлеститься, а действительно говорил искренне. — Дорогой! — воскликнула разочаровано мать Рисли. — Я думаю, что мы друг друга поняли. Я не держу на нее зла и прошу прощения за…свои действия, — Люси безразлично скользнула взглядом по шее Рисли, где уже все было в порядке. Жаль, что все так быстро зажило, как на собаке. А она вот лежит и мучается с головной болью, когда как Рисли выглядит очень даже здоровой. — Для меня нет ничего более ужасного, чем узнать, что моя дочь совершает такие поступки. Люси, будь уверена, я как следует накажу Рисли. Спасибо, что приняла наши извинения, — проговорил он и снова склонился в глубоком поклоне. Все остальные члены этой семьи последовали примеру главы семейства. Кажется, он был действительно мощным авторитетом. Люси понравилось в нем то, что он умеет признавать ошибки и извиняться за них. Обычно многие богатые люди со временем забывают, что такое «извини» и когда его надо употреблять. Хартфилии подумалось, что, должно быть, сложно иметь такую дочь, как Рисли. Блондинка тоже склонила голову, хоть и лежала на кровати, Джудо поклонился вместе с ней. Потом они вышли из комнаты, напоследок отец Люси улыбнулся ей. Кажется, он нашел для себя в этом что-то выгодное. Ну хотя бы извинились, Люси уже было достаточно. Всю неделю она благополучно просидела дома, с каждым днем чувствуя себя все лучше и лучше. Даже в моральном плане, казалось, все налаживалось, поскольку понемногу мысли о Стинге подавлялись другими. Она делала это специально, так как вдруг осознала, что жить непонятными иллюзиями и неопределенностью нельзя. И ей это с успехом удавалось, Люси даже удалила их совместные фотографии без слез, была только легкая грусть по тем счастливым временам. Ей больше не хотелось думать о нем, зная, что сама себя загоняет в ловушку. Чувства просто так не исчезли. И Хартфилия нашла способ понемногу справиться с этим. Как только она приняла эти чувства, осознала их, а не закидывала в глубокий угол, так сразу же стало легче. Она любит его. Ничего теперь нельзя было поделать, даже несмотря на то, как Стинг поступил с ней. Люси приняла свои чувства и решила ждать, когда они сами исчезнут. Это было непросто, но все же, когда первый шаг был сделан, то ничего не потеряно.

***

Двадцатое октября. День конкурса наконец-таки настал. Несмотря на то, что Люси не очень хотелось идти на этот конкурс, что она и высказывала несколько дней назад, однако была очень взволнованна. Она долго не могла подобрать наряд, в котором пойдет, и все же остановилась на красном облегающем платье, под него девушка собрала прическу в высокую шишку, что смотрелось довольно элегантно. Сама мысль о победе Леви не давала ей покоя и заставляла чувствовать скрытую радость. Ее подруга ведь поедет в Лондон учиться музыке! Это слишком будоражило ее сознание, то же испытывала и Леви. Хартфилия с улыбкой взяла огромный букет розовых роз для Леви и расплатилась с покупкой, довольно вдохнув запах свежих цветов. Хоть девушка и не любила эти цвета, ее подруге они тем ни менее нравились. Локи услужливо забрал букет из ее рук и аккуратно уложил его на заднее сидение, когда как Люси села на первое. Они направлялись прямиком на конкурс. Весь день у Хартфилии было приподнятое настроение, и все вокруг, кто видел это, невольно улыбались, поскольку ее улыбка была такой светлой и доброй, что невольно начинаешь радоваться сам, тем более, что Люси в последнее время не так часто была в хорошем настроении. Когда они подъехали, то Люси увидела, как Гажил, Грей и Нацу курят в шикарных костюмах за углом театра, который арендовали специально для конкурса. Ничего в принципе нового, поэтому она даже искренне улыбнулась, что традиции так просто не умирают. Грей первый заметил ее и помахал рукой, подзывая к себе. В руках все парни держали букеты: Нацу держал в руках букет с красивыми розовыми пионами в сочетаниями с незабудками, что очень красиво смотрелось и гармонировало, у Грея в руках был поистине красивый букет, что выделялся пушистыми цветами дельфиниума в сочетании с белыми розами и воздушной зеленью, а Гажил решил не изобретать велосипед и купил белые розы вперемешку с красными, букет был настолько большим, что полностью мог закрыть лицо и плечи Гажила. — Привет, ну что, как твое здоровье? — усмехнулся Гажил, с уважением вспоминая последний выпад Люси, благодаря которому Рисли совершила красивый пируэт и свалилась не менее эпичнее, чем сам удар, на землю. Он до сих пор видел эту картину собственными глазами, но тогда ведь было не до восхищения. — Ничего, как видишь, никаких синяков не осталось. Целая и здоровая, — широко улыбнулась Люси. — Грей, очень красивый букет. Признавайся, Джубия выбирала? — Естественно. Больше скажу, она его сама и делала, — с гордостью проговорил он. Нацу улыбнулся, смотря на то, как Хартфилия искренне улыбается. В ней что-то изменилось к лучшему, это чувствовалось сразу, так как девушка излучала невиданную энергию и силу. В глазах была уверенность, как будто бы она нашла почву, которую у нее выбили месяц назад из-под ног. — Ничего себе! Это действительно очень красиво, — удивилась Люси, с интересом рассматривая букет, находя в нем еще больше прелестей. — Я обучаюсь флористике в свободное время. Привет, Люси, — улыбнулась Джубия, которая незаметно подкралась сзади и положила свои руки ей на плечи. Люси вздрогнула от того, что напугалась, а потом рассмеялась. — Хорошо себя чувствуешь? — Да. А где все остальные девочки? — радостно спросила Люси. Джубия выбрала для себя очень элегантное розовое платье с накидкой в леопардовую расцветку. Ей очень шел официальный стиль, такое впечатление оказала эта девушка на нее. — Они сидят уже в зале и листают брошюрки, ищут выступление Леви. В перерывах для нас будет играть токийский симфонический оркестр, так что будет хотя бы какое-то разнообразие, — произнесла Локсар. — Ну, пора бы уже двигать, — посмотрел на часы Нацу и широко улыбнулся, почему-то посмотрев на Люси. — Люси, давай мне букет, я понесу. — Я сама, Нацу, спасибо, — поблагодарила Хартфилия и начала о чем-то живо разговаривать с Джубией, оставляя парней позади. — Драгнил, это что еще было? — удивился Грей, выбрасывая сигарету в урну. — «Давай я понесу», — спародировал он его голос в дебильной манере, на что Гажил громко рассмеялся, а Нацу закатил глаза. — Лисанна точно скоро вырвет Люси все волосы, — помотал головой недовольно Фуллбастер. — Я видел, какая она недовольная ходит все время. — Я не думаю, что у нее получится, если честно, — в своей пренебрежительной манере произнес Гажил, напоследок гхихикнув. — Ты бы видел, как Люси классно отправила в полет эту…как там ее… Релси? — Рисли, — произнес Грей. — Да пофиг, — скривился Гажил, закинув букет на плечо. — Харе обсуждать эту ерунду! Надо спешить, скоро начнется уже! — недовольно заметил Нацу. Блондинка зашла в большой зал, где уже было много шумного народу. На самых первых местах она заметила алые волосы, что выделялись больше всего, это была Эльза в серебристом блестящем платье с перчатками до локтя. Рядом с ней сидели Венди и Шарли, весело о чем-то рассуждающие, поодаль сидела и одиноко смотрела что-то в брошюре Лисанна. — О! Люси! Как себя чувствуешь? — заметила ее Скарлет. Внезапно из другой стороны появился Жерар с напитками, у него в руке не помещалось все, поэтому кучу банок он прижал к своей груди двумя руками, как будто обнимая. Люси заметила, какая была расстроенная Лисанна, поэтому невольно сама погрустнела. — Я в полном порядке. Спасибо, Эльза, я слышала от отца, что ты спасла меня от отчисления, — широко улыбнулась Люси и присела рядом с Лисанной. Штраусс натянуто улыбнулась ей, без злости или призрения, а просто было видно, как она разочарована. — Лисанна, все в порядке? — прошептала Люси, положив ей мягко ладонь на плечо, чем немало удивила девушку. — Прости, все эти дни ты ссорилась из-за меня с Нацу, не так ли? Я очень сожалею, что доставляю столько проблем. — Так выздоравливай уже поскорее и прекращай нас волновать, — усмехнулась неловко Лисанна, чем заставила рассмеяться Хартфилию. На эту идиллию смотрела Джубия и не могла не радоваться этому зрелищу. Блондинка улыбнулась и отсела от нее на свое место, пропуская Нацу. Сама Люси уселась рядом с Гажилом и Венди. Тут свет немного приглушили и на сцену вышла ведущая, красивая женщина в бальном платье. Она по очереди представляла судей, которые будут сегодня оценивать участников, среди них была пожилая пара Эвклиф. Люси с интересом всматривалась в лицо бабушки Стинга и радостно хлопала им. Когда с представлением судей было закончено, были объявлены награды за призовые места, а также список участников, который был не такой уж и большой, поскольку перед этим масштабным конкурсом было множество проб, которые отбирали лишь самых талантливых. Можно сказать, что сейчас происходило финальное сражение за главный приз — поездку в Лондон. Вот почему Люси была уверена в победе Леви, поскольку уже ходило много слухов о том, что она одна из фавориток этого сезона. Открывал сегодняшний вечер токийский оркестр с концерта Чайковского для фортепиано номер один, где в главной роли был предыдущий победитель этого конкурса, красивый парень лет двадцати шести. Все похлопали и началось выступление. Она наслаждалась классической музыкой и даже прикрыла глаза от удовольствия. Эта композиция действительно заставляла ее унестись в какой-то сказочный мир. Люси открыла глаза и невольно посмотрела на Эльзу, у которой по щекам текли слезы, при этом она воинственно выставила руку, сжатую в кулаке, вперед, радуясь всем сердцем, что пришла сюда. О, да… Эльза Скарлет была слишком уж фанатичной поклонницей классики. Венди, которая сидела рядом с Эльзой, неловко рассмеялась. Блондинка обвела мельком взглядом всех и увидела, как заснули Нацу и Грей, на последнего в любовных припадках любовалась Джубия, а Драгнила пихала Лисанна, так как он стал храпеть и довольно громко. Было видно, что многие тут лишь ради Леви, а остальное только заставляло скучать. Но это было предсказуемо, поэтому Люси нисколько не удивилась, а только улыбнулась. — Растолкай, как будет Леви, — прошептал Гажил на ухо Люси, мгновенно отрубаясь. Незабываемый концерт, конечно. Хартфилия только неловко рассмеялась и похлопала оркестру за замечательно сыгранное произведение в конце. Ну, а дальше объявили непосредственное начало конкурса, его открывал красивый парень, которому достался первый номер в этой программе. Люси очень сильно понравилась его агрессивная игра, да и в целом она наслаждалась этим конкурсом. Однако до Леви было еще довольно далеко, она выступала под номер семнадцать, когда участников всего двадцать. На середине выступления, Гажил, Нацу, Грей и, как не странно, Шарли дрыхли без зазрения совести. Им повезло, что Эльза была слишком уж увлечена классикой, чтобы замечать что-то неладное. Жерар спокойно реагировал на каждое произведение безразличными хлопками в ладоши, при этом он поворачивался в сторону Венди и Люси, чтобы зевнуть так, дабы его девушка не заметила этого. Это было слишком смешно, что две девушки тихо смеялись в кулак, когда это происходило. Когда выступили десять человек, сделали небольшой перерыв в двадцать минут, на котором можно было сходить в буфет или покурить на улице. Парни сразу же рванули, конечно же, ради того, чтобы подышать свежим воздухом и немного взбодриться посредством курения. Нацу вот настолько сморил этот концерт, что он еле шел, сонно перебирая ногами. Люси отправилась буфет вместе со всеми девушками, в гримерку к Леви заходить было нельзя, так как туда никого не пускали, кроме родственников, поэтому у нее не было возможности поддержать подругу лично, но тем ни менее отправила ей видеозапись, как спал Гажил в зале. Своеобразная поддержка, однако, она хотя бы развеяло напряжение, которое засело в Леви с самого начала от волнения. Ожидая новых участников, девушки расселись в зале, однако парней не было видно. Потом резко всем девушкам пришло сообщение, кроме Люси, Венди и Шарли. Оно было весьма предсказуемого содержания, мол, девушки наши ненаглядные, мы придем позырить только на Леви, звякните, когда подойти, мы будем в машине. — В смысле не придут? Этот замечательный концерт нельзя пропускать! — воскликнула Эльза и со скоростью света исчезла из зала, оставив после себя затишье. Никто, в сущности, не был против такого поведения парней, что было с них взять. Буквально через пять минут, когда конкурс уже был в самом разгаре, в зал ввалились все парни до единого под красивую музыку фортепиано. Они были малость помяты и немного перепуганы, но это ничего… Эльза могла бы и хуже с ними расправиться. Опять Люси неловко улыбнулась, прикрываясь брошюркой, как будто бы вообще не знает его, когда Гажил начал буквально ходить всем по ногам, приближаясь к своему месту. Скарлет воинственно сдула прядку волос, выбившуюся из причёски, и элегантно приземлилась на свое место, улыбаясь как ни в чем не бывало и хлопая завершению выступления одного из участников конкурса. В таком темпе они и сидели, пока не объявили Леви МакГарден. Люси оживилась и стала яростно хлопать в ладоши, при этом била Гажила по руке, чтобы тот наконец проснулся и перестал уже пускать свои слюни на цветы, предназначавшиеся вообще-то для Леви! Лучшая подруга Люси отдала предпочтение традиционному китайскому платью — ципао — красивого символичного красного цвета, что означал победу. Леви всегда на масштабных конкурсах выступает в этом одеянии, так как считает, что оно приносит ей удачу, к тому же, ее мама чистокровная китаянка, она и привила дочери любовь к традиционной одежде Китая. Леви элегантно поклонилась и присела за фортепиано, плавно положив кисти на клавиши. На несколько секунд в зале воцарилась гробовая тишина, можно было услышать дыхание Леви, и она, открыв глаза, начала играть… Люси сразу же узнала это произведение — этюд №4 «Мазепа» Листа. МакГарден держала от Люси в секрете произведение, которое она будет играть, даже уходила тренироваться в другую музыкальную комнату, а если и репетировала вместе с ней, то брала чисто техничные произведения для разминки. Хартфилия завороженно, открыв рот, смотрела на то, как Леви агрессивно перебирает пальцами, излучая великолепные звуки. Судьи были все поражены до единого, произведения Фридриха Листа считались в мире музыки высшего исполнительского мастерства, и то, что Леви играет его сейчас на очень профессиональном уровне, о многом говорило. Даже Фудзимото, который был не особо эмоционален в плане их выражения, с открытым ртом наблюдал за тем, как Леви играет, выронив ручку на стол. Никто ничего не записывал, все были слишком ошарашены ее мастерством, которое было явно очень высокого профессионального уровня. — Я хочу, чтобы она стала моим заместителем школьного совета! — прошептала Эльза, прикрыв ладонью рот, а другой рукой она держала телефон, снимая выступление. Ее фигура буквально сияла от восторга, девушка явно загорелась этой идеей. — Ну, конечно… — пробормотал обиженно Фернандес, сложив руки на груди. Проводя пальцами по клавишам с победной ухмылкой на лице, Леви заканчивает свою партию. Ее руки непроизвольно взмыли вверх, как будто бы она боялась прикоснуться к клавишам, потому что они горячие. Она тяжело дышала и посмотрела на свои дрожащие пальцы. И было понятно без слов, она выложилась на полную. Потом МакГарден осознала, что все еще стояла гробовая тишина. Только потом девушка повернулась и увидела, как сначала Гажил встал и начал хлопать, а потом остальные парни встали, чтобы посвистеть, и весь зал будто бы очнулся от гипноза, тоже стал хлопать. Сначала это были неуверенные хлопки, потом уже сила звука стала нарастать, люди были шокированы ее талантом, как и судьи. Фудзимото и Джастина единогласно подскочили со своих мест, хлопая ей стоя. Леви, со слезами на глазах, встала и поклонилась всем. Леви действительно выбрала это произведение не случайно, главным образом преследуя цель удивить всех своим мастерством. И она с радостью поняла уже чуть позже, что не допустила ни единой ошибки! Это действительно заставило возвыситься ее до небес. Ребята уже не могли ждать и нервно оглядывались по сторонам, им срочно нужно было поздравить Леви с таким замечательным выступлением, но в гримёрку к ней по-прежнему никого не впустят. Так что приходится ждать окончания конкурса. Нацу, как самый невыносимый и энергичный, дергался слишком уж активно, даже чуть не убил своими локтями рядом сидящую Лисанну. И вот, долгожданное завершающее выступление оркестра, под конечные звуки которого вышли все участники конкурса, дожидаясь вердикта судей. Весь зал встал вместе с судьями и участниками. Наступила тишина, давящая на уши. — Леви, ты лучшая! — крикнул Гажил своим басистым голосом, заставив Леви покраснеть от смущения, да и Люси, которая притворилась, что не знает его. Можно было услышать смешки, доносившиеся из зала. Грей и Нацу только стали посвистывать в знак согласия, им явно было очень весело, но скоро все закончилось, поскольку Эльза врезала всем, кроме Редфокса, так как он находился с краю, его нельзя было достать. — Итак, стоит заметить, что этот прекрасный вечер отличился очень талантливыми пианистами. Они все показали достойный уровень мастерства, оставив хорошее впечатление о себе и своих способностях, — проговорил Фудзимото, торжественно взяв микрофон в руки. — Однако, как известно, победитель всего лишь один. И именно он поедет в Лондон и будет дальше совершенствоваться в своем мастерстве. Эвклиф умел лить воду, чтобы оставлять всех в напряжении до самого конца. Можно было видеть, как все участники нервничали, кто-то даже молился, прикрыв глаза. — Перед тем, как назвать имя победителя, я бы хотел поблагодарить от всего судейского состава организаторов конкурса, талантливого пианиста — прошлого победителя конкурса — который согласился выступить сегодня с токийским оркестром. Это было великолепно, — на его слова парень, тот самый пианист, элегантно поклонился с гордой улыбкой. — Многоуважаемые судьи практически единогласно проголосовали за одного единственного участника, который покорил нас своей техникой игры, выбранным произведением и изяществом, — на этой ноте Фудзимото Эвклиф остановился, растягивая момент. — Чертов старикан, я даже курить захотел от напряжения! — прошептал недовольно Грей так, чтобы его друзья услышали это. Люси тихо захихикала. — Итак! Давайте поздравим победителя сегодняшнего конкурса, прекрасную леди в традиционном китайском наряде… Леви МакГарден! — мгновенно зал взорвался аплодисментами, а Леви прикрыла рот двумя ладошками, пытаясь успокоиться и не закричать. Сверху посыпались шарики и конфетти. Родители Леви выбежали из-за кулис, обнимая свою дочь, а весь судейский состав поднялся к ней на сцену, чтобы поздравить с победой и пожать всем участникам конкурса руку. Пока весь зал аплодировал, Леви со слезами на глазах фотографировалась с сертификатом и статуэткой вместе со своими родителями и судьями. — Спасибо, что посетили нас сегодня! Поздравляем Леви МакГарден с ее блестящей победой! — проговорил ведущий. Леви ушла за кулисы, а радостный гул никак не хотел стихать, и только спустя пять минут люди стали выходить из зала. Вместе с ребятами Люси направилась к Леви в гримерку. Они шли всей толпой по коридору, когда заметила, что МакГарден вся счастливая и в слезах бежала к ним навстречу. Она первым делом кинулась обнимать Гажила, он счастливо обнял ее и поднял вверх, поцеловав. А когда опустил, то подарил цветы, которые любезно согласилась подержать Люси. Хартфилия счастливо улыбнулась и обняла свою подругу. — Если исполняются твои мечты, то и мои тоже. Я очень счастлива за тебя, Леви, — блондинка нисколько не врала, она действительно искренне была рада за свою лучшую подругу и желала ей только самого лучшего. — Спасибо, Лю. Я очень рада, что ты есть у меня, — заплакала Леви, шмыгнув носом. — С победой, красавица! — улыбнулся ослепительной улыбкой Нацу и обнял ее, а потом торжественно вручил цветы. — Ты ослепительна! — хлопнула в ладоши Лисанна. — Поздравляем! — хором проговорили Грей и Джубия, вручая букет от себя. Так как Леви не могла много взять, то ей помог Гажил. — Мы решили подарить с Жераром и девчонками не цветы, а много-много шариков. Жерар, заноси! — торжественно крикнула Эльза, которая так и светилась гордостью. Бедный парень внес в коридор огромную кучу шаров, перевязанных в одну ленту. Они были красного и розового цветов в форме сердечка. — Вау…это так красиво! — пришла в восторг Леви. — Спасибо вам огромное, мои любимые! Пока они радостно обнимались и поздравлялись, Нацу заметил, как за спиной у Люси недалеко стоял Роуг и наблюдал за всем издалека. Драгнил сразу же напрягся, понимая, что он пришел сюда не просто так. Ему нужна была Люси, судя по тому, как он старательно сверил своими кроваво-красными глазами ее спину. И, видимо, Роуг больше не мог ждать, а подошел сам, легонько прикоснувшись к ее плечу. Хартфилия радостно повернулась, и улыбка ее сделалась какой-то неуверенной. Она не знала, как реагировать на появление Роуга перед ней, причем в таком неожиданном месте. — Я могу украсть ее у вас на пять минут? — по-доброму спросил Роуг, посмотрев в первую очередь почему-то на Нацу. Ему не нужно было разрешение, однако ради вежливости это было необходимо. — Говори здесь, мне нечего скрывать от своих друзей, — улыбнулась Люси. Она уже поняла, для чего он сюда пришел. Снова заливать ей в уши что-то про Стинга. Блондинка только-только перестала думать о нем, ее сердце старательно зашивало себя само от глубоких ран, которые нанес ему Стинг, поэтому у нее не было никакого желания уходить и говорить наедине с ним. Расчет был сделан на то, что Роуг испугается и перенесет свой глупый и бесполезный разговор, но не на того напала, как говорится. Все с интересом смотрели на них, ожидая чего-то интересного. Сам же Чени глубоко вздохнул, этот конкурс очень вымотал его, тут еще и Люси усложняет все и сопротивляется. Знала бы она чего ему стоило достать эти треклятые билеты! Роуг потянулся рукой во внутренний карман своего пиджака, извлекая оттуда небольшую папку красного цвета. Он невозмутимо протянул его ей. — Это то, что я хотел тебе рассказать все это время. И причина, по которой вы с ним расстались, — Хартфилия неуверенно взглянула на конверт, ее решительность понемногу таяла. — Послушай, может хватит? — за нее вступилась Леви, когда Люси уже протянула свою руку для того, чтобы взять конверт, предотвратив передачу. Она грозно посмотрела на Чени, встретившись с холодным взглядом. Однако он не смотрел на нее, его внимание полностью было сосредоточено на Люси и ее неуверенном взгляде, блондинка почти боялась, было видно по ее испуганному выражению лица. — Они расстались. Р а с с т а л и с ь. Какая разница по какой причине? — воскликнула недовольно МакГарден, пытаясь выхватить конверт, но Роуг ловко убирал его, чтобы она не смогла достать. Он все время возвращал его, чтобы держать перед глазами у Люси. — Чего ты боишься? — улыбнулся он, заставив Люси вздрогнуть. — Что снова сможешь передумать на его счет? Я думал, что ты окончательно все решила для себя. И если все действительно прошло, то можно убедиться в этом, всего лишь открыв конверт. Леви раздражительно цыкнула, недовольная тем, что ее совершенно не замечают. Хартфилия неуверенно усмехнулась, взяв конверт в руки. Она пыталась уговорить саму себя открыть его. А Роуг только внутренне ликовал. Сегодня был переломный момент, он был уверен в этом. — Чего ты добиваешься таким поведением, Роуг? — из ее уст вырвался презрительный смешок, но тем ни менее ее голос предательски дрожал. Она медленно раскрывала конверт под его пристальный взглядом и начала читать, не скрывая своей улыбки. Но стоило ей углубиться в чтение, как уголки губ мгновенно опустились, а в глазах была скрытая паника и какое-то непонятное чувство, что ее обманывают. Люси резко подняла на него свой растерянный взгляд. — Это ведь шутка, не так ли? — ее губы непроизвольно растянулись в улыбке, но во взгляде Роуга не было ни намека на шутку, поэтому улыбка резко исчезла, а она снова посмотрела на листок, пытаясь понять, правильно ли она прочитала то, что там написано. — У него рак? Да ты смеешься, должно быть… Даже у нее самой не было ни намека на веселье в глазах, лишь зарождающаяся паника в груди. Наступила давящая на уши тишина, так как ребята не могли и слова произнести, услышав из уст Люси слово «рак». Леви так вообще растерялась и неуверенно зашла за спину лучшей подруги, чтобы самой взглянуть. Ее глаза расширились, а сама она сделала два шага назад, ища рукой непроизвольно руку Гажила. Она взволнованно посмотрела в спину Люси, пытаясь понять, что она сейчас чувствовала. Ее плечи начали мелко трястись, а потом ребята услышали странный тихий смех, больше похожий на истерический. Люси вдруг начала понимать и вспоминать все те мелочи, которые никак не хотели обретать смысл. А сейчас…когда она узнала, все встало на свои места. Ей вдруг стало дурно. — Тут написано, что Стинг болен раком, — усмехнулась Люси, пытаясь найти поддержку у своих друзей, и уголки ее губ резко опустились и задрожали. Она встретилась с удивлением и непониманием своих друзей, но только стоило ей дойти до Нацу, так она сразу поняла, какой глупой была. Нацу знал. Он все знал с самого начала и молчал. Это было видно по его жалостливому лицу, когда как все просто стояли в шоке, он был спокоен, как Роуг. — Как ты мог… — прошептала блондинка одними губами, смотря в упор на него, а его взгляд говорил о глубокой вине, которую он испытывал по отношению к Люси. Хартфилия чувствовала, что ей становится дурно. Она закусила губу, пытаясь сдержать подступающие слезы, потом сжала листок в кулак, стукнув им в грудь Роуга. Парень же только от неожиданности екнул и забрал смятый листок. Сама Люси без лишних слов поплелась на выход, медленно, словно каждый шаг ей давался с огромным усилием. — Люси… — прошептал Нацу, пытаясь схватить ее за руку, но блондинка мгновенно скинула ее. Ей совсем не хотелось с кем-либо говорить, ее безумный взгляд смотрел только на выход, а голова была забита штурмующими воспоминаниями из прошлого. Столько…столько раз ему становилось плохо непонятно по какой причине… и столько же раз она активно не замечала и не пыталась понять, что происходит. Он ведь говорил ей подождать. Она ждала, но в итоге Стинг не сдержал своего обещания, он так и не сказал, что происходит с ним, и по какой причине он хотел умереть. Неужели…из-за болезни? Потому что все равно умрет? У Люси потекли слезы по щекам от этой мысли, она еле сдерживала стоны боли и отчаяния в груди. Как она могла не заметить? Ему, должно быть, было невыносимо одиноко и тяжело! Он не мог поделиться с ней этим, потому что не был уверен в том, что Люси поймет. И расстался с ней, только потому что боялся, что она не сможет пережить его смерть. Стинг думал только о ее счастье, забыв о своем. А она…она не слышала и не видела, окруженная заботой и любовью, она не смогла увидеть то, как ему было плохо. Хартфилия шла все медленнее и медленнее, ее ноги заплетались и стали как будто ватными. Он предал ее, чтобы дать лучшее. Но действительно ли это было лучше всего? Люси не знала. Ей было в данный момент невыносимо понимать, что чувствовал Стинг, когда видел эти веселые улыбки, смех и жизнерадостность, когда буквально ему оставалось совсем немного! Он умирал, когда все наслаждались жизнью! От этой мысли ей стало невыносимо больше сдерживаться, и она громко зарыдала, облокотившись о стену правой рукой, а левой она прикрыла глаза. Роуг смотрел на это и на мгновение пожалел, что рассказал ей, но другого выхода не было. Ему жизненно необходимо спасти своего лучшего друга, на это была способна только Люси. — Роуг, зачем ты рассказал ей? — с болью проговорил Нацу, смотря на то, как она страдает. — Только она может спасти его, — прошептал он, вложив в Люси Хартфилию свою надежду. Все вдруг, прежде смотревшие на перепалку Нацу и Роуга, обернулись на звук падающего тела. Это была Люси, которая упала в обморок. Последнее, что она увидела, это улыбку Стинга и его теплое и извиняющееся «спасибо» перед глазами, это было слишком реалистичное видение. От его благодарностей стало невыносимо больно, и она потеряла сознание, свалившись без чувств на красный ковер в коридоре. Быстро среагировали только Эльза и Роуг. Они мгновенно подбежали к ее бездыханному телу, пытаясь растрясти. Скарлет начала тормошить тело девушки, но Роуг схватил ее за руки. — Не трогай ее, нельзя трясти ее тело, — спокойно и холодно произнес он, потом быстрыми движениями отнял у Эльзы ее сумочку и положил под голову Люси. Потом подбежала Леви и все остальные девочки, они помогли и положили под ноги Хартфилии все букеты цветов. Роуг аккуратно повернул ее голову в сторону и проверил пульс. Ее кожа была бледной. И она очнулась буквально через минуту, не понимая, что происходит. Жерар достал откуда-то бутылку воды и вручил Роугу, дабы тот напоил пострадавшую. Сама же Люси пыталась отодвинуться, чтобы не пить и начинала истерично плакать. — Люси, успокойся, выпей, — Чени буквально заливал в нее воду, разжимая челюсть давящими движениями пальцев. — Пожалуйста, Люси… — Роуг, почему так?.. Зачем ты мне рассказал? — шептала Люси, закрыв руками лицо. Блондинка чувствовала невыносимую боль, которая и заставила ее отключиться на пару минут. Ей хотелось рыдать и рыдать, она не могла остановиться и была похожа на комок боли, нежели человека. — Что я могу сделать, когда…когда… Боже, Роуг, он умирает! — крепко вцепилась она руками в его руку, безумными глазами смотря на парня. — Я не хочу…я не могу…за что? Мысли путались в ее голове, заставляя мозг буквально взрываться от перенасыщения. Но одно Люси понимала четко: Стинг умирает, и она не знала, что ей делать. Она абсолютно была не готова к такому повороту событий, да и никто бы не смог подготовиться заранее в такой ситуации. Ее порывисто обняла Эльза, она сама расчувствовалась и расплакалась, пытаясь хоть как-то поддержать в этот момент подругу. — Нацу, так ты все знал, получается? — неуверенно прошептала Лисанна, в ужасе прижав руки к груди и смотря на эту разворачивающуюся трагедию. — Да… — Почему ты не рассказал все? И как давно ты знаешь об этом? — спросила Леви, сорвавшись на нем. Ей было сложно сдерживать свою агрессию, когда Люси в таком состоянии. Винить было некого. — Я не мог предать Стинга, он просил не рассказывать Люси об этом, чтобы она забыла о нем и никогда не вспоминала. Сразу после расставания ему стало плохо у клуба, поэтому я вызвал скорую помощь, — тихо говорил Нацу, сжав кулаки. В этот момент Хартфилия беззвучно плакала, буровя пустым взглядом пол, приоткрыв рот. — На следующий день после операции я узнал, что он серьезно болен. Я решил, что смогу изменить его мнение насчет тебя, Люси, но у меня не вышло, потому что он… — Остановись! — закричала это Люси и закрыла руками уши, чем заставила Драгнила вздрогнуть. Она резко встала на ноги и пошатнулась, зажмурив глаза. Ее подхватил за плечи Роуг, но его руки были тут же убраны. Она не хотела, чтобы хоть кто-то касался ее сейчас. Ей было душно, Люси ощущала острую необходимость в свежем воздухе и одиночестве. Она была в полнейшем шоке и не могла прийти в себя. — Люси, только ты сможешь его спасти, — проговорил Чени, вздохнув. — Пожалуйста, помоги ему. — Помочь? Что я могу, Роуг? Я…я хочу домой. Пожалуйста…я хочу домой, — обессилено она снова заплакала, закрыв ладонями лицо. На ее плечи незаметно упал тяжелейший груз, который невозможно скинуть. — Мы с Эльзой отвезем ее до дома, не переживайте. Люси, пойдем, — Жерар враждебным взглядом смерил Роуга и, поддерживая Хартфилию за плечи, вместе с Эльзой пошел на выход из коридора. В коридоре установилась давящая и напряженная атмосфера. Нацу стоял с самым виноватым выражением лица и не знал, что сказать в свое оправдание, когда как Гажил и Грей в полнейшем непонимании смотрели на удаляющуюся одинокую фигуру Люси, а все остальные девочки просто не могли поверить в то, что услышали. Венди не сдержалась и зарыдала, уткнувшись в плечо Шарли, которая заботливо обнимала ее. — Стинг-сан…умер? — спросила она непонятно у кого, прижавшись к лучшей подруге посильнее, зажмурив глаза. — Нет. Он жив, и только Люси сможет ему помочь, — и снова он повторил эту фразу, в которую, казалось, сам хотел верить. — Зачем ты рассказал ей? Люси…она ведь слишком добра ко всем и никогда не оставит его, — еле сдерживая слезы, Леви кричала на Роуга, что есть мочи, найдя в нем источник своей ненависти. — Она не справится с его смертью. За что ты так с ней? Даже Стинг…даже он не хотел бы этого! — выкрикнув это, Леви бросилась бежать на улицу, рыдая в голос. — Стинг, прости меня… — прошептал Чени, прикрыв глаза. Теперь ему не казалось это хорошей идеей, но бежать было поздно, все было сказано, и от этого никуда не деться.

***

Люси облокотилась лбом о кресло впереди сидящего Жерара в машине. Рядом сидела Эльза и гладила ее по спине, пытаясь хоть как-то помочь ей, показать, что она не одна. Но ничего не могло привести в чувство Люси, она ощущала себя преданной со стороны тех, кто знал секрет Стинга. Чувствовала себя полной дурой и невеждой по отношению к Эвклифу, который все это время старался изображать перед ней счастье…в таком состоянии, когда она не могла какой-то месяц держаться перед своими друзьями! А он каждый день улыбался ей, целовал ее, радовал и просто был…счастливым или выглядел, но наверняка ему было невыносимо жить с мыслью о неизбежности. В тот день… Люси вспомнила, как после того, как проводил родителей и всех остальных до машины, вернулся потерянным и испуганным. Тогда ему сказали что-то, что заставило его расстаться с ней. Хартфилия захныкала, осознавая свою глупость еще больше. Как она могла заставлять себя не замечать этого? Этот вопрос буровил ее сознание каждый раз, как она воспроизводила в своей голове его облик. Он все это время был таким одиноким, когда как она радовалась и пользовалась тем, что он преподносил ей. — Люси…я знаю о чем ты думаешь…ты не виновата в том, что не знала, — проговорила Эльза. Люси измученно усмехнулась. — Знаю, но не могу не винить себя за то, что раньше не поняла, — сказала Хартфилия, утирая слезы. — Я так устала от всего этого. Устала от себя самой за свою глупость. Я не хочу больше…быть собой, — измученно произнесла Люси, шмыгнув носом и откинувшись на спинку, смотря на мимо проезжающие машины пустым взглядом. — Понимаю, ты не знаешь, что делать, но ты должна решить для себя: быть с ним или нет. Это должен быть твой выбор, а не чей-то еще. Доверься себе, — сказала спокойно Эльза. Хартфилия ничего не ответила, предпочитая тишину этим надоедливым поучительным разговорам. Она окончательно запуталась в себе, да так, что казалось выхода из этого совсем не видела. Чувствам, казалось, пришел конец, она потихоньку начала отпускать его из своего сердца, но стоило ей узнать эту ужасную правду, как снова что-то зашевелилось в ее груди. А еще ей было слишком страшно что-либо предпринять. Люси больше не хотела страдать, а это неизбежно, если она выберет Стинга, собственно, страдать она будет даже если не выберет его. Это была палка в двух концах. Сердцем Люси уже приняла решение, однако ей было слишком страшно осознать это и понять. Да и что скажет отец, если узнает обо всем? Ее глаза резко расширились от ужасающей правды, которая открылась ей по чистой случайности: девушка вдруг вспомнила тот самый момент в их доме — разговор Стинга и Джудо. Неужели ее отец обо всем знал? Поэтому он извинялся, поэтому он старался не отчитывать ее по каким-то промахам? Что происходит? Почему ей кажется, будто весь мир вокруг знал и обманывал ее? Всю дорогу до дома она провела в ступоре, не зная, что и думать. Люси буквально вывалилась из машины и побежала домой, наскоро попрощавшись с Эльзой и Жераром. Ей необходимо было спросить отца обо всем. Но тут она резко остановилась перед дверями собственного дома. Девушка вдруг усмехнулась и рассмеялась, прикрыв лицо руками. — Какая же ты глупая, Люси. Сколько ты еще будешь совершать ошибки? — шептала она, смотря на свои дрожащие руки. Блондинка вдохнула воздух в легкие и выдохнула, прикрыв глаза. Только что она чуть не совершила ошибку. Рассказав все отцу, Люси могла бы лишиться выбора, который ей предоставили. Возможно, так бы было намного проще. Все ведь знают, что Джудо ни за что не поощрит их общение. Но она вдруг подумала, что нельзя так просто делать выводы, полагаясь лишь на догадки, но и в лоб задавать вопрос не стоит точно. Люси решила поверить своему отцу…что тот действительно не знал. Не понимала почему, но ей от этого становилось легче. Немного успокоившись, Люси зашла в дом. Ну как тут успокоиться-то в самом деле? Ее фигура просто излучало какой-то страх, а лицо выглядело зашуганным. Глаза лихорадочно оглядывали пространство вокруг себя, и она наткнулась на Локи. Он улыбнулся, она тоже…правда очень нервно. — Вы вернулись, госпожа…я думал, вы поедете с друзьями праздновать победу, мы уже… — хотел было он договорить со своей легкой полуулыбкой, но Люси резко перебила его. — Позже. Мне плохо…очень плохо. Пусть отец зайдем ко мне в комнату минут через тридцать, мне надо с ним поговорить, — лихорадочно протараторила блондинка и буквально сорвалась на бег, чтобы поскорее оказаться в безопасном для себя месте. Хотя бы комната спасала ее от этих ужасных мыслей. Хартфилия который раз уже прикладывала ладонь ко лбу в недоумении и все еще не могла осознать правду. Она облокотилась спиной о дверь и осела на пол, смотря на свою кровать. И тут же подскочила как ошпаренная, думая, что предпринять. Сумка полетела сразу же куда-то в сторону, балкон Люси раскрыла нараспашку, дабы была возможность вдохнуть свежего воздуха…ей было жарко и душно. В приступе какой-то истеричной паники она легла на кровать и повернулась спиной к двери. Люси снова и снова представляла улыбку Стинга, от которой все внутри болезненно сжималось. Почему всегда так? Все самое важное она узнает самой последней. И что ей делать? Что она могла сделать? И надо ли? Люси никак не могла разобраться, ее глубокий ступор и растерянность никак не давали сосредоточиться на истинных чувствах, которые призывали Люси бежать сломя голову к нему. Ей было жутко страшно, поэтому ее руки все еще тряслись. Через какое-то время в комнату постучался отец. Услышав разрешение, он вошел в комнату Люси и осторожно присел на кровать, посмотрев на ее одинокую фигуру на противоположном краю кровати. — Люси…ты хотела со мной поговорить? — осторожно начал он разговор. — Да…неужели я больше никогда не смогу полюбить другого человека? — спросила Хартфилия, не поворачиваясь к нему лицом, чтобы не выдать весь тот ужас, что застыл на ее лице. Сам Джудо только нахмурился и немного поерзал на месте, пытаясь придумать ответ. — Со временем все пройдет. Я уверен, что ты в будущем найдешь надежного и хорошего человека, — с улыбкой произнес он. — Мне понравился Стинг, однако, кто же знал, что все так обернется. Неужели, его напугал наш с ним разговор? — К-какой разговор? — неуверенно спросила блондинка, а Джудо понял, что сболтнул лишнего и поспешил реабилитироваться. — Я попросил позаботиться о тебе. Видимо, серьезность ваших отношений оттолкнула его, поэтому он и сбежал, — после этой фразы для Люси стало два варианта развития событий: либо отец все знал и даже поспособствовал их расставанию, либо он ничего не знал и действительно неосознанно заставил Стинга оставить ее. Люси все еще надеялась на последний вариант, но что-то ей подсказывало, что она ошибается. Ей так хотелось верить своему отцу, потому что будь все не так, как хотелось бы, это будет для нее ударом. — К слову… Локи сказал, что ты была какая-то бледная и растерянная. Что-то случилось? — Да. У меня внезапно закружилась голова, и мне стало плохо, — произнесла Люси, сказав лишь часть правды. — Я даже потеряла на минуту сознание. Хорошо, что Эльза подвезла меня до дома. — Почему ты сразу в больницу не поехала? Это может быть серьезно! — строго произнес Джудо. — Сейчас мне лучше, но, думаю, стоит записаться завтра к моему лечащему нейрохирургу. Он предупреждал меня о таком и сказал сразу же обращаться, если снова упаду в обморок, — Джудо не видел, но глаза Люси горели решимостью и странным опасным блеском. — Немедленно позвоню Роугу-сенсею и запишу тебя на утро. Придется рано встать, — решительно заявил Хартфилий, встав с кровати, но в конце добавил уже более заботливо. — Все нормально. Я обязательно проснусь, — тихо произнесла она, так и не повернувшись к нему, при этом выделяя слово «обязательно» как-то по-особенному. От волнений и душевных переживаний у нее поднялась ночью температура. На помощь тут же прибежали Джудо, Локи и несколько горничных с небольшой аптечкой в руках. Ей дали какие-то лекарства, дабы сбить температуру. У нее лились нещадно слезы, потому что в бреду она видела лицо Стинга, а Джудо думал, что ей настолько плохо, что она даже плакала. Это подливало масло с огонь. В третьем часу ночи им удалось сбить температуру, поэтому Люси заснула беспокойным сном и бормотала что-то неразборчивое всю ночь. Утром она подскочила и обнаружила у своей кровати спящих Локи и отца. Слишком неожиданно и удивительно, она приложила ладонь ко лбу и нахмурилась, пытаясь вспомнить, что было вчера и лучше бы не вспоминала. Волной ее снова окатила какая-то нервозность и паника. Ей нужно было срочно ехать к Роугу. Поэтому она растолкала всех мужчин и стала быстро собираться на прием к врачу. Ее не особо волновало здоровье, ей жизненно необходимо было поговорить с Чени. Но проблема была в том, что у нее снова поднялась температура, поэтому она проснулась сейчас в семь утра, просто потому что была в бреду. Сложно было уговорить отца отпустить к врачам в такой ситуации, но Люси еще и не такое умела, когда находилась на грани отчаяния. В итоге Локи быстренько сообразил что-то насчет одежды и повез юную госпожу до больницы. Когда она приехала, до приема оставался еще целый час, поэтому она не могла найти себе места и постоянно ерзала на стуле. У нее безумно болела голова, и была слабость во всем теле. Ей хотелось просто лечь и не вставать больше. — Люси…ты уже пришла, — неловко проговорил Роуг, остановившись посреди коридора. Он не знал, что еще мог ей сказать про Стинга. Люси вздрогнула, когда услышала его голос и встала, решительно смотря ему в глаза. Они молча зашли в кабинет, и Хартфилия с облегчением села на стул напротив него. Чени спокойно и размеренно прошел по кабинету, включая свет и отодвигая свое рабочее кресло, дабы присесть. По обыкновению он взял пальцами ручку, тут же начиная вертеть ею, на что Люси снова засмотрелась. — Итак, что… — Роуг, как я могу помочь Стингу, если не могу помочь себе? — перебила она его тут же, посмотрев своими чистыми и невинными глазами. Роуг заглянул в эти глаза и почему-то почувствовал себя виноватым. Она была измучена. Красные глаза и нос, дрожащие сухие губы и нервное перебирание пальцами своей одежды. Все это указывало на то, как она нервничает. — Я много думал над тем, что ты чувствуешь, как только рассказал тебе обо всем, — честно ответил Чени, вздыхая и прикрывая глаза. — Мне правда очень жаль, что все так произошло. Но…если ты запуталась, если ты не уверена в себе, то почему бы просто не попробовать? Звучит глупо, знаю, — задумался он и откинулся на спинку кресла, отодвинувшись от нее чуть в сторону. Хартфилия продолжала наблюдать за ним и внимательно слушать. — Но кроме тебя никто не спасет его. — Роуг, послушай…я хочу быть с ним, в этом я уверена, — тихо сказала девушка, закусив губу. — Мне страшно, что я ничего не могу для него сделать, — она подняла на него глаза полные слез, и Роуг запаниковал. — Люси, ты возможно не замечала, но тебе не надо даже стараться, чтобы вызвать у него улыбку. Не знаю, понимаешь ты или нет, но, даже несмотря на то, что он сам решил расстаться с тобой, он все еще ждет, — усмехнулся черноволосый. — Ждет, что его спасешь ты. Я уверен, если ты решишься, он будет сопротивляться, — тихо посмеялся он, Хартфилия вдруг почувствовала, как в душе зреет пустота, однако…теплота распространялась по всему ее телу, когда он так улыбался, а факты о Стинге заставляли ее и саму улыбнуться. — Но под твоей настойчивостью он сдастся. — Скажи…это правда, что мой отец…возможно, — она закусила губу и неуверенно сжалась. — …знал? Да. Вайс-сенсей приходил к нему, чтобы заставить вас расстаться, — казалось, сердце рухнуло куда-то вниз. Люси не ожидала услышать этого и открыла рот, а слезы беззвучно заструились по ее щекам. — Но…зачем? — сдавленно прошептала она и прикрыла лицо ладонями. — Не вини Вайс-сенсея, он не хотел, чтобы ты страдала, потому что считает тебя близким его семье человеком. Так что он просто пытался уберечь тебя. — А как же Стинг? Он подумал, как чувствует себя Стинг? — воскликнула Люси и захныкала. — Боже мой… Роуг, как же ему было невыносимо! В кабинет неловко постучались, и туда зашла Юкино. Она без интереса посмотрела на плачущую Люси и ничего не сказала. Агрия знала, что сегодня ее парень будет разговаривать с ней, она знала, что Люси обо всем уже в курсе, поэтому пришла внести свою лепту в эту историю. Возможно, именно это в результате прибавило решимости Люси, но…это точно заставило Хартфилию действовать так, как подсказывало ей сердце. Безразличный взгляд Юкино врезался в Роуга, как самый острый нож. Она все еще злилась на него за то, что он помог Стингу сбежать и ничего не говорил. Но винить Роуга было бессмысленно, потому что в глубине души она понимала, что будь на его месте, поступила бы точно так же. Девушка спокойно вздохнула и вымученно улыбнулась блондинке, чувствуя в ней родственную душу. Юкино запустила руку в карманы своего пальто и вытащила сложенный листок бумаги, на котором было написано «для Юкино», протянув его Люси. Хартфилия неуверенно схватилась пальцами за бумажку, непонимающе смерив его взглядом, а когда увидела подпись и этот почерк… Люси вдруг неуверенно взглянула сначала на Агрию, потом уже на Чени. — Это от него, — коротко добила сестра Стинга и присела рядом на диванчик. Блондинка сглотнула и развернулся листочек, начиная читать. Дорогая Юкино, моя младшая сестра. Прости меня. Правда. Я чувствую перед тобой огромную вину, потому что ты понимаешь меня как никто другой. Ты всегда была рядом со мной в эти отвратительные моменты, когда я падал в бездну отчаяния. Извини, что уехал…вот так вот, совсем не попрощавшись. Я понял, что задыхаюсь в Токио: здесь совсем не осталось того, за что бы я мог ухватиться и остаться. И…я не хочу тратить свою жизнь на химиотерапию, из-за которой я не могу полноценно жить. Мне всего двадцать три года, а я так и не сделал то, что по-настоящему желал. Даже сейчас, когда я вынужден уехать, бросив всех, в том числе и Люси, я колеблюсь. Тем ни менее, я все же решился на это и уехал. Прошу, не говори ничего Люси, ты ведь понимаешь, для чего я с ней расстался? И позаботься о Лекторе, мне очень грустно оставлять его, однако, если я умру, то он останется совсем один, и никто не сможет о нем позаботиться. В конверте письма для мамы и папы. Пожалуйста, отдай их им, когда я умру, не хочу, чтобы они мысленно хоронили меня раньше времени из-за этих писем. Я знаю, ты справишься. И прости, что взваливаю все это на твои плечи. Будь счастлива, Юкино. Стинг. Слезы сами стали падать на строчки, написанные в этом письме. Она испугалась, когда буквы стали расплываться, как будто боясь потерять то, что осталось после Стинга, поэтому начала лихорадочно стирать слезы, которые никак не хотели останавливаться. Люси в очередной раз почувствовала себя глупой, потому что тратила время на ненужные никому разговоры и выяснения, когда как Стинг в одиночестве сидел где-то и понемногу умирал. Пальцы неосознанно прошлись по его имени, написанному его рукой на листке. Это было настолько священно и сокровенно, что ее сердце сжалось от боли, а губы расплылись в улыбке, потому что Люси все осознала. Хартфилия любит его. Все. Это был конец. Она беспомощно тонула в этом вот уже полтора месяца и никак не могла выплыть. А надо ли вообще выплывать? Люси утерла слезы и встала со своего места. Она порывисто обняла Юкино, у которой бесшумно катились слезы по щекам, а, казалось, безразличное лицо, стало оживать эмоциями. Две девушки, не жалея сил, плакали и обнимали друг друга, чувствуя друг в друге что-то похожее, что-то, что их объединяет. А объединяет их любовь к Стингу. — Это все, что у меня есть, — прошептала Агрия, вытащив из кармана телефон Стинга, девушка неуверенно протянула его подруге, задерживая взгляд на нем, как будто бы не хотела с ним расставаться. — Пожалуйста, спаси моего брата. — Я обязательно верну его. Обещаю, — прошептала Люси, и ее губы задрожали, а голос был на удивление тверд. Ее пальцы сильнее сжали телефон в руках. — Роуг, где он? — Не заставляйте меня нарушать обещание, которое я дал ему, — произнес Роуг. — Я знаю, где он, но не могу сказать, — на эти слова Юкино разозлилась и ударила кулаком по столу. — Очень интересно! Зачем ты тогда рассказал ей? — крикнула девушка, ее брови в порыве злости сомкнулись у переносицы. — Я поняла, — тихо и твердо сказала Хартфилия. — Я должна доказать свою решимость? Обещаю, что смогу найти его. Роуг… Юкино, спасибо вам, — на ее лице отразилась приятная улыбка, а глаза буквально светились решимостью. Она уже знала, как найдет его. — Люси, но ведь это… — со страхом в глазах неуверенно прошептала Агрия. — Не волнуйся. Прошу, доверься мне, — кивнула блондинка. — Хорошо, я верю тебе, Люси, — улыбнулась Юкино самой доброй улыбкой, на которую была только способна. Люси неловко протянула ей письмо и телефон — то, что осталось от Эвклифа. Было видно, как она не хотела расставаться с этим, как будто эти вещи давали ей храбрость. Агрия медленно подошла к ней и взяла ее свободную ладонь в свои. — Я хочу, чтобы это было у тебя. Я больше не вижу смысла хранить их у себя, потому что скоро ты вернешь его. На это у Люси из глаз полились слезы, а губы растянулись в широкой улыбке. Роугу даже показалось, что перед ним стоит настоящее солнце, настолько ее улыбка была яркой. Он невольно подумал, что Стинг в надежных руках. Люси вытерла слезы в очередной раз и убрала драгоценные вещи к себе в карман, потом перевела свой нежный взгляд на Роуга. — Позаботься о Юкино. Всего одна фраза, а сколько эмоций она принесла Чени. Неужели и он стал сентиментальным? Парень почувствовал, что что-то мокрое бежит по его левой щеке. Это слеза. Он плакал. Почему? Потому что она сказала это? Или потому что неосознанно он увидел в ней своего лучшего друга? Парень подскочил со своего места, уронив ручку, и склонился в уважительном поклоне, роняя слезы. — Спасибо тебе, — прошептал он. Юкино, увидев это зрелище, сама разревелась и подбежала, чтобы обнять своего парня. Она поняла, какую боль он нес в себе все это время, переживая за друга, зная, где он, но при этом ничего не мог сделать. Какая же она ему девушка, раз замечала лишь свою боль от потери брата? Чени схватился ладонью за ее плечо и уткнулся ей в шею, продолжая плакать. Они осели на пол и вдвоем не могли остановиться. То ли это были слезы сожаления, то ли облегчения, никто из них не знал, но сейчас было все по-другому. Люси могла сказать это лишь взглянув на их улыбки. В их сердцах поселилась надежда. Хартфилия тихо вышла из кабинета, где ее уже встретил Локи. Он выглядел немного взволнованным и обеспокоенным. Но Люси улыбнулась ему, от чего его сердце перестало бешено биться от волнения. — Госпожа, что сказал врач? — он приложил свою ладонь к ее лбу и с облегчением вздохнул. — Температура спала, кажется. — Сказал, что все хорошо, я иду на поправку. — Что насчет школы, Люси? — Я пойду, — улыбнулась блондинка и начала движение, проходя мимо него с улыбкой на лице. Ему вдруг показалось, что Люси какая-то далекая от него, будто бы это…уже не она. Они шли до машины в полной тишине, а тревога в груди Локи нарастала с каждым шагом и приближением к машине. Его госпожа точно изменилась: вышла девушка, по его мнению, совершенно другим человеком. С утра она была нервной и растерянной, а сейчас…будто знает, чего хочет. Лео почувствовал небольшое одиночество, однако был рад этой перемене. — Локи…отвези меня в парикмахерскую. Хочу подровнять себе кончики, — на это заявление рыжий удивился, однако просьбу выполнил. Они заехали в салон красоты. Люси больше не хотела иметь ничего общего с той Люси, которая постоянно была нерешительной, совершала ошибки, причиняя боль Стингу. Ей хотелось измениться. Тело будто было нее…оно мешало ей самой и было неродное. Сейчас девушка чувствовала себя свободной, намного лучше, чем было. И когда она села в кресло, то улыбнулась самой себе. Больше скрывать свои чувства не придется, потому что она искренне рада, что любит Стинга. Ничего не надо придумывать, она приняла это и собирается быть с ним, даже если он не хочет. — У вас такие шикарные и длинные волосы, — произнесла девушка-парикмахер, на которую Люси сразу же посмотрела с помощью зеркала и улыбнулась. — Что бы вы хотели? Подровнять? — блондинка помотала головой и решительно взглянула на нее. — Хочу обрезать их до плеч, — улыбнулась Люси, чем повергла в шок мастера. Но желание клиента — закон. — Вы хотите начать новую жизнь из-за расставания с парнем? — спросила девушка. — Нет. Я собираюсь измениться к лучшему, хочу наконец быть для него той, которая бы смогла быть ему опорой, — тихо произнесла блондинка. — Хорошо. Я поняла вас. Готовы? — парикмахерша наставила свои ножницы и сжала волосы в кулак. Люси улыбнулась и уверенно кивнула, тогда горсть волос вмиг упала на пол, как вся неуверенность, которая преследовала ее и мучила. Теперь Люси чувствовала себя свободной, совершенно другой. Все будет по-другому. Продолжение следует…