Дней моих чернота

Перед глазами красивая картина голубого глаза, в отражении которого силуэт человека. Я долго всматривался в эту картину, которую автор назвал «надеждой». Изображен всего лишь один голубой глаз, из которого катились слезы. Причем белки выглядели какими-то болезненными, когда как синева радужки поражала своей глубиной и искренностью. И этот силуэт… — Не знаю, какие чувства вызывается в тебе эта картина, но мне она напоминает о Стинге, — услышал я комментарий моей бабушки Виолетты. Сегодня мы решили всей семьей сходить в галерею, где свои работы представила известная художница. Ее звали Эмили Вайт. Я не интересовался искусством, но вот моя бабушка в восторге от этого, поэтому я не смог отказать ей в просьбе сходить с ней на выставку картин ее любимой художницы. — Я… ничего не вижу, — честно ответил я, но тихо, чтобы никто не услышал. Пустота в сердце может образоваться по многим причинам, необязательно это должна быть любовь. Возможно, это может стать и одиночество. Или, как у меня… пустота из-за родителей, которых я не видел никогда и которых мне бы хотелось узнать. Но это невозможно. Я стал тем, кем являюсь благодаря моим бабушке и дедушкам. После смерти моей мамы они оформили надо мной опеку, так что я никогда не испытывал одиночества, разве что… чего-то не хватало, будто бы ты сам не свой. Люси. Так звали мою маму, которая умерла при родах. И я иногда думаю, что убил ее. Знаю, это странно, — так думать. Потому что мама вложила столько сил в меня, долго вынашивала, терпела неудобства и вкладывала всю свою любовь, все свое время в такого ребенка, как я. А потом родила и умерла. Мне мой дедушка, Вайс, рассказывал, что она благодарила отца перед смертью, а потом улыбнулась и умерла. Но мой отец, к тому времени, умер, а разговаривала она с ним, как с живым. Так мне с неохотой однажды призналась Юкино, моя тетя. Было видно, ей больно вспоминать об этом, но я не настаивал на продолжении. Стинг. А так звали моего отца. Мне говорят, что я полная его копия. И действительно, рассматривая свадебные фотографии моих родителей, я могу сделать вывод, что мое лицо — копия лица отца. Те же голубые пронзительные глаза, губы, нос и даже овал лица. Разве что не хватает шрама и сережки в левом ухе. Но вместо этого у меня родинка под левым глазом. От деда досталась. Но так даже лучше. Все, что мне о нем известно, так это то, что он был болен раком. Странно, тогда умирали от этого, а сейчас, как мне говорил Роуг, мой дядя, все идет к тому, чтобы победить эту болезнь. Мой отец просто не в то время родился. И это… огорчает? Не знаю. Я вздохнул и снова посмотрел на фотографию, не чувствуя ничего, кроме пустоты. Мне казалось, что передо мной чужие люди, похожие на меня. Их история, рассказанная мне от моих родственников в общих чертах, не добавляла чувств. Вот был парень, который болел раком. Вот была девушка, что безумно любила его. И они все же решились остаться вместе, несмотря на все испытания, даже если один вынужден в последствие страдать от невыносимой боли. Я не был с ними. Я не чувствовал этого. Возможно поэтому у меня ничего нет, кроме пустоты и интереса? Меня зовут Кента Эвклиф. Мне девятнадцать, и я учусь на экономическом факультете Тодай.

***

Парень неотрывным взглядом смотрел на конспект по макроэкономике, о чем-то явно задумавшись. В последнее время Кента стал часто задумывать о том, что находится не там, где должен. Будто бы у него нет имени, фамилии или дома. Можно бы назвать его эгоистом, потому что этот мальчик с самого детства имел все, что хотел. У него было все, что только требовалось человеку для того, чтобы выбиться в люди: обеспеченная семья, которая заботилась о нем, никаких запретов, рамок, он мог выбрать собственный путь самостоятельно, что и сделал. Но должен ли быть он счастлив? Он как-то просматривал видео со свадьбы своей матери, которая снимала подруга Люси. Папа и мама выглядели такими счастливыми, но вместе с тем какая-то сдержанная печаль в глазах мамы мелькала и заставляла задуматься. О чем ты сейчас думаешь, мама? Спрашивал сам себя ее сын, уставившись на ее красивую улыбку, которая заставляла его задержать дыхание. Ему иногда казалось, что папа влюбился сначала в ее улыбку, потом во все остальное. Просмотр видео был вместе со всей семьей, и дедушка, отец Люси, как-то сказал, что Кента характером весь в нее. Весь в маму? Он сам себе усмехнулся, понимая, что никогда уже не поймет: правдивы ли эти слова или нет. После просмотра этого видео что-то внутри него странно шевельнулось, будто бы подсказывая дальнейшие действия. Эти чувства твердили ему — узнай. — Ты занимаешься? — Кента вдруг вынырнул из своих мыслей и повернулся на крутящимся стуле к Вайсу. На свадебных фотографиях у него черные волосы и ярко-голубые глаза, прям как у него самого. А сейчас волосы седые, отдавали металлическим блеском, а глаза вдруг приобрели какой-то прозрачный оттенок голубого, будто бы бирюза. Да и сам Вайс значительно постарел, появилось много морщин, особенно в области губ. — Уже закончил, — сказал он в ответ и тут же закрыл тетрадь, довольно улыбнувшись. Потому что макроэкономика его уже достала. Не привык он делать то, что не доставляло удовольствие. — Тогда, есть лишний час? — Вайс усмехнулся и помахал перед собой ключами. Эвклиф младший только кивнул и снова улыбнулся, понимая, что дедушка хочет прокатиться с ним на машине. Всю дорогу Вайс улыбался и странным взглядом смотрел в даль, будто бы ностальгировал. И это действительно интересно, поскольку Кента не понимал, куда они ехали и зачем. Но странные чувства внутри него подсказывали, что связано это будет с его умершими родителями. Так оно и случилось. Заходя в чужую квартиру в центре города, парень услышал, что теперь эта квартира по праву принадлежит ему. Что Стинг и Люси оставили ее своему ребенку. — Люси жила здесь долго одна, когда Стинга увезли в больницу, — проводя пальцем по слою пыли на столешнице, объяснил Вайс. Но эта грязь не заставляла его в приступе морщиться и тут же все оттирать, как он привык. В этом действии было что-то сокровенное. Кента с интересом всматривался в интерьер и пытался представить то, как папа и мама весело проводят время в компании друг друга вечером перед телевизором. Или весело смеются над штуками в безвкусной комедии. Или как слушают музыку и танцуют друг с другом. Ему нравилось представлять это наяву. Казалось, так пустота у него и заполнялась фальшивыми воспоминаниями, которые он сам себе придумал. — Люси плохо готовила. Но пришлось научиться, — Вайс нежно улыбнулся, всматриваясь в кухонный интерьер. — Правда? Тогда, как папа и мама завтракали, обедали и ужинали? Заказывали доставку? — с любопытством спросил он, попутно осматривая каждый сантиметр этой квартиры. — Стинг готовил отлично. Так что, он вроде как за домохозяйку был, — Вайс рассмеялся и широко улыбнулся. А от нового факта о родителях что-то внутри отдало теплотой, и он тоже улыбнулся. — В последние месяцы Люси училась готовить сладости. И у нее хорошо получалось. На самом деле твоя мама могла все, просто нужно было ее желание. Кента вдруг заметил уголочек какой-то бумажки, которая торчала из-под тумбочки в гостиной. Он медленно опустила на корточки и схватился пальцами за край бумажки, вытаскивая сравнительно небольшую фотографию. На лице у парня отразилось удивление, поскольку, что тогда не делали, что сейчас уже не собирают бумажные фотографии. Все уже давно хранится в электронных хранилищах. Он сдул пыль с фотографии, на которой был изображен отец. Стинг широко улыбался и обнимал Люси со спины, прижимаясь своей щекой к ее щеке. На лицах лишь счастье, никакой тени приближающейся бури на их лицах не отразилось. Возможно, эта фотография сделана была еще до того, как Люси узнала о болезни. Кента с интересом перевернул фотографию. — Что там, сынок? — заинтересованно спросил Вайс, поправляя очки. Он оказался за спиной у Кента. — О, почему эта фотография тут? — с интересом задал он вопрос; Кента инстинктивно пожал плечами. — Этот снимок был сделать на курорте, они поехали туда целой компанией. Люси и Стинг тогда только начали встречаться. Блондин понял, почему их лица выглядели иначе. Мама ничего не знала, а отец предпочитал наслаждаться тем, чего желал. Но почему тогда эта фотография здесь? И как она оказалась незамеченной здесь столько лет? Судя по тому, какой тут слой пыли, убирались тут не особо часто, так что Кента сделал вывод, что никто особо и не искал тут мусор. — Мне хочется узнать, как мои родители жили все это время, — задумчиво произнес Кента. — Возможно, я пойму, кто я такой и для чего был рожден на свет. — Я знал, что однажды ты это скажешь, — Вайс одобрительно похлопал внука по плечу и кашлянул. — Позвони Роугу и узнай номер Нацу Драгнила. Это лучший друг Люси, он знал ее лучше всех. — Нацу Драгнил? Где-то я слышал это имя, — задумался блондин и нахмурился. — Просто узнай, — добродушно улыбнулся мужчина. — А давай прямо сейчас и навестим Юкино. Наверняка они рады будут нас увидеть. Роуг и Юкино вместе многое прошли, поэтому неудивительно то, что они стали вместе. Даже Стинг, будучи живым, был уверен в том, что у них образуется семья. И даже подарил дом. Кента знал лишь в общих чертах от своей тети, но она не любила слишком много говорить о брате, потому что все еще спустя столько лет воспоминания о нем заставляли ее плакать. И сам Кента решил для себя, что сведет свои визиты в дом Чени до минимума. Очевидно же, что тетя Юкино каждый раз видела в нем своего старшего брата. Не хотел причинять ей боль. Но он искренне любил свою двоюродную сестру — Михо. Эта девочка была очень тихой и скромной, постоянно смущалась других людей. Ему хотелось защитить ее. — Здорово, что вы приехали, отец, Кента, — сдержанно улыбнулся Роуг и пропустил их в дом. — Заходите. Кента улыбнулся и пожал руку своему дяде, который с особой нежностью во взгляде смотрел на него. Многие видели в нем его отца, который давно умер, но навсегда остался в сердцах. В детстве это его задевало до слез. Казалось, у него украли его собственную личность. А сейчас Кента понял, что этим людям Стинг был настолько дорог, что они продолжают видеть его в нем. И это не то, на что стоило злиться. Правда, все же неловко, когда тебя невольно изучают и сопоставляют с умершим человеком, будто бы ты букашка под микроскопом. Когда они шли на кухню, Вайс интересовался делами больницы, сам-то он уже давно отошел от дел, позволяя зятю управлять тем, что всю свою жизнь строил и защищал. Кента чуть позади шел, рассматривая все те же свадебные фотографии, которые в тяжелых и красивых золотых рамах висели на стенах, делая интерьер комнат более уютным. Кента хлопнул пару раз в ладоши и загорелся свет в гостиной. Технология умный дом. От осознания этого он почему-то не смог сдержать улыбки. — Браааатик! — тут он почувствовал невыносимую тяжесть со спины. Это Михо внезапно появилась и обняла его, прижавшись всем телом. — Привет, принцесса! — воскликнул радостно Кента, тут же оборачиваясь и обнимая ее. Он стал кружить ее, при этом заливаясь вместе с ней звонким смехом. Ей было четырнадцать лет. Маленькая девочка с длинными черными волосами и багровыми, словно кровь, глазами. Она жаловалась, что многие пугаются ее внешности, потому что она больше походила на злодейку из аниме. Поэтому она отказалась от челки, открывая свой высокий лоб и начала закалывать волосы красивыми заколочками, пытаясь «смягчить» образ девушки-монстра. Такое отношение сверстников не могло не ранить ребенка, поэтому она и не общалась с ними и всегда старалась быть одна. Но сейчас, как понял Кента, она в средней школе, а люди там намного умнее тех, с кем доводилось Михо прежде общаться. И никто больше не сравнивает ее с чудовищем. — Все хорошо? Как в школе дела? — Кента с нежностью погладил ее по голове, пока прижимал к себе. — Я победила в олимпиаде по математике! — похвасталась тут же Михо, поднимая на него свои большие и невинные глаза. — Вот как… умница, принцесса, не зря мы с тобой занимались усердно, — Кента часто помогал ей с математикой, но Михо изначально имела зачатки таланта к решению логических задач, так что учить ее было одним удовольствием. — Ну все, хватит своего брата уже тискать, дай и маме насладиться, — Юкино широко улыбнулась, отодвинула дочку и тут же поцеловала в щеку своего племянника и нежно обняла, поглаживая по голове. — Рада тебя видеть, Кента. — Тетя, и я очень рад, — он в ответ улыбнулся ей и кивнул. — Мама, нечестно! Я тоже хочу поцеловать братика, — робко произнесла Михо, смущенно сжимая край своей футболки и надувая губы. Кента снова улыбнулся и тут же наклонился к ней щекой, чтобы она смогла поцеловать. На что Михо радостно воскликнула, обняла за шею брата и прижалась губами к щеке. — Так, почему это в моем доме Кента популярнее папочки? — возмутился Роуг, выскакивая из кухни. — Я сделал чай. Кента, для тебя мы специально держим кофе в доме. Юкино посмотрела на него с неописуемой нежностью в глазах и прошептала еле слышно: — Люси тоже любила больше кофе. Кента странно посмотрел на нее и решил промолчать на ее высказывание. — Спасибо, дядя, — он улыбнулся вместо этого Роугу и взял сестру за руку, ведя ее за собой на кухню. С ним рядом шла Юкино снова ностальгически улыбаясь. Михо робко присела рядом с братом, счастливая его визитом. Это видно было по сверкающим глазам. Она действительно очень сильно привязалась к нему, потому что Кента оберегал сестру и даже пару раз ходил в ее младшую школу, чтобы навести устрашение на мелких безобразных детишек, которые все никак не могла отстать от его маленькой сестры. — Кента хотел узнать у тебя номер Нацу Драгнила, — беззаботно произнес Вайс, жуя печеньку. Роуг приподнял брови в удивлении и уставился на своего племянника с явным интересом. И какого было смущение самого парня, когда уже и Юкино перестала вдруг пить чай и в упор с интересом рассматривала его. — В общем, я бы хотел узнать, как мои родители встретились и жили друг с другом, — неловко объяснил Кента. — Дедушка сказал, что Нацу — лучший друг моей мамы, так что он наверняка много знает о ней. — О, это хорошая идея, дорогой. Нацу действительно много знает о нашей Люси, — воодушевлённо закивала Юкино, смотря на своего мужа, который специфически относился к этой мысли. Но парню показалось, что дело не в том, что его идея — странная, а в самом загадочном Нацу. — На самом деле, он такой тупой, что не сразу поймет, что ты — это Кента. И может сказать что-то вроде: «О, так ты же умер, Стинг!», — Чени неловко рассмеялся и взлохматил волосы ладонью. Эвклиф младший только неловко рассмеялся в ответ. И тут же подумал, что этого Нацу все единогласно посчитали идиотом. На самом деле, он не знал других друзей отца и мамы, кроме Роуга. Все остальные как-то исчезли из поля зрения. Изредка можно было бы встретить их на могиле Люси, но никто и никогда не показывался на годовщины ее смерти. Казалось, что они ее забыли, но все было не так. Однажды Юкино сказала такую вещь: — Друзья Люси пришли к ней в больницу во время родов быстрее, чем ее собственный отец. Они все очень сильно связаны друг с другом нерушимыми узами дружбы. И им не нужны никакие памятные даты, потому что в сердце их Люси до сих пор еще живая, все так же улыбалась и смело смотрела в глаза неприятностям. Тем более, разве ты не заметил эти замечательные розы? Кента всегда представлял свою маму очень смелой. Да и как можно назвать женщину несмелой, если она решилась на брак с человеком, которому оставалось жить меньше полугода? — Я скину тебе его номер сообщением, — кивнул Роуг и тяжело вздохнул, пытаясь найти его. — У него наверняка есть много памятных фотографий или куча интересных историй, — улыбнулась Юкино и кивнула. — Братик, тебе завтра в университет? — спросила Михо, посмотрев на него глазами, в которых была надежда. — Прости, принцесса, — он снова нежно улыбнулся и погладил ее по голове, — но я не смогу остаться ночевать, потому что, да, надо в университет. Девушка недовольно и грустно вздохнула. — Но как-нибудь в следующий раз обязательно останусь, — пообещал он ей, на что девушка улыбнулась и кивнула. — Вообще-то благодаря тому, что я заставила Люси остаться у нас с ночевкой однажды, твои родители стали друг с другом встречаться, — гордо произнесла Юкино, ухмыльнувшись. — Наглая девчонка, скажи еще, что это ты заставила их зачать Кенту, — строго сказал Вайс, на что женщина неловко рассмеялась и отвела недовольный взгляд в сторону, при этом нахмурившись. — Насколько я помню, все произошло в больнице. Твою маму, Кента, после концерта доставили в больницу с бронхиальной астмой. И я был ее лечащим врачом, потому что об этом меня попросил ее отец. Стинг в то время находился тоже в больнице на обследовании. Они познакомились там, — после этого он замолчал, будто пытаясь вспомнить что-то еще. — Да, кажется, вторая встреча произошла уже после выписки. На парковке. Но подробностей не знаю, только то, что у Люси было срочное дело. — Ах, точно! Мы как раз были готовы уже уехать домой, как появилась Люси! Помню-помню, — закивала Юкино, вставая из-за стола, чтобы подлить всем чаю. — Брат ее номерок тогда стрельнул. С этого момента он и решил, что позвонит ей однажды и пригласит на свидание. — Интересно, значит, мама согласилась? — спросил с интересом Кента. — У нее не было выбора, потому что Стинг очень сильно помог ей, да и мой брат был очень упрямым, ему сложно отказать, — женщина улыбнулась и, после того как налила всем чаю снова, подошла к морозильнику, чтобы достать мороженое. — Он пригласил ее на семейный ужин у нас дома. — Помню, как я сильно насторожился, потому что мне на тот момент не хотелось, чтобы Люси имела хоть какие-то чувства к моему сыну, — грустно проговорил Вайс. И Кента понимал его намерения, поэтому ободряюще улыбнулся. — Дедуль, я понимаю, — кивнул он, на что мужчина только благодарно улыбнулся. — Ты очень сильно мешал им, — недовольно подлила масла в огонь Юкино. — Заставил брата расстаться с ней, пока они не перешли за черту. Ну что за наказание? — Стинг был в отчаянии тогда. Но ему пришлось осознать, что в чем-то слова отца правдивы. Ему не хотелось, чтобы Люси страдала, так что выбрал все за нее, — вздохнул Роуг, который тут же подключился к разговору. — И они расстались, — сделал вывод Кента. На что Роуг кивнул, а потом поблагодарил свою жену за то, что она поставила перед ним пиалу с пломбиром. Кента улыбнулся, наблюдая за тем, как Михо с радостью на лице поедает мороженое и болтает ногами. — Не знаю, что на самом деле было с Люси, но я видел ее в больнице спустя какое-то время, когда Стинг решил сбежать из больницы в Аомори. Она консультировалась с психологом, — продолжил Чени. — Они даже встретились друг с другом перед этим. — И все-таки, спустя столько лет… ты помог Стингу? — спросил спокойно Вайс, на что Роуг спокойно кивнул. — Ясно, я так и понял. Ловко ты провернул эту историю с полицией. — Мне просто повезло, что блюстители порядка следуют шаблонам, — пожал плечами мужчина. — Но я нисколько не жалею, что помог ему тогда. Если бы не этот шаг, то он никогда бы не был с Люси. Потому что отверг бы в конечном счете всех. Наступила тишина, слышно было только то, как Вайс наслаждался мороженым, поедая его десертной ложечкой. Сам же Кента глубоко задумался над чувствами отца, который все это время оставался одиноким после расставания с его мамой. Настолько Стингу невыносимо было жить в больнице, что он решил сбежать оттуда. — Ладно, нам пора уже домой, верно, Кента? — спросил Вайс. — Верно, — кивнул в ответ он и тут же встал из-за стола. — Спасибо за мороженое. — Приезжайте почаще, — улыбнулся Роуг лишь краешком губ. — Чаще не получается, вы и так весь день на работе торчите. Даже за ребенком нет времени приглядеть, — ругался Вайс и обнял свою внучку, которая тут же доверчиво прижалась к нему и поцеловала в щеку. — Ну, пап, мы же стараемся ради больницы, — заныла тут же Юкино, превращаясь не в статную женщину, а в маленькую девочку, которой восемнадцать, и которая все еще очень сильно любит своего отца. Она тут же обняла Вайса с противоположной стороны от Михо. Они все вместе пришли в коридор, чтобы проводить гостей. Кента надел свои кроссовки и тут же стал обниматься со всеми по очереди. Но Михо он обнял по-особенному нежно и подарил легкий поцелуй в лоб. На все это Юкино смотрела с нескрываемой любовью, ей очень сильно нравились их взаимоотношения. Даже несмотря на то, что они двоюродные друг другу, но вели себя так, будто бы всю жизнь жили друг с другом под одной крышей. И в такие моменты она особенно скучала по своему брату. — Усердно учись. Если что-то не понимаешь, не стесняйся спрашивать у одноклассников или учителей, — перед уходом Кента всегда давал своей сестре наставления. — Хорошо, братик! Но можно я буду звонить тебе, если что-то не пойму? — с надеждой в глазах спросила Михо. — Только если не поймешь объяснения учителя или одноклассников, — улыбнулся он и погладил сестру по голове, а потом кивнул Роугу и Юкино. — Юкино, веди себя хорошо, — Вайс улыбнулся и пригрозил ей пальцем, на что девушка что-то там закричала, но Кента уже не слышал, так как Эвклиф старший закрыл перед самым ее носом дверь. Совет дедушки оказался действительно полезным, поскольку сегодня он узнал о своих родителей интересные вещи, которых не знал. А стоило лишь набрать лучшему другу мамы, так он сразу же воодушевленно согласился, даже не зная причины. Нацу, как только услышал, что он — сын Люси, сразу же согласился встретиться. Кента объяснил, что хотел бы узнать о своей матери получше, на что Драгнил промолчал, будто бы что-то обдумывая, и сказал, что завтра у его дочерей в школе фестиваль, поэтому есть возможность прийти и посмотреть школу, где училась Люси. А дядя его, Роуг, пару раз обозвал Нацу придурком и тупоголовым кретином, но при этом весело и по-доброму улыбался. Кажется, они отлично ладили. Наверное, их сблизила потеря близких друзей. Ему было очень интересно то, как его мама и этот загадочный Нацу познакомились. Кента вечером перед встречей следующего дня все еще задумчиво рассматривал фотографию, которую нашел. Это так странно, потому что сердце в груди трепетало, стоило лишь взглянуть на улыбки родителей, на улыбку Люси и Стинга.

***

Нацу и Кента договорились встретиться сразу же около школы, чтобы было проще. Первым из них приехал Драгнил, потому что очень сильно нервничал перед встречей с сыном Люси. Он знал, как выглядел Кента. Да и не только он знал. Знали все. Потому что они наблюдали за тем, как он растет и познает мир издалека. Пару раз Джудо разрешал ему поводиться с ним, когда они вместе встречались на кладбище. Тогда он был слишком мал, чтобы запомнить это. Тут в дали остановился автобус. Из него неторопливо начали выходить люди, направляясь либо в сторону школы, либо в противоположную. Последним выходил высокий молодой парень в джинсах и толстовке. Блондин. Он улыбнулся какой-то бабушке и помог ей с сумками прежде, чем выйти самому. Было видно, что бабушка очень благодарна ему и напоследок обняла. А этот парень вдруг начала оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, куда идти. Кента спросил его по телефону, как узнать Нацу, но тот сказал, что сам его найдет. И это логично, потому что, кажется, все уже в курсе, как он похож на Стинга. — Трудно не узнать тебя, Кента, — произнес Нацу, обращая на себя внимание его голубых пронзительных глаз. Он даже задержал дыхание на пару секунд, настолько, черт возьми, похож на Стинга. Будто бы он сам восстал из мертвых. Кента улыбнулся, прищуриваясь. И Нацу словил еще один флэшбэк, потому что его улыбка очень сильно была схожа с тем, как улыбалась ему Люси. Сердце защемило от неприятных ощущений. Он все еще помнил Люси и никогда, похоже, не сможет забыть ее. — Я знал, что где-то слышал ваше имя, — произнес радостно Кента и пожал руку другу своей матери. — Нацу Драгнил — глава полиции Токио. — Верно, — широко улыбнулся Драгнил, а потом указал дорогу в школу рукой. — Идем, сегодня я тебе покажу места, где Люси любила находиться. Школа действительно была внушительных размеров. Кента слышал, что его мама обучалась в какой-то элитной школе для богатых детей, но сам он пошел в ту же школу, что и его отец когда-то. Так что особо не интересовался этой. На вид она больше была похожа на университет, потому что настолько внушительных габаритов, что зрелище захватывало дух, да и лужайка очень красивая. Видно, что школа для очень зажиточных семей. — Твоя мама очень сильно любила играть на скрипке, ты знал? — ностальгически протянул Нацу. — Да, у меня до сих пор хранится ее скрипка, подаренная друзьями. «Для Люси Хартфилии от ее друзей», — процитировал он слегка потертую гравировку на скрипке. — Все верно, — широко и счастливо улыбнулся Нацу, похлопав Кенту по плечу. — И ее самое любимое место — это музыкальная комната. Они вместе зашли в школу, после чего Нацу уверенно повел его по когда-то привычным коридорам, кажется, в тот самый кабинет, о котором упомянул в своем рассказе о маме. Сквозь шум школьников он услышал слабое звучание мелодии. Вивальди. Ему нравился этот композитор и его творчество. Это еще одна причина, по которой все вокруг говорили, что он характером и предпочтениями очень схож с Люси. — Какая интересная школа. Тут даже классику играют по школьному радио. — О, веяния Эльзы до сих пор не оставили эту школу, — нервно рассмеялся он, а потом остановился около стены. На ней было множество фотографий. — Вот, смотри. Это наша рок-группа. А это я. Нацу со звездочками в глазах с гордостью показывал фотографию, на которой было изображено много молодых людей. Они стояли на сцене и широко улыбались. В середине был молодой Нацу Драгнил, совершенно отличный от того, кого видел сейчас перед собой Кента. Нацу, несомненно, постарел, сменил прическу и обзавелся трехдневной щетиной. Но даже так, казалось, он с годами стал шикарней выглядеть. — Где-то здесь должна быть фотография Люси и Леви… — бормотал Нацу, приложив два пальца к подбородку. — О, вот и она. Кента с интересом посмотрел на нее, увидев на фотографии свою маму и незнакомую синеволосую девушку рядом с ней. Они были в красивых платьях, а в руках у его мамы была скрипка. Надпись под рамкой гласила: «Две наших звездочки. Люси Хартфилия. Леви МакГарден». — Леви… МакГарден? — удивленно произнёс Кента, словно пробуя это имя на вкус. — Знаменитая пианистка. И мама была с ней знакома? — с восторгом спросил Кента. — Да. Они были лучшими подругами. Принято считать, что Леви познакомила меня с твоей мамой, но… на самом деле встреча случилась чуть раньше, — нервно рассмеялся он и почесал затылок. — Мы столкнулись в коридоре. В этом самом коридоре. Драгнил опустил руку и странно засмотрелся вперед, будто бы перед его глазами пробежал этот момент. А он пробежал. Потому что все, что связанно с Люси, навсегда теперь врезалось в память. — Если хочешь, мы могли бы встретиться с Леви. Она тоже много знает о Люси, — предложил Нацу. — А это разве возможно? Она очень знаменитая пианистка, — спросил Кента. — Мы все друг с другом до сих пор общаемся. Так что это не проблема. Скоро же первое октября, — на этом он замолчал и понятно почему. Кента невольно вздрогнул, услышав о дате годовщины смерти матери, — так что все уже давно приехали в Токио. Нацу печально улыбнулся и тут же двинулся по коридору вперед, а за ним и Кента. Он хотел еще поспрашивать о том, как в школе училась его мама или что обычно делала на выходных, но тут же в него влетело нечто. Кента чуть равновесие не потерял, поскольку это все случилось неожиданно, да и человек, который не справился с «управлением» бежал на большой скорости. На инстинктах парень схватился за плечи девушки, которая врезалась в него, чтобы она не упала. Эвклиф опустил голову, когда услышал недовольные стоны. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Кента. Девушка подняла на него свои серо-зеленые глаза. — Я же сказал не бегать вам по школе, Харука! Так, значит где-то поблизости Хисуи, — недовольно произнес Нацу, строго посмотрев на девушку, которую все еще придерживал Кента. — О, прости их, Кента. Они часто что-нибудь ломают себе из конечностей из-за этой беготни по школе. Тут же из-за поворота выбежала розоволосая девушка с голубыми глазами и озорной улыбкой, но Нацу внезапно поймал ее и начал тормошить ее причёску на голове. — Попалась, Хисуи! Не сбежишь от папочки! — широко улыбнулся Драгнил. С озорной улыбкой мужчина вдруг приставил свои кулаки к ее вискам и стал крутить ими, при этом надавливая. — Папа! Ну зачем? — недовольно кричала она, надувая щеки. — Ай-ай-ай, вискииии! — У тебя заколка съехала, — сказал Кента, обращая внимание на красивую заколку в виде бабочки около виска. Тут же переводя свой взгляд с Нацу на белокурую девушку по имени Харука, которую он все еще держал за плечи, он аккуратно поправил заколку и заправил волосы за уши, натыкаясь на ее прямой взгляд. Щеки ее уже покраснели от смущения. Да и как-то странно Харука смотрела на него… восхищенно что ли. От этого стало неловко. — Меня зовут Харука Драгнил. П-приятно познакомиться, — быстро и смущенно поклонилась она, заправляя волосы, которые снова упали на щеки в процессе поклона. — Интересно, Нацу-сан, у вас две дочери? — улыбнулся Кента, обращая свой взгляд на Драгнила, который гордо кивнул, а потом уже он еле заметно поклонился Харуке с уважением. — Кента Эвклиф. Очень приятно познакомиться. — Кента-семпай… — А я Хисуи Драгнил! — указала на себя большим пальцем розоволосая девушка и тут же пожала Кенте руку. — Ты с моим папой пришел? — Да, мы вроде как в музыкальную комнату шли… верно, Нацу-сан? — спросил Кента. — Вот оно как, — удивленно пробормотала Хисуи. — Ну, сестричка. А нам надо переодеваться для кафе. — Я н-не буду! — воскликнула тут же Харука и спряталась за спиной своего недавнего спасителя, то есть за Кентой, который тут же неожиданно вздрогнул, когда она схватилась руками за его толстовку и начала выглядывать из-за его спины, нахмурившись. — Это же разврат! Ни за что не надену этот вульгарный наряд! — Ладно тебе, Харука. Ты будешь хорошо смотреться в этом, — девушка покрутилась вокруг себя, показывая все великолепие наряда, в который она уже переоделась: наряд горничной в черно-белых оттенках с пышной короткой юбкой, по краям которой были расшиты красивые кружева. — Так, девочки. Прекратите, — произнес с улыбкой Нацу. — Наверняка у Кенты есть еще дела, помимо рассматривания школы. Кстати, ты все еще в школе учишься? — Нет, в университете уже, — улыбнулся Кента. — Ого! Так ты уже поступил, — воскликнула радостно Хисуи и взяла того за руку. — Будь моим репетитором, я хочу поступить в полицейскую академию! — Но я по части точных наук больше, — неловко произнес Кента. — Вот как… — грустно произнесла она в ответ, отпуская его руку. — Точно-точно, Хисуи. У тебя есть твой папа, который знает все намного лучше каких-то там репетиторов! — гордо произнес Нацу, но был проигнорирован. — Харука, если ты сейчас же не переоденешься, мы подведем своих одноклассников. Ты же обещала вчера, что дашь шанс этим нарядам, — нахмурилась Хисуи и недовольно вздохнула. — М-мне не нравится длина этой юбки, — сказала девушка и еще больше сжала в руках бедную толстовку Кенты. — Мне кажется, что это довольно мило, — задумчиво произнес Эвклиф и улыбнулся. — Правда? Я тоже так думаю, — Хисуи снова с веселой улыбкой на губах начала вокруг себя крутиться, как бы показывая себя со всех сторон. — Е-если так думаешь ты… — пробормотала Харука и тут же вышла из-за спины, — я переоденусь, — твердо сказала она. — Отлично! — широко улыбнулась Хисуи и тут же взяла сестру под руку. — Папа, заходите к нам в кафе обязательно! И они ушли. Кента все еще с улыбкой провожал девушек взглядом, а потом задумчиво наклонил голову. — Хм, странно, что у моей мамы не осталось ни одной фотографии с друзьями, — задумчиво произнес Эвклиф, сложив руки на груди. — Неправда, — уверенно сказал Нацу и похлопал его по плечу, призывая к тому, чтобы наконец дойти до комнаты. — У Люси было много фотографий. Просто они не у тебя. — Возможно, — согласно кивнул Кента. — Тогда… у кого? Нацу на это только улыбнулся и остановился около двери. Он незамедлительно открыл ее, пропуская Кенту вперед одним лишь печальным взглядом серо-зеленых глаз. Было приятно для себя понять, что эта комната ничуть не изменилась за все эти долгие годы отсутствия. Кажется, даже фортепиано все то же. Все та же небольшая сцена и шкафчики, набитые до отвала всякими разными папками. — Давно же это было, — тихо произнес Драгнил и вздохнул. — Она любила это место. Просто приходила сюда и ложилась прям на пол около фортепиано. Наблюдая за ней, я понял, что ей очень нравилось смотреть на небо. Кента все это время неотрывно наблюдал за эмоциями Нацу на лице: от ностальгической грусти он перешел к какой-то нежности и даже… любви. Непроизвольно глаза блондина расширились. Его сердце поняло прежде, чем голова. — Нацу-сан, — Драгнил вынырнул из своих воспоминаний и посмотрел на Кенту, ожидая конца его фразы, — вы… любили мою маму? Сначала Нацу удивленно моргнул, а потом широко улыбнулся и пригладил волосы на затылки своей большой ладонью. — Верно. И они замолчали, переводя взгляд на черный фортепиано. — Я очень сильно любил ее, поэтому не знал, как жить дальше после ее смерти. Кента, твоя мама — невероятный человек, — Нацу по-доброму улыбнулся. — Она даже после смерти Стинга продолжала любить его, хотя было очень тяжело. В какой-то момент Люси бы… — он тяжело вздохнул и убрал руки в карманы. — В тот день ее спас Стинг, даже не подозревая об этом. Твой отец даже с того света сумел вытащить Люси и заставить идти дальше. И я считаю, что эта одна из самых прекрасных черт твоего отца. Он всегда жертвовал своим благом ряди тех, кто ему дорог. Перед глазами Нацу пронеслись очень старые воспоминания, связанные со Стингом. То, как он яростно кричал на Люси, не хотел подпускать ее к себе ближе. Как сам Нацу после их расставания пытался вставить его мозги на место, а потом вдруг поехал с ним в больницу и узнал его самую страшную тайну. — Знаешь, даже, когда я пытался заставить Стинга понять, что его действия — не самый лучший из вариантов, он все равно не послушал. Сделал по-своему и уехал. — Мне говорили, что он был… довольно упрямым человеком. — О, еще как. Правда с Люси ему еще не удавалось совладать, — Нацу тихо рассмеялся. — Она-таки достала его. Представляешь, когда Стинг сбежал в Аомори, Люси поехала за ним через какое-то время, а твой горе-отец придавил ей ногу дверью, когда она попыталась зайти в дом. В итоге, Стинг хотел бы, чтобы она уехала, а сам же стал причиной того, чтобы она осталась. Нога у нее очень сильно болела, — было видно, Драгнила явно забавляла та ситуация. — Забавно, мама очень отчаянная, раз решилась засунуть ногу в проем, — он улыбнулся, представляя выражение лица отца в тот момент. — Как именно папа смог помочь маме после своей смерти? — заинтересованно спросил Кента. — Я многого не знаю, Люси тщательно хранила воспоминания о Стинге и никогда не делилась с ними ни с кем, — Нацу на несколько минут замолчал, а потом продолжил, будто бы вспомнив: — В тот день она так была напугана, что боялась зайти в квартиру. — Что случилось? — забеспокоился Эвклиф, нахмурившись. — В те дни, кажется, Люси была на грани. Она ни с кем особо не общалась. Полагаю, только с Леви по телефону и разговаривала. Мы все негласно решили, что лучше дать Люси переждать этот момент, — Кента видел, что это не самое радужное для него воспоминание по нахмурившимся бровям и лихорадочным бликам в глазах. — Но она изо дня в день сидела дома взаперти и пересматривала предсмертное видео, которое ей решил оставить Стинг. Я осуждал его за это, но, в конечном итоге, благодаря ему Люси смогла двигаться дальше. — А что произошло? Почему мама боялась? — Не знаю, было ли это плохая шутка, сыгранная ее психикой, либо же Стинг действительно пришел к ней в сон, но в тот день Люси оказалась под «действием» сонного паралича, — Нацу провел пальцами по черному фортепиано. — Очень уж похоже на него, судя по рассказанным подробностям. Ей приснился Стинг. По ее словам, он был не он, а какое-то чудовище. Ей показалось, что он пришел за ее ребенком, то есть, за тобой. В общем, она так сильно испугалась этих реальных ощущений, что выбежала из квартиры и позвонила мне. Я тогда так испугался за нее, потому что Люси никогда не умоляла настолько сильно о том, чтобы забрать ее. — Вот оно как… — Кента вздохнул, представляя, насколько страшным должно быть видение, заставившее взрослого человека выбежать в подъезд. — Именно эта ситуация заставила ее о многом задуматься. Потом она съездила на кладбище к Стингу и встретилась с твоим прадедом. — С дедушкой Фудзи? — удивленно произнес Эвклиф. Нацу кивнул. — На тот момент они оба потеряли любимых. Фудзимото-сан как никто другой понимал ее, поэтому смог помочь. Но если бы не тот сон… не знаю, что бы стало с Люси. — Спасибо, Нацу-сан, — улыбнулся Кента и поклонился. — Я чувствую себя счастливым, узнавая о своих родителях хотя бы что-то. — Точно же, все никак не могу привыкнуть к тому, что ты так и не увидел Люси. Хотя она очень сильно ждала тебя. — Мама… ждала меня? — с замиранием сердца спросил Кента. — Эй, Нацу-сан, моя мама… она не считала меня тем, кто отравляет ее жизнь? На самом деле это то, что не давало ему покоя все девятнадцать лет. Несмотря на то, что все вокруг говорили о безукоризненной любви Люси к нему, он почему-то не до конца мог в это верить. Он отобрал у своей мамы жизнь, а взамен ничего не принес. Каждый день Кента чувствовал себя более одиноким и неуверенным в себе. Он будто бы потерялся в бесконечных лабиринтах, и выхода все не было. Ему хотелось бы быть благодарным за то, что мама родила его и справилась с довольно тяжелыми родами, но каждый раз чувствовал неуверенность в себе. Именно из-за этого он не мог поблагодарить Люси, потому что боялся, что он не был желанным ребенком, тогда бы в лице Люси он выглядел бы эгоистом, который живет сейчас за счет нее. — Кента… ты, — прошептал Нацу, серьезно вглядываясь в него. — А? — Эвклиф удивленно посмотрел на взволнованного мужчину перед собой и понял, что по щекам бежит что-то теплое. Слезы. — Почему я… плачу? — Ты знал, что твоя мама очень сильно любила тебя? — Драгнил вздохнул, почувствовал сильнейший приступ нехватки Люси. Он до сих пор скучал по ней, она все еще была его самой лучшей подругой. — Она так и не ответила мне на мои чувства только из-за того, что думала постоянно о тебе, — Нацу мягко улыбнулся, смотря на то, как Кента пальцами убирает слезы с щек. — «Будет ли мой Кента счастлив?» Она постоянно спрашивала это и гладила животик. И очень сильно переживала, смогу ли я полюбить тебя настолько, чтобы заменить отца. Ей надо было самой убедиться в этом, поэтому она так и не дала ответ. Понимаешь же? Она очень сильно любила тебя, ну еще и Стинга, разумеется. — Я не был уверен в том, что моя мама не считала меня обузой. Ей было сложно жить дальше без отца, но она все же вынашивала меня, как могла. И я беспокоился… что мог бы стать причиной ее ненависти… — Глупости. Повторюсь, Люси очень сильно любила тебя. Кента понял, что ему нечем дышать, а голова вдруг закружилась. Ноги его ослабли, и он с облегчением осел на пол и зарылся руками в свои волосы. — Я так рад, — губы непроизвольно задрожали и растянулись в облегченной улыбке, а сам он тихо рассмеялся. — Чувствую невероятное облегчение, Нацу-сан. Спасибо. — Это то, что ты должен был сам знать, глупый Кента. Теперь я понял, что ты сын не только Люси, но и Стинга. Потому что, будь он на твоем месте, думал бы точно так же. Хотя странно… ты вроде бы и похож на них, даже в характере и в улыбке кое-какие черты проскальзывают, но в тебе есть что-то, что отличает тебя от твоих родителей. Кента пытливо уставился на Нацу, который широко улыбался. Он вдруг подошел и присел на корточки рядом с ним и погладил по голове. — Ты искренне выражаешь свои эмоции и честно пытаешься разобраться. Стинг не мог похвастаться этим, что не скажи, а он предпочитал все держать в себе и убегать. А Люси… она тоже старалась в одиночку во всем разобраться и справиться. А ты позвонил мне, искренне попросил помощи, а теперь плачешь от счастья, потому что понял, что на самом деле твоя мама любила тебя больше жизни. Ты не боишься услышать правду, не убегаешь. Ты хорошо справился. Молодец. После этого Кента обрел уверенность в себе. Он почувствовал любовь своей матери сквозь все воспоминания, которые Нацу рассказал ему. Но это еще не все, потому что они договорились встретиться с Леви и многими другими хорошими друзьями Люси, которые будут рады поговорить с ее сыном — ее продолжением. А пока… Эвклиф решил заехать к дедушке Джудо, чтобы расспросить о вещах своей мамы. — Я знал, что однажды ты спросишь об этом, — только и сказал Хартфилий с улыбкой на губах. Он медленно встал и побрел к комнате, которую Кента обычно использует, если вдруг решится ночевать. И это был один из таких моментов. Нацу после того, как показал другие места, где обычно Люси чувствовала себя комфортно, подвез до Джудо, поэтому Кента решил тут остаться. К тому же, оставался он очень часто, поскольку Джудо всегда один, а после смерти любимой дочери его здоровье довольно ощутимо пошатнулось, а с каждым годом делалось лишь хуже. Оставалось только быть рядом. Когда они пришли в комнату, то взгляд Кенты сразу же устремился к потолку, где были звезды. По словам дедушки эта комната раньше принадлежала Люси. Она любила этот звездный потолок, потому что он успокаивал ее. И он подумал, что, вероятно, его мама очень сильно боялась темноты после смерти отца, потому что психика сыграла с ней довольно мерзкую игру. Через какое-то время перед ним стояла небольшая картонная коробка. Кента с интересом отставил кружку с кофе, которую все это время нес в руках, и взял в обе руки эту коробку. — Тут все, что было дорого Люси. Эти вещи несут в себе частичку ее жизни. Я ждал, когда ты заберешь ее вещи, — Джудо медленно кивнул и так же медленно опустился на кресло, полностью расслабляясь в нем. — Я недавно встретился с Нацу-саном. Он рассказал мне, что мама поехала за отцом в Аомори, когда тот сбежал. Ты дал свое согласие? — полюбопытствовал Кента, склонив голову набок. — Разумеется, нет, — вздохнул Хартфилий. — Я был против, но она меня сама обхитрила, знаешь ли. Я заставил своих подчиненных искать ее по всей Японии, но она довольно хорошо ушла незамеченной. И я решил, что она в любом случае вернется, поэтому остановил поиски, — Джудо улыбнулся. — Мне до сих пор интересно, как ей это удалось. Кента весело улыбнулся. — В такие моменты я каждый раз думаю, что мама чудовищно смелая. — Еще бы, — хмыкнул Хартфилий и смерил печальным взглядом всплывший чайный листик в своей кружке. — Только она могла сбежать, пойти наперекор всем и в итоге отказаться от своей фамилии ради Стинга. Вся в Лейлу. — В бабушку? — Почему-то мне так неловко, когда ты зовешь ее бабушкой, — улыбнулся Джудо, а потом отвел взгляд в окно, наблюдая за тем, опадают листья с деревьев во дворе. — Я думаю, тебе стоит посмотреть, что внутри коробки. Оставлю тебя ненадолго. И он ушел. Кажется, этот момент прочувствовали все. Кента вдруг понял, что для Джудо прошло столько времени, столько он хранил в себе воспоминаний о Лейле, Стинге и Люси. Он пережил их всех, а вспоминал так, будто бы только вчера с ними разговаривал. Но в такие моменты он всегда в конце молчал подолгу, будто бы осознавал, что больше их здесь никогда не увидит. И это, пожалуй, самое главное сходство с Вайсом. Кента опустился на ковер и сел по-турецки, начиная с интересом открывать коробку. Вещей было не особо много, больше мест занимали рамки с фотографиями, была еще небольшая коробочка, перевязанная летной и конверты. На самом дне он заметил телефон и удивленно вскинул брови, разглядывая его во все глаза — раритет двадцатилетней давности. Кента задумчиво почесал затылок, пытаясь придумать, как подзарядить телефон, потому что никаких проводов, видимо, не было. Потом вспомнил, что где-то дома Виолетта убрала целую коробку с проводами, которые уже не особо были нужны. И он подумал, что стоило бы поискать там. Потому что в руках он вертел то, чем пользовалась его мама или возможно отец. Наверняка там много всего интересного. С неохотой Кента вяло отложил телефон и собрал в кучу все письма, что в хаотичном порядке были разбросаны по коробке. Все они были в белоснежном конверте, на которых только дата изображена. Все же несколько конвертов отличались друг от друга, на них совсем ничего не было написано. И он принялся первым делом читать их все, начиная с даты, которая была самая поздняя из всех. Ему хотелось по очереди воспроизвести все то, что происходило в жизни Люси. Он сразу же понял, что письма писала именно она, будто бы предчувствие. Первое же письмо было переполнено положительными эмоциями. Началось оно с того, что Люси стала рассказывать об отношениях с Нацу. Она говорила в письме о том, что Нацу для нее стал самым дорогим человеком после Стинга. Ей не хотелось отвечать ему взаимностью, но и терять этого человека ей было бы невыносимо. Но ради него Люси готова была отказаться от него, потому что «он достоин своей семьи, своих детей и любимой женщины». Люси очень сильно тревожили чувства Нацу, но у них была, как понял Кента, платоническая любовь. Письмо написано в стиле обращения к Стингу, она будто бы делилась с ним своими чувствами. Кента понял из слов других людей, что мама тоже не особо любила рассказывать о том, что у нее на душе, но вот своему любимому она открывалась, пусть даже это всего лишь письмо. Следующее письмо было о нем. Дорогой Стинг. Привет. Как бы мне хотелось узнать, что ждет в будущем нас с нашим малышом. Ты знаешь, до какого-то момента я не знала, что же должна чувствовать беременная женщина к своему ребенку, когда только-только потеряла человека, ради которого жила. Я была в глубоком отчаянии. Ты знал, что я хотела умереть вслед за тобой? Поэтому ты подарил мне этого маленького малыша, правда? Сегодня я была на повторном приеме. У нас будет мальчик. В прошлый раз он неудачно повернулся, поэтому врачи не могли наверняка сказать о том, кто у меня будет. В этот раз я снова попросила послушать хаотичный стук его маленького сердца. Я чувствую в эти моменты, что безумно счастлива. И даже сейчас я улыбаюсь. Посмотри на него, правда он милый? Кента дрожащими руками вынул из конверта небольшие снимки, словно сделанные с полароида. Там был он сам в животике у Люси. У него на глаза навернулись слезы, поэтому невольно он приложил ладонь ко рту. Я хочу, чтобы он был здоровым. Хочу, чтобы он был самым здоровым мальчиком. Не хочу, чтобы он испытал то же, что и мы с тобой. Я буду оберегать его всем сердцем. Кента. Ты же так хотел назвать нашего малыша, если вдруг это мальчик? Хорошее имя, дорогой. Отражает всю нашу любовь к нему. Срок у меня пятнадцатого октября, так что рассчитываю на твою поддержку, Стинг. Пожалуйста, позаботься о Кенте. Я люблю тебя. Эвклиф приложил два пальца к закрытым глазам и заплакал, все еще держа в свободной руке письмо своей мамы. Он не знал, почему, но Кента вдруг понял, насколько он был важен своей маме. Она жила ради него, радовалась биению его сердца и оставляла себе все фотографии с УЗИ. У нее был красивый подчерк. Ровный и спокойный. Ему вдруг захотелось увидеть свою маму. Хотя бы разочек. Но это было невозможно. Немного успокоившись и с улыбкой на губах, Кента продолжил читать ее письма. И в каждом из них Люси постоянно говорила что-то о Кенте. От этого у него на душе теплело все больше, но и все больше Кента ощущал, что оказался без чего-то важного в своей жизни. «Папа, мама… простите меня». Отчего-то он попросил прощения у них в голове. Возможно, потому что ему понадобилось целых двадцать лет, чтобы наконец заглянуть в прошлое людей, которые подарили ему жизнь. Он жалел, что раньше когда-то обвинял их в том, что они его бросили. Конечно, эти мысли приходили в его голову, когда он был совсем маленьким, в последствии он понял, что так думать неправильно. Но все равно. Переживал. Кента, по мнению всех, кто его знал, действительно вырос слишком добрым и понимающим. Бывало такое, что его доброту часто использовали, поэтому Джудо периодически проводил беседы с ним, когда как Эвклиф лишь улыбался ему и понимающе кивал. Но помогать людям не перестал. Только теперь избирательно выбирал круг людей, которым готов был отдать всего себя. Шмыгнув носом пару раз, он после прочтения почти всех писем, наконец подобрался к самому последнему. Все верно сходилось: это самое последнее, что оставила после себя Люси. Это письмо* было наполнено безграничной любовью к Стингу. У Кенты сжималось сердце от того, насколько откровенно его мама писала о своих чувствах к отцу. Это что-то невероятно завораживающее. «Я так скучаю, Стинг». На это фразе у него снова из глаз хлынул слезы, а потом снова понял, что не может сдержаться, потому что его мама снова говорила о нем самом, о том, как же сильно она любит его. «Наш ребёнок даёт мне силы жить». Не в силах больше сдерживаться, Кента закрыл лицо ладонями и заплакал, как никогда не плакал в жизни. Это настолько грустно и больно. Ему так сильно хотелось увидеть своих родителей, которые были настолько влюблены друг в друга, что даже после его рождения не смогли друг без друга и воссоединились на небесах. Сквозь слезы он снова дотронулся до остальных конвертов. Раз они не были подписаны, как остальные, то Кента предположил, что они от папы. Так оно и было. Сначала ему попалась небольшая записка, в которой Стинг поздравлял Люси с рождением малыша и спрашивал, кто же родился. Кента не мог понять, когда же Люси тогда получила эту записку? Она ведь умерла… Но вариантов могло быть множество, так что Кента просто предположил, что человек, которому было поручено отдать эту записку Люси, отдал почему-то раньше. Эвклиф улыбнулся, потому что понял, что его имя — инициатива отца. Это имя досталось ему от отца. — Спасибо, папа. Я действительно нечасто болею, — улыбнулся Кента. Это была правда. Он очень редко болел, а если и заболевал, то быстро излечивался, достаточно только день в постели под одеялом отлежаться, чтобы как следует пропотеть. А на следующий день как новенький. После этого в руке попала небольшая открытка, где Стинг поздравил Люси с выпуском из школы и сказал открыть коробку, когда она будет одна. Кента сразу же понял о какой коробке шла речь, потому что на фоне всего она очень сильно выделялась, явно подарочная. Но он не спешил, потому что вспомнил слова Нацу о предсмертном видео. Кента чувствовал, что в этой коробке именно это видео. Ему не хотелось сейчас видеть это. Поэтому руки непроизвольно потянулись к фотографиям. На первой фотографии была Люси и ее лучшая подруга Леви. Он сразу узнал ее, потому что до этого видел их совместную фотографию в школе. Надо сказать, с Леви у нее было больше всех фотографий, что невольно говорило о том, что она для нее была лучшей подругой. Потом уже фотографии, где они всей большой компанией. Он почти никого не знал, кроме его мамы, Леви и Нацу. Остальных никогда не видел. А потом… его отец. У Люси была лишь одна совместная фотография с ним в рамке — свадебная. На остальных же, в основном, Стинг был один. Надо сказать, его отец обладал каким-то очарованием и уверенными искрами в глазах. Было в нем что-то такое, что притягивало взгляд. От этого осознания Кента улыбнулся. Несомненно, за этот вечер он убедился в их сильной любви не раз. — Твой отец очень хорош собой, как думаешь? — усмехнулся Джудо, облокотившись о косяк двери. — Если я скажу нет, дедуль, то невольно скажу, что и я не хорош собой, — Кента широко улыбнулся, намекая на то, что он очень сильно похож на отца. — И то верно, — кивнул Хартфилий. — Ну что? Посмотрел? — Да. Спасибо, что хранил все это, — кивнул Кента и оглядел содержимое коробки взглядом. — Я должен был, — коротко ответил он. — Уже довольно поздно. Пора отдыхать. Если что-то понадобится, я буду в своем кабинете, надо на завтра подготовить документы. — На этот раз что за сделка? — с интересом спросил Кента, озадаченно наклонив голову. — Хочу сделать лицом нашей компании Венди Марвел. Завтра она прилетает в Токио, чтобы заключить договор о сотрудничестве. Знаешь эту модель? — было видно, что у Джудо заиграло что-то в глазах, потому что Кента не понял, откуда должен знать ее. — Знаю, что не знаешь. Она была подругой твоей мамы. Можешь попробовать найти ее на фотографиях, — Джудо весело усмехнулся и вышел из комнаты. — Сколько же у мамы влиятельных друзей… — удивленно пробормотал он, продолжая рассматривать фотографии. После этого он достал свой телефон с заднего кармана и позвонил Нацу. — О, Кента! Ну как, нашел что-нибудь? — радостно поприветствовал его Драгнил. — Да. Тут много всего. Можем посмотреть вместе, Нацу-сан. Тем более мне есть, что отдать вам. — Мне? — недоверчиво переспросил Нацу, а потом вздохнул. — Как насчет приехать ко мне завтра на обед? У тебя же нет никаких дел в университете? — Ну, даже если бы у меня хоть что-нибудь выпало на субботу, то спокойно отложил бы учебу и поехал к вам, — сквозь нежную улыбку произнес Кента, смотря на то, как его мама счастливо улыбается в кругу друзей. На этой фотографии они все были на море, даже ее отец. — Значит, мы договорились, — Эвклиф знал, что по ту сторону Нацу широко улыбнулся. — Адрес скину сообщением. — До встречи.

***

Он редко садился за руль сам, потому что ему не было особого интереса ездить на машине по городу. Все же Кента любил подольше побродить по улицам, передвигаться на метро и наблюдать за изменениями в погоде. Водительские права у него хоть и были, но чаще всего покрывались довольно внушительным слоем пыли. В этот раз пришлось воспользоваться машиной, потому что тащить через весь город большую коробку довольно проблематично. Нацу встретил его с улыбкой и помог перетащить коробку в дом. А после того, как Кента зашел в обитель Драгнилов и снял с себя пальто, тут же позвонили в дверь. — Я сейчас. Ты пока располагайся, — указал Драгнил на диван, пока Кента пытался оглядеть дом, в котором жил лучший друг его покойной мамы. Большой и просторный дом с гигантской гостиной, в которой больше всего привлекает внимание статуя в виде дракона. Он был полностью красного цвета и излучал силу, неведанное величие и превосходство. А глаза, однако, выполнены из камней малахита, так и сверкали. Он подошел чуть поближе и провел пальцем по вырезанным чешуйкам. Кента удивленно заметил, что и сам дракон сделан из отполированного камня. Чувствуется ручной труд. — Красивый, правда? Наша семья Драгнилов имеет свой собственный фамильный герб с изображением красного дракона. Кента обернулся и встретился с широкой улыбкой Хисуи. Он улыбнулся ей в ответ и заметил, что за ее спиной также стояла Харука. — Привет, Хисуи-чан и Харука-чан, — поздоровался тут же он. Харука немного вздрогнула и подняла на него свой взгляд. — Не могу поверить, ты имена наши запомнил, — удивилась Хисуи и энергично уселась на диван, тут же обращая свой взгляд на коробку около стола. — А это что такое? — девушка инстинктивно, с интересом в глазах тут же наклонилась к нему, собираясь открыть. — Ну-ка! Руки прочь, даже я еще пока не видел содержимое, — возмущенно воскликнул Драгнил, неся в руках три коробки с пиццей. Кента непонимающе уставился на него и склонил голову на бок. — Эээ, ну ты знаешь… я не умею готовить, а моя жена пока в командировке, — неловко произнес он. Хисуи тут же забыла про коробку и начала прыгать вокруг своего отца в ожидании пиццы, а Харука только скромно топталась на месте и не знала, что ей сказать. Только после того, как Кента уселся на диван, она вдруг присела рядом с ним. Так Эвклиф оказался между двух сестер Драгнил. Нацу же присел в кресло напротив с жадным взглядом раскрывая коробки со все еще дымящейся пиццей. — Папа, вкуснятина! — засветилась от счастья Хисуи, хлопая в ладоши. — Еще бы! Кента, угощайся, я много взял, — довольно произнес мужчина. Хисуи воскликнула от восторга, как только она еще раз надкусила божественный кусочек маргариты, а вот ее сестра только тяжело вздохнула и, будто ничего другого не приходится, смиренно отхватила себе то, что ближе. — И это уже седьмой день без мамы, — тихо пробормотала Харука и надкусила. — Не любишь вредную еду? — спросил Кента, обращаясь к ней, поскольку услышал ее мини-монолог. Парень потянулся к кусочку с пиццей и тут же соприкоснулся с Хисуи руками, которая брала уже второй кусочек. Она уступила и тут же забрала другой. — Ну… ничего другого не остается ведь, кроме как поесть. Мне нельзя быть голодной долго, я могу быть раздражительной, — пожала плечами Харука, но все равно почему-то смутилась от проявленного внимания. — Ты всегда раздражительная, — широко улыбнулась Хисуи и захихикала. — Неправда! — воскликнула ее сестра и тут же смущенно посмотрела на удивленного Кенту, который после ее бурной реакции снисходительно улыбнулся, а она еще больше смутилась. — Ну все, хватит уже задирать сестру, — поучительным голосом произнес Драгнил. — Мама скоро вернется. И вообще, вы не должны жаловаться, самим бы пора уже научиться готовить. Ваши будущие мужья тоже потом пиццу будут заказывать и святым духом питаться? Девочки нахмурились и угрюмо проигнорировали своего отца. — Кстати, твой отец ведь очень хорошо готовил, — вспомнил внезапно Нацу, обращаясь к Кенте. — А вот Люси пришлось научиться. — Да, мне бабушка рассказала, что он постоянно отвечал за кухню, вместо нее, — нежно улыбнулся Эвклиф. Хисуи и Хаука непонимающе переглянулись между собой, такая привычка у них еще с детства. Когда что-то непонятно или любопытно, они переглядывались между собой, будто бы искали ответы. Даже Кента, сидящий между ними, не помешал их зрительному контакту. После того, как пицца была съедена, а последний кусок Нацу с довольным лицом и большим пузом заглотил в один присест, они принялись осматривать содержимое коробки. Сестры не особо лезли в это дело, разве что Хисуи любопытно крутилась рядом, когда ее младшая сестра спокойно наблюдала за всеми манипуляциями. — Моя жена не успевает вернуться вовремя из России, у нее там появились какие-то срочные дела. Так что в нашем распоряжении билеты на концерт Леви МакГарден, — широко улыбнулся Драгнил. — Леви каждый год устраивает благотворительные концерты в память о Люси, поэтому рассылает всей нашей дружной компании бесплатные билеты. Там ты сможешь со всеми разом увидеться. Что скажешь? Кента задумчиво наклонил голову, а потом улыбнулся. — Согласен. — Вот и отлично. — Я хотел отдать вам это письмо, Нацу-сан. Мама писала его моему покойному отцу, — Нацу вопросительно вскинул брови и взял конверт с письмом в руки, озадаченно повертев перед глазами. — Дело в содержании. Оно полностью о вас и ее чувствах к вам. Взгляд его немного поменялся. Было видно, что Нацу не терпелось бы прочитать, но он только сдержанно улыбнулся и крепко сжал его в руках, намереваясь прочитать в одиночестве. — Думаю, она хотела бы, чтобы вы знали, — Кента по обыкновению прищурил взгляд, обычно после этого идет нежная улыбка. Так и случилось. — Твоя мама такая красивая, Кента-семпай, — восхищенно произнесла Хисуи, которая не выдержала и все же взяла с коробки фотографию в рамке. Она была на самом верху, поэтому и привлекла внимание дочери Нацу. — А с папой вы очень похожи. Харука с интересом заглянула через плечо сестры, ловя взгляд шоколадных глаз с фотографии. Люси там смущенно улыбалась и стояла рядом со Стингом, который, кажется, не очень-то горел желанием фотографироваться. — Мне все это говорят, — неловко произнес Кента. — Твой папа носил сережку… в этом был какой-то смысл? — с интересом спросила Харука, пораженная красотой Стинга. — Насколько я знаю от своей тети, то это просто как аксессуар, — ответил он и с интересом переключился на Нацу, который достал небольшую бархатную коробку. — Ого, так они все еще здесь, — произнес Драгнил. — Честно, не знаю, как я вспомнил этот подарок Стинга на восемнадцатилетние Люси, но все благодаря этому маленькому дракончику. Это я посоветовал его, — гордо произнес Нацу. — Ничего себе, и вправду красивый, — Хисуи резко отдала рамку с фотографией сестре, а сама переметнулась за спину папы, рассматривая украшение во все глаза. Кента тоже старался рассмотреть кулон и сережки. — Ты знаешь, это ручная работа. Джубия, тоже подруга Люси, является главой ювелирного дома «Локсар». Именно она посоветовала Стингу в качестве подарка приготовить что-то из украшений, — Драгнил взял в следующую секунду фотографию, где они все вместе были изображены, а бархатную коробочку с украшениями в ней отдал Кенте. — Вот она. Нацу тыкнул пальцем в синеволосую девушку с красивыми темно-синими глазами и смущенной улыбкой. Она стояла с каким-то черноволосым парнем с самодовольным видом. Он же ее и обнимал. Кента слышал об это ювелирном доме, потому что постоянно натыкался на их рекламу, но вот руководителя в глаза не видел. Кажется, Джубия не особо любила показываться на больших экранах. В любом случае, Эвклиф уже не был удивлен тому, что у его мамы столько влиятельных друзей. — Тетя Джу подарила нам с Хисуи парные колечки на день рождения, — подала голос Харука, которая присела рядом со Стингом и начала рассматривать украшения в его руках. — Так что у нее отличный вкус. Кента тепло улыбнулся, рассматривая сережки в виде голубых капелек воды, а потом внезапно встрепенулся, будто что-то вспомнив. — Кстати, я тут вспомнил. Вчера дедушка сказал, что их компания заключит договор о сотрудничестве с некой известной моделью… ммм, — Кента призадумался, а потом улыбнулся, вспомнив. — Ее имя — Венди Марвел. Дедушка намекнул, что она была подругой Люси. — Ааа, Венди? — широко улыбнулся Нацу и рассмеялся, тут же разлохматив на затылке свои волосы, которые он не стал сегодня укладывать, выходные ведь. — Наша малышка Венди вот здесь, — Нацу снова указал пальцем на маленькую синеволосую девчушку лет пятнадцати на вид, она обнималась с какой-то пепельноволосой девушкой такого же низкого роста и искренне улыбалась. — Красивая, — произнес Кента. — Твоя мама помогла Венди обрести дело всей жизни. Изначально наша Венди прошла на бюджет в школу благодаря своим высоким баллам. Конкуренция была жесткая, но ей удалось оказаться в топе и учиться у нас в школе. Так что все ее считали маленьким вундеркиндом, — тепло улыбнулся Нацу. — А сейчас она выросла прекрасной женщиной, — вдруг воскликнул Нацу и зарыдал. — Ну-ну, папа, все хорошо, — успокаивала его Хисуи, поглаживая ладонью по спине. — Вот всегда он так, когда речь заходит о Венди-сан, — произнесла Харука с непроницаемым выражением лица. — Венди-сан все еще не вышла замуж, что является причиной больших беспокойств у нашего отца. Уж не знаю, зачем ему лезть не в свои дела. — Она изначально была той, о ком больше всех заботились в нашей компании. В силу возраста, она была очень доброй и чуткой девочкой. А сейчас Венди сильно изменилась. Полагаю, это связано с карьерой модели, где и вздохнуть спокойно не дадут: надо вечно худеть и держать себя в рамках, — вздохнул Драгнил, успокоившись. — Но она все еще чтит нашу дружбу и никогда не пропускает годовщины. — Нацу-сан, вы были на годовщине смерти моего отца в этом году? — задал вопрос Эвклиф. Драгнил серьезно посмотрел на него и еле заметно улыбнулся. — Разумеется. И не только я. В этом году весной годовщина была у Стинга. Кажется, и там он видел розы. Двадцать лет минуло с их смерти. Умерли в один год. — Спасибо, — Кента почувствовал облегчение, поскольку понял, что друзья никого не забывали за все эти годы, как он думал. А те розы действительно от них. — Концерт состоится через два дня, так что есть время подготовиться, — сказал Нацу. — Хотя и не люблю я такие мероприятия. — Они очень скучные, — подтвердила Хисуи. — Они не скучные, — в один голос произнесли Харука и Кента. Они потом удивленно переглянулись и улыбнулись. — Ты любишь классику? — спросил Эвклиф. — Ну… она мне нравится, успокаивает, — кивнула девушка и смущенно отвернулась. Кента только согласно кивнул. — Эта флэшка… — Драгнил задумчиво крутил в пальцах это устройство, пытаясь вспомнить, где видел ее. — Если мне не изменяет память, именно на ней последнее видеопослание Стинга для Люси, — он еще немного задержал на ней взгляд, а потом всучил в руки Кенте, а потом из той же подарочной коробки достал небольшую открытку. — «Пожалуйста, открой коробку, как только останешься дома одна», — прочитал он окончание. — Думаю, тебе тоже следует поступить так, как просил твою маму Стинг, — Нацу тепло улыбнулся и снова разлохматил волосы на затылке. Эвклиф улыбнулся краешком губ и продолжил рассматривать то, как флэшка еле заметно поблескивает в руках. — Ого, телефон! Навевает воспоминания, у меня такой же был, — заулыбался Нацу, доставая его. — Я хотел позже поискать провод, чтобы подзарядить его, вчера не было такой возможности, — кивнул Кента, наблюдая за его эмоциями. Драгнил в такие моменты выглядел не статным мужчиной за сорок, а обычным мальчишкой. — Кажется, он принадлежал моей маме. — Да, чехол очень похож на тот, который был у Люси, — согласно кивнул Нацу осматривая его со всех сторон. — И все же… двадцать лет прошло, Кента. До сих пор не могу поверить в то, что Люси нет, а я разговариваю с ее сыном… Наступило странное молчание. Только Хисуи не замечала этого напряжения, поскольку вертела в руках этот раритет, пытаясь понять, как этим раньше пользовались. За двадцать лет много ведь поменялось, и мир технологий не стоял на месте. Нацу почувствовал, что сболтнул немного лишнего, поэтому неловко улыбнулся и тут же рассмеялся. — Ты знаешь, я рад иметь такую возможность — просто поговорить с тобой и вспомнить о Люси, — Нацу поднялся на ноги вместе с фотографией, где все они были изображены молодыми и красивыми, полными сил и надежд. — Я увидел все эти фотографии, ты даже дал мне письмо и показал когда-то давно подаренные украшения. Благодаря им я вспомнил наш совместный отдых на яхте в день рождения Люси. И воспоминания эти еще не были настолько четкими в моей голове, как сейчас. Спасибо тебе, Кента. Может быть, с моей стороны это будет не совсем правильно, но… могу я забрать эту фотографию себе? Кента ненадолго задумался, а потом улыбнулся. — Да, думаю, ничего страшного, если эта фотография будет пока у вас. — Вот как? Тогда, спасибо, — кивнул Драгнил и поставил на шкафчик прямо в гостиной. Кента вдруг заметил часы, что висели прям над шкафом и понял, что уже довольно долго присутствует в их доме, поэтому вдруг встал, поправив штаны и футболку. — Нацу-сан, что-то я припозднился. Я бы остался еще немного, но у меня есть еще дела. — Конечно. Через два дня выступление Леви. Адрес, дату и время я скину тебе сообщением, хорошо? — улыбнулся Драгнил и взял увесистую коробку в руки. Кента только кивнул и накинул свое пальто, а потом попрощался с сестрами Драгнил и тут же поспешил уехать домой вместе с коробкой. Ему все еще было очень интересно заглянуть в телефон, которым, судя по всему, пользовалась его мама. Наверняка там остались фотографии или даже видео.

***

Когда наступил день благотворительного концерта, Кента принарядился в свой классический костюм и привычно для самого себя сделал пробор и зачесал волосы на правую сторону. Только одно действие стало не совсем обычным для него. Теперь он стал носить сережку в левом ухе, проколол, как выдалось время. Несмотря на рекомендации врача носить специальную сережку из медицинского сплава какое-то время, Кента все равно надел мамину — сережку в виде капли голубого цвета. Для него это было важно, так он отдавал своей покойной маме дань уважения. Он всегда хотел помнить, кого потерял в своей жизни, всегда хотел бы вспоминать о Люси и Стинге, когда смотрелся в зеркало и видел эту сережку. К тому же, у его отца тоже была серьга. Правда, она не имела никакого смысла, как для Кенты эта маленькая сережка в виде капли. Кента все эти несколько дней до концерта просматривал на старом телефоне своей мамы фотографии и видео, которые там были. Провод, конечно, искал очень долго, но был рад, когда наконец-таки поиски увенчались успехом. Пару раз невозможно было удержаться от слез, но все же, Кента был счастлив, что смог увидеть множество моментов, запечатленных его мамой. Он и сам удивлялся тому, каким стал плаксой за эти несколько дней. На видео и фотографиях они были такими… живыми, будто и не умирали вовсе. По дороге Кента купил Леви МакГерден красивый букет, состоящий из бело-розовых орхидей и белых хризантем. Он понравился Кенте больше роз, поэтому остановил свой выбор именно на них. Ему было интересно, какие цветы любила лучшая подруга Люси, его мамы. Так как он не знал предпочтений Леви, то просто доверился так называемому языку цветов, по которому сочетание орхидей и хризантем означает приятное знакомство. Когда он приехал к месту назначения, то увидел, что около входа стояли Нацу, его две дочери и двое мужчин в костюмах, которых Кента не знал. Все мужчины о чем-то разговаривали между собой с серьезными лицами и курили, когда как близняшки недовольно морщились и стояли чуть поодаль с нахмуренными лицами. — Кента-семпай! — первая заметила его Харука и устремилась к нему вместе с сестрой. — О, привет! — весело улыбнулась Хисуи. — Привет, Харука-чан и Хисуи-чан, — улыбнулся он, перемещая недавно купленный букет из одной руки в другую, находя удобное положение. — Сережка… — озадаченно произнесла Харука, а потом тепло улыбнулась ему, вспоминая, что она принадлежала его маме. Именно ее она видела в тот раз, когда Кента заезжал с коробкой. — Да, — кивнул он. — Йо, Кента! — крикнул тут же Драгнил. — Иди сюда, — он лукаво улыбнулся и рукой подозвал к себе, остальные мужчины широко улыбнулись при виде него. — Ничего себе, как на Стинга похож. Одно лицо, — искренне удивился Грей. Кента только неловко улыбнулся и пожал ему руку. Кажется, его уже никак не удивляет эта фраза, потому что каждый раз она произносилась первее, чем «привет». — Это Грей Фуллбастер, твоя мама считала его отмороженным придурком, так что будь с ним начеку, — рассмеялся Нацу и стукнулся кулаками с рядом стоящим грозным и крупным мужчиной на вид. У того была на губах вечная издевательская усмешка. — Знаешь ли, добропорядочные полицейские не имеют права оскорблять обычных гражданских, я вызываю полицию! — усмехнулся Грей. — И Люси не считала меня таким, фламинго розоволосый. Нацу громко рассмеялся. — Твоя полиция уже здесь, ледышка, — усмехнулся Гажил, а потом пожал руку Кенте. — Гажил Редфокс, муж Леви МакГарден. — Очень приятно познакомиться, — искренне сказал Эвклиф. — Ребята, хватит дымить, скоро начнется, — выбежала какая-то девушка на каблуках в красивом серебристом платье на тонких лямках. Она была очень высокой, худой и красивой. Эта женщина была прекрасна. Длинные синие волосы легкими волнами струились по ее плечам, а изящные пальцы с аккуратным маникюром на ногтях держали клатч. У нее была идеально прямая осанка, чуть вздернутый подбородок и строгий взгляд, но тем не менее она все же смягчилась, как только увидела Кенту. Она даже улыбнулась и медленно подошла к нему. — Венди Марвел. Кажется, скоро мы будем сотрудничать с новым приемником компании Джудо-сана, верно? — улыбнулась она и протянула свою руку, чтобы пожать ее ему. Но Кента улыбнулся и легко поцеловал ее руку, смущая Венди. — Кента Эвклиф. Я очень рад, что вы согласились на сотрудничество с нашей компанией. Слухи не врали, вы очень красивая, — произнес Кента. И это была чистая правда. Венди действительно не выглядела на свой возраст. Легкий румянец тронул щеки Марвел, и она поспешила мягко высвободить свою руку и неловко улыбнуться. — Венди смутилась! — удивленно воскликнул Нацу. — Я впервые вижу это! Впервые! Кента, пожалуйста, позаботься о ней! Хоть ей и тридцать пять лет, а тебе всего лишь девятнадцать, я поддержу вас! — тут же Драгнил схватил Кенту за ладони и сжал их в своих руках. Кента неловко рассмеялся. — Папа, прекрати уже! — недовольно воскликнула Харука. Венди с усталым взглядом треснула его по голове ребром ладони и вздохнула. — Я сама уж как-нибудь разберусь, папочка, — сказала женщина с язвительными нотками в голосе. — Головеха, ты лучше о себе позаботиться, отстань уже от Венди, — произнес Фуллбастер. — А я-то думала, почему Венди пошла искать вас и внезапно исчезла, — подошла еще одна женщина в сопровождении мужчины, который мягко приобнял ее за талию, — а тут парень, судя по всему, сын Люси и Стинга, о котором мне сегодня все уши прожужжали, — женщина протянула ему свою руку, намереваясь тоже пожать ее, Кента в этот раз решил обойтись легким рукопожатием, потому что посчитал поцелуй неуместным при мужчине, который сопровождал ее. — Эльза Скарлет, мне очень приятно познакомиться с таким очаровательным молодым человеком, Кента. — Жерар Фернандес, — представился рядом стоящий высокий, синеволосый мужчина. — Сегодня пришли все, кроме Лисанны, получается? — Шарли написала мне сообщение, сказала не успевает, но с радостью готова встретиться в любой другой день, — сказала Венди. — Что у нее такого важного? — недовольно пробубнил Нацу. — Не осуждай ее, Нацу. Она такая же бизнесвумен, как и я, поэтому могу понять ее занятость. Все, как по команде, повернули голову в сторону голоса. Оттуда шла красивая женщина в не менее красивом кремового цвета костюме и на красных высоких каблуках. В руках красный клатч под туфли, а довершал образ красиво подобранные украшения. Волосы были собраны в высокий хвост. Она тут же кинулась к Грею и начала обнимать его и тереться щекой о его грудь. — Мой милый Грей, сегодня Джубия освободилась от своей работы и взяла выходной. Может бросим все и сбежим куда-нибудь за город, оставим детей у бабушки и возьмем вина? — мечтательным голосом восклицала женщина. — Ничего нового, — усмехнулся Гажил. — Все такая же рабыня своей любви. — Знакомься, Джу, это Кента Эвклиф, сын Люси и Стинга, — произнес Грей, указывая ладонью на парня. — Кента, а это Джубия Локсар, о которой мы разговаривали пару дней назад, — перебил речь Грея Нацу, указывая ладонью на женщину. Сама же Джубия кивнула и еле заметно улыбнулась. — Добрый вечер, — кивнул и улыбнулся парень, вспоминая о том, что именно эта женщина когда-то помогла его отцу выбрать для его мамы подарок на восемнадцатилетние. — О, — удивленно подала она голос и прикрыла ладонью рот, а потом приблизилась к парню почти вплотную и мягко положила руки на его щеки. Кента от ее действий смутился. — Действительно, ты очень похож на своего отца, такой же красивый. Но не лучше моего милого, конечно же, — задорно добавила женщина, весело улыбаясь, а Эвклиф только нервно рассмеялся. — Ох, — Джубия с интересом схватилась пальцами за сережку на левом ухе и улыбнулась, — навевает воспоминания. — Ладно, хватит разговоров, уже почти начало! — раздраженно произнесла Венди и крутанулась на своих каблуках, а потом профессиональной походкой модели последовала в здание.

***

Концерт, надо сказать, был великолепным от начала и до конца. На этот вечер так же был приглашен симфонический оркестр. И каково было удивление Кенты, когда на сцену дирижировать вышла сама Эльза, ее Леви со сцены вызвала, попросив основного дирижера уступить ей место хотя бы на один номер. Она отлично смотрелась на сцене в своем черном облегающем платье. И совсем не растерялась, даже обрадовалась. Все средства, собранные от продажи билетов, уходят в благотворительный фонд помощи детям, потерявшим своих родителей. И это говорило о многом. Кента сразу понял, что Леви очень сильно переживала за него. Сразу ясно, что ситуация, которая в конечном итоге оставила маленького мальчика без родителей, очень сильно повлияла на нее. Именно поэтому все деньги из года в год собираются именно в этот благотворительный фонд, основателем которого является Грей Фуллбастер. Ему так же принадлежат другие благотворительные фонды. Когда концерт закончился, Кента с улыбкой на лице шел по направлению к гримерке со всеми остальными. Они весело о чем-то рассуждали и все было о Люси, как не странно. — Ничего себе, а мне никто не говорил, что Кента придет! — воскликнула Леви и с удивлением в глазах уставилась на парня, который как две капли воды похож на ее бывшего соперника. — Как у тебя дела, солнце мое? — женщина тут же подбежала к нему и с улыбкой на лице протянула к нему руки, дотрагиваясь до щек, с нежностью поглаживая большими пальцами скулы. — У тебя улыбка Люси, знаешь ведь? — Много раз говорили, Леви-сан. Это вам, вы прекрасно играете, — улыбнулся Кента, прищуриваясь и немного смущаясь порыва Леви. Он протянул ей цветы, а она, не сдерживая слез, приняла их и закрыла ладонями лицо. — Спасибо тебе, мой дорогой, — кивнула она с улыбкой. — Столько лет уже прошло, а я все никак не могу принять тот факт, что Люси… больше нет. Прости меня, Кента, ладно? Я… Гажил тут же подошел к своей жене и приобнял ее за плечи, сама же МакГарден прислонилась щекой к его груди. — Я понимаю, — грустно улыбнулся он, а его плечи тут же поникли, — простите. Ему не хотелось вызывать одним только своим видом у кого-то слезы. Но так уж случилось, что все это не по его воле происходило. Он родился с таким лицом и ничего не мог с этим поделать. Но тут же Кента почувствовал, как сзади кто-то мягко похлопал его по плечу. Он обернулся и встретился с широкой улыбкой Нацу. На душе сразу стало лучше от одной только улыбки этого человека. Не зря его мама говорила в письмах об исцеляющих способностях Нацу. Он действительно мог спасать своей улыбкой людей. В целом Леви, как и все, постарела, только немного набрала в весе после родов и приобрела симпатичные щечки и сочные бедра, небольшие морщинки вокруг глаз и губ. Она была ростом с Харуки и Хисуи, такая же низкая. А взгляд такой теплый и грустный. — Время, конечно, неумолимая штука. Казалось, еще вчера мы все плакали на ее похоронах, а сегодня… на душе теплая печаль от воспоминаний о ней, — проговорила Эльза с улыбкой на губах. — Кента-кун, ты играешь на фортепиано? — спросила Леви, утирая указательным пальцем слезы с глаз. — Нет… совсем чуть-чуть, только самое простое, — неуверенно произнес он. — Стинг был моим соперником. Наверное, ты знаешь, — тепло улыбнулась женщина и присела на диванчики в гримерной, приглашая присесть всех остальных. — Мы постоянно соперничали на конкурсах, но мне так и не удалось взять реванш за все проигрыши. Я, кстати, никогда не выигрывала у него. Вот уж странное дело. Она рассмеялась. — Я знаю об этом, у моего дедушки очень много записей с его концертов. У него даже были записи с конкурса мамы, — кивнул Кента. — Но у меня нет желания играть на фортепиано или скрипке. Как-то не мое это. — Кстати! Ты же у нас студент. Куда поступил? — с интересом спросила Джубия. — В Тодай на экономический. Хочу в будущем взять под управление компанию дедушки. Его здоровье и так не совсем хорошее, хотелось бы дать ему отдохнуть спокойно от работы, — ответил Эвклиф. — Здорово, — восхищенно протянул Грей. — Кажется, Люси и сама туда поступать думала. — Этого хотел ее отец, — недовольно возразила Леви. — Она сама не знала, чего хотела, потому что многое в ее жизни решал отец. Но ей хотелось вырваться из его плена, да вот только, когда получилось, Люси не знала, что с этим делать. — Вырвалась? — непонимающе задал сам себе вопрос Кента, склонив голову на бок, будто пытаясь понять, что стояло за этими словами. — После появления Стинга в ее жизни, Люси захотела быть с ним, когда как ее отец не хотел этого. Ей пришлось однажды сбежать и даже поменять фамилию, — кивнула Леви. — Действительно, в тот день побега мы с Люси поменялись верхней одеждой, чтобы Локи не смог вычислить ее раньше времени, — тепло улыбнулась Эльза. — Точно-точно! А еще я помню, как головешка истерично вопил на идею Люси поехать с фальшивыми правами к Стингу, — фирменно гхихикнул Гажил. В нем изменилось многое, начиная с внешности и заканчивая характером, но не изменилось главное — его «гхихи». — Эй! А сами-то! Если бы Эльза была в тот момент с нами, то быстро бы врезала вам всем за бездействие! Верно же, Эль?.. — но тут же завопил от боли, так как получил хороший удар по голове кулаком от Эльзы. Женщина недовольно запыхтела, а потом вздохнула. — Подумать только… я ничего не знала, — сокрушалась Скарлет. — За чтооо? — ныл Нацу. — Папочка, ты в порядке? — суетилась рядом с ним Хисуи, когда как Харука только тяжело вздохнула и сделала вид, что ничего не видела. — Поговори мне еще тут! Еще и добропорядочный полицейский? Тьфу! По чьей милости наша Люси права получила, а? — Эльза все же не сдержалась и начала яростно вопить на него, что есть мочи, а Нацу с каждым ее повышением голоса все больше вжимался в спинку кресла. — Ну-ну, дорогая, успокойся, — с нервной улыбкой на губах пытался успокоить ее Жерар. — Так в итоге я же с ней поехал! — заметил Драгнил, прикрывая голову от ее нового выпада. Кента на это все неловко смотрел то на Эльзу, то на Нацу, не зная, как прекратить их ссору. — Пусть, не обращай внимание, у них это частенько, — проговорила Венди и зевнула в ладошку. — Как и думала, я все еще не привыкла к токийскому времени. — Может быть, поедешь отдыхать, Венди? — обеспокоено спросила Джубия. — Зная тебя, ты можешь не спать днями ради выполнения работы. Стоит отдохнуть, пока ты здесь ради годовщины. — Думаешь? — улыбнулась Марвел и тут же потянулась. — Да, мы тебя подвезем. Нам как раз стоит поторопиться домой, пока от него не остались лишь кирпичи, — неловко произнес Фернандес. Семья Фернандес какое-то время жила в Германии, но после рождения детей вернулась в Японию, поскольку Жерар чувствовал себя не в своей тарелке. Все было каким-то неродным, Эльза поддержала его идею, поэтому они приобрели недвижимость в Токио и перебрались всей семьей на родину. Жерар стал преподавать в Тодай химию, иногда ездить на конференции в другие страны, но все же был доволен, когда как Эльза изредка принимала приглашения о гастролях. — Не стоит, я на своей машине приехала, — усмехнулась она и встала, а потом посмотрела на Кенту и нежно улыбнулась. — Была рада встретить тебя. И она развернулась, чтобы уйти, не дожидаясь ответа. — Как и сказал мой муж, нам стоит тоже поторопиться. Леви, дорогая, ты была прекрасна. Кента, спасибо, что приехал, — Эльза взяла его за руки и приветливо улыбнулась, потом Жерар пожал его руку. — Всего хорошего, — кивнул он. — Первого октября еще увидимся, — сказал Фернандес. И они ушли в обнимку. — Чертова Эльза, вечно они уходят самые первые, — недовольно высказался Нацу, когда дверь закрылась за ними. — Сам знаешь, какая у них беспокойная тройня родилась, — с улыбкой произнесла Джубия. — Ты же помнишь, как они за один час без присмотра укокошили торт, приготовленный на день рождения Харуки и Хисуи? А потом еще уронили вашего фамильного дракона. — Сплошное наказание, — не удержалась от комментария Харука, сложив руки на груди. — Эльза тогда за детей на коленях извинялась, — задумчиво пробубнил Грей, будто бы воспроизводя в памяти эти моменты. Все как-то неловко замолчали. — Ненавижу этот день, но и детей я не виню, — улыбнулся Нацу. — Просто не хотелось видеть то, как Эльза плакала. Да и дети играли… — Вот это игры у них, я целый день мечтала о том торте! Но так и не попробовала, — недовольно высказалась Хисуи. — А я видела, как ты с пола немного взяла, пока никто не видел, — коварно произнесла Харука, улыбнувшись. — Не было такого, не было! — закричала девушка в ответ и покраснела. — Сестрааа! Кента улыбнулся, смотря на то, как смущенно покраснела Хисуи и коварно смеялась над этим воспоминанием Харука. А рядом сидел Нацу и с нежностью в глазах наблюдал за своими детьми. Тут в гримерку зашел молодой парень в черном костюме-тройке. У него были темно-синие волосы и красивые багровые глаза. Он вздохнул и спокойно двумя пальцами поправил круглые очки. — Мама, вы еще долго? Журналисты хотят задать тебе пару вопросов, — произнес он. — Тора! — воскликнула тут же Хисуи и подбежала к нему, начиная тут же обниматься с ним, когда тот странно вздрогнул и только потом напряженно улыбнулся. — Ох, ладно, — Леви только тяжело вздохнула. — Кента, познакомься, это мой сын, Торамару. Сынок, а это ребенок моей погибшей подруги, Кента Эвклиф. — Приветствую, — кивнул Тора, а потом снова быстро перевел свой взгляд на мать, будто ему совсем неинтересно. — Нужно поторопиться, чтобы поскорее закончить с этим. Они хотят сделать фотографию для журнала. Кента даже не успел хоть какое-то слово вставить, а Леви только снисходительно улыбнулась Эвклифу, будто бы извиняясь за холодность своего сына. — И что она нашла в этом типе? — пробормотала стоящая радом с Кентой Харука. — Он же черствый, как сухарь. — Думаешь? — лукаво прошептал Кента ей на ухо, пока все остальные собирались выходить из комнаты. — А я вот думаю иначе. Харука смущенно замолчала и перевела взгляд со своей сестры на Тору, который аккуратно высвободился из кольца ее рук и тут же мягко улыбнулся. Наверное, никто не заметил этого, поскольку улыбнулся он лишь на одно мгновение, во взгляде можно было заметить теплоту. — Ничего себе… — Видишь? — Да. Признаю, ты очень наблюдательный, — кивнула Харука. — Идем, пока мы не пропустили самое интересное, — улыбнулся Кента в ответ. После этого все оставшиеся друзья со стороны наблюдали за тем, как Леви дает интервью и фотографируется на фоне плаката о благотворительном концерте со своей семьей для журнала. Именно в этот момент Кенте выпала возможность задать вопрос, который интересовал все это время. Возможно, Нацу что-то мог знать об этом. — Нацу-сан, у меня есть к вам вопрос по поводу отца, — начал Эвклиф. — Я узнал, что мой папа подарил моей тете на свадьбу дом в Аомори, у него была так же машина, которая потом досталась маме. Откуда у него были такие деньги? Даже для моего гения-отца, который за столь короткий срок смог пройти всю врачебную программу, даже практически прошел всю интернатуру, не под силу достать такую сумму денег нелегально. Когда я спрашивал об этом у дедушки, он не смог ответить мне однозначно. Драгнил задумался, сложив руки на груди, а потом губы его расплылись в улыбке. — Мне кажется, я знаю, откуда деньги, — кивнул он сам себе, будто бы похвалив себя за то, что так быстро догадался. — У меня есть сестра, Кана Альберона. Раньше у нее был клуб, в котором проходили незаконные бои без правил. И не только. Там также проходили все незаконные сделки, а местная полиция хорошо получала за молчание. Этот клуб был для элиты общества, простых людей там не было. Так что за бои можно было выручить хорошие деньги. Кстати, ведь Роуг тоже был завсегдатаем. Ты разве не знал? Кента удивлено моргнул и тут же задумался. Кажется, что-то такое он слышал, просто не придал этому значение, да и вообще не особо поверил. Чтобы его дядя, уважаемый врач, глава больницы и просто преспокойный человек, мог обитать в подобных местах, да просто невозможно! — Если хочешь, завтра можно будет встретиться с сестрой, она уже очень давно хочет увидеть тебя, — произнес Нацу. — Решено! Завтра едем! У тебя же нет никаких дел? — Нет. — Отлично. В это время все захлопали на то, как вышел Грей и пожал руку Леви, как представитель благотворительного фонда. Их папарацци тут же начали фотографировать со всех сторон.

***

Когда Кента увидел Кану Альберону, то подумал, что где-то ему уже доводилось видеть ее. Они встретились в одном из ее клубов. У нее были короткие каштановые волосы, убранные в небольшой хвост и фиалкового цвета глаза. Ей было сорок пять лет, но она ни капельки не выглядела на свой же возраст. Нацу сто раз успел пошутить про спиртование — состояние, в котором, по его мнению, сестра находится большую часть своего времени, именно поэтому и не стареет совсем. У нее был маленький сын, она родила семь лет назад, довольно поздно для женщины в возрасте, но фигуру Кана не растеряла. Все такая же высокая, стройная и без единой лишней морщины. Выглядит лишь на тридцать с небольшим. К тому же, она все еще носила излюбленные свободные джинсы, белые кроссовки и кожанку. — Ого! — Альберона приспустила свои солнцезащитные очки и широко улыбнулась. — Невозможно не признать в нем сына Стинга и Люси. Правда же? — Разумеется, — улыбнулся Нацу. Сначала брат с сестрой обнялись друг с другом, только потом женщина подошла к Кенте с прищуренным взглядом фиалковых глаз. От нее пахло сигаретным дымом и выпивкой. — Кана Альберона, — протянула она ему свою руку, которую Кента незамедлительно пожал и улыбнулся. — Кента Эвклиф. — Я очень рада увидеть тебя. Ты не представляешь, сколько разных историй я о тебе слышала. Много фотографий твоих видела и видео, где ты еще совсем малыш, — тараторила она, одновременно подливая себе мартини в стакан. Предложила им обоим, но Нацу и Кента одновременно помотали головой в знак протеста. Женщина лишь пожала плечами и осушила свой стакан. Пока Кента думал, откуда же она могла за ним наблюдать, то тут же услышал ее восхищенный писк. — А вот и мой муж пожаловал! Кента обернулся, когда мимо него пролетела Кана, буквально падая в объятия своего супруга. И кого же было удивление парня, когда увидел первого помощника Джудо — Локи Лео. И теперь Эвклиф вспомнил, где видел Кану. На фотографии, которую всегда с собой таскал Локи. Он постоянно заходил к Джудо, когда Кента останавливался у дедушки. Также он помогал деду вести дела, так что ему приходилось непосредственно работать и с ним. Когда он был еще совсем мальчиком, кажется, десять лет назад, произошло объединение «Сердаболи» и компании его прабабушки и прадедушки. Он знал, что Джудо не общался с этими двумя, поэтому спустя какое-то время заинтересовался этим делом. Оказалось, что Иоширо, чувствуя, что ему осталось совсем немного, навестил Джудо и Кенту (правда сам он смутно помнил этот момент), предложил провести слияние компаний и сказал, что хотел бы видеть генеральным директором своего правнука. Через два года после этого он умер. Не выдержав горя от потери любимого человека, умерла и Мияко. — Локи-сан! — улыбнулся радостно Кента. — Кента! — удивленно приподнял он свои брови и поправил очки на переносице. Лео перевел свой взгляд с Кенты на Нацу и озадачено наклонил голову на бок. — Они приехали побольше расспросить о Люси, — объяснила Кана. — Кстати, — поискала она в своих внутренних карманах куртки, — будешь? — достала сникерс, протягивая Нацу. Драгнил отказался, тогда Кана предложила Кенте. — Нет, спасибо, не люблю сникерс, — улыбнулся он. — Тогда, может быть баунти? — задумчиво спросила саму себя Кана и с весело улыбкой достала очередной батончик. — Или твикс? Кента улыбнулся и тут же тихо рассмеялся, когда Локи с непониманием в глазах уставился на гору шоколадок в ее руках. Она все так же любила сладкое и прятала его по всем возможным местам в своей одежде. — Что? Ничего не нравится? — Я вообще сладкое не очень люблю, — сквозь тихий смех ответил Кента. — Да? У меня тут где-то виски были, — Кана с победной ухмылкой достала флягу и улыбнулась. — У вас там целый бар? — все еще посмеивался Кента, а с его слов посмеялся и Нацу. Но Кана замерла и вдруг серьезно посмотрела на него. — Знаешь, то же самое мне однажды сказала Люси. Наступило неловкое молчание. Но Альберона тут же решилась спасти момент и с натянутой улыбкой похлопала парня по плечу. — Ты знаешь, твой отец зарабатывал на боях кучу денег. Никто не мог сравниться с ним по гонорарам за бой, потому что Вайт всегда был на первом месте, — она назвала его тем далеким прозвищем с улыбкой на губах. — Но однажды он все прекратил, уж не знаю, связано ли это с его болезнью или с Люси, но факт остается фактом — он больше не приходил в клуб, за исключением одного вечера, — Кана замолчала и тут же печально вздохнула. — Как вспоминаю тот день, так и хочется снова закурить. Стинг решил поставить в их отношениях с Люси точку, хотел уберечь ее от себя самого. Ну ты и сам понимаешь, Кента. — Да, — кивнул он. — Люси было очень плохо, я еще никогда не видела, чтобы человек настолько сильно рассыпался на кусочки из-за расставания с парнем. Что уж сказать, она очень сильно любила его. — Согласен, я впервые увидел ее такой убитой, — Драгнил только нахмурился и кивнул. — Поэтому, когда она все узнала и собралась ехать к нему в Аомори с фальшивыми правами через всю страну, то помог ей сделать их. А потом сам же здорово перепугался. Я с ней в итоге поехал, — Нацу неловко почесал затылок своей большой ладонью. — Надо сказать, дом красивый и находится в очень хорошем месте. Там рядом набережная. — Я не был там не разу. По какой-то причине тетя Юкино не желает туда ездить, но и продавать драгоценный подарок от брата на свадьбу не собирается. Поэтому он просто стоит, — сказал Кента. — Так почему бы тебе не съездить туда? — внезапно подала идею Кана, а у Кенты вытянулось лицо, потому что об этом он как-то не подумал. — Не думаю, что Роуг откажет тебе в этой затее. — Действительно, Кента! Там какое-то время жил твоей отец, и кстати, могло что-то остаться, — задумчиво произнес Нацу, а потом воодушевленно улыбнулся. — Только не на машине, хорошо? Годовщина через два дня, ты можешь не успеть. — Я могу оформить билеты на самолет за счет компании, — поддержал Локи. — Останется только согласовать с Джудо-саном. Но не думаю, что он откажет. И Кента не успел оглянуться, как на следующий день сидит уже в самолете с небольшим рюкзаком в бизнес-классе. В это время в Аомори уже прохладно, нежели в Токио, поэтому под пальто он надел вязаную белую кофту с горлом. На всякий случай взял шапку и перчатки, мало ли там действительно очень холодно. Он никогда не был в Аомори, поэтому предпочел перестраховаться. В аэропорту его провожал Вайс, попутно вручая ключи от дома в Аомори, а также адрес, непонятными каракулями написанный на небольшом листочке. Он покрутил его пару раз, даже не зная, где, собственно, берется начало. Ничего другого не оставалось, кроме как позвонить Роугу и попросить продублировать все обычным электронным сообщением. Ну, потому что не читабельно, понимаете! Ох уж эти врачи. Прямой рейс с Токио до Аомори позволял в самые короткие сроки добраться до нужного места. Лететь всего-то один час и двадцать минут, когда как его мама убила на это часов четырнадцать, если не больше. Кенте было интересно, как мама чувствовала себя, ожидая встречу с папой. Волновалась ли, знала ли, что делать, когда увидит его? Но, самое главное, у нее ведь вышло, а лучшее тому доказательство — он сам. В Аомори действительно было холоднее, чем в Токио. В добавок ко всему, местность, где был расположен дом, находилась прямо возле берега залива Муцу. Из-за этого влажность и ветер заставляли просто умереть от того, каким холод может быть пронизывающим. Доехав на такси до нужного дома, Кента расплатился и тут же надел шапку на голову. Холодно. Он посмотрел на небольшой домик с легкой улыбкой. Но все еще не решался зайти во внутрь. Кента достал из кармана джинс серебристую флэшку, которую взял с собой. Время просмотра, он подумал, уже пришло. Эвклиф старался оттягивать время до этого момента, но тянуть уже некуда. Прощальное видео его отца для мамы. Кента, сжав флэшку крепко в кулаке, тут же решительно взглянул на дом, собираясь зайти туда. — Стинг? Парень вздрогнул от хрипловатого, женского голоса чуть поодаль. Он повернулся на источник и встретился с высокой женщиной лет сорока с длинными волнистыми блондинистыми волосами и голубыми глазами. Пальто было накинуто поверх какого-то домашнего платья. Кажется, она вышла совсем ненадолго, так как не застегнула как следует свои ботинки. — Простите, — привычно ответил Кента с сожалением в глазах. Он не был им. Так что в такие моменты он привык видеть в их глаза сначала надежду, потом непонимание, а после уже и грусть. — Тогда… кто ты? Его сын? Значит, все же наврал мне о том, что серьезно болен, — в ее глаза на какое-то время мелькнуло облегчение. — Я рада, что все это ложь. Хотя, не думаю, что в тот момент он пытался меня запутать. Она посмотрела на него, в его грустный взгляд. Кента понял, что она все еще в глубине души надеялась, что его отец жив, но совсем не знала, умер ли он. — Он умер от рака двадцать лет назад весной. Эти слова прозвучали как приговор, заставляя исчезнуть улыбку с ее лица. Женщина тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Значит, все же правда… Прости, я не представилась. Дженни Реалайт. — Кента Эвклиф, сын Стинга. — Полагаю, ты сын той девушки, которая приехала как-то и увезла Стинга обратно в Токио? Она такая кареглазая блондинка. — Ее звали Люси. Да, я ее сын. — Звали?.. — удивленно пробормотала она, но наткнулась на печально-нежный взгляд Кенты и его снисходительную улыбку. — Верно. Двадцать лет назад она умерла при родах. Первого октября будет годовщина ее смерти. Дженни охнула и прикрыла ладонями рот, будто пытаясь сдержать какой-то секундный порыв. — Вы были другом моего отца? — озадачено спросил Эвклиф. — Нет. — Тогда, кто? — наклонил голову на бок он. Кента поежился от внезапного ветра, но вот Дженни с пальто на распашку, без шапки и перчаток, выглядела нормально и даже не поморщилась, когда как Эвклиф не был бы против еще одного пальто. — Прости, ты замерз, наверное, здешний климат сильно отличается от Токио или Киото. Пойдем, — она развернулась и зашагала по направлению к дому, в котором жила. — Я расскажу тебе все, что знаю о Стинге, пока он был тут. — Спасибо, — кивнул он. И они зашли к ней в дом. Абсолютная тишина встретила их, разве что еле слышно шуршали шторы в такт ветру из открытых окон. Дженни, приглашая в дом, тут же устремилась закрывать все окна, пока Кента снимал свое пальто. — Чувствуй себя как дома, Кента-кун, — улыбнулась женщина и указала рукой на диван. — Я пока приготовлю нам чай. Или ты предпочитаешь кофе? — Кофе, если можно, — кивнул Эвклиф и присел на кожаный черный диван посреди гостиной. Он оглянулся. Небольшая гостиная с панорамным окном, которое так же двигалось, как обычная стеклянная дверь, и выпускало в небольшой внутренний дворик. Тихо. Разве что монотонное тиканье часов было слышно, помимо звенящей тишины и звука изредка гремящей посуды на кухне. А еще… запах. Запах красок. В углу комнате стоял мольберт, прикрытый белой тканью, рядом с ним в хаотичном порядке было много баночек с краской, перепачканные в разные цвета палитры, много разных кисточек и прочего. Почему-то ему захотелось посмотреть, что же под белой тканью. Как только он встал со своего места, совершенно не контролируя внутреннее любопытство, то в комнату зашла Дженни с подносом, на котором были две дымящиеся чашки и немного печенья. Обернувшись к ней, он заметил на стене картину, которую недавно видел в галерее. — Эта картина… — прошептал Кента, пока Реалайт убрала с подноса все содержимое на стол и тут же отодвинула его в сторону. — А, ты знаешь ее? — улыбнулась женщина. — Да. «Надежда» Эмили Вайт. — А понимаешь ли ты смысл картины? — тепло улыбнулась она. Кента присела обратно на диван и оторвал взгляд от картины, собираясь выпить немного кофе, так как руки все еще были холодными. — Я не уверен. Когда я смотрю на картину, то понимаю, что человек, которого изобразил художник чувствует облегчение. И мне всегда было интересно, чей силуэт изображен в отражении глаза, — задумчиво произнес Кента, смотря на черноту кофе. Он отпил глоток и улыбнулся Дженни, смотрящей все это время с интересом на него самого. — Полагаю, вы и есть автор. Хоть и используете псевдоним. Реалайт прикрыла глаза и отпила немного чая. После этого ее губы растянулись в нежной улыбке. — Верно. С этой картины началась вся моя карьера. Я всегда любила рисовать, только вот родители никогда не хотели дать мне волю. И я сбежала из Киото к своей бабушке, сюда, — то, каким грустным стал ее взгляд, когда женщина вспомнила о своей бабушке, не передать словами. — Она умерла десять лет назад. — Соболезную, — искренне произнес Кента. — Когда Стинг отчаянно сказал, что сбежал в Аомори, чтобы умереть, во мне что-то поменялось. Будто бы эти слова заставили повзрослеть, — она вздохнула и поправила кофту на своих плечах. — Знаешь, думаю, я влюбилась в твоего отца с первого взгляда. Кента на этих словах еле заметно вздрогнул, подмечая ее невероятно нежный взгляд. — Он казался мне прекрасным человеком. Сложно объяснить словами, было в нем что-то такое… — …притягивающее, — закончил за нее Кента с улыбкой, понимая, что она хочет ему сказать с полуслова. Дженни улыбнулась и кивнула, потому что рада быть понятой. — Верно. Только… я испугалась того, с чем пришлось Стингу бороться в одиночку. С его болезнью, — с сожалением в голосе сказала женщина и с силой сжала край платья в кулаки. — Я была слишком молодой, поэтому испугалась. Ему наверняка было больно видеть в моих глазах жалость. Я до сих пор не могу простить себя за это. Но, когда я все тщательно обдумала и хотела прийти к нему, то увидела твою маму и взгляд, с которым Стинг смотрел на нее. Она печально улыбнулась и поджала губы. — Именно тогда я и проиграла, — глаза у нее заслезились, чем повергли Кенту в недоумение. Он не знал, что ему сказать ей в ответ, но и не нужно, потому что она сама продолжила с улыбкой. — Отражение, которое заинтересовало тебя, — это силуэт девушки, которая подарила Стингу свободу. Полагаю, это твоя мама. — Неужели это… — удивленно прошептал он, Дженни только кивнула и перебила его. — Да, глаз Стинга. — Невероятно. Знаете, — неловко произнес он, — я не видел в этой картине ничего особенного. Простите, — после этого парень поклонился. — Многие находили в ней что-то свое, видели тайные смыслы и восхищались этим, когда как я не мог понять, что же в этом такого. — Ты знаешь, Кента-кун, — спокойно улыбнулась Реалайт и вздохнула, — почему некоторые не видят в картинах смысла? Все дело в сердце. Бывает так, что человеку для счастья не хватает чего-то небольшого, поэтому они могут заметить в картине именно то, чего им не доставало. Бывает так, что человек видит то, что однажды оказало на него влияние. А иногда… человек настолько пуст внутри, что ничего не видит. Думаю, ты ощущал себя одиноким. — Вы правы, — спустя какое-то время сказал Кента со вздохом. — Попробуй однажды посмотреть на картину после того, как узнаешь побольше о своих родителях. Ведь именно за этим ты приехал сюда совершенно один? — она прищурилась и пододвинула к нему пиалу с печеньем. — Попробуй, я сама сделала их вчера. — Спасибо, — взял он и попробовал. — Вкусно. Хотя и не любил сладкое, а все равно согласился. — Это хорошо. — Кстати, Дженни-сан, вы рисуете что-то новое? — указал он взглядом на мольберт, закрытый белой тканью. — Да. Кое-что особенное, — кивнула Реалайт. — В моей жизни нет места людям, после смерти бабушки я осталась совершенно одна, поэтому рисование спасает меня. Не знаю, что бы делала без этого запаха красок, — женщина улыбнулась и встала, чтобы убрать опустевшие чашки на поднос. — Эту картину… я не могу закончить уже пятнадцать лет. Кента удивленно посмотрел на ее печальный взгляд. — И, скорее всего, никогда не закончу. — Но в чем же дело? — Это портрет одного очень важного для меня человека. Я не могу дорисовать его, потому что хотела изобразить на его губах, в его глазах счастье. Но мне так и не удалось разглядеть в нем ничего, кроме непроглядной тьмы. — Я верю, что однажды вы закончите свою картину, Дженни-сан, — ободряюще улыбнулся Эвклиф и вытащил из кармана ту самую флэшку и погрустнел. — Что это? — с интересом спросила она. — То, что оставил моей маме отец, — предсмертное видео. — Боишься смотреть? — Боюсь услышать то, что не должен. — Не бойся, — нежно улыбнулась она и похлопала его по плечу. — Это же Стинг. Кента еле заметно улыбнулся. — Тогда… можно одолжить у вас ноутбук? Думаю, время пришло, — кивнул парень и сжал флэшку покрепче в ладони. Дженни лишь кивнула и тут же ушла на второй на этаж за ноутбуком, пока все это время Кента ждал ее в гостиной, смотря на загадочную картину, которую художница пытается закончить пятнадцать лет. Он догадывался, кто мог быть там, но не решался посмотреть. Потом он услышал, как она, шаркая тапочками, спускалась по лестнице. В руках был небольшой ноутбук розового цвета. — Могу я присоединиться? Я пойму, если ты будешь против и не обижусь. Кента задумчиво уставился на нее. — Я совсем не против. Кента неловко вставил флэшку в ноутбук и нашел одно-единственное видео. Дженни присела к нему рядом, напряженным взглядом прослеживая за каждым движением Эвклифа. Экран потемнел и началось видео с улыбки Стинга. Кента не знал, что чувствовала в эти моменты Реалайт, но вот сам он готов был плакать, а внутри все обрывалось с каждым сказанным словом. Но благодаря Стингу, он снова убедился в том, что был желанным, в том, что родители ждали и хотели его. В эти моменты он проникся к своему отцу, к своей маме любовью и нежностью. Он готов был благодарить их за подаренную жизнь, стоя на коленях. Рядом с ним сидела Дженни и сквозь улыбку тоже плакала, прижимая ладони к сердцу. Потом, когда видео закончилось, они долго молчали. — У меня самолет сегодня вечером, мне нужно будет еще посмотреть дом, в котором мой папа жил. Если не возражаете, Дженни-сан, я покину вас. Спасибо, что рассказали мне обо всем. Я был рад познакомиться, — поклонился Кента. — Надеюсь, что вы сможете закончить свою работу. — Я сделаю это, Кента-кун. Я могу узнать место, где похоронены твои родители? — загадочно улыбнулась она. — Да, я напишу вам сообщением, если позволите. — Вот, моя визитка, — протянула она ему прямоугольную бумажку. — Только не медли, я бы хотела посетить их могилу на годовщину. — Разумеется. До встречи, Дженни-сан. — Пока, Кента-кун. И дверь за ним закрылась.

***

Кента, надевая черную рубашку, смотрел в зеркало на самого себя. Действительно, очень похож на Стинга. Раньше ему было сложно смотреть на себя, потому что каждый раз вспоминал о незнакомом отце. Но сейчас… это не выглядит бременем. Он достаточно узнал о своих родителей, поэтому не чувствует пустоты. Разве что печаль. После того, как он увидел пустой дом в Аомори, покрытый внушительным слоем пыли, Кента уехал в аэропорт, чтобы вернуться в Токио. Этот дом показался ему каким-то темным, очень одиноким, будто бы сам дом скучал по людскому смеху и веселью. Наверное, поэтому Юкино так и не захотела появляться там. Потому что ощущала его ауру грусти. После этого весь день он провел в раздумьях о том, что стал не таким, как прежде. Он изменился. И сердце его наполнилось хоть и не самыми радужными воспоминания, наоборот, очень грустными и трогательными, зато теперь он не чувствовал пустоты. Кента теперь мог отчётливо разглядеть лицо своей мамы во снах. А сейчас он собирался ехать на кладбище. Очень рано. Чтобы быть там раньше всех, встретить тех, кто дорожил его родителями. Ему хотелось бы лично поприветствовать их. — Ты уверен, что поедешь один? — спросила его перед самым выходом Виолетта. — Угу, — улыбнулся он, надевая классические туфли. Виолетта улыбнулась в ответ и поправила его галстук и похлопала по плечам, пытаясь как бы расправить невидимые складки на пальто. — Тогда… встретимся там, дорогой, — она нежно погладила его по щеке, пока Кента с наслаждением прикрыл глаза и с легкой улыбкой позже кивнул. — До встречи. По пути Кента заехал и купил букет роз. Мама в одном из письме написала, что полюбила их, поэтому остановился именно на розах. Только потом поехал на кладбище. Пробок не было вообще, хоть и утро буднего дня. А на парковке около лестницы, которая вела к кладбищу, не было не единой машины. Раньше ему не нравилась эта длинная лестница, которая заставляла всех подниматься на кладбище, сейчас же она являлась будто бы мостиком, связывающим мир живых и мир мертвых. И каждый раз монотонный звук шагов, эхом отзывающихся в пространстве, заставлял задуматься о чем-то отдаленном. Будто попадаешь под гипноз. Идя по тропинке к ангелу, что виднелся уже издалека, он заметил человека, фигуру женщины с букетом цветов. Она стояла совершенно одна и немигающим взглядом буравила урны, что неизменно стояли в углублении статуи. — А… это ты, Кента-кун. Это была женщина лет тридцати с карими глазами и светлыми волосами, собранными в хвост. На ее лице не мелькнуло не единой эмоции, разве что небольшое удивление искорками отразилось в глазах. Кента не знал, кто она такая. — Ты необычно рано, — монотонно сказала она. — Зови меня Шарли. — Приятно познакомиться, — улыбнулся Кента. Женщина отвернулась от него и снова начала буравить урны, пока Эвклиф красиво укладывал букет на пьедестале и пытался зажечь ладан. Тут парень заметил квадратный предмет, который стоял на земле, облокотившись о могилку. — Что это? — пошептал Кента, пальцами хватаясь за запакованную вещь. Легкая. — Это было уже здесь, когда я пришла. Кажется, подарок, — пожала плечами Шарли, со скукой в глазах рассматривая квадратную плоскую вещь в его руках. — Похоже на картину. — Да, это картина, — тепло улыбнулся Кента. Он сразу понял, что это и от кого, как только увидел картину. Аккуратно распаковав, парень обнаружил картину в красивой позолоченной рамке, на которой был изображен ее отец. Стинг нежно улыбался и смотрел куда-то вдаль. Художница изобразила невероятной глубины его голубые глаза, в них хотелось смотреть вечно. На фоне был изображен снежный город, когда как сам его отец с розовыми от холода щеками был одет в коричневое пальто и вязаную кофту с горлом. Кента улыбнулся и заметил в углу картину небольшую записку, которая была вставлена в щель между картиной и рамой. Спасибо, что помог мне завершить мою картину. Этот человек стал для меня особенным. Я хочу, чтобы он был у тебя. С любовью, Дженни Реалайт. — Прекрасная работа. Стинг тут как живой, — Шарли еле заметно улыбнулась. — У вас красивая улыбка, — произнес Кента. Шарли немного растерялась от внезапного комплимента с его стороны, поэтому тут же поспешила отвернуться и снова заняться самым интересным занятием — в тысячу первый раз рассматривать ангела. — Мы с твоей мамой не были слишком уж близки, но я безмерно уважаю ее по другой причине, — подала она внезапно голос, заставляя Кенту обратить внимание на ее пристальный взгляд. — Ты знаешь, у меня в жизни есть дорогой сердцу человек, мы с ней дружили со средней школы. Раньше она меня раздражала своей бесхребетностью, но позже мы с ней подружились. И я не заметила, как сильно стала к ней привязана. — Прекрасно, что у вас есть такой человек, Шарли-сан. — Да. Для меня Венди — самая лучшая подруга, как сестра. Я не могла спасти ее от всех издевательств в школе по поводу того, что она из бедной семьи, но благодаря Люси и остальным все это прекратилось. К тому же, — Шарли улыбнулась, — Венди занимается делом всей жизни благодаря Люси. — Венди-сан действительно очень талантливая женщина, — согласно кивнул Кента. — Ты уже виделся с ней? — удивленно спросила Шарли. — Да, на концерте Леви-сан, — кивнул Эвклиф. — Ах, точно. Я же была занята. Люси защитила важного для меня человека, поэтому я буду благодарить ее за это всю жизнь. — Спасибо вам. Но, думаю, моя мама сделала бы то же и для вас, Шарли-сан, будь вы в беде. — Знаю, — кивнула она. — О, а вот и Нацу с семьей. Действительно, вся семья Драгнилов шла и о чем-то разговаривала. В основном спорили между собой девочки, иногда подключался сам Нацу, когда как женщина, шедшая рядом с ними и слова не сказала. Она шла чуть впереди с тяжелым взглядом голубых глаз, под которыми залегли тени. Эта женщина, судя по всему, жена Нацу, выглядела очень устрашающе. Даже ее походка казалось тяжелой. — Доброе утро, — коротко поздоровалась женщина со всеми и перевела свой взгляд с Шарли на Кенту. — Утречка, — широко улыбнулся Нацу, продолжая спорить о чем-то с Хисуи. Под ее изучающим взглядом он чувствует, как напрягается. — Кента, верно? Лисанна Драгнил, — протянула она ему руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться. Махнув своими серебристыми волосами, она элегантно наклонилась и уложила букет роз, тут же сложив руки вместе, чтобы помолиться. Между Лисанной и Шарли возник короткий разговор, в это время к Кенте со смущенной улыбкой подошла Харука и протянула небольшую коробочку, перевязанную серебристой лентой. — Кента-семпай, сегодня ведь не только годовщина смерти твоей мамы, верно? — неловко проговорила девушка и грустно улыбнулась. Кента непонимающе взглянул сначала на коробочку, потом на нее. — Твой день рождения. Поздравляю. Кента неловко улыбнулся. Получилось слишком грустно, у него даже заслезились глаза. Никто не поздравлял его в этот день с рождением. Было решено, что этот день полностью будет посвящаться Люси, а следующий — ему. Кроме Харуки поздравления он получал обычно лишь от своей сестры. — Спасибо тебе, — нежно улыбнулся он. — Я… рад. Харука смущенно улыбнулась и завела руки за спину. — Доброе утро всем трудягам, — широко улыбнулся только что подошедший Грей. — О, Хару и Хису! Необычно. — Они очень упрашивали поехать с нами, — кивнул Нацу и пожал тому руку, а потом обнял Джубию. — Особенно Хару, да? — хитро прищурилась Лисанна, а потом еле заметно улыбнулась и посмотрела на Кенту, который в руках держал коробочку. Харука вдруг смущенно отвернулась. — Какой красивый портрет! Кто художник? — тут же подбежала Джубия, начиная рассматривать ее со всех сторон, поднимая на уровень глаз. — Ничего себе… Стинг тут такой… живой. — Эмили Вайт нарисовала, — кивнул Кента. — Ты знаком с этой художницей? — откуда не возьмись тут же появился Тору, который схватил Кенту за руки и с сияющими глазами начал тараторить: — Я очень хочу с ней познакомиться! Пожалуйста, Кента-сан, представь меня ей! Я восхищаюсь ее талантом! Кента неловко улыбнулся и нервно посмеялся. — Ну-ну, Тору, успокойся, — произнесла только что подошедшая Леви в обнимку вместе с Гажилом. — Прости его, Кента. Он очень любит картины. — Как только появится возможность, я сделаю все, что смогу, — заверил Кента. — Буду благодарен, — искренне произнес Тора в ответ. — Доброе утро, Кента, — сказала Эльза. Подошли и все остальные друзья. Венди на ходу зевала, но как только увидела Шарли, тут же кинулась обниматься с ней, будто бы они все еще маленькие девочки. Так радовались друг другу, что и не скажешь, будто Шарли пять минут назад не проявляла ни одной эмоции на лице. Через какое-то время появилась семья Редфокс. Михо, как только заметила своего брата, тут же со всего разбега кинулась на него, когда как Кента со смехом и счастливой улыбкой словил ее и закружил. — С Днем рождения! — прошептала она и подарила легкий поцелуй в щеку, а Кента приятно зажмурился и улыбнулся. — А я тебе кое-что приготовила, братик! — Братик? — Харука, до этого напряженно наблюдавшая за всем этим, облегченно выдохнула. — Спасибо, Михо, — он поставил ее на землю и погладил по голове. — Что, чуть сердце не выскочило? — рядом тут же оказалась коварная Хисуи. — А у самой-то? Скоро Кента-семпай познакомит Тору с загадочной художницей, и они влюбятся друг в друга, — Харука показала сестре язык, когда как та побледнела. — Замолчи-замолчи-замолчииии! — кричала она и начала обнимать ее со всей силы, которая у нее имелась. — Как тут у вас с утра шумно, — улыбнулась Юкино и поздоровалась со всеми, Роуг же ограничился легким кивком и рукопожатиями с остальной мужской частью. — Знаешь, Торамару-кун, у меня есть идея, — Кента загадочно улыбнулся, обращая на себя внимание, — почему бы на зимние каникулы не съездить в Аомори? Там по соседству с домиком тети Юкино живет Эмили Вайт. — Правда? — в его глазах засверкали звездочки. — Ты же не против, тетя? — улыбнулся Кента, переводя на нее свой взгляд. Юкино сначала обдумывала что-то в своей голове, а потом коротко кивнула. — Думаю, пришло время наведаться туда! Домик небольшой, но на втором этаже достаточно места для всех, кажется… верно, Роуг? — задумчиво произнесла женщина, приложив указательный палец к губам. — Да, на втором этаже много места, — подтвердил мужчина. — Здорово! Там действительно хорошо, правда холодно, — широко улыбнулся Нацу. — Было бы неплохо отдохнуть немного. Как считаешь, Венди? — спросила Шарли. — Ммм, даже не знаю, стоит спросить Джудо-сана о планах на зиму, — задумчиво произнесла Марвел. — Об этом волноваться не стоит, — тут же сказал Кента. Венди прищурилась и улыбнулась. — Вот как. Тогда, я согласна. — Значит, решено? — задорно спросил Нацу, а потом широко улыбнулся. Через какое-то время подошли пожилая пара Эвклиф и Джудо в сопровождении Локи и Каны. И они все вместе стояли около ангела, едва ли для всех на кладбище хватало место в этом небольшом проходе, но они все равно стояли плечом к плечу и пристально всматривались в безмятежную улыбку Люси на фотографии, рядом с которой стояли фотографии Стинга, Джастины и Фудзимото. И Кента был счастлив, даже чувствуя теплую печаль в своем сердце. «Мама, папа… спасибо».