Дней моих чернота

Это был довольно снежный день. Все было каким-то серым и непроглядным. Небо заволокло серой дымкой, а снег крупными хлопьями кружил вокруг. Тихо. Только хруст снега нарушал сложившуюся тишину этого кладбища. Нацу шмыгнул носом, перекинул букет розовых роз с левой руки в правую, потому что рука уже замерзла держать букет. Драгнил закутался в шарф и продолжил подниматься по ступенькам вверх. На улице всего лишь восемь градусов минуса. Для позднего декабря это довольно мало, учитывая, что скоро Рождество. Весь город готовился к праздникам, все украшалось красивыми фонариками и гирляндами. Ночью все сверкало и искрилось. Только вот чувство праздника как-то притупилось. Нацу совсем не чувствовал радости. Он поднял голову и увидел, что кто-то уже стоит у могилы Эвклифов, где и покоится прах Люси. Фигура была в сером пальто с мехом и большой такой шапке. Нацу подошел поближе и понял, что это Лисанна. Из всех, кто уехал, она единственная, кто не смог приехать на похороны Люси осенью. Все остальные сорвались и тут же вернулись. Никто не обвинял ее в этом, потому что каждый по-своему страдал по Люси. Каждый по-своему переживал. — Привет, Лис, — улыбнулся слабо Нацу и уложил букет роз рядом с ангелом. Штраусс еле заметно вздрогнула и посмотрела на него серьезным и тяжелым взглядом. — Почему? — задала она один единственный вопрос, смотря прямо на розового цвета урну. — Не знаю, — ответил Нацу. — Как так случилось, что она умерла при родах? Что могло пойти не так? — тихо спросила Лисанна, убирая руки в карманы. Она тоже принесла цветы, только это был букет красных ликорисов*. Он ярко выделялся на белоснежном мраморе, укутанном в снеге. — Кровотечение. Эмболия околоплодными водами, — повторил Драгнил это как заученную скороговорку и вздохнул, тут же начиная отчищать от снега белого ангела и рядом с ним отряхивать пьедестал. — Скоро должны будут подъехать Грей и остальные. У Лисанны была волнистая челка, как обычно любят делать в Корее, у нее волнистые волосы до лопаток. А взгляд стал жестче. — Почему в Россию? — после недолгого молчания спросил Нацу. — Не знаю, — вздохнула она и замерла, — меня что-то туда тянуло. Представляешь, учеба у них с сентября начинается, а летом они почти все три месяца отдыхают. И в целом система не такая, как в Японии. Очень любопытно. — Рад, что тебе нравится, — улыбнулся он. — Как назвали мальчика? И что с ним теперь будет? — вдруг Лисанна сменила тему, чтобы больше не было вопросов про нее. Ей не хотелось разговаривать о себе, когда она стояла около могилы Эвклифов. Обнажать душу в таком месте совсем не редкость. Но ей хотелось сегодня поговорить о Люси. — Кенто. Сестра Стинга сказала, что он в основном у них сейчас находится, иногда приезжает Джудо и забирает его к себе на несколько дней. Он дорог многим людям, Лисанна. И Кенто правда хорошенький, — у Драгнила на лице появилась теплая улыбка. — Хотелось бы мне увидеть его, — улыбнулась в ответ она. — Нацу, на тебя совсем не похоже, улыбаться так печально. И мне от этого как-то не по себе. Я очень сильно скучала по тебе. Но передо мной не ты. Нацу смотрел на нее, не отрывая своего взгляда, а она только вздохнула и отвернулась, снова начиная рассматривать кружившийся снег вокруг. — Люси украла у меня что-то важное, — согласился Драгнил, еле заметно кивая. — Хотелось бы мне отдать тебе то, что ты потерял, — внезапно сказала девушка и посмотрела на него серьёзным взглядом, и улыбнулась лишь уголками губ. — Знаю, что ты подавлен и, возможно, никогда не сможешь забыть ее. Но я готова ждать тебя вечность. Разве это не те слова, которые Нацу однажды сказал Люси? У него в груди глухо забилось сердце на ее словах, потому что воспоминания снова начали штурмовать его бедную голову. Он чувствовал невыносимую благодарность по отношению к Лисанне. Люси чувствовала то же самое? Наверное, поэтому у него полились слезы? Послышались шаги. Много шагов. Вскоре фамильное кладбище Эвклифов было заполнено множеством людей. И было снова много цветов, начиная от роз, заканчивая даже ромашками. Почтить память Люси и Стинга пришли все: Леви, Гажил, Нацу, Лисанна, Грей, Джубия, Венди, Шарли и Эльза с Жераром. Никто и никогда не забудет то, какой Люси была. Никто и никогда не забудет, как Люси умела любить. Никто и никогда не забудет саму Люси. Ушёл ты утром, ушёл в рассвет Туда откуда, возврата нет Поверить трудно, не верить глупо Есть минуты, есть минуты Словно сон, нелепый сон. Александр Барыкин. Написано Высоцкому.