Дней моих чернота

Я не знал, как называется то, Что между нами происходит, но мне это нравилось. Нас объединяло какое-то глуповатое и хрупкое, но очень доброе чувство. (с) Ренсом Риггз. Дом странных детей.

Люси проснулась от того, что кто-то пытался натянуть на нее одеяло. Это была медсестра Лаки. Открыв глаза, девушка сразу же зажмурилась. Лучи солнца, светящие прямо ей в лицо, заставили почувствовать себя еще хуже: сразу же разболелась голова, а под веками как будто застоялся песок. Плюс ко всему, почему-то резко бросило в жар. — Ой, прости. Я не хотела тебя разбудить, — улыбнулась девушка, убирая со стола лекарства, которые время от времени принимала блондинка по наставлению врача. — Вообще-то, завтра вечером тебя уже выпишут. Поэтому необходимость все это принимать отпала. Да и ты уже выздоровела. Хотя Вайс-сенсей говорил, что назначит тебе курс лекарств. — В смысле завтра вечером? Почему не утром? — прохрипела девушка. Не то чтобы она не рада, но это было уж очень странно. Особого опыта у нее не было, в больницах не лежала ни разу. Но по фильмам и книгам, именно по просмотренному и прочитанному, Хартфилия считала, что выписывают людей обычно утром. — Сначала так и договаривались. Но твой отец, Люси, очень занят завтра до вечера. Поэтому было решено, что ты останешься у нас до семи, — улыбнулась Олиетта. Девушка молча вышла из палаты, как-то странно посмотрев на нее. В её глазах блеснула то ли искра хитрости, то ли любопытство. После того как хлопнула дверь, Люси встала с кровати и взяла зеркало, что пылилось в раздвижном ящике тумбочки. Увидев опухшие веки и круги под глазами, только горько вздохнула. Присела на кровать и начала пялиться в одну точку на стене, совершенно не зная, что ей делать. В поисках занятия Хартфилия начала оглядывать всю комнату. На глаза попалась сумка, которую притащила Леви. Там были все конспекты и выполненные домашние задания. Вздох. Вот уже больше недели она ничего не делала. Вообще ничего. А тут сразу в один день все навалилось. Уж больно отвыкла от всей работы блондинка. Она взглянула на часы и очень удивилась. Ведь раньше не случалось такого, чтобы Люси вставала так поздно. В школе к этому времени уже заканчивалась большая перемена, время, когда она либо ела, либо спала. Вдруг девушка вспомнила вчерашний день. И посмотрела на себя, потом, не обнаружив кофту, что ей так любезно одолжил Стинг, она начала снова оглядываться, лихорадочно проверяя руками поверхность кровати. И нашла, кофта была аккуратно сложена и лежала на самом краю кровати. Кажется, ей кто-то помог ее снять. Скорее всего, это была медсестра. Хартфилия осмотрела ее и кивнула сама себе, будто бы решаясь на какой-то рискованный поступок. Переполненная энтузиазма, она только в коридоре вспомнила, что не знает его палату. И остановилась, глядя на вещь в руках. «Точно! Я ведь могу уточнить в регистратуре. Думаю, мне скажут его палату», — блондинка вздохнула и вошла в лифт. Люси слушала, как с каждым пройденным этажом лифт извещал об этом в виде коротких сигнальных звоночков, как в аэропорте при объявлении о регистрации. Осматриваясь на первом этаже, где все как обычно суетились, она застыла как вкопанная. Чувствовала себя, будто потерянная во времени. Женщины в регистратуре то и дело отвечали на многочисленные звонки и консультировали стоящих рядом с ними людей. Но никто из них не грубит, все мило улыбаются. И это было для Люси удивительно. Она тоже весьма терпелива, когда требуется, но в такой суете…это сложно. Ей было даже как-то неудобно подойти и спросить палату своего вчерашнего знакомого, настолько все были заняты. Но по-другому никак кофту парню не вернуть. Поэтому Хартфилия собрала всю волю в кулак и подошла к женщине, что стояла за стойкой и перебирала документы. — Здравствуйте, — поздоровалась она и улыбнулась. — Я могу вам чем-то помочь? — А, да, — тихо ответила Люси. — Дело в том, что я хочу узнать номер палаты одного человека. Но я знаю только его имя. Не могли бы вы мне помочь? — Это, конечно, не в моих правилах, но я помогу вам, — снова произнесла она, только уже шепотом, наклонившись к ней. — Говори имя. — Его зовут Стинг, — медсестра отшатнулась от нее и как-то странно посмотрела. Хартфилия в ее глазах уловила некое любопытство и интерес. Что, неужели этого Стинга тут все знают? А, ну да. Он — известный пианист, даже если это и в прошлом. И назревал весьма деликатный вопрос. Что нужно от него такой девушке, как Люси? И чтобы очень уж не смущать стоящую перед ней медсестру, блондинка показала кофту. — Мне надо ему вернуть это. — А-а-а, — неловко пробубнила она. – Да, хорошо. У него палата под номером «триста девять». Это на втором этаже. Всего доброго! — Спасибо, — неловко улыбнулась блондинка, и снова подошла к лифту. Пока шла к нему, то слышала, как девушки за стойкой начали что-то обсуждать, а когда уже стояла около грузоподъемной машины, то увидела, обернувшись, как они смотрели на нее. С некой злостью, что ли. И ей стало так неприятно, что время будто замедлило свой ход в десять раз. Не выдержав разговоров и взглядов за спиной, решила, что может и сама спокойно подняться по лестнице. Тем более там всего-то второй этаж. Оказавшись на втором этаже, девушка поймала какого-то медбрата, который ей и сказал, что триста девятая палата находится в правой стороне. Туда она и пошла. Выглянув из-за угла, Люси увидела своего нового знакомого с молодой девушкой лет семнадцати-восемнадцати и рядом стоящей эффектной женщиной – уж по ней определит возраст точно было невозможно. Либо ей и вправду лет тридцать с копейками, либо это она такая красивая и не стареет с годами. Но она почему-то была вся в слезах. Стинг всячески ее успокаивал, улыбался. А когда обнял, то улыбка его в тот час же пропала, можно было увидеть, как парень тяжело вздыхает и хмурится. И желание обнаружить себя сразу же пропало. Блондинка затаилась, подслушивая. «Что я делаю вообще? Чувствую, хорошим это не закончится для меня», — подумалось ей с досадой. — Сынок, — отпрянула от него Виолетта, с огромной заботой и нежностью проглаживая ткань, что смялась у воротника его больничной рубашки. Ее сын для нее, вне всяких сомнений, самый красивый мужчина. И понимая, что Стинг умрет, так и не познав самой настоящей любви, радости семейной жизни, она просто не могла остановить своих слез, — я хочу, чтобы ты жил дома. — Ты же знаешь, что отец не позволит, — грустно улыбнулся Стинг. — Я бы очень хотел сейчас оказаться дома, взять свою машину и покататься по городу. Кажется, что я целую вечность не видел его. — Я поговорю с ним, — глубоко вздохнула Виол, беря его за руки. — Теперь я буду здесь. Взяла отпуск на неопределенное время. Проведу больше времени со своей семьей. Именно поэтому я хочу, чтобы ты вернулся домой. — Было бы здорово, — улыбнулась Юкино, смотря в пол. Наступило молчание. Вместе с ним Люси начала обдумывать сложившуюся ситуацию. Почему она сейчас стоит и прячется, когда должна была давно уйти? Люси не знала ответа на этот вопрос. Возможно лишь потому, что хотелось понять, кто сейчас с ним разговаривает. Эта эффектная женщина, что плачет, является ему матерью, как поняла Люси из разговора. А вот кто вторая девушка, Хартфилия так и не узнала. Хотя, её не особо это волновало. Больше всего ей было интересно, почему Стинг в этой больнице настолько долго, что успел соскучиться по городу? — Мама, спасибо, — обнял он ее. — Не называй меня мамой, сколько раз говорила ведь! — счастливо проговорила блондинка, всхлипнув. — Ладно-ладно, — усмехнулся парень. — Может быть, вы уже пойдете? Я просто немного устал. — Да, конечно! Мам, пойдем, — произнесла Юкино, взяла за руку Виол, и они медленно побрели по коридору к лифту, то и дело каждый раз оглядываясь и смотря на него. А ему ничего другого не оставалось, как грустно улыбаться и растерянно махать рукой. Когда они прошли мимо нее, Люси почувствовала запах дорогих духов, исходящий от женщины. И только сейчас блондинка вспомнила, что знает ее. Эта женщина сотрудничала с ее отцом. Она обладает огромным домом моды во Франции. Ее фирменные сумки и духи сейчас приобрели весьма огромный спрос, именно поэтому Джудо предложил ей сотрудничество еще зимой. Люси даже видела ее в их доме. Правда, всего лишь мельком. Вспомнив, зачем пришла сюда, Хартфилия завернула за угол и встала перед палатой номер «триста девять». Она смотрела на кофту в руках. В голове возник образ Стинга, который обнимает свою маму, и лицо его при этом, искажённое печалью. Этот образ четко запомнился ей. И, думается, девушка еще не скоро забудет эту сторону вчерашнего друга. «Думаю, он сейчас не в настроении». Люси так и не решилась зайти. Она глубоко вздохнула и вернулась в свою палату. Аккуратно сложила кофту на кровать и открыла сумку, где были не только конспекты, подготовленные Леви, но и ее собственные тетради. Умничка, Леви! И погрузившись в учебу, блондинка работала, работала и работала. Осмысливала тему за темой. Ничего не упускала из виду, и слышны были только шорох переворачиваемых страниц и щёлканье колпачком от авторучки.

***

— Господи, ну и почему твой кабинет на самой вершине этой больницы, когда должно быть немного наоборот? — ворвалась в кабинет без стука Виолетта, тряхнув волосами. Вайс в это время сидел в кресле и, по всей видимости, отдыхал за чашечкой ароматного кофе. И никак он не ожидал в разгар своего отдыха увидеть жену. — Вижу, ты тут отдыхаешь. — Да. Поэтому прошу тебя дать мне шанс расслабиться, а то у меня его за весь день может и не быть. Конечно, мне повезло. Число оперируемых не снизилось, а наоборот, — начал свою душещипательную историю Вайс, отпивая горячего кофе, — просто все хирурги сейчас на своих рабочих местах. Все, кто был в отпусках, выездах и даже на учениях заграницей, вернулись. Я так счастлив, что мне удалось выкроить время спокойно попить кофе и немного подумать не о ситуации в больнице. — Хм, значит, я могу занять твое время, так как ты не работаешь, — хмыкнула женщина, проходя в кабинет к рабочему месту мужа. Садясь в большое кресло, она выглядела как королева. У Агрии был очень жесткий взгляд. Вайс заметил, что на её лице много косметики, что было очень редким явлением. Она хотела скрыть темные круги под глазами. Будто бы женщина, его вечно молодая жена, постарела сразу на несколько лет. — Я тебе сейчас специально рассказывал ту историю с хирургами. Как раз для того, чтобы ты не занимала моего драгоценного времени, — улыбнулся Эвклиф. — Но не могу не выслушать тебя. Так что… я весь во внимании. — Вообще-то…тема короткая. В нем есть только ответы «да» или «нет». Не могу допустить что-то вроде такого: «я подумаю» или «это важный вопрос, чтобы его решить прямо сейчас, надо побольше времени». Ты должен ответить сейчас или, в крайнем случае, завтра, — Вайс напрягся и надел очки. — Я хочу, чтобы наш сын был дома. Пусть лечится дома, хочу видеть его каждый день, каждый час, каждую минуту его короткой жизни. — Это невозможно. Я не могу допустить этого. Именно поэтому мой ответ останется «нет», — довольно жестко ответил Эвклиф, встав со своего места. Он подошел к окну и сцепил руки за спиной. Его взгляд, полный боли, устремился в небо, будто ища ответы на вопросы. А Виол, пораженная до глубины души таким ответом мужа, не могла дышать. И слезы потекли по ее щекам. Губы задрожали, а глаза в упор смотрели на фигуру Вайса. — Не хорони моего сына раньше времени. Скоро я соберу достаточно информации, которая поможет нашему сыну жить! Слышишь, Виол? Я проведу операцию нашему сыну, и он выживет! Не могу смириться с тем, что ему предстоит умереть. Только не сейчас, он ведь такой молодой! Поэтому…дорогая, мне надо, чтобы Стинг остался в этой больнице. — Но… врач не может оперировать родственника…Таковы правила! — вскочила женщина. — Это лишь суеверия среди врачей-хирургов. Я смогу это сделать! — наступила душераздирающая тишина. Агрия вытерла слезы и с ужасом посмотрела на мужа. Дрожь прошла, уступая месту решительности и спокойствию. — А если… если… мой мальчик умрет? Что ты будешь делать? — закусила губу она. — Что буду делать я? — она в упор взглянула на шокированного Вайса. Он был не живой, не мертвый. О возможности провала мужчина и не думал. Естественно, что у него были мысли лишь о выздоровлении Стинга после операции. И все, что он мог сейчас, так это, оставаясь безэмоциональным, шокированный, наблюдать за женой. — Сможешь ли ты возместить потерю сына? — … — Хочешь, отвечу за тебя, дорогой. Нет! Ты не сможешь! Более того, я, скорее всего, отправлюсь вслед за ним. Я не смогу перенести его потери таким образом. Уж лучше пусть болезнь настигнет его, чем ты будешь копаться в его теле и убьешь его! Сама мысль того, что ты можешь убить Стинга…невыносима, Вайс! Я не смогу жить с этим, тяжело будет изо дня в день улыбаться друг другу зная, что ты — убийца моего сына! И ты не сможешь этого вынести. Поэтому прошу тебя…прекрати терзать себя и его. Стинг должен прожить так, как он хочет, а не умереть в больнице, видя в последний раз эти ненавистные стены, взамен места, что ему дорого. Мой сын не заслуживает такого бесчеловечного обращения с твоей стороны! — истерично кричала она. — Неужели… неужели… он не может провести остаток жизни так, как хочет? Неужели ты позволишь ему свихнуться тут? Неужели никто не хочет услышать его? И Вайс лишь стиснул зубы, закрывая ладонью лицо, по которому бежали слезы. Ему было совершенно нечего сказать. В какой-то степени она была права. Нет. Виолетта сказала все правильно. Только вот для него было сложно принять это за действительность. Мало кто понимал, что главврач борется почти что в одиночку. По ночам, вместо того чтобы спать, он штудирует всякие разные пособия по заболеваниям и читает диссертации, посвященные данной теме. Он, черт возьми, даже хочет уехать на некоторое время в Америку! На эти проклятые семинары к известному хирургу! Но никому и никогда еще об этом не говорил. Да и не надо. Все и так знали, чем он занимается в свободное время. Он все время думает о сыне и его судьбе. И не допускает мысли об его смерти. Считал, что это просто невозможно. — Мне тоже тяжело признавать, что ничего нельзя сделать. Но… мучить Стинга я не хочу. Также не хочу видеть его смерть. Но больше всего мне разбивает сердце его безжизненное лицо! Я, как мать, просто обязана поддержать его, а не тебя. Прости, — завершила она свой монолог, потом встала с кресла и, еле передвигаясь, вышла из кабинета, ничего не сказав напоследок. Сложно было им всем в равной мере. Никто здесь не страдал больше, чем кто-то другой. И винить кого-то за их выбор не имеет смысла. Вайс хочет оставить любимого сына под своим пристальным наблюдением в больнице, несмотря на то что он страдает изо дня в день, рассматривая потолок своей палаты. А Виол не может смотреть на страдания Стинга, поэтому хочет, чтобы он провел остаток жизни так, как захочется, а не так, как ему навязывают. Но ясно одно… оба родителя хотят спасти своего сына. Каждый по-своему. И это их, несомненно, объединяет.

***

— Локи, сможешь забрать ее один? — устало проговорил Джудо, сортируя документы. Он уже готовился к отдыху, который выдался ему весьма неожиданно. Все дела он сделал, поэтому когда мужчина понял, что уже абсолютно нечего подписывать, решать, то тупо уставился на бумаги, не веря, что закончил так рано. Хартфилий привык работать и работать, несмотря ни на что. Именно так, когда в их семье произошел кризис, он смог обеспечить Лейле и Люси жизнь без хлопот. Он вспомнил свою прошлую жизнь, когда еще была жива Лейла, когда его дочери было всего несколько лет. На самом деле, Лейла — девушка из богатой семьи, которую не желали выдавать замуж за обычного рабочего. Но несмотря на отчаянное положение, отвергнутая семьей, Лейла, прирожденная оперная певица, бросила всё ради любви. И вскоре родила Люси. С деньгами было сложно, что усугублялось тем, что семья Лейлы разными способами пыталась усложнить жизнь Джудо, не давали устроиться на работу. Все это было для того, чтобы вернуть дочь и внучку в компанию. Но благодаря своему трудолюбию и упорству Джудо собрал последние деньги и уехал вместе с женой и дочерью в другой город. Устроился на работу и копил деньги. Благо семья Лейлы считала, что в таком большом городе, как Токио, отец Люси не сможет выжить, в конченом итоге надеялись, что их дочь прибежит к ним сама. Но он копил и копил и копейки не потратил на себя в то время. Все для Лейлы и Люси. Потом, когда его дочери исполнилось шесть лет, открыл свою компанию. И с помощью Лейлы, которая имела весьма хорошее представление о бизнесе, опять же благодаря своей семье, достиг тех высот, что имеет сейчас. Все благодаря ей. Она — любимая женщина, что бросила все ради него, родила дочь и поддерживала вплоть до своей смерти. «И надо же, после смерти Лейлы…только тогда я заметил, как похожа на нее Люси. Она будто бы ее тень. Они вроде бы и похожи, а вроде и нет. Иногда мне кажется, что передо мной стоит Лейла. И я как в тумане. Совершенно ничего не соображаю. Ирония судьбы. Жизнь слишком жестока», — подумал он про себя. — …Джудо-сан, вы в порядке? — обеспокоенно взглянул на него Локи. — Кажется, вы о чем-то задумались. — Ты что-то сказал, Локи? — удивленно поморгал глазами мужчина. — Я сказал, что, разумеется, заберу госпожу. Но будет ли это правильно? Возможно, вам надо было бы встретиться с ней лично. Да и день у вас завтра не столь напряженный, — проговорил парень. — Беспокоишься? Это хорошо. Именно поэтому ты стал моим первым помощником. Те, кто относятся к моей дочери лучше, чем я, покрывают ее в некоторых делах, — хитро проговорил Хартфилия, да так, что Локи на последних фразах как-то напрягся, — заслуживают такой должности. — Вы переоцениваете меня, — поклонился он. — Ничуть. Было бы здорово сыграть вашу с Люси свадьбу, — со вздохом произнес Джудо, будто это какая-то мечта. — Простите?.. — был в недоумении первый помощник. — А что? Ты ей подходишь. Вы смотритесь вместе очень гармонично. Тем более, если она все-таки не сможет управлять компанией, то автоматом владеть ею будешь ты. А ты очень способный парень, работаешь на меня вот уже который год. Я тебе доверяю, — уверенно улыбнулся Джудо. — Это честь для меня. Но, боюсь, я недостаточно хорош для госпожи. Однако несмотря на то, каким путем пойдет Люси-сан, я всегда буду помогать ей. Это мой собственный выбор. Даже если вы, Джудо-сан, прикажите мне усложнить ей жизнь, я, скорее всего, не смогу этого сделать, — улыбнулся Локи. — Я тебе уже говорил. Ты — мой первый помощник, важный человек. Именно поэтому ты сейчас стоишь здесь и говоришь все, что вздумается. Твое мнение всегда будет учитываться в этом доме, так и знай, — встал со своего кресла бизнесмен. Мужчина постоял немного, о чем-то задумавшись. Он открыл раздвижной ящик в столе и достал белую коробку оттуда. Потом посмотрел на нее несколько минут, как будто решаясь на что-то, придвинул к Локи. - Что это, Джудо-сан? – удивленно произнес первый помощник, явно не представляя, что находится в коробке. Хартфилий же только вздохнул и прикрыл глаза. — Это для Люси. Отдашь, когда встретишь в больнице, скажешь, что выбирал ты. Не смей только сказать, что покупал я. Все понятно? — он сказал это жестко и уверено. У Лео складывалось такое ощущение, что это своего рода секретная миссия. И Джудо является секретным заказчиком. В общем, он не сдержался и улыбнулся. — Локи, я не услышал ответа. — Хорошо, я все понял, господин. Могу ли я уходить? — Локи сразу же прекратил улыбаться, что весьма неплохо у него получилось. Только вот все равно, когда вышел из кабинета, даже позволил себе нервно рассмеяться. Он то и дело вертел в руках коробку, догадавшись, что внутри.

***

Хартфилия прекратила читать учебник по физике, когда почувствовала, что у нее затекла шея. Она легла на кровать и закрыла глаза. Девушка начала массировать пальцами виски. Головная боль не давала сосредоточиться на предмете. Но большую часть уроков она осилила. Конечно, попадались вещи, которые она не понимала из новых тем, но упорно разбирала их снова и снова, пока не приходило понимание. И это, надо сказать, безотказно работало. Люси, наверное, благодаря своему упорству учится хорошо. Не то чтобы ее заставлял отец, но и самой себе очень хотелось доказать, что сможет. И вот, когда ее силы иссякли под вечер, она вынуждена была лежать и смотреть в потолок, думая о своей выписке. Сложно представить, какая для нее начнется жизнь после этого момента. Будет ли она страдать изо дня в день или же сможет смериться, продолжая делать то, что совсем непривычно? Блондинка уж точно не сможет больше просто так ходить в музыкальный класс на большой перемене и засыпать там, ибо сама атмосфера музыки будет заставлять вспоминать о ее безнадежности. Ей придется изо дня в день учиться и учиться, не имея никакого увлечения. Будет неудобно постоянно отказывать Леви в просьбе аккомпанировать в конкурсах пианистов. А больше всего ей будет причинять боль радио, которое каждый школьный день будет играть классику. А все это из-за Эльзы Скарлет, которая являлась президентом школьного совета. Ее власть распространялась на все школьное общество в целом. Даже диктовать условия радиоклубу не имело для нее особого труда. Они подчинялись ее капризам. Совпадением это было или нет, но президент любила классику. Если раньше это было очень даже хорошо, то сейчас Хартфилия не знала, радоваться ей или плакать. И в итоге Люси придется уходить обедать в школьный двор. Хартфилия глубоко вздохнула и присела, разглядывая кофту. «Надеюсь, ты еще не спишь», — подумала она, взяла вещь и вышла из палаты, направляясь прямиком к триста девятой. Но после нескольких стуков Люси поняла, что его там нет. Блондинка снова вздохнула, проклиная себя за то, что не отдала эту чертову кофту еще в обед. Теперь как дура ходит туда-сюда бесцельно. — «Неужели я так и буду его по коридорам искать?» Совсем отчаявшись в надеждах встретиться лицом к лицу, она решила передать в регистратуру его вещь. Уж там-то они ему точно вернут кофту. Ничего ведь не поделаешь. Завтра вечером она уезжает, а утром будет доделывать оставшуюся часть домашнего задания. Поэтому вряд ли найдется время для того, чтобы снова отправиться на поиски Стинга. Но почему же ее постигло некое легкое разочарование? Хотела увидеть его еще раз? Возможно. Но все мысли о будущем так угнетали ее, что хотелось с кем-нибудь поговорить и не сидеть в тишине совсем одному. Куда приятнее провести время с хорошим собеседником. Хотя, насчет «хорошего» собеседника, она не могла ничего точно сказать. Приятный он в общении или нет, предстоит узнать в ближайшем будущем. Или не предстоит. В любом случае, факт остается фактом. Его не было в палате, а искать его не было смысла. Поэтому, настроение сразу же упало на несколько полосок вниз. Спустившись на первый этаж, проходя мимо автомата, который разливал кофейные напитки, она увидела спящего Стинга на больничных стульях, который скрестил руки на груди и облокотился об автомат. Плюс ко всему, у парня были в ушах наушники, а плеер покоился на его коленях. «Какой безмятежный парень», — подумалось ей с радостью, что было для нее весьма удивительно, и Люси присела рядом с ним, вглядываясь в спокойные и умиротворенные черты лица. Кого-то он ей напоминал, но Хартфилия пока не понимала, кого. Да и это сейчас не настолько важно. Разбудить ли его или не надо? Вот он, главный вопрос. Блондинка оглянулась. Народу почти не было, так как часы приема уже давно закончились. Остались только те, кто сидели у операционных и покорно ждали результатов, молясь Богу. А работники больницы будто бы резко исчезли. Странно видеть такую картину, привыкнув изо дня в день наблюдать за суетой. А сейчас было так тихо, что кажется каким-то сном. Посидев с ним еще немного, Люси в конце концов встала, накрыла Эвклифа его же кофтой и ушла к себе в палату. Будить его она совершенно не хотела, да и не ее это забота. Если уж ему удобнее там, чем в своей палате, то зачем мешать человеку. Пусть спокойно отдыхает. Главное, что она исполнила свой долг — вернула вещь своему законному владельцу. Остальное не столь важно. Хотя, ее волновал еще один щекотливый вопрос, о котором она вспомнила почему-то только сейчас. В чем она завтра поедет домой? Сменных вещей с собой не было. Придется снова поднапрячь Леви завтра.

***

— Пф! — раздраженно и одновременно с облегчением выдал из себя Вайс, упираясь руками в бока. Он смотрел в сторону и зажмурился, как будто бы снимая напряжение. — Вот ты где, паршивец! Ну-ка вставай, Стинг! — он вынул из ушей наушники и начал трясти за руку. Бедный парень, когда открыл глаза, даже не понял, что происходит. И видел только осуждающие глаза его отца. — О! Папа, — как-то растерянно и сонно произнес Стинг. Он безмятежно потянулся и с любопытством посмотрел на главврача. — Что-то случилось, папа? — Ха! Вы посмотрите только на этого паршивца! — с возмущением произнес Эвклиф. – Я, значит, бегаю по больнице и ищу его, а он тут спит себе спокойно, не волнуясь о последствиях! Ты хоть знаешь, как я волновался? Ну, правда, сколько можно вот так вот уходить, когда комендантский час наступил? И всегда нахожу тебя в разных местах! Да ты… Только вот Стинг его не слушал. Так происходит почти каждый день. Но его отцу, видимо, совсем не надоедает его отчитывать. Он отца не осуждал за такое, наверное, сам бы уже рехнулся, будь на месте него. Но только сейчас парень заметил, что с него съехала кофта прямо в руки. И, о Боже! Это же та самая, которую он одолжил Люси вчера! Вот это совсем неожиданно! Парень аж проснулся и резко поднялся со своего места, начиная оглядываться по сторонам. А Вайс тем временем был вынужден закончить свою громкую тираду о неблагодарности его чада, испугавшись резкого подъема. Вот этого он никак не ожидал. Но когда Эвклиф-младший понял, что Люси нигде нет, то показался Вайсу таким озадаченным, что ругать его дальше не имело смысла. Да и не хотелось совсем, Стинг и так тут целый месяц по причине болезни, не хватало еще и стресс каждый день испытывать из-за своего отца. — Ты что-то потерял? — решил спросить мужчина. — Да нет, — усмехнулся Стинг, мысленно добавляя про себя слово «кого-то». Он с нескрываемым удивлением снова взглянул на кофту, потом на отца и улыбнулся. — Пойдем уже в палату. Так спать хочется. — Ты какой-то странный, Стинг. Случилось что-то необычное, что ты так удивлен? — поинтересовался его отец. — Не совсем, но мне стало немного интереснее наблюдать за жизнью в больнице, — весьма туманно ответил он, загадочно улыбнувшись. Вайс только вскинул брови вверх, продолжая смотреть ему в спину с удивлением. А Стинг делал вид, что совсем не замечает этого, продолжая мучить тем самым своего отца. — В кого же ты такой бессовестный? Даже не знаю, — с сарказмом проговорил Эвклиф-старший. — Все ты знаешь, — усмехнулся блондин. — Вы с мамой оба бессовестные. Ну, а я — сын бессовестных людей. У меня это чувство развито вдвойне. — Почему-то сестра твоя не такая, — прищурился мужчина, продолжая докапываться до сына. — Ты нас еще наедине не видел. Она будет похуже нас вместе взятых. Таких ушлых и бессовестных я еще не встречал, — выдал парень, возмущенно размахивая руками. Вайс только улыбнулся, наблюдая со стороны за возмущениями сына, это его почему-то радовало. Ведь видеть то, как он улыбается и шутит, как ни в чем не бывало, создает иллюзию временно счастья. Он знал, что грусть и несчастье обязательно вернутся через несколько минут после этого, но такие моменты были просто необходимы как для Стинга, так и для его отца.

***

Леви приоткрыла глаза. Сквозь них лучи проклятого солнца ударили прямо в ее больную от вчерашнего дня голову. Было такое ощущение, что мозг сию минуту загорится. Вот это похмелье! Девушка приподнялась и зажмурилась. Единственное, что ей было надо, так это воды. Во рту стоял ужасный привкус алкоголя. Только сейчас она заметила, что валялась на полу в своем доме в обнимку с Гажилом, при этом они были голыми! Гажил был укрыт какой-то тканью белого цвета с красивыми золотыми ажурными узорами. Она отдаленно напоминала ей штору, что висела в гостиной. Нет. Присмотревшись, девушка поняла, что это именно она и была. — Ой, мамочки, — с ужасом прошептала синеволосая, пытаясь встать, между ног неприятно ныло и тянуло. Все вокруг говорило о том, что-либо дом ее разворотили воры, либо наступил апокалипсис. Но ничего такого, разумеется, не было. Единственное, что помнила из вчерашнего дня МакГарден, так это пьянку с друзьями Гажила в каком-то кафе. Его друзьями являлись Нацу, Лисанна, Джубия, Грей. Они все вместе состояли в рок-группе «The Metal», которая была весьма популярна не только у них в школе, но и в городе. Их частенько можно увидеть поздно вечером, играющих в клубе. Вот именно это и произошло. Вчера группа выступала в каком-то баре, и Редфокс позвал ее с собой. А Лисанна предложила ей выпить виски, а дальше пустота-а-а. Но как они, черт возьми, оказались голыми? Что произошло вчера ночью? Девушка с ужасом заметила кровь на белой шторке. Потом взглянула на свои бедра и пришла в ужас: они были покрыты засохшей плёнкой крови. – О, Боже мой! Скажите ведь, что я просто во сне… Стыд-то какой! Леви подхватила на ходу свои разбросанные по полу вещи и помчалась в ванную комнату, при этом смешно бежала, как уточка. В ванной она закрылась на замок, и слезы побежали по ее щекам. Она закрыла руками лицо и тихо всхлипнула, съезжая вниз по стене. Это было позорно. Девушка даже не помнила, как они с Гажилом провели ночь! Неужели он воспользовался ее положением? Было очень больно и неприятно, не только физически, но и душевно. И что же ей теперь делать? Как она покажется на глаза родителям? Страшнее всего было узнать мнение Редфокса по этому поводу. А что если он откажется от нее? Вдруг, он бабник и хотел лишь для галочки провести с ней ночь? Конечно, за Гажилом такой репутации не было, но мало ли что. Ей стало страшно. МакГарден встала и оглядела себя в зеркало. Опухшие глаза, растрепанные волосы, припухшие губы и синие засосы в области ключиц. От этого стало только хуже. Ей даже не хотелось вспоминать обо всем этом безумии. Помывшись, она переоделась в домашнюю одежду, а именно в черную футболу с нарисованной книгой и белые мешковатые штаны. Волосы она собрала в коротенький хвост. И вышла из ванной комнаты, держа в руках полотенце. Леви собрала одежду Гажила и аккуратно сложила вместе с полотенцем. И начала будить его. Слава Богам он был в трусах, наверное, надел их ночью. Холодно стало, скорее всего, ибо спать на полу, даже если он с подогревом, не самая лучшая перспектива. Послышались стоны Гажила, и он перевернулся, лег на живот. Девушка сразу же заметила красные полосы на спине. — Гажил, иди в ванную. Пора вставать, — грустно проговорила синеволосая, пытаясь хоть как-то улыбнуться, привести себя в состояние приподнятого настроения. Но никак не выходило. Тем более после этих царапин на спине у ее парня. — Мелкая, сколько времени и где мы вообще? — промычал парень, приподнимаясь на локтях, потом привстал и взялся за голову. МакГарден, которая моментально покраснела, смотря на мужское тело, отдала ему стопку с полотенцем и его вещами. — Это мой дом. Ванная прямо и налево, — оповестила Леви и убежала на кухню. Гажил только пожал плечами и направился в ванную. Она, тяжело дыша, облокотилась о стол руками и зажмурилась. — Что мне делать, что мне делать, что мне делать?.. — повторяла юная пианистка, как заклинание. Наступила паника. На этом фоне забылась даже головная боль! Виртуозка побежала в гостиную, где все было как после апокалипсиса, и начала судорожно искать свой телефон. Она хотела позвонить своей подруге, посоветоваться, рассказать ей и поплакаться в трубку. Блондинка наверняка посоветует ей, как быть в этой ситуации. Но с ужасом вспомнила, что у Люси нет телефона. Леви в беспомощности медленно опустилась на пол и принялась дрожать всем телом. Ей будто бы перекрыли воздух. И в тот момент, когда почувствовала, что все, все кончено, она услышала приглушенный звук песни. Леви слышала свой телефон. Ей кто-то звонил. Нашла его под многочисленными подушками и увидела совершенно незнакомый номер. — Да? — ответила Леви, пытаясь совладать с дрожью во всем теле. — Леви? Привет. Это Люси, звоню тебе с телефона медсестры! — как же она была счастлива в тот момент, просто не описать словами. Хартфилия удивительно вовремя делала все, будто у неё было развито шестое чувство. — Мне нужна твоя помощь, выручай, подруга! У меня сегодня вечером выписка, а вещей совсем нет! Привези что-нибудь, пожалуйста! А то Локи не сможет подобрать ее сам. Опять какую-нибудь фигню привезет. Леви? Ты меня слышишь? — Да, конечно, Люси, — закусила губу девушка. МакГарден хотела рассказать ей обо всем, что произошло с ней, но не могла. Было очень стыдно признаться в этом. — Я помогу тебе. — Ты в порядке, подруга? Я могу тебе чем-то помочь? — послышался обеспокоенный голос по ту сторону трубки. — Я тебе позже, возможно, расскажу. А теперь, Люси, мне пора, — улыбнулась Леви. — Ты звони, если будет плохо, ладно? — все так же взволнованно произнесла Люси. — И не смей там плакать, понятно? Если узнаю, что ревешь конкретно из-за кого-то, порву его в клочья! Слышишь? — Я еще пока не оглохла, — рассмеялась тихо Леви, а потом глубоко вздохнула. — Поговорим позже. Пока. Как на ватных ногах, девушка поплелась снова на кухню, попутно включая там плитку и чайник. Надо приготовить завтрак, некогда тут сопли разводить. Но слезы предательски застилали глаза. Налив на сковороду масла, пианистка кинула туда риса, который лежал в холодильнике. Немного поджарила и разбила прямо туда несколько яиц, размешивая все палочками. Леви прикрыла сковороду крышкой и облокотилась руками о плитку, тихо заплакала. Ей так и не удалось смириться. Она была готова поставить все на то, что Редфокс даже не помнит того, что произошло. Но каково же было ее удивление, когда сзади она почувствовала теплое дыхание и его руки на своей талии. Парень бережно прижал ее к себе. — Почему ты плачешь? — спросил парень. — Тебя кто-то обидел? — Г-гажил? Ой, нет, — начала судорожно вытирать слезы. — Никто меня не обижал, просто нахлынула меланхолия. Черноволосый нахмурился и развернул ее к себе, блуждая взглядом по ее лицу, постепенно спускаясь ниже. Леви заметила это и зажмурилась. — Ты врешь, — хмуро высказался Редфокс. — Это все из-за того, что произошло между нами ночью? Ты жалеешь? — Ты помнишь? — шокировано прошептала пианистка, пытаясь прийти в себя. Такого поворота девушка явно не ожидала. — Я-я…не знаю о чем жалеть, ибо даже не помню ничего. Гажил, что же мы наделали? Мои родители ведь даже не знают, что я с тобой встречаюсь и твои тоже… А мы уже вот что наделали! — Ты не должна жалеть об этом! — он разозлился, это было видно по его глазам. — Думаешь, я тебя брошу? — провел он пальцами по ее подбородку, потом спускаясь к ключицам. В его действиях было столько нежности и тепла, что было совершенно несвойственно Гажилу Редфоксу. И Леви перестала бояться. — Послушай! — взял парень ладонями резко ее лицо. — Я тебя не брошу. Никогда. Теперь ты принадлежишь мне. И я скажу это только один раз, поэтому слушай внимательно. Ты не должна избегать меня, бояться и врать мне. Потому что я — далеко не чужой тебе человек. А с родителями никогда не поздно познакомиться. Я никогда не причиню тебе вреда, потому что я… Послышалось шипение и запахло гарью. Леви резко обернулась и выключила плитку, потом открыла крышку, откуда повалил дым со страшной силой. Махая руками, Леви пыталась защититься от него. Она включила вытяжку и закашлялась. — Гажил, кажется, завтрак готов, — неловко улыбнулась девушка. — Прости, ты любишь подгорелый омлет? — Я что, похож на идиота? — вскинул свою бровь раздраженно Редфокс.

***

Люси озадаченно посмотрела на телефон, когда подруга неожиданно сбросила вызов. Потом отдала его медсестре Лаки и задумалась. Олиетта с волнением посмотрела на пациентку и пыталась понять, что же там у них произошло. Но блондинка только вздохнула и продолжала складывать все вещи по сумкам. За несколько дней их накопилось немало. Те же ноутбуки, всякие провода, книги даже были. Целая куча ее тетрадей и конспектов Леви. Невольно подумалось, что придется чуть-чуть поднапрячь Локи. Оставшись одна, когда медсестра ушла, Хартфилия снова заскучала. И она вспомнила о книге, которую так и не дочитала до конца. Решила, что пора бы ее закончить наконец, девушка продолжила свое чтение, снова позабыв обо всем. Ей оставалось буквально пару глав, и история была бы закончена. Но она намеренно растягивала удовольствие, пытаясь продлить это чувство восторга. Именно. Люси чувствовала восторг, когда читала эту книгу. Настолько все было хорошо показано и рассказано, хотя ей не нравились иногда шаблонные американские разговоры, несущие в себе только безграмотность людей, чему Хартфилия неизменно поражалась. Уже заканчивая читать, она посмотрела на часы. За чтением блондинка провела около трех часов. И часы показывали пять часов пятьдесят минут. Еще до выписки очень долго, поэтому она решила занести книгу своему лечащему доктору. Постучавшись в кабинет и услышав «Войдите!», Люси зашла к врачу, который работал над документами. Он только улыбнулся, показывая рукой на диван. — Я могу тебе чем-то помочь, Люси? — доброжелательно отозвался Вайс. — О-о-о, уже дочитала книгу. Ну как? Понравилась? — Больно уж вы сегодня добрый, Вайс-сенсей, — заметила в его отношении некую подозрительность она. — Я как раз и хотела вернуть книгу. Благодарю, она была очень интересна для меня. Давно не читала хороших современных книг. — Хорошо, что она тебе понравилась. Мой сын специально выбрал её для тебя, — улыбнулся Эвклиф. — В каком смысле? Ваш сын читает книги? — удивилась почему-то Люси. — Почему ты так удивляешься? Да, мой сын увлекается чтением, точнее, начал сравнительно недавно увлекаться. Я был счастлив это услышать, ибо он всегда был таким хулиганом! Хоть немного поменял мнение о жизни. Этому парню только драки и подавай, синяки не успевали заживать, он уже рвался набить кому-нибудь морду, — вдруг отошел от темы главврач, переходя на молодёжный сленг. — В общем, я думаю, он будет рад услышать, что тебе понравилась книга. — Вайс-сенсей, — начала девушка, вскидывая брови вверх, — вы что, даже не съязвите сегодня? Это очень подозрительно. Обычно сарказм так и льется из вас фонтаном. — Ты что-то путаешь, Хартфилия. Обычно льется он не из меня, а из тебя. Я всегда был вежливым и добрым врачом. Надеюсь, ты не слишком сильно ударилась головой, когда падала со сцены во время выступления, — он все-таки съязвил, чем доставил Люси какое-то удовольствие. Ей нравилось, когда он именно такой, а не вежливый аристократ. У нее этих аристократов дома полно. — Другое дело, Вайс-сенсей, так держать. Ну, я пойду, прогуляюсь по больнице в последний раз. Уж больно понравилось мне тут, хотелось бы остаться подольше, — высказалась Хартфилия, вставая с кресла. — Не надо оставаться здесь. Лучше бы тебя я здесь больше не видел, — скривился мужчина. — Спасибо за вашу заботу, — пропела блондинка, выходя из кабинета. И Люси действительно пошла гулять по коридорам больницы, находясь почти в стопроцентно прекрасном расположении духа. Только мысль о Леви не давала покоя никак. Что же произошло с ее подругой, раз ее голос был таким грустным? Не дай Бог, чтобы она ревела сейчас в одиночестве. Хартфилия даже не могла представать, что произошло. Леви никогда не расстраивалась, даже если произошло действительно что-то такое ужасное. Но если плачет, то и вправду можно начинать молиться. Около ее палаты стоял Стинг, прислонившись спиной к стене. У него были прикрыты глаза и скрещены руки на груди. — Стинг? А ты что тут делаешь? — удивилась она, подойдя к нему. — Тебя жду, чтобы узнать кое-что, — улыбнулся в ответ парень. — Почему не разбудила меня, я, между прочим, мог заболеть. — Я тебя кофтой накрыла! — возмущенно воскликнула Люси, немного обидевшись. — И сам виноват, что заснул в таком месте. — Просто признай, что я очень красивый, когда сплю, — нагло улыбнулся Эвклиф, засовывая руки в карманы больничных штанов. — Поэтому ты не хотела нарушить мой сон. — Признаю, но только тогда, когда спишь. Как рот откроешь, сразу все наоборот, — мило улыбнулась Хартфилия, победно смотря ему в глаза. Она надеялась увидеть в них какую-нибудь обиду или злость, но там было удивление и… восхищение? Что за чертовщина? «Этот парень совсем уже мазохист? Неужели ему нравится, когда его оскорбляют?» — подумалось ей. — «Не-е-е-ет, он не воспринимает меня всерьез! Думал, что не умею шутить. Поэтому так удивился!» — Неплохо, Хартфилия. Язык у тебя что надо, — хмыкнул парень. — Слышал, тебя уже сегодня вечером выписывают. Эх, жалко. Так и не узнали друг друга нормально. — Да, сегодня в семь. Один ты не хочешь этого. Или делаешь вид, что не хочешь. Даже мой лечащий врач поскорее желает избавиться от меня, — присела она стул, глубоко вздыхая. — Надо было подольше над ним поиздеваться. — Зачем? — удивился блондин, понимая, что речь идет о его отце. Тем ни менее, Стинг не спешил раскрывать правду насчет своего отца. — Он тебе так не нравится? — Наоборот. Врач мне по душе. Мы как друг друга увидим, так сразу начинается соревнование «чей сарказм лучше», мне это нравится. Есть возможность научиться новым приемам, — улыбнулась Люси. — А ты? Ты когда собираешься выписываться? — она решила действовать в лоб, смотря на него в упор. А вот Эвклиф совсем не ожидал такого удара, поэтому получил сполна. Сначала на его лице отразилась злость, потом печаль, а в завершении свои чувства парень взял под контроль и выдал: — Скоро. Хартфилия только хмыкнула, поражаясь тому, как этот парень может так быстро справляться с эмоциями. Было очевидно, что он врет, но лезть не в свое дело ей совершенно не хотелось. Что бы там не было, а они знакомы не так давно, чтобы уже сейчас рассказать друг другу секреты. Возможно, они больше вообще не увидятся, так что смысла привязываться не было. — Кстати, мне вот интересно, сколько тебе лет? — внезапно задала вопрос блондинка. — А на сколько я выгляжу? — с интересном промолвил тот, всматриваясь в ее черты лица. — Ты однозначно старше меня. Возможно, лет двадцать, нет? — с любопытством протянула Люси. — Аха-ха-ха, — рассмеялся он, явно польщенный. — Мне это было весьма приятно слышать, ибо мне не двадцать, и даже не двадцать один. Двадцать три. Люси выглядела удивленной. Даже слишком. Стинг совершенно не выглядел на двадцать три, да и внутренне тоже не соответствовал! Вел себя как ребенок! Хотя, если присмотреться, то он весьма высокий, имеет крепкое телосложение, даже очень крепкое, парень высокий и привлекательный блондин с голубыми глазами, что еще надо для полного счастья? — Лю-ю-юська-а-а-а! Приветики, — помахала рукой Леви, обращая на себя их внимание. – О! Кто это у нас? Стинг собственной персоной! Приболел чуток? — Как сказать, как сказать, — хитро прищурился он и встал со своего места, пожимая руку девушке. — А ты как, Леви-сан? Снова собираешься выступать на конкурсе пианистов? — Разумеется! Зря ты ушел, ты же знаешь, что я всегда восхищалась твоей игрой на фортепиано. Ты должен, нет, просто обязан вернуться. Хотя бы ради того, чтобы удовлетворить мое чувство соперничества. А то совсем уже неинтересно без тебя выигрывать, — закапризничала она. — Ох, Леви-сан, дорогая, я уже слишком стар для всех этих конкурсов, — намеренно произнес он это. — Двадцать три всего-то, — хмыкнула Люси, чувствуя, что ее уже начали забывать. Она скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась от них. Уж она-то не знала, что ее подруга и этот блондин так хорошо друг друга знали. Да и Леви ей совсем ничего о нем не рассказывала. И если хорошенько подумать, то и о Гажиле подруга ничего не говорила. Стало даже как-то обидно. — Ладно, леди, я вынужден покинуть вас на неопределенное время, — ему на телефон пришло какое-то сообщение, когда он сказал эти слова. Можно было определить сразу же, что это было чем-то важным для него. – А, точно. Если хочешь, я мог бы тебя проводить, Люси. — Как хочешь, — пожала плечами и отвернулась, а про себя даже улыбнулась этой заботе. Какой все-таки интересный парень. — Леви, обязательно выиграй в этом году, бабуля многого от тебя ждет. Как и всегда, восхищается твоей виртуозностью, проклиная меня за то, что перестал заниматься музыкой, — махнул на прощание парень, а Леви только вымученно улыбнулась ему в спину и зашла вместе с подругой в палату. — Когда это вы успели познакомиться? Вот это поворо-о-от, — восхищенно присвистнула девушка, протягивая Люси большой пакет, где находились все необходимые вещи. — Это не особо важно. Главное, что там у тебя сегодня произошло? Твой голос был таким грустным и подавленным, что я места себя не находила! — грозно высказалась Хартфилия, присаживая на кровать. Она посмотрела на синеволосую девушку так грозно и испытывающее, что подруга тотчас же сломалась. — Эх, все не так просто, как кажется на самом деле, — взъерошила Леви свои волосы правой рукой, только потом задумчиво опустила руку, прожигая взглядом пол. — С этого дня я больше не пью, Люси. — Что-о-о? Леви, ты пила? Но ведь ты же не переносишь алкоголь совсем, — шокировано выдала блондинка, но потом по выражению лица МакГарден поняла, что это далеко еще не все. За этим назревали какие-то последствия. И она напряглась, продолжая слушать дальше. — На самом деле… как бы тебе это сказать, — смущенно пробубнила она, — я потеряла девственность сегодня ночью! У Люси в этот момент что-то перевернулось в голове. Будто бы разбилось стекло в ее подсознании. Настолько эта новость ее шокировала, что не могла прийти в себя несколько секунд, продолжая тупо смотреть на подругу, не веря своим ушам. «Что там она сказала? Девственность потеряла? Это, должно быть, какая-то шутка. Да. Точно. Просто неудачная шутка. Всегда они у нее какие-то дурацкие и совсем не смешные. Фух. Я уж думала, дар речи на месте потеряю», — пока она осмысливала это, то начала нервно хихикать. Синеволосая как-то испуганно взирала на минутное сумасшествие подруги. — Хорошая шутка, — закончила та смеяться. — А теперь правду. — Я только что сказала правду, — Леви даже нахмурилась, начиная понемногу выходить из себя. Не нравилось ей, когда кто-то относился к ее словам, как к шутке, тем более когда это чистой воды правда. Люси уже успокоилась и несколько секунд смотрела в серьезные глаза Леви. — Кто он? Я его убью! — резко встала блондинка, поняв, что ей только что высказали всю правду. — Леви, просто скажи мне, кто этот ублюдок, и я действительно порву его! Этот насильник под статью у меня пойдет. Тебе ведь даже восемнадцати еще нет! — Нет же, Люси, хватит! — крикнула Макгарден, заставляя ее обратить на себя внимание. Хартфилия с яростным взглядом прекратила эту свою истерику, еле сдерживаясь, чтобы снова не начать тут бомбить все вокруг. — Все было по обоюдному согласию… — Гажил, да? Он воспользовался тобой, когда ты была пьяна? Я ведь права, Леви?! — кричала истерически блондинка, схватив ту за плечи. — Почему ты мне сразу всего не рассказала, глупая Леви! Я убью Гажила, честное слово! Она обняла ее порывисто, грубо, сильнее прижимая к себе. А синеволосая только всхлипнула и обняла в ответ. — Он сказал, что не бросит меня. Я верю ему, поэтому, пожалуйста, хватит злиться. Меня это очень пугает и расстраивает. На самом деле, я доверяю ему и хочу быть с ним. Он первый человек, с которым я хочу провести свою жизнь. Я не хочу его потерять, чтобы ни случилось, просто притворись, что ничего не знаешь. Прошу тебя, Лю, — всхлипнула Леви, прикрывая глаза. — Леви, — жалостливо проговорила она ее имя, нахмурившись и сжимая губу в тонкую полоску, поглаживая по голове. — Но это будет ради тебя, не ради него! Слышишь? Я буду молчать, обещаю, что и слова поперек не скажу. Только если ты будешь всегда делиться со мной подобными вещами сразу же. Ох, как же мне больно осознавать то, что ничем тебе помочь не могу. — Все нормально. Ты и так сделала больше, чем надо было. Поверь, никто, кроме тебя с этой задачей никогда не справится, — нежно улыбнулась подруга, отпрянув от нее. — Я так рада, что ты есть у меня. Хартфилия только улыбнулась широко, искренне, как делала когда-то до спора с отцом. Именно этого Леви так не хватало. И девушка была счастлива, что Люси понемногу приходила в себя и продолжает двигаться вперед. — Ладно, хватит тут разводить сопли. Пора тебе одеваться, с минуты на минуту должен подъехать твой лев на черном «коне», — пошутила девушка, тихо хихикнув. — Вот всегда ты так, — недовольно хмыкнула Люси, доставая одежду из пакета.

***

Локи забрал все вещи Люси и потащил их к машине. Сама же девушка шла намеренно позади и медленно. Все дело в том, что она надеялась попрощаться со Стингом, которого не наблюдалось на первом этаже. Но когда совсем надежда пропала, именно в этот момент Эвклиф и появился, прямо за спиной. — Нехорошо уходить не попрощавшись, — заметил ехидно парень, засовывая руки в карманы. Ему было непривычно видеть ее в обычной одежде. Парень, конечно же, и раньше знал, что фигура у Хартфилии что надо, но в полной мере узрел только сейчас. — Стинг? — удивилась девушка и повернулась к нему всем корпусом. — К чему удивления? Я ж сказал, что приду. Леви, «привет» от бабули тебе, сказала, что шлет огромные воздушные поцелуи с побережья Мексиканского залива, — подмигнул блондин. — Ей тоже от меня «привет» из захолустного Токио, — ответила МакГарден. — Ну, а теперь, — улыбаясь, он смотрит на Люси. В его глаза она заметила какую-то грусть и неуверенность. Он неловко взъерошил волосы, — прощай, что ли?.. — Наверное, — грустно улыбнулась Хартфилия, но не менее нежно. Поразительно. Они знакомы-то всего ничего, а уже улыбаются друг другу нежно и обмениваются такими жгучими взглядами. «Но до любви далеко еще. Между ними по-прежнему какой-то барьер», — подумала синеволосая, смотря на эту парочку со стороны. Все же не зря она сваха. Вон как активно пыталась свести Нацу и Люси. Только вот не получилось у нее. Но друзей она из них уж точно сделала, хоть и не таких близких, как надеялась. — Люси! Люси! Хартфилия! — кричал ее кто-то вдалеке. Это был Вайс, который запыхавшийся еле бежал к ним. Все же, старость давала о себе знать. А в руках у него была какая-то бумажка. Отдышавшись, он выпрямился и отдал ее ей. – Вот, эти лекарства тебе надо сейчас купить, я на листке все подробно написал, что и как надо принимать. Хартфилия взглянула на него и ошалела. И это читабельно вообще? Это сложно-то словами назвать, какие-то детские каракули. Больше похоже на рисунки маленьких детей, которые пытаются нарисовать волну или еще что-то непонятное никому. — О! Стинг, и ты тут. Позволь спросить, зачем? — прищурился главврач. — Провожаю пациентку в дальний путь. А что, что-то не так? — удивился Стинг, безразлично разглядывая листок в руках девушки. — В общем-то, нет. Все нормально. Главное, чтобы ты не перенапрягался, — спокойно произнес это Вайс, хлопая того по плечу. — Извините, а вы… знакомы? — вдруг спросила Люси. — Разумеется! Мы же… — хотел было ответить Эвклиф-старший, но его заткнул Стинг, ехидно улыбаясь. В голове родилась одна забавная мысль. — А ты попробуй догадаться, Люси, — парень широко улыбнулся и обнял своего отца, который был очень недоволен сложившейся ситуацией. Люси только вскинула свою правую бровь, слегка нахмурившись. — Люси, тут весьма все просто. Они же… — начала синеволосая, активно жестикулируя руками. — МакГарден, еще слово, и ты знаешь, что будет, — коварно проговорил Стинг. – Ну так как? Есть мысли по поводу этого? Ей было очень любопытно узнать, что же имеет под этим всем в виду Стинг. Сама она не могла сейчас догадаться, в чем же сей подвох. Да и ехидность ее друга порядком раздражала. Почему бы ему просто ей не сказать всё как есть? Затеял эту глупую игру на подобие «угадай кто» и стой тут, думай и отгадывай, развлекая этого блондина. Ну, а если призадуматься, то не зря же он обнял главврача. Не могут этого делать обычные люди! В голове почему-то возник разговор Леви и Стинга, где парень передавал воздушный поцелуй от своей бабушки пианистке. «А ведь точно! Если вспомнить, то она является ежегодным главным судьей на конкурсах большого значения. Я помню ее. Это было в прошлом году, я аккомпанировала Леви в конкурсе тогда. И фамилия у нее, кажется, была…а-а-а-а, вылетела из головы! Эвлик? Нет. Эфклик? Тоже не то. Эвклиф, возможно? Да, точно…» — О, Господи… — Наконец-то до тебя дошло, — рассмеялся парень, выпуская своего отца из объятий. — Это мой отец. Вайс Эвклиф собственной персоной. А я его двадцатитрехлетний сын. Стинг Эвклиф. Только сейчас девушка поняла, как облажалась. Они ведь копия друг друга! Просто Вайс был намного старше и отличался только цветом волос и родинкой, который у Стинга не было! А в остальном вообще копия друг друга. Глаза у них очень похожи. Хотя бы по ним можно было заметить явное родство! — Какая же ты дура, Хартфилия, — сокрушалась девушка, зажмурившись от недоумения и удивления. — Какой позор! — Ладно, Люси. Я пойду в машину, а ты купи пока что лекарств, — улыбнулась синеволосая, уходя. — Ой, ладно тебе! Хватит убиваться! Пойдем лучше в аптеку, я тебе помогу перевести эти эльфийские письмена моего отца, — широко улыбнулся и рассмеялся, выхватывая из ее рук листок. Ему было явно весело, в отличие подавленного настроения Хартфилии. Этот случай уж точно задел ее гордость, в каком-то смысле. Как она не могла заметить явное сходство? Это же было так очевидно и понятно, что хотелось рвать волосы на голове от своей тупости. — В этом я спец, положись на меня. Ведь только я такой на всем свете, понимающий подчерк отца! Даже аптекари замучились уже расшифровывать каждый раз. — Не смешно. Я вообще-то здесь, если ты забыл, сынок, — высказался мужчина. Но его тупо проигнорировали. Эвклиф поплелся по направлению к аптеке, не переставая улыбаться. — Поиздевался надо мной и счастлив теперь, — фыркнула блондинка. — Здравствуйте, нам, пожалуйста, вот такие вот лекарства нужны…. И он начал перечислять какие-то непонятные названия, зачитывая их с листочка, будто бы там было все печатными буквами написано. Да уж, это было очень удивительно. — Пожалуйста, подождите пару минут. — Хорошо. После этого Стинг посмотрел сквозь окно на улицу. Она не видела его взгляда, его лица в тот момент, но с легкостью почувствовала в его образе некое одиночество и тоску. И жажду свободы. Эти окна символизировали некое препятствие, решетку для него. — Спасибо за ожидание, Стинг-сан, — промолвила девушка. Эвклиф достал свою карту, которую постоянно носил с собой, чтобы оплачивать ею горячий кофе из автоматов. — Может, вы уже перейдете к нам работать на полную ставку? Мы все еще не можем нормально расшифровывать эльфийские знаки Вайс-сенсея. — Я подумаю над этим, — кивнул он вежливо и отдал блондинке пакет с лекарствами. — Ой, прости, Стинг. Я совсем забыла, что должна была сама расплатиться…как неловко! — Забудь. Ладно, удачи тебе, — его лицо стало каким-то грустным, ни намека на веселье. А глаза стали такими отстраненными, что и страшно взглянуть в них. Очень уж они были темными, как глубина моря. Нет, океана. — И что это с ним такое? — не понимала девушка, смотря ему в спину. Хотя в глубине души она осознавала, в чем тут дело, вспоминая недавний разговор Стинга и его матери.