Квартирка Кларка

Дженна Андреас могла достать кого угодно, и это она за собой прекрасно знала. Не в меру инициативная, задиристая, как мальчишка и неугомонная, один только Мерсер мужественно терпел ее, покровительственно закрывая глаза на её выходки и лелея мечту одеть свою несносную зазнобу от кутюр и остепенить, как только она созреет до высоты его чувств. И она была ему благодарна за то, что он принимает ее такой, как есть, тогда как другие лепили ее по своим лекалам или вовсе уходили из ее жизни. Благодарна, но не более. А дурной репортер свалился на неё, как снег в июле, заставляя её смеяться до икоты, а сердце бешено биться о грудную клетку, даже правда о нем ничего не изменила, скорее наоборот… Кларк явился прямо через балкон, когда увидел сквозь стену, как она, ругаясь под нос, прилаживала тяжеленную люстру сама, покачиваясь на колченогой стремянке. Повесив ее на торчащий из перекрытия крючок, она к нему развернулась всем корпусом, намереваясь разразиться ругательствами и обиняками, но Кларк, мягко ступая по ворсу ковра, подошел к ней, глянул в глаза, улыбнулся, как Чеширский кот и обнял её, припав небритой щекой к ее оголенному животу. — Дети скупают значки и наклейки с буквой «S», а ты бросил девушку наедине с десятикилограммовой люстрой! Как так? — она шутливо стукнула его отверткой по голове, звук получился, как от удара о бетонный забор. — Прости дурака, — Кент поцеловал её в выступающую тазовую косточку, отчего у Дженны подкосились ноги. — Ты меня с ума сводишь… — Ты мой хороший, — прозвучало как музыка, фразу эту он слышал среди своих снов, мечтая услышать ее наяву. За секунду до того, как крючок вырвался из цементного потолка, Кларк сцапал соседку с лестницы, прямо с линии огня, и люстра с громких бабахом шлепнулась на пол, а Дженна, одновременно с ней приземлилась на соседа, давясь от смеха. — Я буду сверху, иначе ты меня раздавишь, — она куснула его за ушко. — Ты не против, надеюсь? Вместо ответа Кент притянул к себе ее русую голову, которая помещалась в его ладони почти целиком, поцеловал одновременно нежно и требовательно, пока она стаскивала с него старую, домашнюю майку. Теперь помешать им не могло бы даже землетрясение, в ушах стоял грохот крови, метущейся по венам, пока Дженна покрывала легкими поцелуями жесткую грудь криптонианца, а он прикусывал губы, стесняясь стонать от нетерпения в полный голос. Несносная девчонка, сейчас такая близкая и желанная, такая настоящая и открытая, была рядом, отдавала ему свою нежность, тепло и себя со всей страстью, отчаянно, без кривляний и долгих прелюдий. Сама освободилась от мешающей одежды, являя красивую, упругую грудь и плоский живот с дорожками мышц, так что Кларку хотелось изучить каждый дюйм, глазами, руками, губами, впечатать себя в неё, ощутить себя внутри неё. Дженна справилась с завязками на его штанах, запустила руку за пояс трусов, сжала прохладными пальцами каменное возбуждение, чтобы следом опуститься на него пыточно медленно. Насадиться, растягиваясь под его размеры, прогибаясь в пояснице, чтобы ощутить его острее. Она целовала его бесстыдно глубоко, касаясь языком его чуть выступающих вперед клыков, всхлипывала на каждый толчок в унисон его несдерживаемым стонам, от которых по разгоряченной спине бежали мурашки. — Если…тебе будет…больно… — Кларк поднялся ей на встречу, заводя ее ноги себе за спину, входя в нее глубже, отчего Дженна охнула. — Мне хорошо… милый… — она запустила руки в темные, мягкие кудри, отдаваясь неспешному ритму, который Кларк установил уже сам, целовала изгиб его бровей и трепещущие ресницы, упиваясь его горячим, влажным дыханием на своей груди, жаром его тяжелых ладоней, сжимающих её тело, изучающих самые чувствительные места, чтобы не сделать больно, а сделать хорошо. Оргазм нахлынул бурный, острый, безудержный, так, что Дженне захотелось немедленно вырваться, разомкнуть объятия, не в силах вынести эту бешеную волну. Кларк инстинктивно не позволил ей этого сделать, лишь обнял крепче, гладил вздрагивающую спину, пока она кричала куда-то ему в шею и шептала, что больше не может. С Лоис же ничего подобного не происходило, лишь пара легких вздохов и неизменная улыбка, Кларк на уровне инстинктов ощутил тогда легкий привкус фальши. Неудачный опыт перечеркнула раз и навсегда Дженна, чье имя он выдыхал и выкрикивал, не в силах держаться тоже. Опрокинул её на спину, прямо на старые паркетные доски, чтобы излить внутрь ее податливого, нежного тела свою страсть, свое томительное желание на последних, самых сильных толчках. — Я жива? — из блаженного состояния на грани сна и реальности Кларка вывел голос Дженны, все такой же насмешливый, но теперь он услышал в нем медовые, ласковые нотки, предназначенные теперь ему и только ему. — Сердечный ритм прослушивается, кислород поступает, я слышал, ты даже что-то сказала, — Кент освободил Дженну от тяжести своего веса, что пригвоздил её к полу, мешая нормально дышать, склонился над ней, прижимаясь сбоку. Ощутил еще раз под ладонями линии и выпуклости её тела, поглаживая, как уснувшую на солнышке кошку, пока она мурчала от удовольствия вслед его движениям. — Можно я завтра приду к тебе в редакцию? Принесу кекс, покручу Лоис дули? — она трогала кончиками пальцев его лицо, каждую черточку, пока он смеялся, вспоминая утро, когда несносная футболистка пришла к нему с извинениями после её жуткого новоселья. — Ты хочешь обсудить это прямо сейчас? — Кларк поднялся на ноги, увлекая ее за собой с неудобной, жесткой поверхности. — Есть предложения? — она встала на его ступни, поднялась на носочки, чтобы хоть немного до него дотянуться, но достала лишь до подбородка, незамедлительно его прикусив. — Нуу, у меня в квартире есть кровать. У тебя я её не наблюдаю, — криптонианец хитро прищурился. — Одеваться? — Проскочим! — соседкино хулиганство оказалось заразным, сквозь закрытую дверь Кларк оценил безопасность всех подходов к двери собственной квартиры, сгреб вещи под мышку, сгреб давящуюся от смеха Дженну и преодолел полосу препятствий, в чем мать, родила от одной двери до другой, чтобы забыть в ее теплых объятиях о том, что завтра начинается новая рабочая неделя. *** — С добрым утром! — радостно завопила Дженна, вместо горячих поцелуев выливая своему любовнику на ноги кипяток. — Ай, — флегматично ответил тот, — все никак не успокоишься? — Нет, мне интересен предел твоих возможностей! — юная дева в рабочей рубашке Кента, застегнутой лишь на одну пуговичку, была очень мила. Так мила, что тот не преминул пристроиться сзади Дженны, которая размешивала сахар в кофе, чтобы ощутить утренним стояком ее упругую попку. — Он очень-очень запредельный… — прошептал ей репортер в ухо горячим шепотом, запуская жадную руку мисс Андреас в трусики, но та ловко попыталась вонзить в его кисть посеребренную двузубую вилку — гордость Марты Кент из семейного сервиза. — Ты невыносима, — простонал Кларк, отнимая погнутый столовый прибор и разворачивая к себе футболистку лицом. У той за щекой был присный леденец, который смешно перекашивал ее личико. Кент потянул за пластмассовую палочку, раздавил сахарную карамель между пальцев, как переспелую ягоду вишни, только крошки посыпались на пол. — Это вредно для зубов! — Да, брось, бабуля. У меня еще есть, хочешь? — как фокусник, откуда-то из-за спины, выудила еще один, завернутый в цветастый фантик, постучав им Кларка по лбу. Молниеносным движением леденец пролетел через всю кухню, как снаряд, оставив в гипсокартонной двери нехилую вмятину, а Кент, полный праведного гнева впился в сладкие губы возлюбленной, ощутив вкус клубники, сахара и кофе. — Ты знаешь, у меня есть еще старый тостер, он очень током бьется… Очень-очень… Кларк оставил ее реплику без внимания, беззастенчиво сгребая ткань рубашки с загорелых плеч, отчего пуговичка со звоном отлетела и приземлилась в пустой кофейной чашке. Гладкая, тонкая, совершенно обнаженная Дженна существовала на его кухне, обнимала острыми коленками в давнишних ссадинах его за талию, впивалась пальцами в предплечья, а он никак не мог ею насладиться. Забыв про остывающий кофе и утреннюю летучку, на которую безнадежно опаздывал, Кларк любил её на прохладной поверхности стола, упиваясь темным бархатом ароматных локонов, обозначая печатями влажных поцелуев полукружия груди, прикусывая нежную тонкую кожу на внутренней стороне локотков, изучая языком нежное, возбужденное средоточие женственности. Гибкое, податливое тело пело в его руках, заботливых и бережных, Дженна дважды за утро добралась до наивысшего пика наслаждения — неопытный репортер-не репортер схватывал все на лету. — Ну, думаю, йогу сегодня можно пропустить, — футболистка запустила пальцы в взъерошенные, нерасчесанные кудри, чмокнула Кларка в губы, растянувшиеся в улыбке, залпом выпила холодный кофе и скривилась. — Брр, гадость! Тебе на работу не пора? — Уже убегаю! — Кларк скоренько натянул пиджак, очки и перекинул через плечо лямку портфеля. Дженна засобиралась на тренировку, пролетела мимо, словно лесной эльф, не преминув подышать ему на очочки, лишив на мгновение видимости, и чмокнуть еще раз. — У меня для тебя сюрприз вечером! — крикнул репортер Кент, захлопнул за собой дверь, избежав тем самым неизбежного цунами любопытства, и сбежал вниз по лестнице вприпрыжку, окрыленный и счастливый. *** В редакции царил привычный хаос, Ломбарт висел на телефоне, Джинни упрямо смотрела в монитор, категорически Кента не замечая, а Лоис подлетела к нему с загадочной улыбкой, хотя Кларк ожидал расправы. — Доброе утро, Кларк! У меня для тебя новое задание! — заворковала она, теребя на шее новенькую золотую цепочку, Кларк рыжье не любил, считая его мещанским металлом, а Лэйн готова была продать душу за пару цацек. — На очередную ярмарку по продаже лаврового листа не поеду, — буркнул репортер, спасаясь бегством за свой стол. — Отнюдь! Мне нужна аналитическая статья о фермах Канзаса, сравнительная характеристика, урожаи и удои, собирайся, будет тебе командировка на родину. Кент открыл в изумлении рот, но возражать не стал из принципа. — А что это ты такая добрая? — спросил он, похлопывая папкой по столу, как бьющий в бейсболе. — Очень похоже? «Очень тебе не свойственно», — чуть было не ляпнул Кент, но смиренно сдержался, натягивая свою фирменную улыбку, сродни голливудской. Она вручила ему увесистую папочку с материалами, загадочно подмигнула и умчалась прочь, как фея Тинкербелл, пока Кларк чесал макушку, размышляя радоваться ему или ждать хитрой пакости. — Нее, ты слышал? Мерсер выбыл до конца сезона из-за травмы?! Во подстава! — Ломбарт был так огорчен, что Кларка снова невольно кольнуло чувство вины. — Стив, займи денег, — Кларк подлез к Ломбарту, как хитрый лис в курятник. — Много? — он изогнул бровь, а на лысой голове собрались морщины, как у шарпея. — Тысячу, — выдал ему в ухо Кларк и глаза Стива увеличились в два раза. — Ты хочешь купить катер? — Нет. Катер стоит гораздо дороже. Ну, так? — Лаадно, Кент. Только если не вернешь, я буду тебе каждый день напоминать про дикие пляски в баре! Джинни — свидетель! Стажерка злобно зыркнула на обоих и поджала крашенные губки — пьяный поцелуй Кларку она еще не простила. — Идет, — Кент покраснел, но вид сохранил невозмутимый, засовывая чек в карман штанов. Сегодня по пути домой, он намеревался завернуть в одно изысканное место… *** Возвратившись домой мисс Андреас бухнула спортивную сумку прямо на пол и отправилась в душ. Кларк за весь день ни разу ей не позвонил, не послал сообщения и вообще никак о себе не напомнил. Дженна даже заволновалась, не отправился ли возлюбленный в очередную спасательную экспедицию, и совсем забыла о грозящем ей сюрпризе. Закутав голову в махровый тюрбан, футболистка выползла из ванной, громко напевая что-то из репертуара Джастина Бибера, привязавшееся к ней в такси, и шлепая прямо по паркету мокрыми ногами. Она застыла на месте. На диване возлежало платье. Атласное, черное, с глубоким декольте и жутко дорогое. Дженна подобрала челюсть и нашарила возле подола записку «Надень меня», за диваном стояли черные, замшевые туфельки на высокой, красной шпильке, а на сложенном вчетверо листке «И меня!». Девушка чуть не прослезилась от умиления и неожиданности, но любопытство взяло над нею верх. Ровно через полчаса одетая и причесанная она топталась на коврике у квартиры соседа, не зная, как себя ощущать — она очень редко носила такие вещи, предпочитая им шорты и кеды. Дверь ей открыл джентльмен в белоснежной рубашке и брюках, гладко выбритый и ароматный, с не завязанной бабочкой, свободно обнимающей его шею, за спиной его горели свечи на накрытом столе, и вино играло рубиновыми всполохами в высоких бокалах. — Как я тебе? — она покрутилась перед ним, едва не навернувшись с высоты каблуков. — Ну, надо же! Это что-то с чем-то, Кларк, я не ожидала! — Я боялся, что тебе не понравится, — Супермен легонько взял её за запястья и завел в квартиру, затворив за нею дверь. — Оно великолепное. И даже с размером не ошибся, удивительный ты мой! — Я всё изучил и запомнил, — он едва коснулся губами круглых косточек её запястий, пока она смущенно краснела, потупив взгляд, ткнул на пульте кнопочку, и в комнату полилась музыка, танго из фильма «Запах женщины». Кларк обнял её за талию и взял её руку в свою. — Ты чего делаешь? — Дженна прыснула, но глаза её сияли. — Можно тебя пригласить? — Я не умею… — Дженна словно оказалась внутри пятничной романтической комедии, задыхаясь от опьянения близостью любимого. — Я тоже, — Кларк повел её за собой в своем собственном ритме, не имевшем с танго ничего общего. Словно в невесомости отрывался от земли, кружил в воздухе её, смеющуюся, прижимал к себе любимое и желанное тело, обтянутое прохладной, нежной тканью, ощущая под ладонями острые ключицы и плечи, с которых неспешно спустил обе бретели, пока платье не упало на пол, обняв ее ноги. — Ты подарил мне платье, чтобы его снять?! — Я просто хочу… кое-что… осуществить… — Кларк опустился на колено, приникая поцелуем к нежной, покрытой светлым пушком коже на её животе, воскрешая свои сны, которые предвещали ему скорое, долгожданное счастье.