Влекомый

Первые проблемы начались примерно через неделю,и пришли они извне. К тому времени мои раны зажили, я окончательно привык к тому, что Костя живет у меня, мы пару раз гуляли с ним за ручку и не делали никаких попыток скрыться от глаз вездесущих соседей и бабушек. Бабушки и тетеньки стали потихоньку шипеть мне вслед, если я проходил мимо. Однако парень я большой и с виду злой. Стоило один раз хорошо наорать и припомнить свои возможности по порче их имущества и душевного комфорта, как все стали вежливы и милы. Сложнее оказалось с соседями. Самое яркое событие, связанное с ними - это проповедь сорокалетнего мужика сверху, который раньше вообще не показывался на моей площадке. Он специально попытался напроситься ко мне в гости на кружечку водки ради того, чтобы обсудить подробности моей личной жизни. Водку, кстати, принес с собой. Я не повелся. И это сказало ему обо мне больше, чем где-то узнанное мудрое слово "содомия", которым он долго щеголял к месту и не к месту, стараясь убедить меня, что я веду неверный образ жизни. Видимо, как узнал, так и прибежал - делиться наблюдениями. Мне его наблюдения были неинтересны, о чем я и сказал. Так же сказал и о том, что подглядывать нехорошо, люди имеют право на частную жизнь, а другим людям до этого не должно быть никакого дела. "А я думал, ты нормальный парень", - как-то обиженно сказал мужик и ушел наверх. Потом из-за манеры Костика звонить мне на работу и долго выпытывать, соскучился я или нет, поползли слушки и по работе. У коллег появился неконтролируемый интерес ко мне. Нет-нет, да заглядывал кто-нибудь в кабинет по таинственным "делам", рылся в документах, которые я приготовил для уничтожения, выуживал оттуда листик-другой и пропадал, таинственно улыбнувшись. На открытый вопрос решилась только девчонка-секретарша. Симпатичная, кстати, девчонка, скромная блондиночка с хорошей фигурой - я к ней одно время даже подкатывал, пока не узнал, что надо мной уже давно ржет весь отдел, который она поставила в известность об этом возмутительном факте. Так вот, лишь она решилась все разузнать "из первых рук". Подошла к моему столу, нагнулась ко мне - перед глазами закачались славные буфера - и шепотом спросила: - А ты... это... правда с мальчиком живешь? Я мягко отстранил ее, нечаянно взявшись за грудь. Хорошо быть гомосеком, что уж говорить. - Правда. Девушка порозовела, опустила глаза и еще тише уточнила: - А это не из-за меня? - Нет. Да. Что? - Ну, может, ты расстроился из-за того, что со мной у тебя ничего не получилось, разочаровался в девушках и решил попробовать с мальчиком! - выпалила она. Я даже рассмеялся. Если бы все было так просто... - Нет, я давно уже бисексуал, - фыркнул я. Это был первый раз, когда я произнес это вслух. Признался. И не самому себе, не Костику, который и так знал, а постороннему человеку. Первый раз, когда до меня дошло, что это все серьезно. - А кто из вас снизу? - уточнила девушка. - Я просто... могу помочь, если что, советов дать! - Сам разберусь! - разозлился я. - Брысь! - Ладно, ладно, я просто помочь хотела... - залепетала она и выпорхнула из кабинета. Достойным окончанием дня был срочный вызов в кабинет начальника, где мне попеняли тем, что я разлагаю коллектив. А после этого он - толстенький лысоватый мужичок - совершенно обыденным тоном попросился ко мне на свидание. Я отказал, сославшись на то, что не хочу изменять, и спешно смылся домой. После этого в общении с коллективом начались напряги. Глупые шуточки, намеки, попытки расспросов... Я держался достойно и пофигистично, и со временем от меня отстали. Потом я заболел. Глупо, по-детски простыл, где - сам не знаю. Вроде и в шапке ходил, и воротник застегивал. Температура, невероятное количество соплей и общее недомогание меня свалили. Вот когда Костя себя проявил. Что значит - родители-врачи! Он мерил мне температуру и пульс, заставлял сморкаться и дышать над картошкой, а когда я порывался выпить жаропонижающего и сбежать на работу - авторитетно заявлял, что я все равно заболею, и лучше мне отлежаться. Я покаянно соглашался. Парил ноги, терпел горчичники, когда температура подходила к сорока - глотал аспирин, ел куриный бульон и пил чай с малиной. И все это время он был рядом, окружал меня заботой и вниманием. Он продолжал поражать меня, этот парень. Ни слова против, никаких требований, одно только терпение и внимание. Кажется, ближе него тогда никого не было. И его прохладные ладони снимали жар, его прикосновения успокаивали и заставляли меня уснуть, даже когда все тело ныло и трещало. Мне еще никогда не было так уютно, разве что, в далеком детстве, которое я уже не помню. Тогда я тоже был счастлив, хоть и болел насквозь.