Доигрались...

На следующий день новость о пари Деймона и Кэтрин знала каждая сверхъестественная тварь в Мистик-Фолсе и все благодаря Каю. Ну не умеет держать человек язык за зубами! И, кажется, именно за это вселенная его решила покарать, вызвав в нем уже давно мертвое чувство, которое Паркер похоронил после смерти своей любимой матери... Немного о Амелии Паркер. Она была... удивительной женщиной. Длинные каштановые волосы, которые она всегда заплетала в косу с цветами, делали ее намного моложе, а добрые серые глаза, которые излучали добро, напоминали детские глаза. Глаза, которые не видели боли и ненависти, а лишь только добро. Любила она всех своих детей, без разбору. Но больше времени она уделяла Малакаю. Ей было плевать на то, что ее сын другой и мог навредить ей. Она видела в нем только своего первенца. Но все изменилось, когда ему было тринадцать лет... Джошуа, узнав о том, что Амелия хочет развестись с ним и забрать детей, решил, что она не уйдет живой из этого дома. Ночью Кай услышал пропитанный болью крик. Крик его матери.Он со всех ног бежал по ступенькам. Он не мог понять, что же случилось. Какого же было его удивление, когда он увидел родного отца, которого любил, даже после всех издевок, державшего тело своей жены и окровавленный нож... В тот день душа Малакая навсегда потерялась в ненависти к его отцу за то, что он убил единственного человека, который его поддерживал. В тот день он решил, что отомстит. Именно в тот миг он потерял часть своей души, которая принадлежала его матери, и которую она забрала на веки вечные с собой. А может это не так? На следующий месяц Джошуа привел в дом новую девушку и сказал, что отныне она их новая мать. И если Джозет смогла принять мачеху, то только не Кай. Он не мог смотреть на это жалкое подобие женщины. Она скорее походила на проститутку. Короткие крашеные в огненно-красный цвет волосы выглядели слишком вульгарно, а черные, как ночь, глаза, делали ее похожую на демона. Она была полной противоположностью его матери. И именно поэтому Кай и возненавидел новую «Маму»... Ну давайте вернемся в наше время. Все мы знаем, что Кэролайн никогда не бывает спокойна, не так ли? Так вот, сегодня чумовая блондинка превзошла саму себя! С самого утра девушка бегала по городу и за час подготовила вечеринку в Мистик-Гриле, «вылизала» весь свой дом, подняла на уши весь город и успела подраться с Деймоном на тему: «Да за долбала ты меня, Барби приставучая». А на вопрос: «К чему вся эта суматоха?» — Форбс лишь загадочно улыбалась. К вечеру всем стало понятно, что же случилось: приехала лучшая подруга Кэролайн, Милана Брук или просто Ми. Она как дьявол в теле ангела: русые волосы до локтей, которые она обычно выпрямляет и оставляет распущенными, и зеленые глаза. Но ее характер совсем не соответствовал внешности. Она, как никто другой, могла отомстить за маленькую провинность или унизить за ни за что. Всегда яркая, стервозная и самое главное, ну по крайней мере как считала она, безжалостная. Смелость была ее лучшим другом, а страх и боль были ей не знакомы. Эту девушку боялись, уважали, ненавидели, восхищались, завидовали и любили. Но сама она никогда не показывала свои чувства, так как считала это слабостью. В восьмом классе Милана уехала в Канаду к своей матери, которая живет в разводе с ее отцом. И вот, спустя столько лет, Ми приехала! И Форбс не могла это пропустить. А теперь давайте вернемся к Каю. Этот день не сулил ему нечего хорошего. Весь день все падало из рук. Паркера это жутко бесило. А все мы знаем, что это не к добру. Иными словами, Кай, узнав, что сегодня вечеринка в Мистик-Гриле, решил на нее пойти, так сказать развеяться. Кэролайн, как всегда постаралась на славу, бар сегодня выглядел изумительно. Окна были плотно завешаны шторами, на стенах и на потолке были стробоскопы*. Посередине помещения, к потолку, был прикреплен огромный плакат, который гласил: «С приездом тебя, Ми!». Большая часть столов была убрана для танцпола, а на тех, что остались на месте, стояли ультрафиолетовые лампы. Весь бар был забит до отвала всевозможным алкоголем. Аппаратура для диджея поставлена, а сам король музыки приедет через час. В это время, в аэропорту соседнего города, юная Форбс была готова встречать дальнюю подругу, но как назло, самолет задержали. А Кэр из-за волнения сгрызла себе все ногти. И вот, спустя мучительные пол часа, на горизонте появился зеленоглазый ангел. Вот только, если кто-то присмотрится, то тогда он больше не осмелится назвать девушку ангелом. Черные джинсы «дудочки» подчеркивали стройные ноги, белая обтягивающейся майка показывала каждый изгиб своей хозяйки, а черные туфли на каблуке делали ее небольшой рост немного больше. Образ дополняют черные очки в кругообразной оправе и, воистину, два огромных чемодана одежды. Но то, что делало девушку похожей на черта в джинсах, была ухмылка. Ухмылка безжалостного хищника. Как только Кэролайн заметила девушку, она подбежала к ней с объятиями. Но, спустя пару секунд, она почувствовала странный холод от подруги и отшатнулась от нее, застыв в ужасе: от нее не исходило тепло! — Ми, ты что, вампир?! — в ужасе воскликнула блондинка, совсем забыв, что они в аэропорту. — Как и ты, — ухмыльнулась Брук. На секунду у Кэролайн в голове промелькнула мысль, что Милана отключила чувства. И это сделало ситуацию хуже прежнего. — Ну, не обнимешь старую подругу? — наигранно возмутилась Ми, сняв очки. И тут все сомнения Форбс развеялись. Ее подруга не отказывалась от чувств. Те же глаза, которые смотрят только на блондинку искренне, по-доброму. — Ага, размечталась! — воскликнула Кэр, набросившись на свою подругу, — Я-то уж подумала, что ты отключила чувства, — произнесла Форбс, обнимая девушку. — Да я не буду Миланой Брук, если сделаю такую хрень! — засмеялась русоволосая. — Кстати, дай угадаю, ты устроила в честь моего возвращения вечеринку? — устало спросила зеленоглазая в надежде, что ее подруга все-таки исправимая любительница устраивать вечеринки. — А как ты думаешь? — задала риторический вопрос Кэролайн, на что Ми подняла глаза к небу и потащила чемоданы в машину подруги, попутно бормоча что-то вроде: «Что бы я еще раз предупредила ее о том, что я приезжаю». Через час девушки остановились у бара, из которого доносилась клубная музыка и восторженные крики молодежи. За несколько минут до этого, девушки оставили в доме Кэр чемоданы Ми. Конечно, последняя принимала неоднократное число попыток остаться там же, но голубоглазую было уже не переубедить. Зайдя в бар, все хором вскрикнули «С приездом Ми!» и вернулись к своим делам. А девушки уверенно пошли к барной стойке. Заказав там два виски, девушки стали вспоминать детство. Но не успели они припомнить и половины, как к ним пожаловали две самые известные персоны для всех барменов: Деймон и Кай. Кстати, последний был немного нервный из-за плохого дня. Заметив их, Кэролайн смерила обоих взглядом «А-ля валите пока живы». К сожалению, не один из них не уловил этого взгляда, так как Деймону просто по фиг на то, что говорит Барби, а Кай был очень занят изучением незнакомки: она показалась ему слишком странной. И уж поверьте мне, если это говорит Малакай Паркер, то у этого человека минимум два вагона скелетов в шкафах. Наконец, Брук надоел изучающий взгляд еретика, и она напрямую сказала: — Что, девушек не видел? — ухмыльнулась она, закинув ногу на ногу. — Нет, видел. Но вот только таких... Уродливых в жизни не видел, — ядовито улыбнулся Паркер. В этот момент, Кэролайн и Деймон, повернулись в их сторону, с интересом наблюдая за их перепалкой. — Назвал осел муху большеголовой... — театрально вздохнула Брук. — А ты часом не самоубийца? — задал вопрос с озабоченным видом Кай. — Нет, — не уловив подвоха, ответила Ми. — Ну тогда знай, что последний, кто мне так отвечал, уже давно не дышит, — шепотом произнес он у ее уха. — Такие простые угрозы... Ничего нового, — вздохнула Милана. — Бог мой. — Ну что ты. Можно просто Кай, - приторно улыбнулся он. — Сколько самовлюбленности в одной только фразе... Тем временем, наблюдавшие за этим зрелищем Кэролайн и Деймон были, мягко говоря в шоке. Кэролайн из-за того, что Ми не свойственно терпеть такое отношение к себе, а Деймон удивлялся тому что, Паркер ее еще не убил. Ну или хотя бы покалечил. И тут у них пролетела одна и та же мысль: — На одну чокнутую персону больше...