Я люблю и ненавижу тебя

29 ноября 2012 Запись из дневника Натаниэля Декстера Больше всего на свете меня раздражает шум. Звуки природы, голоса людей и животных… Вся эта ежедневная дисгармония действует мне на нервы. Во времена моей молодости меня бесили громкие выкрики людей на рынке, ржание лошадей и крики домашней птицы. Со временем шум вокруг меня несколько изменился, сменил тональность. И игнорировать его стало сложнее. Право, иногда я просто завидую мертвецам. Место, где я сейчас нахожусь – одно из самых шумных во вселенной и может по праву считаться десятым кругом ада для людей вроде меня. Громкая музыка, не имеющая ни мелодии, ни гармонии, состоящая только из раздражающего пульсирующего шума, рвущая мои барабанные перепонки; крики подвыпившей молодежи вокруг меня; яркий, мигающий свет, раздражающий мои сверхчувствительные глаза. Таких мест полно в Париже, и для меня в них всегда открыты двери. Я уже не помню названия этого клуба, но оно и не имеет значения. Я не собираюсь оставаться здесь надолго. Мое внимание привлекла высокая худощавая блондинка. Ее одежда была довольно дорогой, но скромной – темные джинсы и рубашка на пуговицах. Пройдя мимо нее я ощутил едва уловимый аромат дорогих духов. Помимо воли на моих губах появилась улыбка. Девушка была вполне в моем вкусе. Я подошел к ней и предложил потанцевать. Она, улыбнувшись, согласилась. Они всегда соглашаются. В моей внешности нет ничего необычного, ну разве что довольно длинные по современным меркам волосы пшеничного цвета. Когда мне было двадцать, такие прически были в моде. Мои черты довольно правильные и мое лицо похоже на тысячи других таких же обычных лиц. Только мои холодные серые глаза выделяют меня из толпы: они могли бы показаться слишком пустыми и равнодушными, если бы кому-то пришло в голову рассмотреть их поближе. Женщины обычно находят меня привлекательным, особенно в мерцающем освещении ночных клубов, где не так заметна болезненная бледность моей кожи. Тем лучше для меня. Охотиться становится гораздо легче, если добыча сама идет к тебе в руки. Девушка робко прижималась ко мне. Окружающая нас толпа шумела и бесновалась. Подходящий момент, - решил я. Я наклонился к девушке, словно собираясь прошептать что-то ей на ухо, и отвел рукой ее волосы, открывая нежную кожу ее шеи. Еще раз посмотрев по сторонам и убедившись, что на нас никто не смотрит, я одним быстрым движением прижался губами к коже девушки прямо над тем местом, где находилась ее сонная артерия. Осторожный укус острых как лезвие зубов; несколько глотков горячей живительной жидкости; аккуратно провести языком по месту укуса, заживляя крошечные ранки. Все закончилось еще быстрее, чем я рассчитывал. Девушка даже не успела ничего почувствовать. Я снова обвел взглядом толпу людей вокруг нас. Никто ничего не заметил. Так и должно быть. Быстро попрощавшись со своей случайной знакомой, я направился к выходу из клуба. Я больше не мог находиться здесь ни секунды. На улице было почти так же людно, как и в здании клуба. Такие места не знают покоя ни днем, ни ночью. Я неторопливо направился в сторону более тихих спальных районов. Мне некуда было спешить. Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд. Мои безошибочные инстинкты подсказали мне, откуда направляется это внимание, и я резко обернулся, надеясь поймать наблюдателя на горячем. Однако тот и не собирался отворачиваться. Высокий рыжеволосый мужчина в нелепой гавайской рубашке и не менее нелепых широких штанах широко улыбнулся, обнажая безупречно острые зубы, и направился в мою сторону. - Натаниэль, ты ли это? Кажется прошло уже сто лет с тех пор как мы виделись в последний раз! Да уж, в нашем случае это не было фигурой речи. - Александр, - тихо поздоровался я с небольшим кивком. - Зови меня Алекс. Нынче люди не используют имена длиннее двух слогов. Я пожал плечами и слегка улыбнулся. В этом был весь Александр – всегда старается следить за модой. Впрочем, безуспешно. - Тогда я, пожалуй, буду Нейтом, - предложил я. - Как жизнь, Нейт? Нашел себе кого-нибудь, или все еще овисаешь с этой старой кошелкой, Дорой? Говорю тебе, ты многое теряешь, проводя все время с мертвецами. Живые они куда интереснее… Никогда не понимал страсти Александра к смертным женщинам. Я бы не смог с такой легкостью кормить их сказками о тяжелом графике работы и отсутствие аппетита. - Мы с Дорой встречаемся немного позднее. Мы снимаем квартиру. - Не понимаю, как вы не разбежались за все это время. Ведь уже больше пятисот лет прошло!.. - Шестьсот сорок два года, - поправил его я. - Правда? – притворно изумился Алекс. – А ты хорошо сохранился! Он рассмеялся собственной шутке, в то время как я лишь нервно улыбнулся. Как я мог забыть? Сегодня ведь памятная дата для меня. Ровно шестьсот сорок два года назад, двадцать девятого ноября тысяча триста семидесятого года закончилась моя человеческая жизнь. Дора, тогда еще совсем молодая вампирша, забрала ее и дала мне взамен бессмертие. Вечная жизнь или вечная смерть. Невозможность почувствовать себя мертвым и невозможность почувствовать себя живым. Невозможность избавиться от шума – шума вокруг меня, шума в моей голове. Шестьсот сорок два года пролетели почти незаметно. И все же я помню каждый из них. Мой старый знакомый продолжал свой бессмысленный треп. Я не слушал его. Мои мысли были далеко, в том времени, когда я еще был жив. - Так значит вы с Дорой тоже решили рискнуть? – внезапный вопрос вырвал меня из плена старых воспоминаний и заставил обратить внимание на моего собеседника. - О чем ты? – спросил я с искренним удивлением. - Ну, вы не слишком таитесь, - пожал плечами Алекс. – Даже квартиру сняли в столице. Вот я и подумал, что вы, должно быть, не боитесь Ночных Мстителей. - Ночных Мстителей? – я приподнял бровь, услышав громкое название. - Ночных Мстителей, Убийц в черных плащах, Истребителей… Не знаю как вы называете их здесь, в Париже. Наверное, моя растерянность была очевидной, так как Алекс замолчал и неверяще уставился на меня. - Только не говори мне, что ты ничего не слышал о братьях – истребителях! Эти слухи ходят по всему миру! И в Париже уж точно должны об этом знать. - Ты первый вампир, не считая Доры, с которым я разговариваю за последние пятнадцать лет, - заметил я. Недоверие на лице Алекса стало еще очевиднее. - Как ты можешь жить в самом сердце ночного мира, и не видеться с другими вампирами? Могу поспорить, это все Дора! Она всегда держала тебя на коротком поводке. Еще чего доброго заставит тебя спать в гробу! Я хотел было сказать ему, что спать в гробу не так уж и плохо, но решил не сообщать ему об этой маленькой детали. - И что, ты совсем ничего не знаешь об Охоте? – с отчаянием в голосе спросил Алекс. Я только покачал головой. - Я всегда думал, что эта белобрысая мертвечина тебе не пара, - пробормотал он. – Ну что ж, тогда я проинформирую тебя. Это касается каждого из нас, как ни как. Возможно, ты предпочтешь притаиться. Хотя врядли что-либо кроме чуда может спасти тебя от них. - Ты так и не сказал, о ком ты все время говоришь, - заметил я. - Алекс вздохнул и замедлил шаг, приглашая меня присесть на одну из лавочек. Я и не заметил, когда мы успели оказаться в одном из многочисленных городских парков. Людей вокруг почти не было, и место идеально подходило для разговора. - Я так понимаю, ты ничего не слышал о Японском Эксперименте? Я прокрутил название у себя в голове, выискивая в памяти связанные с еим воспоминания. - Дора рассказывала что-то о генетическом эксперименте, проводимом японскими вампирами… Вроде бы они хотели найти способ деторождения для вампирской пары. Но ведь вампиры не могут иметь детей… - Могут, как оказалось, - мрачно проговорил Алекс. – Не знаю уж, что они там использовали, но одной паре удалось выносить здорового ребенка. Через пять лет эксперимент повторили. Это было прорывом для нашего вида. Дети, рожденные в результате эксперимента, не похожи ни на людей, ни на вампиров. Это что-то совершенно новое! Их назвали ламиями в честь первородного вампира, - Алекс подскочил и начал мерить шагами пустой тротуар. В его голосе сквозило восхищение. – Представь себе, Нейт, они совсем не нуждаются в человеческой крови! Для поддержания жизни им достаточно раз в день принимать гемоглобиновые таблетки. К тому же они могут усваивать человеческую еду, хотя и не нуждаются в ней как в источнике питания. Они бессмертны, но могут ходить под солнцем и спать когда им вздумается. И самое главное, - Алекс уже почти кричал от волнения. Он подошел ко мне и положил руки на скамейку по обе стороны от меня, приближая свое лицо к моему, глядя мне прямо в глаза, словно стараясь сделать свою точку зрения предельно ясной для меня. – Самое главное, Натаниэль, у них есть пульс. Их сердца бьются! Я слушал его и старался представить то, о чем он говорил. Это было открытием для меня. Существование этого нового вида открывает совершенно новые возможности. - Это ведь замечательно! – проговорил я. - Сначала все так и думали, - протянул Алекс. – Все были в восторге от представившихся возможностей для развития нашего вида. Первого ребенка назвали Аисору. Его умственные способности во много раз превосходили наши. Его показатели просто поражали. Тогда эксперимент решили повторить. Так появился Керайт. Он превзошел даже своего брата, его результаты были еще более впечатляющими. Но когда ему исполнилось три года, у вампиров, проводящих Эксперимент, появились первые сомнения. Дело в том, что Керайт начал проявлять излишнюю самостоятельность. В его голове начали зарождаться собственные идеи, которые могли проявиться самым неожиданным образом. Он начал интересоваться природой нашего вида. Особенно тревожащим был его интерес к способам уничтожения вампиров. Поэтому на десятом году Эксперимент решили остановить. Аисору и Керайта должны были уничтожить. Никто не ожидал, что дети окажут сопротивление. Никто не ожидал, что они окажутся на это способны, - Алекс замолчал, его лицо приобрело задумчивое выражение. – Они уничтожили всех вампиров, что находились в здании, даже собственных родителей. Потом дети исчезли, а спустя некоторое время начались странные убийства вампиров. Уже на протяжении восьми лет представители нашего вида бесследно исчезают, а те тела, которые нам удалось обнаружить, были полностью обескровлены. И это не слабые новички. Некоторым из жертв было более пяти тысяч лет. Не представляю, какой силой нужно обладать, чтобы убить их. Ходят слухи, что за убийствами стоят Аисору и Керайт, и их цель – полное истребление вампирского сообщества. Многие пытаются спрятаться, но если слухи верны, и это дело рук братьев-ламий, то нет ни малейшего шанса избежать их возмездия. Я не мог понять, какой была моя реакция на эту новость. Я разрывался между ужасом и восхищением. Идея полного уничтожения вампиров казалась мне привлекательной, и мысль о том, что наконец-то появилась сила, способная справиться с этой задачей, восхищала. Мысль о возможной смерти не пугала меня – слишком долго длилось мое бессмысленное существование. - Я не собираюсь прятаться, - проговорил я скорее для себя, чем для Алекса. - Я тебя понимаю, Нейт, - кивнул он. – Лучше прожить месяц, наслаждаясь каждым моментом, чем полгода скитаться по подземельям в животном страхе. Я не стал разрушать его гедонистическую теорию и просто кивнул. - Так как, ты говоришь, их зовут? – спросил я. - Аисору и Керайт. Довольно необычные имена, но для таких необычных созданий подходят просто идеально. - Аисору и Керайт, - повторил я. – Люблю и ненавижу. - О чем ты там бормочешь? – переспросил Алекс. - Это японский. Аисору переводится как «люблю», а Керайт – как «ненавижу». Ты прав, очень необычные имена. Алекс просто пожал плечами. Некоторое время мы сидели на скамейке в парке, вспоминая о прошлом и делясь планами на будущее. Когда мы распрощались, я быстрым шагом направился на север, где располагалась наша с Дорой квартира. Все мое существо было переполнено предчувствием рассвета. Пора было возвращаться домой.