Яблоко от яблони...

Странные звуки, доносившееся из кухни, разбудили полковника в шестом часу утра. За окном было еще темно, и открыв глаза, Рогозина не увидела ничего, кроме тусклого света электронных часов, стоявших напротив кровати, на письменном столе. Женщина еще полминуты лежала, прислушиваясь к шуму и будто проверяла, - не был ли эти непонятные шорохи и потрескивания отголосками сна. Наконец, убедившись, что они вполне реальны, Галина Николаевна быстро вскочила на ноги и, достав из тумбочки заряженный пистолет, приоткрыла дверь комнаты. Мягкая полоска света ползла по полу из щели между стеной и прикрытой кухонной дверью. Медленно, стараясь идти как можно тише, Рогозина подошла поближе, и держа пистолет перед собой, ногой оттолкнула дверь. В этот момент раздался оглушительный женский вопль, после которого — звук бьющейся посуды. На мгновение яркий свет ослепил полковника, но когда через пару секунд она вновь открыла глаза, то увидела, что дуло пистолета было направлен прямо на ее собственную дочь, в ужасе прижимавшуюся к противоположной стене. По полу обильно разливалась из разбитой вдребезги чашки темная жидкость, похожая на чай. - Настя? - ошарашенно прошептала Рогозина, не опуская пистолет, - Ты почему не спишь? - Убери его, - истерично выкрикнула девушка, забившаясь в угол, - Пожалуйста, убери. Придя в себя, женщина положила оружие на стол и сама напуганная произошедшим, упала на стул. Настя последовала ее примеру, предварительно спрятав пистолет в один из кухонных ящиков, видимо, чтобы предупредить следующие неадекватные поступки матери. Пару минут обе сидели молча, слишком шокированные произошедшим, а потом Рогозина ни говоря ни слова, достала из шкафа еще две кружки и налила в них чай. Одну она взяла себе, а другую поставила перед дочерью, которая, однако даже не шевельнулась. - Кого ты ожидала здесь найти, - наконец, прохрипела она, выглядывая в окно, - явно не меня. Мать ничего не ответила. Она безмолвно пила чай, не желая отвечать на вопрос дочери. Частично по тому, что сама не знала ответ. - Бандита, вора, маньяка? - вдруг со слезами на глазах закричала Настя, вскакивая на ноги, - Я тоже хотела поговорить с тобой о твоей работе. Да ты совсем на ней помешалась! Спишь в обнимку с пистолетом. Я уже давно заметила, что всякие там убийцы тебе гораздо интересней, чем я! На них ты тратишь 7 дней в неделю, а на меня от силы 10 минут в сутки. Разве это нормально? Может тебе легче меня застрелить, чтобы я и эти 10 минут у тебя не занимала? - Не смей так говорить, - грозно произнесла полковник, даже не поднимая головы, - успокойся и сядь. - Ну давай, допроси меня еще, - истерично рассмеялась девушка, - тебе же это так нравится! - Мне незачем, - бесстрастно ответила ее мать, допивая чай, - я и так все о тебе знаю. Анастасия расхохоталась, давясь слезами. - Да не смеши меня, - крикнула она, - ты знаешь, чем я занимаюсь в свободное время? Знаешь с кем я общаюсь? Знаешь где отдыхаю? Знаешь, как зовут моего парня? - У тебя есть молодой человек? - не сумев скрыть удивления, спросила Рогозина, уставившись на дочь, будто видит ее впервые. - Нету! - фыркнула дочь, вытирая слезы рукавом ночной рубашки, - все, я пошла спать. С этими словами девушка хлопнула дверью кухни и громко всхлипывая, убежала в свою комнату. Не выспавшаяся, утомленная утренней ссорой, ее мать поплелась в ванную, решив, что ложится спать бесполезно, раз вставать уже через полчаса.

***

Всю следующее утро Рогозина провела в очень скверном настроении, из-за чего утром объявила выговор Ивану, опоздавшему на работу на 4 минуты и чуть не поругалась с Антоновой, которая слишком настойчиво пыталась добиться от нее причины ссоры с дочерью. Появление Николая Петровича испортило ее настроение окончательно, так как любые новости, будь они плохие или хорошие, могли окончательно выбить ее из колеи, что однако сделать было нелегко. Чтобы доказать это самой себе, полковник встала, и протянула руку коллеге, который ее пожал и дружелюбно поздоровался. Однако что-то смутило Галину Николаевну в его натянутой улыбке и женское чутье подсказало ей, что новости, которые он принес, будут не самыми хорошими. Убедилась она в том, когда в кабинет просочилась Антонова с чашкой в руках, а вслед за ней Белая, предварительно вытолкнувшая Ивана за пределы помещения. Все это, мягко говоря, удивило начальницу (в особенности изгнание Тихонова), однако показав коллегам на кресла у круглого стола, сказала: - Что стоите, присаживайтесь. - Галина Николаевна, может лучше вы присядете? - тихо предложила Белая, чуть выглядывая из-за спины Николая Петровича. - Что у вас? - серьезно спросила Рогозина, окидывая присутствующих грозным взглядом, - Не тяните. Коля, что у тебя? Майор вздохнул и молча протянул ей лист бумаги. Рогозина удивилась, поймав на себе взволнованный взгляд Вали, но обратила на это мало внимания, и раздраженно выхватила из рук коллеги документ. Это оказалось письмо, написанное очень аккуратным, разборчивым почерком. … Итак, Галина Николаевна, у нас всего лишь одно требование: выпустите на свободу нашего руководителя, и ваша дочь останется жива. В противном случае, смерть ее будет долгой и мучительной, в этом вы можете не сомневаться. Если через три дня наше требование не будет выполнено, ее тело вы получите посылкой по частям. И не стоит привлекать своих «друзей» к этому делу. Зачем подвергать их жизни опасности, если можно всего-навсего освободить ни в чем неповинного человека, которого вы так несправедливо обвинили в столь ужасных преступлениях? Всего наилучшего, и не забывайте: в вашем распоряжении целых три дня.