Этого недостаточно...

– Зачем пришел, Ямазаки? Как всегда недружелюбно. Даже не посмотрев в мою сторону, он безошибочно узнал стоящего рядом. По виду и не скажешь, что он замечает, что вокруг него вообще творится. Инстинкты у него, словно у животного. – Давно не виделись, Нанасе… Зачем я говорю с ним? Что мне это даст? Высмеять их дурацкую выходку с эстафетой, дать понять, что они просто впустую тратят время Рина. Зачем? Это все зависть… Мне до боли не хочется, чтобы Рин еще больше сближался с Нанасе, чтобы стал зависимым от него. – Я бы с ним такого не сделал… – И что это значит? – у него все такое же невыразительное лицо и совершенно спокойный голос. Так и хочется подойти и раздавить его. Сломить. Заставить страдать. Шаг. Нанасе отступил перед моим напором, стукнувшись спиной об автомат. Ему пришлось задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Это безразличное выражение… Как же оно бесит. И это человек, ради которого плавает Рин? Никогда этого не приму. – Больше ему не мешай. И все же на секунду показалось, что его зрачки дернулись, словно в попытке отвести взгляд. Но не больше. Нет, так просто не сломать эту его маску безразличия. Этого недостаточно… Рин снова говорил о них. Всякий раз, стоит ему завести разговор об этой четверке, как выражение его лица смягчается. Он смотрит вдаль с таким безграничным счастьем и умиротворенностью, что внутри меня неизбежно поднимаются отнюдь не добрые чувства. Злость, раздражение, ревность… и постоянно гложущая изнутри зависть к их дружбе. Не проходит и дня, чтобы Рин не упоминал о них. Как он хочет снова с ними плавать, как станет сильнее, чтобы воплотить свою мечту… Он даже меня оставил позади, лишь бы плавать вместе с ними. Они забрали его у меня… Нет, это он забрал у меня Рина. Нанасе Харука. Человек с вечно безразличным выражением лица и глазами цвета моря. Тот, кто пленил Рина своим вольным стилем. Самое паршивое, что как ни посмотри, но именно из-за Нанасе и остальных Рин вновь полон сил и стремления плавать. Чем больше думаю, тем больше злюсь. Больше на себя, потому что давно упустил свой шанс стать первым в жизни Рина. Возможно ли еще как-то все изменить? Что сделать, чтобы стать частью той его жизни, что приносит ему такую радость? Что же мне делать?.. Когда я узнал от Рина, что творится с Нанасе, то, честно сказать, испытал мрачную удовлетворенность. Даже сейчас, после того, как моя мечта плавать с Рином, наконец, сбылась, Нанасе все так же мне неприятен. И все же не ожидал от него столько эмоций. Но, видя, как переживает Рин, я не мог не пойти и поговорить с ним. Правда, не думаю, что мои слова что-то да значили для Нанасе. Однако при взгляде на него, даже с его этим безразличием, было видно, что что-то не так. Эти исходящие от него подавленность и скованность. Я поймал себя на мысли, что сочувствую ему… Но, в конце концов, это все ради Рина. Какая разница, какие отношения связывают меня с Нанасе. Это ведь абсолютно неважно, потому что в итоге именно он будет плыть на соседней дорожке с Рином, а не я. Сейчас и впредь, даже на мировой арене… После выпуска мы с Рином стали снимать квартиру вместе, несмотря на то, что я так и не продолжил заниматься плаваньем. В данный момент я проходил реабилитацию, потому отсрочил поступление в универ на год, пока что работая у отца. Свободного времени бывало мало, как и у Рина с его постоянными тренировками и учебой. Но видеть каждый вечер, как он усердно занимается за учебниками или на тренажерах, было приятным чувством. Ужинать вместе, разговаривать или напротив – молчать, изредка выбираться куда-нибудь… Вообще, жизнь с ним давала мне иллюзию, будто я все еще занимаю в жизни Мацуоки самое важное место. Если бы не одно досадное недоразумение… – И как долго ты собираешься околачиваться здесь, Нанасе? Я с раздражением поставил перед ним стакан с холодным ячменным чаем. Один взгляд этих безразличных глаз цвета моря выводил меня из себя и пробуждал желание выставить его за дверь. – Успокойся, Соске, – Рин похлопал меня по плечу, отбирая второй стакан. – У нас с Хару скоро экзамены, поэтому мы решили подготовиться вместе, так что будем тут все выходные. – И почему всегда у нас? – только и оставалось мне, что ворчать. – Потому что от нас ближе к универу, да и места больше. Пусть сколько угодно раз все это звучит логично, но мне все равно это не нравится. Видеть Нанасе в своем доме так часто – неимоверно раздражающе. – Делайте, что хотите, – не остается мне ничего, кроме как сдаться. – Я ухожу. – Эй, Соске, – Рин удержал меня за рубашку, когда я уже собирался свалить. – Разве у тебя эти дни - не выходные? Да, выходные. И я хотел бы провести их дома с тобой. Мы ведь уже давно просто так не проводили время вместе. Но раз уж ты решил притащить сюда Нанасе… Я усмехнулся. – А я и не на работу. Мацуока нахмурился: – Опять твои тренировки? Слушай, будешь так много перенапрягаться, твое плечо… Я не удержался и потрепал друга по голове. Когда он проявляет такую заботу обо мне, становится теплее. – Балда, разве в таком виде ходят на тренировки? Он даже рот приоткрыл в растерянности. – И правда, этот вид… Джинсы, рубашка, туфли… – тут его глаза расширились. – Соске, да ты случаем не на свиданку идешь?! Что за детская наивность… Рин, не тебя ли девушки в универе постоянно предложениями заваливают? Неужели ты до сих пор ни с кем?.. – И когда ты успел девушку найти?! – все не унимался друг. – Ты ошибаешься, Рин, – я улыбнулся немного снисходительно. – Это всего лишь секс. У меня нет времени на отношения с девушками. Рин аж чуть челюсть не потерял, смотря с удивлением. Но мне больше не понравился какой-то внимательный и неприязненный взгляд Нанасе. Хотя… Его взгляд я всегда считал неприязненным. Кто знает, о чем он думает? Впрочем, если учесть его помешательство на плаванье, то можно не сомневаться, что девушку он себе даже искать не станет. А ведь мог бы. Мордашка у него смазливая, да и любая западет, увидев, как он плавает… С мысли меня сбил смех Рина. – Ну ты даешь, Соске! – веселился он. – Ты сейчас так круто выглядел, что даже мне неловко стало! Я не смог сдержать ответной улыбки. – Будешь хорошо себя вести, я и тебя с кем-нибудь познакомлю. – Да ты прям ловелас, я смотрю! – Ха-ха-ха. Вернулся я к трем ночи, чувствуя себя выжатым полностью. Зато теперь можно было не опасаться, что я вдруг вспылю на Нанасе перед Рином. Не хотелось бы, чтобы ему вдруг пришлось разрываться между двумя друзьями. Свет в кухне и, по совместительству, гостиной они выключить забыли. Между прочим, большую долю за жилье плачу я, могли бы и подумать, придурки. Я прошел в ванную, даже не удивившись, что и там тоже горел свет. Значит, отругаю их с утра. Сейчас же просто хотелось поскорее принять душ и уйти спать. Я разделся и включил воду. Завтра, наверно, стоит выбраться в бассейн. Я уже давно не плавал и планировал сходить вместе с Рином, но… Шумный всплеск заставил меня резко повернуться. Разве в ванной кто-то был? Как я мог не… – Яма… заки? В полной воды ванне сидел Нанасе и смотрел на меня своим ничего не выражающим взглядом. Кажется, он был удивлен, увидев меня здесь. Наверное, опять погрузился в воду с головой и не вылезал, потому-то я его и не заметил. Хоть бы смущение какое-то почувствовал, но нет… Сидит и совершенно спокойно смотрит на меня. – Какого черта… Нанасе! – Я… наверное, забыл закрыть дверь. А то я и так этого не понял! И прекрати уже пялиться на меня! Чертов ублюдок… – Ты не у себя дома, Нанасе, – я смерил его холодным взглядом. – Будь добр, забудь здесь свои привычки. Чувствуя разрастающееся раздражение, я выключил воду и потянулся за полотенцем. – Не стоит, я сам выйду. И Нанасе и правда вылез из ванны. Кажется, он стал еще более жилистым с прошлого раза, как я видел его без одежды. Обретя свою мечту в плаванье, он стал ответственно относиться к тренировкам. Но… что за идиотская манера купаться в ванной в спортивных плавках? Он серьезно ненормальный… – Нанасе… – угрожающе понизил я тон. – Не смей выходить из ванной в этих мокрых плавках… – я точным пасом швырнул в него полотенце, которое накрыло его с головой. – Еще не хватало подтирать за тобой. С этими словами я снова включил воду, стараясь просто не обращать внимания на шорохи за спиной. Когда через десять минут я вышел из ванны, этот тип торчал у плиты, что-то увлеченно жаря. Поставил бы миллион на скумбрию. Нанасе может показаться слишком предсказуемым именно из-за этих своих привычек. На самом же деле очень сложно предугадать его реакцию на вещи, которые не касаются плаванья и готовки. Под этой маской всегда бушуют нешуточные эмоции… – Что за фигня, почему ты еще не спишь? – недовольно вздохнул я, проходя мимо него к холодильнику. – Я проснулся, и мне захотелось поплавать… Вот о чем я. Прост как валенок, когда дело воды касается. – А сейчас мне захотелось есть. – Тц… Я достал колу и уселся за стол. Вот же ублюдок, ведет себя тут, как дома. Стоит в одних плавках, в фартуке поверх и считает это нормальным! На самом деле терпеть этого не могу. Скорее бы он свалил… – Ты будешь? – совершенно неожиданно предложил Нанасе, не оборачиваясь. Я посмотрел на его прямую спину. Что это на него нашло? – Ненавижу скумбрию. Мне показалось, мой ответ его расстроил… Хах?! Чегоо? Где это я увидел его расстроенным? На завязках фартука?! Прочь бредовые мысли, я просто немного пьян… – Эй, Нана-асе, – позвал я его, когда он сел за стол подальше от меня, – а у тебя есть девушка? Кусочек скумбрии вывалился из палочек и снова упал на тарелку. Значит, вопрос его таки смутил. Взгляд, направленный на меня, выражал недоумение. – С чего… такой вопрос, Ямазаки? – Рину постоянно предложения делают. У тебя так же? Нанасе, кажется, не выдержал моего слишком пристального взгляда и уставился в тарелку. – Нет. Палочки в его руках ритмично постукивали по тарелке. – Да ты ж врешь мне, Нанасе. – С чего мне врать? – он снова посмотрел на меня своим спокойный взглядом. – И это совершенно не твое дело, Ямазаки. Да уж, он никогда так просто не спасует перед собеседником. Такой дерзкий, совсем перестал меня бояться. – Тут ты не прав, это в какой-то степени меня тоже касается. Точнее, это касается Рина. Нанасе положил палочки и даже слегка нахмурился. – Не пойму, о чем ты. – Так ведь если ты найдешь себе девушку, то станешь хуже плавать. Будешь отвлекаться, пропускать тренировки… А как только скатишься ты, вместе с тобой скатится и Рин. О, у него пальцы дернулись. Интересно, что это значит? – Да что за… бред ты несешь, Ямазаки? Даже голос стал еще более неприязненным, чем раньше. Неужто я его наконец-то задел? – Хочешь сказать, что мечта Рина настолько слаба, что он так просто все забросит из-за меня? Я хмыкнул. Нет, не думаю, что стремление Рина настолько слабое. Но как только он начнет постоянно переживать о нем, то это скажется и на плаванье. Уже молчу про то, что без соревнований с Нанасе ему будет сложно расти. – Тебе не стоит недооценивать свое влияние на жизнь Рина. – А сам-то!.. Ого, он и правда разозлился. Даже голос повысил. – Неважно… – оборвал он сам себя. – Чтоб ты знал, Ямазаки, я плаваю не ради Рина! А потому что действительно хочу этого. С этими словами он резко встал и быстро скрылся в комнате Рина. Во дела… Какое интересное завершение дня. Почти вывел из себя Нанасе. Но этого все равно недостаточно… Я взял палочки Нанасе и подцепил кусочек скумбрии, отправив ее в рот. Нет, как ни посмотри, мне она все равно не нравится… Встал я только к обеду, застав этих двоих за учебниками и тетрадками. Оба были в простых шортах и футболках, отчего-то выглядя на этой кухне как-то по-домашнему. Рин даже не заметил меня, настолько он был увлечен. А вот Нанасе со своей животной интуицией невольно посмотрел в мою сторону сразу, как я вошел. Но промолчал. Это он так дуется за вчерашнее? – О, Соске, ты встал, наконец! – голос Рина уже был довольно таки уставшим. – Завтракать будешь? – Доброе утро. А что на завтрак? – Хару готовил, так что… Я удрученно вздохнул. – Тогда мне надо в магазин. Сегодня чтоб Нанасе и близко к плите не подходил. Вы же не думаете, что я стану все эти выходные питаться одной скумбрией?! Рин беззаботно рассмеялся, а Нанасе одарил мрачноватым взглядом. Сколько эмоций с утра пораньше. Ну-ну, не стоит так откровенно показывать свою неприязнь перед Рином. Ты же не хочешь его расстроить, да? Наверное, он что-то там понял по моему взгляду, потому что сразу уткнулся обратно в тетрадь, что-то увлеченно строча. Мацуока же, как обычно, продолжал просто болтать, казалось бы, совершенно не замечая наше с Нанасе взаимное недолюбливание. Или просто намеренно игнорировал этот факт, надеясь, что со временем мы подружимся. Какая глупость… Плаванье – единственное, что могло бы нас объединить с Нанасе. Кроме него у нас просто нет ничего общего, только дружба с Рином. Но именно эта дружба нас и отдаляет, заставляя чувствовать неприязнь. Правда, что касается Нанасе… Возможно, что только я испытываю эту зависть и злость, а он только реагирует на мои пассивные нападки? Не важно… Сколько бы я ни думал, в итоге это просто не имеет значения. Я не смогу сделать Рину больно, окончательно разругавшись с Нанасе… Уже через час я стоял у плиты, чувствуя неимоверное раздражение. Все потому, что когда я вернулся из магазина, то застал дома не только этих двоих, но и Татибану Макото. Он видишь ли приперся передать какие-то забытые Нанасе вещи, и Рин уговорил его остаться на обед… Который я и готовил! Еще бы мне после этого быть в настроении… Парни в это время весело болтали. Татибану вообще было не заткнуть. Даже Нанасе говорил и улыбался намного чаще, чем я когда-либо видел. В общем, эта компания меня бесила. Потому после очередного приступа их веселья, я ожидаемо не выдержал. – Эй, нахлебники местного масштаба! – очень убедительный нож в руке заставил их сразу отнестись к моему грозному тону серьезно. – Я, конечно, все понимаю, вам тут весело… Это мне приходится для вас всех готовить. Так что может кто-нибудь поднимет свой зад и поможет мне?! Рин весело фыркнул, поднимаясь: – Ну, раз тебе так нужна помощь… – Сиди на месте, Рин! – отмахнулся я. – Я тебя не то что к плите, я тебя к чистке овощей не допущу. Мне твоего прошлого раза хватило. – Ты совсем не умеешь готовить, да, Рин? – рассмеялся Макото. – Он едва не спалил нашу квартиру, я уже молчу о постоянных порезах. Рин недовольно засопел, посмотрев на меня обиженно. – Не настолько все плохо… Я лишь улыбнулся. – Макото, вставай, поможешь мне. Произошла какая-то заминка. Макото не сдвинулся с места, как-то странно посмотрев на Нанасе. – Я на самом деле не очень хорош в готовке, Соске, – он смущенно почесал кончик носа. – Может, лучше Хару поможет? Нанасе, кажется, растерялся. Значит ли, что Макото просто соврал? Зачем ему так подставлять друга… Не поверю, будто Татибана понятия не имеет о наших отношениях. Вот только не говорите мне, что Макото вдруг решил нас подружить, мне и Рина хватает! – Да мне, в принципе, пофиг кто, – я с безразличием отвернулся. – Только никакой скумбрии, когда я готовлю! Парни рассмеялись, а вот мое раздражение только усиливалось. Нанасе надел фартук и встал рядом, принявшись чистить овощи. Хоть сейчас он не в одних плавках. Интересно, он никогда не чувствует смущения? Может, он наивный простак, который даже не задумывался о таких вещах, как эротичность или секс? Он хоть когда-нибудь смотрел на девушку в этом плане? Что-то сомневаюсь… А дрочит ли он вообще, как все нормальные парни, или у него полнейший моральный оргазм от плаванья? Что за бред у меня в голове? Я скосил взгляд на Нанасе. Он орудовал ножом быстро и умело. У него очень ловкие и красивые пальцы. Этими пальцами он пронзает воду и скользит следом, точно рыба. Когда плывешь рядом с ним, чувства, которые испытываешь, сложно передать словами. От его вольного стиля бросает в дрожь, невозможно отрицать, что он завораживает. Эти движения, эта скорость… И Нанасе до сих пор развивается. Как хреново чудовище – так однажды сказал о нем сам Рин. Нанасе закончил чистку и вопросительно посмотрел на меня. Наши взгляды невольно встретились. Как же я ненавижу эти глаза цвета моря. Так и хочется… Черт. Я молча протянул ему разделочную доску и вернулся к готовке. Тот понял меня правильно, принявшись нарезать только что почищенные овощи. Как я и думал, он даже резал их на кусочки правильной формы. Видимо, это правда, что он не только скумбрию готовить умеет, раз уж определил, что именно я собираюсь делать. Рин как-то говорил, что у Нанасе много талантов помимо плаванья. Просто всерьез он не интересуется ничем, кроме воды. Это раздражает… Я потянулся за блюдцем, но неожиданно наткнулся на руку Нанасе, подающую мне его. Странно, но я взял его будто бы привычным движением, ощутив лишь, что у него очень холодные пальцы. Как он вот так просто догадался? Словно мысли прочитал. Это немного пугает. Как будто мы множество раз вот так вот готовили вместе. Или… будто бы он постоянно наблюдал за мной. Бред. Налив на блюдце суп, я осторожно попробовал. Что ж, вполне съедобно. Может, еще немного перца? Не то, чтобы я очень хорошо готовил, но по сравнению со стряпней Рина… Тут по спине пробежал холодок от пристального взгляда. Нанасе словно ждал чего-то от меня. Не знаю, чего он хотел, но я не придумал ничего другого, как передать ему блюдце. Судя по его невозмутимой реакции, это было именно то, чего он хотел. Попробовав, Нанасе, не задумываясь, взял перец и протянул мне. Только в последний момент его рука дрогнула в обратном движении, видимо осознав, как все это странно выглядит. Если бы я не взял эту перечницу, Нанасе бы, скорее всего, испытал неловкость. Еще одна возможность продемонстрировать мое пренебрежение им. Но прежде чем Нанасе успел убрать перец обратно, моя рука сама собой потянулась навстречу. Что за странная атмосфера? Мы же с ним не лучшие друзья, чтобы вот так легко понимать друг друга. Или это обратная сторона неприязни? Ведь стоит Нанасе переступить порог нашего с Рином дома, как я не могу успокоиться, и мой взгляд невольно всегда следит за ним. Неужели с Нанасе так же? С его-то безразличием? Да какая разница… ... – Это неожиданно вкусно! – Макото выглядел очень удивленным, пробуя приготовленный нами обед. Он сидел напротив меня, так что я без зазрения совести пнул его под столом. – Ай! – Что это еще за «неожиданно», Макото? Больше уважения! – Я же вроде похвалил… – простонал Макото, морщась от боли. – Тут половину Нанасе готовил… Ты сам посмотри, он тебя сейчас взглядом убьет! Татибана со страхом обернулся к Нанасе, но тот вздрогнул после моих слов и уже отвернулся, перестав буравить друга взглядом. – Ох, Хару, прости, я не подумал, – Макото заискивающе заглянул Нанасе в лицо. – Ха-ха, Макото, осторожнее, а то Хару совсем перестанет тебе готовить! – не упустил шанса поддразнить его Рин. – Вот блииин… – простонал Татибана, впрочем, не переставая улыбаться. В общем, обед проходил в обычном настроении этой компашки. Дальше я не особо прислушивался, о чем они говорили, потому не уловил смены темы, когда они вдруг вспомнили тот фестиваль. Кажется, тому послужил тот факт, что я тогда готовил в нашем кафе. Видимо, это был аргумент Рина в пользу моей готовки. – Жаль, мы так и не увидели Рина в костюме горничной, – рассмеялся Татибана. – Умолкни, блин! – разозлился и смутился одновременно Мацуока. Я тоже тихо рассмеялся, вспомнив, как мне показывали фотки с того фестиваля, когда Рин и правда наряжался горничной. Тогда он был просто вне себя, а я не мог сдержаться от подколов. – А ты чего хихикаешь, Соске? – тут же накинулся на меня друг. – Потому что я-то видел это. Фотографии с тобой. Рин едва не закипел, а парни удивленно уставились на меня. – Правда? Есть такие фотки?! – с нетерпением спросил Макото, явно желая это увидеть. – Ага, у меня даже есть одна… – Соске, не смей! – угрожающе перебил меня Рин. – …но я ее вам не покажу, потому что это мой железный аргумент в спорах с Рином. – Скотина, – надулся Рин. Ну, это неправда. Я только пару раз напомнил ему о существовании этой фотографии и то в шутку. Не стану же я всерьез шантажировать лучшего друга. Но меня очень веселит, когда он начинает злиться. – Шантажировать друга нехорошо, Ямазаки. Кто это тут голос подал? Я смерил его холодноватым взглядом, а потом неожиданно усмехнулся. – Да ты просто завидуешь, Нанасе, потому что сам хочешь посмотреть! Хах, в яблочко! Он глаза даже отвел и прикинулся кирпичом. Это было так явно, что никто не удержался от смеха. – Кстати, Соске, Хару… – неожиданно сказал Макото, – почему вы никогда не зовете друг друга по имени? Мы с Нанасе одновременно напряглись, что только убеждало меня в схожести нашего с ним отношения друг к другу. Чертов Татибана, вечно скажет, что не надо. – Может, мне его имя не нравится, – шутливо отмахнулся я от вопроса, поднимаясь из-за стола. – На самом деле мне уже пора. Я собирался сегодня в бассейн… Рин даже подавился. – Чего?! Соске, почему ты не сказал, мы же всегда… Ходили вместе, я помню. Но ты же притащил Нанасе, о каком «вместе» может идти речь? – А у кого это тут экзамены на носу, а? Я потрепал Рина по волосам, но он обиженно отмахнулся от моей руки. – Я бы все равно пошел с тобой. Вот поэтому и не хотел говорить. – Рин, ну что за ребячество? – вздохнул я, убирая ненужную посуду со стола. – Ты по оценкам скатиться хочешь? Мы сходим с тобой в следующий раз. Но он все равно выглядел расстроенным. Это меня радовало, потому что он на самом деле хотел бы пойти и поплавать со мной. – Тогда давай вместо Рина с тобой пойду я? – улыбнулся Макото. Вот уж удивил. Впрочем, почему бы и нет? С Макото вообще было довольно просто общаться. Он очень добрый и мягкий человек в отношении своих друзей, за что я просто не мог его не уважать. – Пошли, – легко согласился я. – Рин, посуду сегодня моешь ты! И чтоб не спихивал это на Нанасе, лоботряс! – Знаешь, Соске… – заговорил со мной Макото, когда мы собирались обратно из бассейна. – Я не очень понимаю, что у вас с Хару происходит, но не мог бы ты быть с ним немного помягче? Меня даже передернуло. И почему такое предвзятое мнение? Ему и в голову прийти не может, что Нанасе сам виноват в моем отношении к нему? – Думаешь, я с ним жесток, Макото? – Не пойми меня неправильно, я ни в чем тебя не обвиняю. Просто, мне кажется, что вам надо поговорить. Было бы это так просто… – И о чем же нам надо с ним поговорить? – я все еще прикидывался, что не понимаю. Макото вздохнул и молча принялся завязывать кроссовки. Только закончив с этим, он продолжил. – Я знаю Хару уже долго и вот что тебе скажу. Когда ты рядом, он всегда нервничает и переживает. Его на самом деле волнует, как ты к нему относишься. Я помедлил с ответом, в задумчивости надевая футболку. – А ты не думаешь, что это оттого, что он меня недолюбливает? Макото не отвечал, я даже обернулся, сомневаясь, тут ли еще он… И наткнулся на добрую улыбку и смеющиеся глаза. – Соске, я на самом деле лучше многих понимаю Хару. То, что он испытывает к тебе - не неприязнь. Я уверен, он так же, как и все мы, хочет общаться с тобой. Но ему намного сложнее, чем тебе, выразить свои чувства. Потому я прошу тебя сделать первый шаг. Вот же… Иногда Макото был слишком рассудителен для своих лет. – Я не буду ничего обещать. – Ничего, – улыбнулся Татибана. – Просто подумай над этим. Ты еще удивишься, как хорошо вы понимаете друг друга на самом деле. Домой я явился под вечер, притащив знатное количество пива. Отобрав у слабо протестующих и полностью измученных учебой парней все их тетрадки, я насильно заставил их поесть, а после всучил каждому по банке. Им нужно было сделать перерыв и расслабиться, пока мозги не спеклись от учебы. Но в итоге вышло так, что я банально их споил. По крайней мере, Рина точно. Занимаясь спортом, пить не научишься! Неудивительно, что Мацуока едва не вырубился на диване, потому мне пришлось тащить его в спальню. Нанасе же еще держался, сосредоточенно ухватившись за банку так и недопитого им пива. – Нанасе, может и тебе пора спать? Ты, глядишь, сейчас прямо за столом и отрубишься. Он упрямо покачал головой, продолжая сверлить взглядом ни в чем не повинную банку. Посмеиваясь про себя, я сел напротив него и открыл еще одно пиво. Я-то точно покрепче этих двоих был. – Как ты можешь это пить… – пробормотал Нанасе неожиданно, искоса поглядывая на меня. Сейчас он, кажется, был напряжен больше, чем обычно. – Тебе не нравится пиво, Нанасе? – Не очень. – Зачем же тогда пьешь? – Это же ты нас заставил! Мне его голос показался обиженным, потому я просто рассмеялся. Не знаю почему… может, тому виной разговор с Макото… Но сейчас я чувствовал себя легко, говоря с Нанасе. – Ты странно смотришь на меня, Ямазаки. Он слегка нахмурился. – Правда? – Ты улыбаешься. Снова тихо рассмеявшись, я отпил свое пиво, не отрывая взгляда от Нанасе. Тот первым не выдержал и опустил голову. Нет, он даже еще больше напряжен, чем я думал. А что если… Макото прав? – Эй, Нанасе… Тот оторвался от созерцания банки и посмотрел на меня с вопросом. – Помнишь, о чем сегодня Макото спрашивал? По тому, как дернулись пальцы на банке, мне показалось, он сразу меня понял. Значит ли это, что его тоже волнует этот вопрос? – К чему ты… это вспомнил сейчас? Эти незначительные заминки между фразами, когда он говорит со мной… Будто он тщательно обдумывает каждое слово. В разговорах с другими я у него таких проблем не замечал. Так он терпеть меня не может или ему просто сложно подобрать слова? – Потому что меня тоже беспокоит, почему после того фестиваля ты перестал называть меня по имени, Хару… Он вздрогнул, глаза его расширились в растерянности. Он замер на мгновение, прежде чем снова уставиться на злосчастную банку. Молчание затягивалась, но он все не поднимал головы, волосы полностью закрыли его лицо. – Это немного нечестно, – тяжело вздохнул я. – Сначала улыбался мне, по имени назвал, а при следующей встрече ты так холодно обошелся со мной… Ты ненавидишь меня, Нанасе? Пальцы сжали банку так, что она захрустела. Только голову он так и не поднял. Может, я слишком прямолинеен? Но а как по-другому с ним поговорить? – Я не испытываю к тебе неприязни, – произнес он наконец очень тихо. Как интересно. У меня руки зачесались убрать эти волосы с его лица, чтобы увидеть, с каким выражением он это говорит. Хоть сейчас, на мгновение… он испытывает неловкость или смущение? Или его лицо снова ничего не выражает? Как же это раздражает! Почему мне так сложно его понять? – Тогда в чем дело? Я поставил свое пиво на стол, поднимаясь. Почувствовав движение, Нанасе вскинулся, смотря на меня настороженным взглядом. Так и есть, никакого смущения. Может, просто пора уже припереть его к стенке и узнать все, что он так усердно скрывает за своей маской? – Я просто не привык обращаться к тебе по имени, вот и все. Когда я обошел стол, приближаясь к нему, Нанасе плавно оказался на ногах. Даже это движение было таким легким и изящным, словно вода медленно перетекла из одного состояния в другое. Наверное, он ощутил исходящую от меня опасность. Иначе с чего он стал бы шаг за шагом отступать, стоило только мне попытаться приблизиться? Сам не понимаю, что собираюсь делать. Но уж точно не причинять ему боль или что-то в этом роде. Во мне не было угрозы. Так почему он отступает от меня, глядя своими обеспокоенными глазами цвета моря? Бам. Это Нанасе впечатался в кухонную тумбочку. Он даже удивленно обернулся, не веря, что не заметил, как оказался в тупике. Потому что я уже оказался рядом, и просто так обойти меня было весьма проблематично такому невысокому парню как он. – Не привык, говоришь? Столько времени прошло, но ты даже не пытался, не так ли? Нанасе одарил меня мрачным взглядом, который раньше я расценил бы как очередной жест неприязни. Но не сейчас, когда мне стало недостаточно объяснять все очевидными эмоциями. Парень еще больше оперся на тумбочку, стараясь увеличить видимое расстояние между нами. – Почему вдруг тебя вообще стали волновать такие вещи, Ямазаки? – голос его вновь обрел уверенность и резал слух своим спокойствием. – Ты что, пьян? – Тц… Не уходи от ответа. Еще один шаг. Нанасе уже некуда отступать, остается только еще больше откинуться на тумбочку, оперевшись руками на столешницу. Кажется, он делал это неосознанно, иначе бы задумался, насколько странно выглядит эта его поза. Словно он прогибается подо мной. Почему же ты так избегаешь меня, Нанасе? – Тебе так сложно звать меня по имени… Хару? Он снова вздрогнул от того, как я позвал его по имени. Даже мне казалось странным слышать его из своих уст. Было что-то в этом неправильное… Но я уже не мог остановиться. – Ямаза… – начал Нанасе и оборвал сам себя. – Да, я правда просто не могу называть тебя по имени! После стольких лет это немного странно, я смущаюсь и… Ох… Сказал он явно больше того, что собирался сказать. Парень резко отвернулся, и темные волосы посыпались ему на лицо. Смущается, правда? Да быть такого не может. – Ну-ка постой-ка… Прежде чем сообразить, моя рука уже схватила его за подбородок и развернула к себе с какой-то жадной торопливостью, боясь опоздать показать на этом безразличном лице те мимолетные эмоции, что всегда ускользали от моего внимания. И эта торопливость окупилась сполна, предоставив моему взору смятение и неуверенность не только на лице, но и в глазах цвета моря. Это длилось лишь какое-то мгновение, прежде чем Нанасе отмахнулся от моей руки. Кажется, он разозлился. – Да что тебе надо, Ямазаки? – он сделал движение в сторону, собираясь обойти меня. – Какого черта… Мне пришлось опереться руками на столешницу по обе стороны от него, не давая просто так сбежать. Какое-то неясное чувство заставляло меня выяснить все прямо сейчас. Второго такого удобного случая просто может и не быть. – Всего-то надо, чтобы ты назвал меня по имени. Расстояние между нашими телами было настолько маленьким, что я почти физически ощущал прохладу его кожи своим воображением. Только длина моих рук пока не позволяла нам соприкоснуться. Стоит лишь слегка поддаться вперед или ему попытаться снова убежать… Мы замерли. На синих радужках, словно на волнах, загадочно покачивались блики света. В них можно было утонуть, настолько бездонными и манящими были эти глаза. Большие и красивые, они выделялись на строгом лице с бледной кожей. Только отросшие черные волосы, падая, отвлекали внимание. Вот если убрать их, то… – Ладно, будь по-твоему, – внезапно зло сказал Нанасе, отвлекая от странных мыслей. – Я буду звать тебя по имени, доволен? Его ладонь уперлась мне в грудь, отталкивая. Он был достаточно сильным, чтобы обогнать Рина в воде, но недостаточно, чтобы сдвинуть меня с места. Нанасе немного растерялся, взгляд его заметался, ища выход из ситуации. Прежде чем он успел что-либо придумать, я крепко взял его тонкое запястье, отводя руку в сторону. – Нет, так не пойдет. Ты уже завтра скажешь мне, что был пьян и ничего не помнишь. – Пьяный тут только ты. Пьяный… А ведь это так удобно. – Точно, наверное, ты прав. Я пьян. Мои губы легко коснулись холодной ладони, прочертив линию вдоль складки большого пальца. Дрожь, пробежавшая по его руке, вызвала во мне чувство глубокого удовлетворения. – Ты что творишь, Ямазаки? Так и этого недостаточно, чтобы вывести его из себя? Я снова припал к его ладони, на этот раз более уверенно, лаская кожу губами, щекоча кончиком языка, кусая мягкие подушечки пальцев… При каждом прикосновении его рука дергалась в тщетной попытке вырваться. – Хватит! Это уже не смешно… Нанасе с силой дернул руку, но так и не смог освободиться от захвата. Тогда он сжал ладонь в кулак, лишая меня возможности развлекаться и дальше. Усмехнувшись, я задрал его руку выше, языком прочертив путь выступающих вен под тонкой кожей от сгиба локтя к запястью. – Ямазаки! Нанасе выглядел больше шокированным, чем разозленным. Я же прикинулся расстроенным и почти театрально вздохнул, отпуская его руку: – Ну вот, ты опять забыл позвать меня по имени. Наверное, мне стоит придумать тебе мотивацию… Я качнулся вперед, мгновенно сокращая оставшееся небольшое расстояние между нами, и мы оба вздрогнули от несвойственной нам близости. И пусть я хорошо осознавал, что собираюсь делать, во рту неприятно пересохло. Кончики пальцев слегка подрагивали, когда коснулись прохладной кожи на шее парня. Черные волосы защекотали руку, только все мое внимание сейчас сосредоточилось на тонких губах, сжатых в раздражении. Медлить не хотелось, но невольно горло сдавило непонятное волнение и беспокойство. Тело сковало сомнение. Наверное, я мог бы отступить сейчас, если бы Нанасе вдруг не шевельнулся, скорее всего меняя положение затекшей ноги, отчего его бедро скользнуло по моему… И в следующее мгновение я осознал, что целую его. Даже губы его казались холодными и неприступными. Нанасе был настолько удивлен, что никак не среагировал на мои действия, давая мне время. Я воспользовался этим, наваливаясь сильнее, крепче прижимая за шею, чтобы парень не смог отвернуться. А потом настойчиво атаковал едва вздрагивающие губы. Неожиданно мягкие, со слабым привкусом пива. Подавив желание ласкать его рот медленно и осторожно, я резко вобрал в себя нижнюю губу Нанасе, посасывая и кусая. На это он как-то судорожно охнул, и я, следуя известному рефлексу, толкнул язык в приоткрытый рот, оказавшийся контрастно горячим. Тут же сотни маленьких укусов наслаждения впились в мои рецепторы, передавая приятные ощущения в мозг и далее по всему телу. Но это, кажется, привело Хару в чувство, он вздрогнул и впился мне в плечи, пытаясь оттолкнуть от себя. Сделав пару грубоватых движений языком, наспех пытаясь получить еще больше удовольствия, я прервал поцелуй, медленно отодвинувшись и отпуская его. Черт, если у него снова будет обычный похерфейс, я этого точно не вынесу… Я посмотрел на него, внутренне напрягаясь. Не знаю, чего я ожидал, может быть, злости и раздражения, но Нанасе меня удивил каким-то испуганным выражением лица. Глаза его смотрели с недоверием так, словно впервые видели. Было что-то в этом неприятное… И все же губы, слегка покрасневшие и влажные, вызывали довольную улыбку, которую становилось трудно сдерживать. – И как тебе? – собственный голос показался мне приглушенным и неуместным. – За каждый раз, как ты назовешь меня по фамилии, я буду тебя целовать. Так ты точно запомнишь, Хару. – Да ты свихнулся! – убежденно решил для себя Нанасе, не найдя другого оправдания моим действиям. Хах, может он и прав. Вздохнув, я спросил: – Ну, так как? – Что как? – Скажи уже это. – Что сказать? – Не беси меня! – Даже не пытался! Еще один глубокий вздох. Как же просто он может вывести меня из себя. Но я не собирался с ним ругаться сейчас. Осторожно взяв его за плечи и легонько сжав, отчего Нанасе весь напрягся, я заглянул ему в глаза и посмотрел очень серьезно. – Просто уже соберись, Хару, и назови меня по имени. – Иди проспись, пьянь зеленая. – Нанасе! – уже почти прорычал я. – Видишь, ты сам еще не привык звать меня… Окончательно разозлившись, притянул его к себе, затыкая грубым и глубоким поцелуем. В голове еще успела проскользнуть мысль, что он специально выводил меня из себя, отклоняясь от прямого ответа. Это злило еще больше. Потому я не сдерживался, двигая языком резко и быстро. Мои руки сползли к его спине, привлекая Нанасе еще ближе, забираясь под просторную футболку. Удивительно, его кожа не была прохладной, как я думал, скорее даже теплой и гладкой, обласканной как водой, так и солнцем. Я лишь бегло провел руками, ощущая хорошо развитые мускулы настоящего пловца. Не то, чтобы у меня было какое-то желание лапать Нанасе, скорее, это просто привычка обнимать того, кого целуешь. На какое-то время я позволил ощущениям взять над собой верх, расслабляясь, за что немедленно поплатился. Нанасе оттолкнул меня практически всем телом, будто бы наваливаясь в ответ. Я невольно сделал шаг назад. В следующее же мгновение голову дернуло от удара, а в мозгу вспыхнули искры боли. Я только и услышал, как хлопнула дверь. Немного придя в себя, осторожно пошевелил челюстью. – Охх… Это было больно. Даже губу разбил мне. И это парень, который никогда даже не дрался. Вот что значит «в тихом омуте, стоит только разозлить»… Взяв со стола свою недавно открытую банку пива, приложил ее к ушибленному месту. Прохлада немного успокоила боль. Что ж… Пора начать самокопания? Хотя и так понятно, что я сделал это, лишь бы вывести Нанасе из себя, чего и добился, кстати. Вот жаль только лица его в этот момент не видел. О чем стоило подумать, так это о том, что сказать завтра Рину? Что-то сомневаюсь, что Хару станет объяснять хоть что-то…