Деревья без листьев

Юно стоял у окна и читал, бегло пробегая глазами по тексту и пропуская слова, когда Джеджун нерешительно постучал в дверь, давая тому знать, что он собирается войти, а после зашел в комнату, прежде чем Юно успел отметить страницу, на которой остановился. - Мне нужно... - начал было гость, но, оборвав себя на мгновение, развернулся и почти машинально закрыл за собой дверь. - Мне нужно сказать тебе кое-что. Со стороны угла, в котором стоял Джеджун, веяло какой-то тревогой. Юно положил книгу в мягкой обложке на колени и посмотрел на парня, который с отчаяньем прислонился к стене, пытаясь собрать разбегающиеся мысли во что-то более определённое. Секунды переросли в минуту, затем в две и три, а Джеджун всё по-прежнему смотрел на пол, стены, покрывала на кровати, как будто это тусклое одеяло помогло бы ему найти ответы, или эти темные тени на обоях подсказали бы правильные слова. - Джеджун. Звук своего имени вывел парня из транса, возвращая обратно в комнату. Юно теребил обложку небольшого томика, пробегая пальцами по помятым краям. - Так ты собираешься мне что-нибудь говорить? - мягко спросил он. - Я ненавижу это, я так это ненавижу, - всё же прошептал парень горьким голосом, который удушал его. Каждый произнесенный слог тянул его вниз, пока молодой человек не опустился на пол, прислонившись к двери, сжимая и разжимая кулаки. - Юно, что нам делать? В комнате было так тихо, что, казалось, можно услышать биение их сердец, прежде чем с губ Юно слетели слова, немного более резкие и грубые, чем тому хотелось, а за ними последовал и сожалеющий вздох. - Это не наше дело. - Что же по-твоему означает "наше"? Джеджун немного повысил голос, оторвав взгляд от своих пальцев и посмотрев в глаза Юно. - Снова скажешь, что они не относятся к нам? - Не вмешивай сюда группу, да и в любом случае, как ты можешь быть в этом уверен? - Ты и вправду хочешь сказать, что ничего не заметил? Совершенно ничего? - возразил молодой человек, отвечая вопросом на вопрос. Он снова начал переплетать свои пальцы, и Юно смотрел на него, всегда смотрел, но не делал ничего, что бы не входило в его обязанности, как лидера группы. - Джунхо не умеет врать. Я не могу просто сидеть и ничего не делать, - наконец прошептал он. Это была одновременно лучшая и худшая черта Джеджуна - честность до конца. - Тебе придется. - И смотреть, как все пропадет, зная, что я мог бы остановить это? Дело не в том, что мы здесь бессильны, а в том, что ты не хочешь с этим ничего сделать. - Послушай себя, Дже-а. Просто послушай. Ты бы мог остановить это? Все не так просто, неужели ты этого не понимаешь? Ты не можешь просто привязать его к стулу и вразумить, поддавшись этому "здесь и сейчас", ты хоть знаешь, на кого возлагать вину? - Ючон любит его, - яростно прошипел он, встав на ноги, чтобы не смотреть на Юно снизу вверх. Чтобы не чувствовать себя маленьким и наивным или хотя бы беспомощным. - Он его так сильно любит, а ты до сих пор не знаешь, чья тут вина? - Все так просто? Распутывать, кто кого и почему больше любит? В соседней комнате Чанмин сделал музыку в наушниках громче, чтобы заглушить голоса и хлопки дверей. Джеджун прошел мимо пустых комнат, и какая-то его часть заставила молодого человека помедлить несколько секунд у двери. Другая же все еще ожидала услышать шум чужих шагов следом и голос, говорящий: "Нет, стой, Джеджун". Он повернулся к тишине и молчаливому Юно, который так и стоял в коридоре, не проронив ни слова. - Мне жаль, мне просто нужно привести мысли в порядок, - он пробормотал что-то в сторону Юно и взял со стола ключи от машины. Но тот лишь смотрел, как он уходит, переполненный так и не озвученными словами, застрявшими на полпути в горле. - Мне тоже жаль. Дверь со щелчком закрылась, и он подумал, что навряд ли Джеджун услышал его. Позже, когда двери лифта откроются, он столкнется с Ючоном : "Нет, я в порядке," и "Ты хочешь, чтобы я пришел?" ~*~*~ Слева от них раздался знакомый щелчок камеры, когда они в два часа ночи стояли в вестибюле отеля, стыдливо пытаясь прикрыть лица. Он тихо бранится себе под нос, и в тумане адреналиновых скачков, привкуса вещей, находящихся в двух шагах от "запрещено", он просит фотографа любезно отступить, что-то бормоча про частную жизнь и говоря, что если через пять-четыре-три-две-одну секунду он не отдаст им карту памяти, то завтра к этому времени будет уже будет уволен. Фотограф посмотрел на него, крепче схватившись за драгоценную кожаную лямку. - Нет. - Что Вы... Мужчина сорвался с места, выбегая из толпы сонных туристов, ждущих своей очереди. Джунсу крикнул через плечо: "Подожди меня в машине. Встретимся там"; и побежал за ним, минуя расширивших от изумления глаза работников отеля и сливаясь с толпой людей у входа. "Проклятие", - думал он, смотря, как фотограф пересекает дорогу с камерой на плече. ~*~*~ Джеджун ехал, не обращая внимания на жужжащий телефон, лежащий на сидении рядом. Четыре пропущенных звонка, два сообщения, должно быть Чанмину что-то нужно из мини-маркета, а Юно наверняка звонит, чтобы узнать, где он и когда вернется. Мобильный завибрировал в пятый раз, но Джеджун так и не ответил, вклиниваясь в ночной трафик Сеула на въезде в город. Справа проплывали отели и скучные офисные здания со все еще освещенными изнутри окнами, а тонкая игла спидометра медленно, но верно ползла вверх, впрочем, такое было не редкостью на полупустых улицах коммерческих районов. Дорога с каждой минутой пролетала всё быстрее и быстрее под металлическим корпусом автомобиля. А вот и еще одно сообщение, своим появлением осветившее салон автомобиля на пару мгновений, и Джеджун задумчиво постукивает пальцем по рулю, рассматривая текст. "Ответь уже, черт тебя дери, я хочу быть уверен, что ты не валяешься где-то на дороге умирающим, и кстати, Чанмин хочет молоко". Он улыбнулся экрану. Отчаянные попытки Юно вести себя так, словно ничего не произошло, заставили его наконец приняться набирать ответ: "Спроси, он хочет цельное молоко или" Что-то внезапно кинулось через дорогу наперерез автомобилю, перегородив путь, и Джеджун, громко выругавшись, слишком быстро дергает руль в сторону, так и не успевая надавить на тормоза и врезаясь в теперь кажущееся таким хлипким ограждение между трассой и рекой. Какое-то мгновение оно держалось. А потом обрушилось. ~*~*~ Это действительно правда, когда говорят, что невозможно отвести взгляд от автомобильной аварии. Джунсу в ужасе замер у вращающихся дверей, в молчаливом оцепенении глядя, как фотограф падает посреди дороги, а автомобиль пролетает всего в паре дюймов от его тела, прежде чем бесконтрольно войти в занос. "Боже мой," - слышится голос позади, и машина ныряет в воду, пока люди толпой валят из отеля на скрип метала. - Боже мой. ~*~*~ Умирать оказалось намного больнее и куда страшнее, чем раньше представлялось, и Джеджун колотил по двери и окнам, пока его руки не начали кровоточить, а кожа на подушечках пальцев не была расцарапана напрочь из-за множества слишком тщетных, слишком отчаянных попыток выбраться. В машину начала прибывать вода через им же сделанные трещины, и, наконец, последний удар в водительское окошко позволил ледяному потоку выбить из его легких последний кислород, воруя воздух стремительно поднимающимися прочь пузырьками, когда он, забывая не дышать, начинает пролезать через острые края разбитого стекла в темный мрак. "Я его сбил? Господи, нет, не позволяй мне умереть, не позволяй умереть ему, нет, пожалуйста, кто-нибудь же увидел, кто-нибудь.." Мысли пытались не покидать угасающее сознание, страх и неожиданное жжение в легких заставили сделать вдох, сотрясая тем самым все нутро от прорвавшейся в горло ледяной воды. "Не позволяй мне умереть, не позволяй мне умереть, не позволяй мне.." Он старался выбраться наверх, но через момент-два-три-четыре-десять он понял, что попросту не знает, с какой стороны поверхность, пузырьки улетали слишком быстро, и он не успел проследить за ними. "Юно", - в его голове пронеслась мысль, "Юно, Джунсу, мама, Ючон, папа, Чанмин, все.." Еще одна волна ужаса вынудила его вдохнуть, и он понял, что уже не может остановиться; порочный круг криков, вдохов, горького стремления выжить замкнулся. "Не позволяй мне.." Ким Джеджун умер в метре от поверхности. ~*~*~ На другом конце города Чанмин вертел в руках телефон Юно, поедая хлопья прямо из коробки. "Спроси, он хочет цельное молоко или" Очередная горстка хлопьев отправляется в рот. Странно, он уже ждет добрых пять минут обычного: "Черт, прости, я отправил, прежде чем успел набрать до конца". - Эй, Юно, иди сюда на минуту. ~*~*~ - Джунсу. Кто-то потянул его за локоть, и он отвел полный слёз взгляд от черных следов, оставленных автомобилем на асфальте и огромной дыры в ограждении. Вдалеке послышался вой сирен. - Джунсу, нам нужно уходить. Небольшая толпа, собравшаяся у берега реки, кричащие голоса, нарастающая паника, передающаяся словно по воздуху со стороны дороги во все стороны. Прикосновение к локтю стало крепче, и парень, повернувшись, пошел следом. Два человека незаметно отступали от толпы людей обратно в вестибюль. Позже, когда они проезжали мимо места происшествия, Джунсу сбавил скорость и заметил, что тело уже достали из воды, а спасатели суетились вокруг него, как муравьи у мертвого трупа. - Бедный человек, - тихо проговорила она, когда эта картина наконец скрылась за окном, а Джунсу по привычке начал молиться. Ему вдруг резко захотелось позвонить домой и узнать, кто спит, и кто встретит его в три часа ночи, когда он придет. - Следи за дорогой. - Прости. Неприятное чувство отступило, и молодой человек продолжил вести машину дальше, держась одной рукой за руль, а другой - сжимая её ладонь. ~*~*~ "Вызываемый абонент временно недоступен. Пожалуйста, повторите попытку позже." - Нам стоит волноваться? - Не. Сходишь со мной по-быстрому в магазин в конце улицы? Шанс - восемь из десяти, что он даже и не вспомнит про молоко. - Где Ючон? - На крыше, до трех часов ночи, скорее всего, не придет. Боже, и почему он не может сочинять песни в нормальной комнате, как все мы и нормальные люди? ~*~*~ Когда он пришел в себя, чьи-то руки вытаскивали его из воды. В глазах все плыло настолько, что цвета сливались в единое месиво, к тому же еще и меняющееся каждые несколько секунд. - С кем мы должны связаться? - Боже мой, неужели это и вправду он? - Отойдите все с дороги, пожалуйста, разойдитесь. Попытки дышать отдавались сильнейшей болью, звук в его собственных легких на вдохе через кислородную маску приводил молодого человека в ужас. Было больно, намного больнее, чем вся боль, которую он когда-либо испытывал, сознание словно уплывало куда-то, мысли заволакивает дымкой, пока он пытался схватиться за что-нибудь, за что угодно. Повсюду царил гул толпы, а затем он почувствовал прикосновение пальцев к своему запястью. - Мы потеряли пульс. "Нет," - думал он. - "Нет, я здесь, я все еще здесь." - Время смерти: 2.32 ночи. Ему хотелось схватить этого спасателя и накричать на него, сказать ему, чтобы он взглянул еще раз - "Я жив, я жив, я.. " И потом действительность осенила его - нет, он не жив, он не может быть жив. Не тогда, когда он видел, как они покрывали его лицо белой тканью, не тогда, когда он видел себя с совсем другого ракурса, который казался таким неправильным. "Я здесь. Посмотрите на меня. Я здесь." Никто его не слышал, никто не чувствовал его прикосновений, когда он касался их. Плоть и кожа теперь выглядели, как… "Я все еще здесь." ...какой-то туман. ~*~*~ У Вас три новых сообщения. Нажмите 1, чтобы прослушать первое сообщение. #1 - Джеджун с тобой? Перезвони, как можно скорее, мне только что звонили с агентства, и у меня не очень хорошие новости. #2 - Почему никто не отвечает? Только не говори, что вы все спите. Я скоро вернусь, клянусь. Юно-а, не убивай меня, клянусь, я завтра не просплю, хорошо? #3 - Перезвони мне прямо сейчас. Больше сообщений нет. ~*~*~ Телефон Джунсу зазвонил, и тот поднес его к уху, чтобы ответить. Пассажирское сиденье теперь было пустым. - Да? - Где все? Я звонил на мобильные, звонил домой, никто не отвечает. Хотя, это сейчас не важно, я уверен, что все в порядке.. Но я хочу знать, куда подевался Джеджун? - Голос менеджера зазвучал напряженно через маленький динамик телефона, когда Джунсу остановился на красном свете светофора. - Джеджун? Я не знаю, я сейчас не дома. Я тоже пытался позвонить на домашний, но никто не берет. На их номера я еще не звонил. Они, наверное, устроили ночной налет на магазин и забыли взять телефоны. - ...ты прав, это намного правдоподобнее, чем... - Чем что? Джунсу охватило тревожное подозрение из-за его слов. Машина сзади начала сигналить, побуждая его ехать дальше. - А, ничего, просто звонила какая-то ненормальная фанатка и пыталась убедить меня, что кто-то из Донг Банг Шин Ки только что умер в какой-то ужасной дорожной аварии прямо у нее на глазах. Вот услышит это Джеджун... Повисла пауза, а за ней раздался нервный, сонный смех. - Мы слышим это по несколько раз каждый год и.... - В дорожной аварии, да? Он не утонул же, ведь так? - Откуда ты узнал? Должно быть эта история намного популярнее, чем я думал. По ее словам, его машина упала с обрыва прямо в реку, пытаясь уклониться от какого-то идиота на дороге, и потеряла управление. Как по мне, эта история намного умнее придумана, чем те, которые мы получали до этого, но... Джунсу? Джунсу, ты там? ~*~*~ Джеджун стоял у своего тела, наблюдая сквозь дымку в своей голове, как жизнь неумолимо течет дальше. Сирены по-прежнему выли, люди кричали, что-то обсуждая, повсюду мигали вспышки камер. Он потянулся к белой простыне, которой прикрыли его лицо, и попытался схватить ее, хотя бы просто прикоснуться к ней, но, словно бы это прикосновение было к солнечному свету, его рука проходила сквозь ткань, как будто та была иллюзией. Дикая мысль пронеслась в голове молодого человека, что, может быть, он и сам - иллюзия, но Джеджун быстро отогнал её прочь. Время для неё найдется позже. Вторая попытка, третья, шестая, седьмая, и после этого, когда он крепко сжал зубы и прищурился, ткань всего на долю секунды оказалась в его руках, прежде чем вновь упасть обратно, обнажая мертвенно-бледную кожу толпе, в то время, как Джеджун, задыхаясь, отвернулся. Пальцы лежащего без движений тела были по-снежному белыми, и парень почувствовал ком в горле, когда прежние мысли тут же вернулись. "Может быть, ты просто иллюзия." "Нет, нет, я здесь,"- тихий шепот для того, чтобы успокоиться, пока незнакомые люди уносят труп. Прожекторы съемочной бригады светили ярко, но от стоящего Джеджуна тень не отбрасывалась. "Быть может, ты..." "Нет." Журналистка проходит мимо, оставляя после себя резких запах каких-то цветочных духов - остатки парфюма для последнего за сегодня ночного репортажа. Мужчина потянулся к ее пиджаку, но пальцы прошли насквозь, так и не встретив преграды. "Быть может." ~*~*~ Он сидел в машине скорой помощи, старательно пытаясь ни к чем не прикасаться, не трогать металлические поручни кровати, на которой лежало его тело, не трогать белые стены, к которым ему так хотелось прислониться. Настоящим казалось только то место, где покоились его подошвы, и он решил сесть туда же, скрестив ноги и разглядывая изношенные кроссовки медработника, который ехал с ним. - Мне нравится твоя обувь, - мягко сказал он в тишину, когда они наехали на какой-то камень, и медработник начал ругаться на плохие дороги и на то, что ему следует в следующий раз взять другую смену. Джеджун думал, что не сможет и глаз поднять на своих родителей, на семью, на других участников группы, когда их вызовут на опознание тела. Но когда все они медленно и молчаливо проходили мимо двойных дверей, он не мог оторвать от них взгляд. Не мог не смотреть, отчаянно запоминая, насколько горестно плачет его мать, как сломлено выглядят его сестры по разные углы комнаты, каждая пытаясь унять горе, потому что он... "Быть может, ты иллюзия." Юно слегка похлопал дрожащей ладонью его мать по плечу, когда она выходила из комнаты, а он - наоборот, заходил с другими ребятами из группы. Первым заплакал Ючон, как, впрочем, и всегда. Джунсу силой отвел его от кровати, его глаза были полны слёз. Чанмин же пошел с ними, почти даже не взглянув на тело. - И остался только один, - Джеджун тихо прошептал, подойдя ближе к одинокому Юно, который стянул с его лица ткань и прикоснулся к неподвижной голове, скользя вниз к его щеке. Он закрыл глаза, когда призрачное прикосновение пальцев к его щеке пропало, и Юно почти виновато отдернул руку назад. - Джеджун, - сказал он в пустынную комнату. - Юно... Юно, - отозвался эхом Джеджун дважды, в два раза громче, в два раза больнее, ведь разве не всегда больнее просто наблюдать, чем уйти и никогда не оглядываться? "Ты иллюзия." Он хотел прикоснуться к Юно, хотел обнять его, но так и замер, наблюдая, как пальцы прошли сквозь чужую спину. Упав на колени, Джеджун просто смотрел, как уходит Юно, забирая с собой частичку его самого. ~*~*~ Его похоронили на небольшом зеленом холме в обычном деревянном гробу. Машина, переполненная тишиной, медленно выехала из маленького городка, который ему когда-то казался огромным. На месте, где должен был сидеть Он, между Ючоном и Чанмином, теперь лежали цветы, чьи яркие бутоны сжались из-за дневного зноя. Ючон прятал свои красные глаза за темными очками, но вскоре снял их, пытаясь сдержать слезы, которые и так уже отчетливо блестели на его лице при свете солнца. Но он был не единственным, кто плакал. Члены семьи - сестры с ничего не выражающими лицами, сбитые с толку племянницы, которые не могли принять тот факт, что того милого человека, вечно в шутку портящего им прически и фотографировавшегося с ними, больше нет - заняли первые два ряда. Донг Банг Шин Ки ("Мы все еще группа, все еще группа," - сказал Чанмин в тот самый день, стиснув зубы и не позволяя никому убрать тот беспорядок, который оставил Джеджун в комнате, прежде чем уйти) сидели на третьем ряду. - У меня... вообще-то, я записал все на листок, - Юнхо стоял впереди, держа лист в руках и нервно сжимая его в пальцах, - Все эти формальности и вещи, о которых мне следовало бы сказать, но... - он кинул взгляд на измятый кусок бумаги, прежде чем запихнуть его в карман, - Слова не смогут описать того, что я чувствую. Джеджуну удалось устроиться на сухой земле, притянув колени к подбородку. Забывшись, он попытался сжать траву руками, но вместо этого его рука прошла сквозь зеленые ростки, напоминающие маленькие кинжалы, которые уже не смогли бы ему ничего сделать. - ...такие простые вещи, как очереди в аэропортах, когда осознаешь, что нас теперь на одного меньше, или когда я нахожу его вещи в квартире, или когда... Отчаявшись прикоснуться к тому, чему не можешь, Джеджун вонзил ногти в свою ладонь, смотря на остающиеся следы-лунки, слишком быстро исчезающие, слишком безболезненные, чтобы отвлечь. - ...и восьми лет недостаточно, чтобы узнать человека. Их едва хватило, чтобы получить слабое представление о том, что на самом деле означает "знать Джеджуна, любить Джеджуна". Но у нас было восемь лет, и по крайней мере, мы старались. Восемь безумных, ни с чем не сравнимых и незабываемых лет, чтобы хоть немного узнать его, и за это мы очень благодарны. Он замолчал, его губы слегка исказились в грустной улыбке при взгляде на пустое место среди скорбящих, и Джеджуну показалось, что его взгляд прошел прямо сквозь него. Джеджуну уже давно не было так грустно. ~*~*~ В тени деревьев стоял столик, до верху заваленный цветами: белые бутоны, чье название он не знал, яркие хризантемы, которыми они окаймили его фото и стопку сложенных писем, написанных второпях, когда Джунсу что-то говорил о "Небесном Почтальоне" и о том, как бы это потешило Джеджуна. Джеджун стоял в тени деревьев, отойдя от них лишь в тот момент, когда Чанмин начал тихо плакать над его могилой. Слезы - словно листья, кружащиеся в воздухе и падающие, как и все другое, проходя прямо через него. Ему не нужно было осторожничать, когда в руки попало первое письмо из кучки дорогой бумаги, ведь никто не смотрел в его сторону. Опустившись на колени у стола, он неожиданно почувствовал головокружение, а в глазах забегали строчки - он читал письмо. В том углу, где он съежился, слова Юно казались такими далекими и нереальными. "Я буду по тебе скучать," – в первом письме больше ничего не было, кроме имени Чанмина в нижнем правом углу. Это вызвало очередную волну головокружения и тошноты, и Джеджун положил его обратно трясущимися руками. - Когда мы только дебютировали, никто не знал, что делать с Джеджуном. Он всегда говорил то, о чем мы думали, но никогда не решались сказать. Он всегда выступал так, будто это был его последний раз... "Есть кое-что, что я никогда не смогу никому сказать, ни Джунхо, ни Ючону, никому," - после этого в письме Джунсу была зачеркнутая строчка. Похоже, он слишком не хотел, чтобы Джеджун увидел это, и поэтому в месте черного, грязного пятна почти что была дырка. - Люди на небесах обо всем знают? Камеру так и не нашли, одному лишь Богу известно, куда она делась. Может, лежит где-то на берегу реки, может, разбилась. Это нормально, что я этому рад? Потому что это так и есть, она тоже рада. Не думаю, что мы смогли бы снова справиться с безумными репортерами и прессой. Только посмотри на меня, Дже. Говорю тебе такие вещи, когда ты умер, разве это не глупо? Проклятье. Мне жаль, мне жаль, что я такой эгоист, мне жаль, что спровоцировал это, мне жаль, что я солгал и по-прежнему продолжаю делать это. - У большинства людей и фанатов всегда были неправильные представления о том, какие мы за пределами объективов, но в кое-чем они были все-таки правы. Джеджун связывает нас, связывает, а не связывал, потому что он еще жив для нас всех по-своему. Из-за него мы все были вместе, и естественно, что без него больше не будет Донг Банг Шин Ки... "Мне жаль, что ты так и не смог сказать Ючону о том, что все знаешь. Мне жаль, что тебе пришлось держать все это в себе до последней минуты. Юно сейчас больше не смотрит мне в глаза, от этого мое чувство вины не проходит, но... но что, разве это помогает мне чувствовать себя лучше? Или заставит меня все прекратить? Я не могу, Дже-а, и самое ужасное в том, что я не думаю, что когда-либо смогу. Зависимость - тебе должно быть это знакомо, так ведь? Ты всегда курил по ночам, и Юно постоянно, постоянно сердился на тебя за это. Я буду скучать по этому. Ты с Ючоном уходил на крышу, чтобы писать песни, и по дороге прихватывал пачку сигарет. Ты думал, я не знаю об этом? Я всегда знал. То, что я хотел тебе сказать, начинается где-то там. Теперь, когда я сказал это, ты сможешь меня когда-нибудь простить? Потому что я не думаю, что сам смогу сделать это." Джеджун несколько раз перечитал его письмо с болью в том месте, где должно было быть сердце. В его глазах застыли слезы, но так и не скатились по щекам - что-то, похожее на сожаление с оттенком горечи, заставило его сморгнуть их. Возможно, призраки не должны плакать по живым, плакать по своей жизни или по чему-то другому. То, что хотел сказать Джунсу, было туманно и непонятно, но слов было достаточно, чтобы убедить Джеджуна, что он был прав, заставляя его почувствовать большую волну грусти и жалости к Ючону, к Джунсу. К вещам, которым следовало и которые могли произойти. Он посмотрел туда, где они все стояли, по ту сторону от пустого места. Джунсу наклонился к Ючону, чтобы поделиться воспоминанием, неосторожно вызванным словами Юно. - Все в порядке, - громко сказал Джеджун неслышным голосом, положив письмо обратно на стол. Джунсу спрятал печальную улыбку за рукой, и Ючон, потянувшись в ней, быстро ее отдернул. - Все в порядке. ~*~*~ Ючон был достаточно прямолинеен. Он писал о том, как ненавидит Джеджуна за то, что он был таким дураком и позволил себе умереть, и за то, что ему сейчас из-за этого приходится писать это бесполезное и совершенно сумасшедшее письмо. "Я всегда думал, что мы уйдем все вместе. Все впятером, Донг Банг Шин Ки, будем месте до самого конца. Это все еще так, да? Я сейчас говорю, как какая-нибудь ненормальная фанатка, прости, горе делает такие странные вещи с людьми. Где бы ты ни был, Джеджун (и тебе лучше быть на небесах, иначе я тебе врежу), кем бы ты сейчас ни был (пожалуйста, не перерождайся в кого-то такого же глупого человека, как Джунсу), что бы ты ни делал (в загробной жизни весело?) не забывай нас. Потому что мы точно тебя не забудем." - Я не буду ничего говорить о том, как он умер, или о том, что мы все здесь собрались, чтобы помянуть его жизнь. Потому что Джеджун, вероятно, ударил бы меня за это, но я хочу, чтобы все здесь знали о том, что он жил полной жизнью, он любил жизнь, и мне бы хотелось думать, что он любил людей, которые в ней были, с такой же страстью, с которой мы любили его. Когда очередь дошла до письма Юно, он не был уверен, хочет ли его читать. Тонкий лист бумаги в его руках казался таким тяжелым. Речь Юно подходила к концу, он почти закончил говорить об их совместных воспоминаниях, об их старых мечтах и надеждах. Джеджун понял, что либо он прочитает письмо сейчас, либо ему придется жить (какая ирония) так никогда и не узнав, что там написано. - Юно, я пожалею об этом? Где-то недалеко, Юно сделал слишком долгую и душераздирающею паузу. Джеджун открыл письмо дрожащими руками. Призраки не должны плакать. "У меня осталось так много не заданных вопросов к тебе, так много, что, чтобы задать их, не хватило бы одной жизни, но ты ушел, ушел в другую жизнь. Джеджун, Джеджун, Джеджун, я хотел взять с тебя столько обещаний... обещание, что ты будешь продолжать любить меня, будешь продолжать жить, потому что для нас обоих ты всегда будешь жив, хоть сейчас это и очень сложно. Я люблю тебя, сколько раз я должен повторять это, чтобы ты меня услышал? Сейчас ты там наверху слышишь меня, ведь так?" - Я надеюсь, что на небесах будет место для нас, когда мы доберемся туда. "Я люблю тебя." Джеджун понял, что призраки тоже могут плакать. ~*~*~ Джеджун стоял рядом с ними перед священником, который предлагал всем уделить время молитве. Он шаркал ногами по земле, смотря, как в своей извечной манере застыл Чанмин, даже не моргая. Юно смотрел вниз, свободно сцепив руки на груди, Джунсу же высвобождает свои из хватки Ючона, крепко переплетая пальцы в тугой ком из костей и кожи так сильно, что побелели костяшки. Он нехотя положил письмо Юно к остальным в стопку, и, когда все закончилось, неустойчивыми шагами подошел к своей могиле - ее как раз начали наполнять, закапывая вместе с мертвым телом скрытые сожаления, обещания и признания под землю. Джунсу крепко сжал свое письмо в руке, прежде чем бросить его в свежевырытую могилу. Юно добавил к своему еще и тот скомканный листок, который был у него в кармане, и Джеджуну очень хотелось спрыгнуть вниз и достать его. Чанмин был последним - его почти пустое письмо мягко упало на гроб, прежде чем исчезнуть под насыпающейся сверху землей. Малодушие вынудило его отвернуться в другую сторону, когда это происходило. ~*~*~ Позже, по дороге к машине, кто-то что-то тихо прошепчет, и их головы поднимутся вверх к небу, Юно будет открыто, не таясь ронять слезы, когда взгляды всех будут обращены на пурпурно-красные шары, летящие к летнему солнцу, вверх, к свободе. - Они никогда не останавливаются, да? - Дже-а, поймай несколько штук за нас. Чанмин был тем, кто собрал их в непривычно широкий круг с зияющим, словно рана, пустым местом, оставленным для Джеджуна. - Донг Банг Шин Ки, файтинг! - тихо сказал он. Голоса других троих были достаточно громкими, чтобы заглушить его собственный и заставить прохожих обернуться. Джеджун стоял в стороне, беззвучно повторяя за ними слова, но для него в круге больше не было места. ~*~*~ Когда они вернулись назад, жизнь пыталась вернуться в свое русло. Время тянулось, как в дорожной пробке: медленно, иногда продвигаясь вперед в резких вспышках активности, продвигаясь, когда уже казалось, что все остановилось навсегда. Менеджерам теперь не приходилось делить комнаты, потому что места стало достаточно для всех. Ючон тихо занял их старый кабинет, запираясь изнутри на ключ и сочиняя песни. Джеджун часто ходил с ним, смотрел, как он курит в открытое окно и наигрывает отрывки грустных мелодий на их синтезаторе, потихоньку напевая обрывки куплетов. - Тебе не кажется, что фа звучала бы лучше? - хотел посоветовать Джеджун, но Юнхо опередил его. - Добавь еще минорную терцию, - прошептал Джунсу уже у выхода. Ючон начал заново напевать мелодию и закрыл за ним дверь. Юно не врал, когда говорил, что Джеджун будет жить для них всех по-своему. Он был в их музыке, внося свой вклад вперемешку с их собственным, когда никто уже не мог отличить, где чьи труды. Джеджун всегда улыбался, слушая, как они обсуждали, что он бы сказал, если бы они могли услышать его, что бы он им посоветовал. И когда в третьем часу ночи Ючон вышел из комнаты с завершенной песней и на половину опустошенной пачкой сигарет, композиция звучала так, как будто бы их друг все еще с ними. ~*~*~ Чанмин одобрительно кивнул повернувшемуся Ючону, после того, как он закончил исполнение новой мелодии. Парень становился все молчаливее и молчаливее из-за того, что Джеджун больше не готовил ему в четыре часа утра и не донимал вопросами о том, как скачать музыку в маленький карманный плеер. На лицах присутствующих было волнение, но слишком уж много проблем и забот на них свалилось, слишком много воспоминаний, которые могли бы перевернуть весь мир, слишком много вещей намного более важных, чем скорбь. - Он скоро будет в порядке, - сказал Юно над столом, наполненным покупной готовой едой. "Я бы точно приготовил что-то получше," - почти с презрением думал Джеджун. - Он будет в порядке. Но к концу второго месяца этого не произошло. Почти всегда Ючон спал с громко включенной музыкой в наушниках, проваливаясь в сон без сновидений, или одиноко смотрел в окно на ночной Сеул. Джунсу садился рядом с ним, когда тот возвращался домой поздно ночью - они оба обходились этим молчанием. - Мы тебя выслушаем, знай это, - сказал Джунсу, и Чанмин просто кивнул, молча смотря через стекло на улицу. В его наушниках звучал высокие басы, гитара и вокал, и Джунсу подумал, что, наверное, он его даже не услышал. "Я знаю." - Поговори со мной. К нему потянулась рука, и Джунсу сжал ее, хоть ощущения уже были не те. ~*~*~ Когда знаешь что-то, чего не знают другие, и слышишь секреты - тебя охватывает какое-то ненормальное возбуждение. Джунсу звонил ей каждый день и говорил то, от чего Джеджуну становилось жалко Ючона. Иногда Джеджун слушал их от нечего делать, а иногда и ради самого Ючона. - Я им еще не сказал... Когда? Скоро, я пока не знаю... Джунхо нашел место... Я... Я не думаю, что могу оставаться здесь. Он здесь совершенно не причем, не волнуйся, но вот... Дело в Джеджуне. И во всех других. Смотреть на них, зная... Конечно они не знают. Никто не знает. Повисла пауза, и он нервно прикусил нижнюю губу. - Нет. По крайней мере, не сейчас, какой от этого толк? Ты ведь тоже не скажешь, да? Он дергано улыбнулся, натянуто рассмеявшись. - Вполне нормально, я думаю. Жить в одиночку в начале будет сложно... Представь, что будет, если они найдут камеру. Затем последовал смех, совершенно не похожий на обычный грудной, искренний, который предназначался для них пятерых, не для четверых и уж тем более не для одного человека, но Джеджуну показалось, что он не сможет долго грустить, когда Джунсу так счастлив, когда его глаза так светились. Хотя, может быть, все дело было в вечернем закате. - Конечно ты сможешь приходить... Да. Хорошо. Хорошо, увидимся там, я почти слышу вопли твоего менеджера... Хорошо, беги... Приятного концерта. - Я люблю тебя, - это было произнесено намного увереннее, чем Джеджун ожидал услышать. Его сердце сжалось из-за того, чего не должно было быть. Через две комнаты отсюда Ючон с разбитым сердцем продолжал играть одну из их печальных любовных песен. ~*~*~ Никто больше не старался держаться вместе, потому, что после того, как Джунсу сообщил им новость одним утром, больше не за что было держаться. Даже не дослушав до конца, Чанмин, с не читаемым лицом, пошел спать обратно, решив отнестись к этому, как к очередному плохому сну. - Я полагаю, так будет лучше, - медленно сказал Юно. Ючон смотрел на стол, стены, куда угодно, только не на Джунсу, сидящего с идеальной осанкой на своем месте, опустив глаза. Юно ждал их ответа, но, так и не услышав его, вышел из комнаты, как будто ничего не произошло, как будто Джунсу только что не сказал им, что в конце недели переезжает в другую квартиру, и что нет, Джеджун здесь не причем. - Может, только чуть-чуть, - соврет он позже Ючону, когда они будут сидеть на кухне. Джеджун стоял позади Юно, пытаясь угадать, куда заведет их разговор. - Все в порядке. - Ты же не собираешься писать об этом песню, да? Джунсу шутливо толкнул его в плечо, а затем быстро встал и чуть ли не залпом начал пить свой кофе жадными глотками. - Может и напишу. Назову ее "День, когда я наконец-то смог пойти в ванную без очереди". Это будет твой первый сингл. На мгновение все стало так по-нормальному обычно, что казалось, что вот-вот в комнату зайдут их менеджер и Юно и начнут кричать на них, подгоняя, ругая, чтобы те побольше двигались на фотосессиях, а Чанмин резко захлопнет дверь, чтобы не прервать свою очередную загрузку. Телефон Джунсу зазвонил, и этот волшебный момент мгновенно исчез, когда он неохотно поднялся и пошел в другую комнату, где ему не приходилось бы скрывать столько вещей. - Ты знаешь? – спросил Джеджун, и естественно Ючон не ответил, а просто взял кофе Джунсу и отнес его в раковину, постояв там несколько минут. - Я бы сказал тебе, если бы знал, от чего будет меньше больно. ~*~*~ Большую часть дней Джеджун проводил с Юно, ездил с ним на заднем сидении его машины (это был довольно сложный процесс, потому что ему приходилось сидеть, прислонив ноги к обивке сиденья, чтобы не провалиться сквозь машину, но ведь теперь у него было полно времени, чтобы научиться, не так ли?), играя роль молчаливого пассажира и изредка разговаривая с ним о его дне. - Что ты думаешь по поводу переезда Джунсу? Кто-нибудь хоть знает, куда он переезжает? Тишина душила его. Юно постукивал по рулю какую-то новую мелодию, ожидая зеленого света, а Джеджун придумывал к ней слова. - Куда мы едем сегодня? Когда он слушал односторонний разговор Джунсу, ему казалось, что это легко, но это было не так, и поэтому он поспешил замолчать. Юно включил радио, пытаясь заполнить салон звуком. - Мне нравится эта песня. - Ты помнишь, кто ее поет? Юно заехал за угол, объезжая квартал и ища место для парковки. Джеджун показал на подходящее, шумя на заднем сидении, но никто его, конечно же, не слышал. Юно потратил на это еще ближайший десяток минут, прежде чем наконец сделал это. Похоже, сегодня они будут забирать его сестру со школы, ведь все остальные были заняты, а у Юно было полно времени ("Как и у меня," - с оттенком веселья подумал Джеджун), пока агентство решало, что с ними делать дальше. - Тебе же лучше, что я рядом с тобой, - горько усмехнулся Джеджун, идя за Юно по улице и ведя односторонний разговор, который никто не слышал. ~*~*~ Они в который раз обыскивали шкаф Ючона, ища потерянные носки и случайно там оказавшиеся рубашки. В гостиной кучкой валялись вещи Джунсу, растущая стопка CD дисков и старые, уже забытые вещи. Из соседней комнаты доносился приглушенный голос Юно, который говорил с Чанмином, собирая свою кучу чужих пожитков из комнаты. - Почему ты на самом деле уходишь? - Спокойным голосом спросил Ючон, доставая из глубин комода знакомый галстук и складывая его у вещей Джунсу на ковре. - Все в порядке, если ты не хочешь говорить мне, - продолжал он, теперь переходя к выдвижным ящикам и передвигая вещи на своем пути, чтобы расчистить путь. Джунсу помог ему, стараясь не касаться Ючона. - Дело не в этом, - наконец медленно ответив, он взял в руки старый металлический крестик, который Ючон одолжил у него еще очень давно, и поднял к свету, - Не в этом дело, Ючон. Я даже сам не знаю причину. Конечно же он знал. В глубине души, под затухающими огнями ночи (к концу мысли злоба на самого себя забылась) покоились любовь и страстные поцелуи, уединенные прикосновения... он знал причину. - Все нормально, - мягким голосом сказал Ючон, хоть это было и не так. ~*~*~ Стоял солнечный четверг, когда Джунсу переехал, забрав с собой коробки с воспоминаниями и небрежно попрощавшись. - Я не хочу, чтобы ты уходил, - сказал Ючон, и здесь, в этот момент Джунсу должен был ответить: "Хорошо, я не уйду", но больше никто не играл по прежним ролям. Чанмин вышел из комнаты в десять утра ровно и, увидев собранные коробки, вернулся обратно. Юно стоял в прихожей и смотрел, как еще одна его часть вскоре исчезнет. - Я правда не хочу, чтобы ты уходил. А в этот момент Джунсу следовало сказать "Переезжай со мной", но он просто сказал "Навещай меня, хорошо?" и поцеловал Ючона в шею, пока никто не видит, никто, кроме призрака, одиноко стоящего в углу и отвернувшегося при виде этой сцены. Чанмин не вышел из своего убежища, и поэтому Джунсу сам пошел к нему. Парень просидел на краю кровати несколько минут, прежде чем понял, что Чанмин не собирается ничего говорить, пока он сам не начнет разговор. Но даже и в этом случае он не был уверен. - Ты будешь в порядке? Он ждал резкого "Если я скажу нет - это что-нибудь изменит?", но сегодня был день невысказанных слов. Чанмин слегка отодвинулся, когда Джунсу хотел положить руку на его напряженное плечо. - Чанмин. Его проигнорировали, и Джунсу убрал руку обратно, пряча боль в глазах и собираясь встать. - Ты же позвонишь мне, когда захочешь поговорить, да? Чанмин запер дверь, когда Джунсу вышел, не в силах смотреть, как уходит еще один человек. ~*~*~ Теперь в квартире было как-то пусто. Джеджун ходил по комнатам от стены к стене, закрывая двери, чтобы хоть как-то убить время. Иногда он говорил с Чанмином: обсуждал с ним подслушанный односторонний разговор Джунсу, говорил ему свое мнение по поводу новой песни, которую он только услышал, интересовался, во сколько сегодня придет домой Юно. В другие дни он сидел с Ючоном на крыше, вдыхая безвкусный дым от сигарет и ловя улетающие в темную ночь листки ободранного блокнота, когда Ючон засыпал под открытым небом. - Что за небрежный тип, - ругал его Джеджун, прислонившись к забору одним весенним сумрачным вечером и напевая песню про потерянную любовь. Небо покрылось навесом багровых облаков. Ему казалось, что он бы закричал, если бы весь воздух сам не вылетел из легких, когда он летел вниз, расправив руки с бешено барабанящим сердцем в горле. Ему не было больно от столкновения с землей. Было ощущение, как в тех снах, когда ты просыпаешься в своей кровати, только в этот раз вместо мягких простынь оказывался крепкий тротуар. В первый раз Джеджун, задыхаясь, лежал на спине, смотря на падающие листки бумаги... Холодная реальность того, что призраки не умирают, постигла его позже, когда он смотрел на выбежавшего на дорогу Ючона, который пытался спасти бумагу от ночной сырости. - Я в порядке, - сказал он уходящей спине и закрывшейся двери. ~*~*~ К тому времени, когда с деревьев начали опадать листья, Джеджун успел столько раз напрыгаться, что уже сбился со счета, с разбега спрыгивая с самого высокого здания, которое только мог найти. Под светом звезд и в дождь. Ничто не могло сравниться с чувством полета в воздухе, прежде чем он оказывался распластавшимся на земле. Среди всех этих фальшивых самоубийств и прыжков с тарзанки, Джеджун понял, что упускает что-то очень важное. Чего-то не хватало. Он делал это в одиночку. ~*~*~ Джеджун пытался запомнить дорогу, которую проделывал Юно к новому дому Джунсу, смотря из темного окна на дорожные знаки, людей и здания. Ючон переключал станции радио, и иногда машина наполнялась джазом. Чанмин поставил iPod на паузу, пока никто не видел ("Я видел, что ты сделал" -сказал Джеджун, не отрываясь от окна, но отражение Чанмина в стекле не подало никаких признаков того, что его услышали), чтобы тоже послушать. Новая квартира Джунсу была в трех с половиной песнях от них. Юно остановил машину, и они все вместе вышли на середине какой-то старой мелодии, которая потом до конца дня играла в голове Джеджуна. "Маленькие вещи, которые мне следовало сказать и сделать..." Она была на одном из нижних этажей - номер 8142 с кремовой дверью. "Я всегда не успевал..." - Так каково это, жить одному? - Времени мало, я прихожу сюда, только чтобы поспать. Днем я здесь едва бываю. - Ты бы мог приходить и спать у нас. Чанмин сидел с ними на диване, но ничего не говорил, только слушал их разговор и осматривал бледно-белый дизайн комнаты. Джеджуну же не нравилось сидеть на пустом полу, и поэтому он решил осмотреть квартиру, незамеченным пробираясь в закрытые двери и комнаты, с открытыми настежь окнами. Солнечный свет, беззаботные помещения, большая кровать с помятыми простынями, запах слишком легкого парфюма, которым Джунсу никогда бы не воспользовался. Он услышал шум в прихожей, и как раз успел к тому моменту, когда они собирались уходить. Джунсу помахал им и прикоснулся к руке Чанмина, на что тот слегка улыбнулся, прежде чем надеть кроссовки и уйти. - Ты скучаешь по этому? Конечно, признаки этого были. То, как в их шкафах все еще лежали вещи друг друга, то, как Ючон клал ноги на кофейный столик, и Джунсу орал на него из-за этого, обязанности Джеджуна не пропали, они перешли к Юно, который выполнял их дома, щуря глаза. Джунсу разбирал небольшой бардак в гостиной, собирая кучу журналов (Ючон откинул кривой комментарий о том, что, когда они придут к нему в следующий раз, Джунсу сможет открыть киоск по продаже старых газет), убирая кружку нетронутого холодного чая (Чанмин грел об нее руки, пока она не остыла). Зазвонил телефон. Джунсу, свалив журналы в угол и отнеся кружку в умывальник, быстро подбежал к нему. - Эй. - Да, я оставил телефон в комнате, они только что приходили. - Ммм. Уже ушли. - Как прошел твой день? Послышался смех, и Джеджун выглянул из окна девятого этажа, щурясь от лучей солнца и думая о том, что эму очень не хватает этого звука в стенах их старой, тихой и слишком большой в эти дни. - Конечно, все было здорово. Может, поужинаем? - Все нормально. Я сегодня свободен. В любое время сойдет. - В восемь? Хорошо. Через улицу открыли новое кафе. - Я тоже тебя люблю. Джеджуну не хватало этого одностороннего разговора. ~*~*~ В 8.03 вечера он бродил по пустой гостиной, смотря, как на стенах отражается свет фар проезжающих машин, а в небе мигают маячки пролетающего по дуге самолета. Джунсу ушел в кафе, ему нужно было около пяти минут, возможно, трех, чтобы добраться до нужного места и купить то, что надо, и еще три, чтобы вернуться обратно. Прошло шесть минут, и Джеджун уже пожалел о том, что не пошел с ним, но эта мысль сразу же улетучилась, когда раздался звонок в дверь. Один раз, а затем второй. Прошло еще пять минут. Джеджун думал, что не хочет знать, кто стоит за дверью. Наверное, это тот человек, который вечно созванивался с Джунсу по телефону и, вероятно, засыпал, так и не отключившись, в течении первых недель, когда их стало четверо. Эта четверка теперь превращалась в тройку. Электронный звонок сменился легким стуком пальцев по стене. - Джунсу? Он вышел из квартиры, чтобы увидеть, как Джунсу торопливо выходит из лифта с пакетом все еще горячей еды в одной руке навстречу Боа.