Обмен вселенными

— Да, это было лишнее, — признаю я, когда Киллиан подаёт мне руку. — Не пяльтесь, шоу закончено, — добавляю, когда вижу лица, уверенно меня разглядывающие. — Было лишнее, — согласился Джонс. Я встаю с пола и все еще чувствую на себе эти полные непонимания взгляды. Но главный взгляд, от которого у меня по всему телу дружной тропой бегут мурашки, принадлежал Колину, которого мне давно уже пора научиться называть Киллианом. Он старался выглядеть невозмутимым, однако это плохо ему удавалось: я буквально могла прочитать по нему, что он невероятно сильно обеспокоен. И самое малое, что я могу для него сделать — дать ему понять, что его Эмма в порядке, а я не очередное сверх-зло, старающееся отнять у всех счастливые концы. — Так ты объяснишь? — С чего бы начать… Я рассказываю ему всё, до последнего слова, даже зачем-то упоминаю того самого мальчика, хозяина злополучного кулона, и сама не знаю причину, по которой так ему открываюсь. Для меня почему-то важно, чтобы именно он поверил мне и доверился, я даже допускаю мысль, что он смог бы мне помочь. И для меня абсолютный сюрприз то, что Джонс внимательно внимает каждому моему слову, словно это имеет для него какое-то реальное значение. — Сложная ситуация, — констатирует факт Киллиан, непроизвольно хмыкая. Мой вид же сейчас действительно жалкий, я выгляжу так, будто долго оправдывалась перед родителями за какую-то совершенную пакость. Я лишь киваю и с громким вздохом сажусь обратно за барную стойку, с трудом сдерживая желание скупить у бабушки Лукас все бутылки алкоголя и выпить их за раз. Вот почему именно я так вляпалась, по самое не хочу? До сих пор ведь лелею надежду, что проснусь завтра в своей кроватке и отделаюсь от этого, как от страшного сна. — Если бы я знала, где Эмма, я бы тебе сказала, — говорю это, зная, что Киллиан пытается задать этот вопрос с самого начала нашего разговора. — Хорошо. — Внезапно осипшим голосом произносит он. Он предлагает мне ром, словно это послужило бы решением проблемы, и я, несмотря ни на что, соглашаюсь. Джонс смотрит на меня одновременно как на давнего знакомого и как на совершенно нового для него человека. Я даже немного ёжусь от этого взгляда, от которого вокруг словно действительно похолодело. — А откуда щегол вообще взял этот кулон? — вдруг задаёт мой собеседник вопрос, от которого у меня в голове что-то громко щёлкнуло.

***

Я чувствую себя невероятно уставшей, и сейчас, когда выхожу к фанатам, думаю, что точно где-нибудь свалюсь. Меня встречают привычными аплодисментами, от чего улыбка на моем лице всё же проскальзывает, но лишь на долю секунды, потом я щурюсь от многочисленных вспышек фотокамер. Всем же, блин, нужно меня сфотографировать. По моим расчётам, я простояла там целый час, подписывая людям их вещи: кому для мамы, кому для сестры, а кому для сына тёти дедушки по маминой линии. Вот серьёзно, я не вру. И когда мне уже стало совсем невыносимо, а мои ноги сами потащили меня куда-нибудь в тёплое местечко, я вежливо со всеми попрощалась. Меня остановил лишь мальчик, который, несмотря на то, что другие уходили, терпеливо кричал моё имя. — Малыш, где твои родители? — спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ногах. — Понятия не имею. — Уверенно отвечает он, будто совершенно не чувствуя неприятного осадка от этих слов. — Я просто хотел отдать тебе это, — мальчик протягивает мне красивый кулон, и я боюсь представить сколько он стоит. — Ты моя любимая актриса, — тут же поясняет он. — Это… Очень красиво, спасибо большое. Даже не стоило, — начинаю болтать я, потому что действительно не понимаю, как его отблагодарить. — Никогда не забывай своих родителей.

***

— Никогда не забывай своих родителей?! — переспрашивает Джонс, и я сразу поднимаю на него горящие глаза. — Это значит только одно, его идеей было… — Установить доверительные отношения Эммы с её родителями.. — прерываю его я. — Заставить Эмму и меня завести совместного ребёнка! — заканчивает он, но поймав мой недоумевающий взгляд, добавляет: — Ну, твой вариант тоже неплох. Знаешь, мы могли бы попробовать и мой… Я затыкаю ему рот яблоком, первым, что увидела рядом: — А вот это ты уже обсудишь с Эммой. Захватив куртку, я выпрыгиваю из кафе, бросив Джонсу напоследок что-то типа благодарности, и удаляюсь в сторону дома родителей своей героини, потому что на данный момент они — моё единственное спасение. С ужасом понимаю, что если бы тогда, в самый первый день пребывания в этом дурдоме, я не убежала, всё могло бы завершиться прямо там. Дверь мне, запыхавшейся и красной, открывает Дэвид и я тут же бросаюсь к нему в объятия, стараясь не выкрикнуть случайно: «О, вы, моё спасение». — Что случилось? — смеётся он. — Нам о многом нужно поговорить!