"Там, где был детский городок..."

      - Орчица может идти куда хочет, с кем хочет и вообще делать, что захочет, - обретя наконец дар речи, точно через силу выдавил Рензитен, прожигая Ученицу взглядом. – Что же касается… - он скосил глаза на сидящих на чурбачках девочек; Вирр мимоходом для себя отметила – как и Хесса, переводя взгляд он предпочитал двигать глазами, но не головой, - …всех прочих, то я тебе уже сказал один раз, и скажу еще: мы НЕ БУДЕМ вмешиваться в дела эльфов Крови! Надеюсь, мне больше никогда не придется повторять…       В течении всей рензитеновой рыкающей отповеди Хесса – всегда вежливая и, насколько Вирр помнила, никогда не отводящая с собеседника взгляда – сосредоточенно смотрела куда-то поверх головы кипящего провизора. И как в следующее мгновение сообразила Охотница – "куда-то" на Дороти. На последних словах Учителя мертвячки паукообразная, до того стоявшая тихо и неподвижно, разразилась одновременно и резким, и шипящим свистом (сделавшим бы честь любому выставочному паровому котлу в квартале Инженеров) и, ритмично трепеща хелицерами, угрожающе взмахнула передними лапами, а под конец издала и вовсе непередаваемый клекот; картина "Некрочудище в ярости" была просто совершенна – ни мазка, ни штриха не добавить. Даже Рилль встрепенулся, поднял морду с недоуменным выражением на ней, как бы спрашивая "Что это было?"       Почтенный мэтр умудрился сохранить достоинство: не шарахнулся, не отпрыгнул и в лице не изменился – лишь очень быстро развернулся к Дороти. И в руке у него блеснула некая зажатая тускло сияющая склянка.       Какое-то время оба Отрекшихся – двуногий и восьмилапая – мерили друг друга взглядами. Затем Рензитен (не убирая, правда, склянки) переместил взгляд прямо на Вирр.       - С другой стороны, - сказал он ровно, - кто я такой, чтобы решать за Высшую Виеринраэ, куда ей направиться? – несколько мгновений он рассматривал Вирр и Харману, после чего продолжил: - Конвой через Чумные в Подгород выйдет уже завтра…       - Но Верховный Исполнитель воли Ее Величества не согласится… - не сдержалась и пискнула Хесса.       Рензитен, не то в ярости, не то устало (а устают ли отрёки, задумалась Вирр) прикрыл глаза, но сдержался.       - Исполнитель Маврен никуда не денется – когда узнает последние новости. Не перебивай меня! – и продолжил, вновь обращаясь к Вирр и Харману: - Я внесу вас обеих в список – в новый список, о котором начальник конвоя вспомнит, только если вы сможете без дипломатического скандала миновать заставу на перевале. Если тебя, - ткнул он пальцем в Вирр, - при досмотре заметит или еще до того поймает ваша Стража – ни я, ни конвойные тебя знать не знаем и в глаза не видели. Это понятно?       Вирр молча кивнула.       - Всё, – подытожил провизор-Отрекшийся. – Думай, как будешь прятаться. Времени у тебя мало.       - Тока вы нашу Хессу с нами оставьте! Мы вместе думать будем!.. – вставила свое Харману.       Ладно, подумала Вирр, если по справедливости - она терпела и помалкивала, сколько могла.       - Вашу Хессу? - уже было направившийся обратно Рензитен обернулся, посмотрел на орчицу, затем на опустившую голову мертвячку, и ехидно процедил:       - Ваша или нет, но пусть не забывает, что пока что у меня, а не у вас в обучении!       Опасаясь сказать хоть что-либо еще, девочки молча проводили взглядами вскоре скрывшуюся за деревьями провизорскую мантию. Вирр и Харману уже было вздохнули с облегчением, когда из леса донеслось:       - Да! позвонки, как вернешься – отработаешь!..

*      *      *

      - Ну вот, - слабо улыбнулась Хесса, - а вы мне не верили.       - Ты, это… - бормотнула орчица, глядя исподлобья, - ну, извиняй, что ли. Не хотела я… Ну как в бочину кто пихнул!       - Все это пустяки, - убежденно сказала мертвячка, - главное, что все получилось! Ой, нет, главное сейчас – придумать как провезти Вирр через Врата!       - Да решим, чё за вопрос… - явно с облегчением отмахнулась орчица, - а главное, не в одиночку попрем, глядишь и выживем! Слуш, а твой-то, твой! Ну, вчистую – зверь! Ну прям вот мой Бхатт, как из единой мамки выскочили… "От-рабо-о-таешь!" На меня прям родным повеяло...       - Вы только не думайте, барышни, он вовсе не злой, - сказала Хесса, - это от меня ему сплошные огорчения…       Барышни сдержанно промолчали; даже Харману - не иначе, решила, что все что могла, не подумав, ляпнуть, уже высказала.       - А твой Учитель тебе тоже… задание назначил? – мертвячка определенно хотела сказать "сложное", но постеснялась.       - А то! – мрачно отозвалась Харману, - велел, понимаешь, весь Мир обойти…       - …и Силы шаманской местечко найти! – безотчетно, по школьной привычке продолжать предложенную строчку, не удержалась Вирр.       - Во-во! – нисколько не осерчав, нацелила когтем орчица на эльфийку, - вот все прям как она говорит! Не, ну не гад, а?       - Харману, - очень серьезно сказала Хесса, - а ты не могла бы вспомнить, что тебе твой Бхатт сказал точно?       - Да тебе-то на кой?! – поморщилась орчица. - Ну сбрехнул чего, талбук нестриженный, с ранья, да грибка не пожевав… лучше давай обмозгуем, как нам нашу длинноухую сныкать! И тигру ейного куда запихнуть, во…       Рилль, снова было прикорнувший, отчетливо двинул ухом.       - Думай, не думай…- пробормотала, точно про себя, Вирр; воодушевление удачей с Рензитеном уже схлынуло, а подходящего и, главное, исполнимого плана девочка придумать уже который день не могла.       - А все-таки, Харману? – повторила Хесса мягко, но убедительно-настойчиво – ну, как, она умела.       - Ну ты и репей!.. - почти восхищенно сказала орчица. – Ну раз так, то слушай: обойди весь Азерот, сказал. Посети все мировецкие места Силы, сказал. Как найдешь вот так, чтоб прям своё – возвращайся, сказал. И – будешь настоящим Шаманом, сказал… От же хвост кор-рявый! – последнее она уже цедила сквозь зубы. - Лан, ну его к демонам – о деле давай.       - О деле – обязательно, - задумчиво согласилась мертвячка, - но… Возможно, - осторожно добавила она, - твое задание не столь невыполнимо. И уж тем более – вовсе не бессмысленно, как бы тебе ни казалось. Я серьезно.       Харману воззрилась на Хессу, точно в первый раз, и усмехнулась:       - Не, вот попомни - тебе в Жрецы самая дорога…       - Я обдумаю, - покладисто кивнула нежить.       - А пока подумай-ка лучше за длинноухую и зверюгу нашего! Э, Вирр, ты не кисни, ты вот чё скажи – там, у Перевала, ну вот прям совсем никак? Ни нор подземных, таких, шоб никто не знал…       - Харману, - попробовала улыбнуться Охотница, - заставе почти семь тысяч лет. Как ты полагаешь, может ли там - или в окрестностях – быть хоть что-нибудь, Страже неизвестное?       - А чё? Вот тышшу лет пасли, а чего надысь стряслось, и не заметили!.. Во, вот у таурена одного – он мне сам за кружкой и подогнал - такой случай со стадом был…       - Харману…       - Ну лан, не хошь про стадо… - орчица, подумала, крякнула и, точно решась, выпалила: - ну, тогда – все! Последнее осталось.       - Что именно? – сдержанно поинтересовалась эльфийка.       - Не, ты наперед скажи – вот, сложнячка полная, да?       - Допустим, - кротко подтвердила Вирр.       - И ну вааще – край?       - Возможно…- стиснула зубы Охотница.       - Ну, - вздохнула Харману, - тогда все! Сама говорила, мол, ежли на крайняк, то сойдет!       - Что сойдет? - тревожно глядя на подергивающую ушами Вирр, переспросила Хесса.       - Да мешок сойдет! – охотно (и надувшись - от усилия не ухмыляться) пояснила орчица.       –Вирр, ну ты ж сама – вот, как щас помню! – говорила: мол, эту…как ее… ейдею - накрайняк сбережем. И че? Скажешь, не крайняк?       - Вирр, - осторожно сказала нежить, - я понимаю, это неприятно, а для тебя еще и… Но ведь и правда – если прямо через посты, иначе и не пройти. А мне случалось видеть – когда мы с Рензитеном сюда ехали: ваши груз и прибывающих осматривают очень внимательно, но только если караван пришел из Чумных Земель, а не в них отбывает.       - А Рилля… куда? – выдохнула Вирр.       - Да в другой мешок! – орчица определенно все продумала заранее. И момента этого ждала, а могла бы – и приближала.       Эльфийка гневно, и одновременно, беспомощно посмотрела на изображающего спячку, но вовсю прядающего ушами тигра.       - Рилль же умный, хороший зверь, он согласится, он поймет! – ласково сказала Хесса.       - Сами… понесете? – тихо процедила Вирр.       - Ну зачем, - искренне удивилась мертвячка, - на Дороти навьючим, и тебя и Рилля, она у нас сильная, да? – и она обернулась к нерубице, наморщив то, что было на лбу - что-то ей мыслекартиня.       У Вирр быстро мелькнула остатняя надежда, что некроарахнид сейчас вновь зашумит, но уже от всей души – восставая против такого поношения.       - Она согласна! – радостно сообщила Хесса.       Харману развела руками. Даже умудрилась сочинить на лице некое клыкастое сожаление.       - Стража поинтересуется, что в мешках, - Вирр в отчаянии вспомнила, что син’дорай сражаются до конца, и попыталась вновь взять себя в руки, - тем более, на арахниде.       - А мы скажем, что там – это… порося, во! – мгновенно нашлась орчица. – Мол, паек нерубий!       - Хрюкать ты будешь? – предприняла отчаянную вылазку осажденная, вымирающая от голода и жажды, "крепость".       - Так мы к тебе кабанчика подсадим! Ну, небольшого… Ви-ир, ну не к Риллю же его сажать?! Тигра его враз ухомячит… ну или свин со страху копыта склеит еще до Перевала – кто ж за него "хрю"-то будет?!       - У мэтра была парочка свинок, - припомнила Хесса, - да и мешки с веревками у нас в анклаве обязательно найдутся…       Харману хотела было что-то сказать, но встретившись глазами с Вирр, а потом глянув на ее руки (уже давно нервно сжимающие рукояти клинков), передумала; в конце концов, быть искромсанной озверелой сверстницей-син’дорай – не лучший способ удостоиться героической касыды.       - Все! Барышни, барышни, - Хесса тоже была не слепая, и уж всяко, что бы там про Отрекшихся не говорили, не бесчувственная, - три мешка! - она неожиданно-быстро встала между эльфийкой и орчицей. - Каждому, включая поросенка, свой, отдельный мешок – и никто не пострадает!       Все смотрели на Охотницу.       - Вирр, - тихо-тихо сказала мертвячка, - мы никому не скажем.       Девочка-син’дорай молча кивнула.       - Тогда я иду за… за всем, что потребуется.       - А на кой хвост твоему свиноферма-то? – мельком подивилась орчица. - Вы ж…       - Для опытов, конечно.       - Разве на мышах не проще? – несмотря на явное поражение и неизбежный грядущий позор, не удержалась уточнить любознательная Вирр.       - Он говорил, что по свиньям удобнее… м-м-м… "предполагать воздействие на Живых". На людей, - немного огорченно пояснила Хесса. – Все, ухожу. Не расстраивайся, Вирр… Ой. Вирр… Прости. Мне же придется рассказать Рензитену, зачем поросенок…       Хесса - с упирающимся недовольным кабанчиком на веревке и с внушительным тюком за спиной - вернулась под утро и застала всех уже бодрствующими, хотя вернее было бы сказать – по крайней мере о некоторых - так и не прикорнувшими. Вирр, незадолго до того, к видимому облегчению орчицы, отошла куда-то за деревья – сама же Харману ей про "кустики перед мешком" заикнуться не рискнула; а судя по мрачному, сонному виду, орчица, похоже, и просто заснуть рядом с Вирр побоялась. Вирр, впрочем, выглядела не бодрее.       Лучше всех смотрелся Рилль - умный кот всю ночь скакал по лесу, дабы размять лапы наперед, всласть набегаться и уже в мешке спокойно отсыпаться; что, конечно, никак не отменяло законного кошачьего права (или обязанности – это уже как посмотреть) в мешок забираться не сразу, вертя мордой, вредничая и внимательно выслушивая уговоры в четыре голоса, включая нерубий посвист.       - Давайте уже, - обреченно сказала Вирр, видя, что никто поторопиться предложить ей не рискнет. Вендел’о эрану… Лучше б меня в городке загрызли. Что случилось после, Вирр уже не видела – только слышала. Но подруги на подробности не скупились – уже потом, за Воротами.

*      *      *

      …Видимо, отвечая на мысленную просьбу мертвячки, Дороти опустилась нижней частью брюха прямо на землю. Харману и Хесса, осторожно, как могли, приторочили тюки – яростно сопящий, недовольно взмякивающий и истошно верещащий (его, как самый маленький, сверху прочих двух) – на брюхо неруба (его верхнюю часть). И, с тревогой глядя на паукообразную, отошли. Дороти медленно поднялась.       - Потерпи, милая… - сочувственно вздохнула орчица. И даже погладила нерубицу по хватательной лапе.

*      *      *

      Караван Отрекшихся, приближающийся к Вратам Перевала – полуденной границе и главной заставе Кель’Таласа – был, по нынешним временам, внушителен.       Во главе конвоя шли Каратели Ее Величества: коренастые, в черненых латах мертвецы, вооруженные парными топорами, отчасти смахивающими на преувеличенные мясницкие тесаки; охранники шли первыми, по давней традиции, принятой меж союзниками – "мы не скрываем свои силы"; и шли пешком - мертвые не устают – с Начальником конвоя во главе.       За мрачными неулыбчивыми топорниками ехали Ее Величества Темные Следопыты – уже верхом, на знаменитых далеко за пределами Подгорода рогатых "кладбищенских лошадях": ведь в пути по опасной земле нужно знать, что творится вокруг – и здесь важна скорость.       И уже вслед за ними тянулись повозки с грузами – с собранными в Призрачных лесах травами-ингредиентами в мешках и бочках, син’дорайским оружием в ящиках, результатами исследований в кофрах и посольской перепиской – в окованных сталью сундуках и с Ловчими Смерти при них: кто остановит чужого лазутчика или вора лучше, чем элитные разведчики Ее Величества Сильваны?       А по бокам повозок шли прочие сопровождающие: Жрецы-целители, Маги-исследователи, возвращающиеся в Подгород Королевского Общества фармацевты.       Голова Дороти возвышалась в хвосте каравана.       Конвой через Чумные был немал – почти сотня Разумных; точно в былые, еще довоенные времена, когда подобные ему едва ли не еженедельно пересекали Талассийский Перевал в обе стороны границы. Вот только теперь на долю гражданских приходилось как бы не три доли охраны; и это еще не считалось достаточно безопасным соотношением. Потому Отрекшиеся охотно брали с собой из Призрачных или из своей столицы любого попутчика – любого, способного сражаться.       Когда Начальник дошел до поста приграничной Стражи, караван остановился. Старший Отрекшийся достал бумаги и протянул их старшему-син’дорай; завязался положенный разговор. Тем временем Стражники – в красно-алых доспехах, с непривычными другим народам странным двухклинковым оружием (точно два косых меча срослись промеж собой навершием[105]) – медленно обходили весь караван. Не ради поиска запретного – Хесса верно подметила – но тоже, по большей части лишь в силу традиции. И син’дорай, и Отрекшимся - новым и, в куда большей степени, нежданным членам Орды – предстояло еще долго зарабатывать расположение прочих ее народов; оттого и сотрудничали они тесно, и доверяли друг другу больше.       И к тому же: имя Ее Величества Сильваны для каждого син’дорай – вовсе не пустой звук.

*      *      *

      Барышни и навьюченная Дороти оказались позади всех не нарочно – просто так получилось: караван – строго в обход Транквиллиона - они нагнали и влились в его ряды уже значительно позже того, как колонна покинула город (на этом тихо, но категорично настаивал один из нанерубных тюков). За те полдня, пока конвой неторопливо двигался к Перевалу, поглазеть на неруба сходили, наверное, все Отрекшиеся, которые того хотели. Подходили, смотрели; иные оборачивались на ходу. Кто просто смотрел, кто удивленно качал головой; некоторые – видя чудище, но чуя своего (свою!) - даже улыбались, но никто, как заметила потом Харману, ни разу не взглянул с отвращением или брезгливостью. Народ Мертвецов - вероятно единственный в Орде, Альянсе и во всем обозримом Азероте - и вправду был полностью лишен каких-либо видовых или расовых предпочтений. Хотя и не был вовсе без подобного греха - водораздел "свои-чужие" у Отрекшихся тоже существовал, просто проходил немного иначе. Но винить в нем стоило, скорее, некоторых отдельно взятых и фанатично заблуждающихся, слишком сильно уверовавших в свои догмы Живых. Не всех, конечно – некоторых.       Всю дорогу до Врат Хесса помалкивала, Харману же не закрывала рта за двоих, а учитывая вынужденно-безответную Вирр, не владеющей привычной речью Дороти и в принципе не склонного к болтовне Рилля – то и за всех пятерых сразу. На орчицу то и дело накатывало странное, едва уловимое чувство, вроде как-то связанное с тем, что боевая подруга сидит в мешке и лишена возможности видеть столь солидную процессию, окрестности и вообще все, так что Харману - истинная дочь дуротарских степей – "что видела, про то пела".       Когда у Стражи очередь дошла до них, мертвячка успела одними губами шепнуть разошедшейся и явно волнующейся орчице: "Не переиграй". Но проще, наверное, было бы уговорить Повелителя Огня[106] пылать скромнее.       Несчастный кабанчик, попущением поросячьих богов и злой волей пожирателей свинины помещенный на спину кошмарного зверя-демона, да еще и зажатый между кем-то, пахнущим не менее страшным хищником и чем-то непонятным (но то и дело больно пихающимся), начал непрерывно верещать еще на "чурбачной" стоянке в лесу. В течении пути он иногда затихал, не то охрипнув, но те собираясь с силами; а затем вновь свидетельствовал на все Призрачные об абсолютной несправедливости Мироздания. И разумеется - на момент досмотра Стражи поросенок пребывал, как сказала бы шан’дор Лилата, "в активной фазе".       - О, почтенный-простите-не-припомню-как-вас-там, давно не виделись! – попробовала перекрыть пронзительный визг Харману.       - Уже покидаете нас? – сдержанно спросил орчицу так и оставшийся неназванным стражник-син’дорай, на удивление спокойно разглядывая Дороти; не то предупредил кто, не то просто, как потом выразилась по-гоблински Харману, свой Высший фасон держал.       - Да вот, - сказала Шаманка, обозначив широким взмахом в сторону неруба меру ответственности, - зверя видишь, нет? Сопроводить упросили! Ну, там, усмирить если что, духами заклясть… - понесло ее, заметив, как стражник приглядывается к мешкам.       Очередной ушераспиливающий вопль заставил пограничника-син’дорай поморщиться.       - Что там у вас?       - Дык, свинки! Ну, жратва для неруба! – охотно пояснила, как-то даже успокоившись, орчица; как показалось в мешке Вирр, эту речь Харману явно готовила всю дорогу – настал ее час. – Пайка евонная, понимаешь? Оно ж хоть и отрёк, но хыш-шное – за троих… не, за четверых жрет! Вот, и рысю лесную, местную, усыпили да прихватили – во, в ентом мешке кемарит… а че? Рысей оно тоже жрет, ей же, проглотине, все одно - шо мех, шо доспех, шо портки моей прабабки…       Мертвячка, страдальчески прикрыла глаза, благодаря Свет, Тьму и всякий прочий полумрак, что бедная Дороти все это слышит, но ничего не понимает.       Тут поросенок взял особо высокую ноту, заставив всех, включая и Дороти нервно вздрогнуть.       - Да что вы с ним делали, что он так визжит?! – недоуменно спросил Страж.       -Э-э-э, - вздохнула Харману, - так тут один порося глупый, а вот этот умный - судьбу чует, – и она похлопала по некой округлости крайнего нижнего мешка. Хесса, поймав взгляд орчицы, едва заметно качнула головой: Прекрати, пожалуйста.       Страж, поморщившись от очередного взвизга, отошел; Харману же разобрала внезапная и скоропостижная икота – переволновалась, наверное.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

(Вторая часть https://ficbook.net/readfic/4134117)